Искры Свободы

КСБ уехали ни с чем. Как и ожидалось. Хотя формально проверка завершилась, протоколы были подписаны, обвинений не последовало. Но он знал этот взгляд. Взгляд людей, которые не нашли доказательств, но пытались найти лазейку, ошибку за которую можно зацепится и предъявить обвинения. Он стоял в нижнем уровне Дома Учения, в техническом зале, где стены не были украшены ни символами, ни орнаментами. Здесь не было ничего, что напоминало бы о вере. Только камень, холод и слабое гудение систем жизнеобеспечения. Аурион не двигался. Он думал.
КСБ нельзя было закрыть, но, их можно было перенаправить и ввести в заблуждение.
Мужчина не собирался уничтожать следы — это было бы слишком очевидно. Не собирался прекращать эксперименты — это было бы поражением. Вместо этого он выбрал то, что всегда работало лучше всего: ошибку. Намеренную. Грубую. Чужую.
— Истари. — крикнул Аурион.
Тот появился почти сразу, будто стоял за стеной и ждал.
— Ты знаешь город Крокус? — спросил Аурион, не оборачиваясь.
— Да, — ответил Истари. — Промышленный сектор. Старые районы. Много заброшенных зон.
— И религиозных общин, — добавил Аурион. — Мелких. Разрозненных. Шумных.
Истари понял быстрее, чем нужно было объяснять.
— Господин, неужели вы хотите....
— Я хочу, — проговорил Аурион, — чтобы они поймали новый след.
Он подошёл к каменному столу, где лежали старые схемы. Не подлинники, а упрощённые версии. Те, что когда-то использовали фанатики, не понимая смысла.
— Пусть это будет нечто похоже, — продолжил он. — Но не с такой уж сильной точностью.
— Дети? — уточнил Истари.
Пауза была короткой.
— Частично, — сказал Аурион. — Фрагменты. Ошибки. Кровь. Неполные узоры.
Он поднял взгляд.
— Они должны увидеть, что это не работа профессионала.
Истари кивнул.
— И сигнал?
— Не напрямую, — ответил Аурион. — Пусть им сообщит тот, кто сам уверен, что раскрыл истину. Фанатик. Провидец. Любитель. Кто-то, кто хочет, чтобы его услышали.
Истари улыбнулся едва заметно.
— КСБ любят таких.
— КСБ верят таким, — сказал Аурион. — Потому что они всегда думают, что стоят выше истерии.
Он замолчал, словно проверяя внутри себя ход мыслей. Потом добавил:
— Главное — чтобы они увидели серию. Тогда они перестанут смотреть в одну точку. Пусть тратят время на анализ и собирания картины воедино.
Через двое суток в городе Крокус нашли кости. Тел и плоти не было на месте.
Три отдельные вещи, уложенные на бетонной плите старого цеха. Детские. Разного возраста. Между ними — ткань, пропитанная кровью. На ней — узор, напоминающий схему рун собранных в странном их проявлении. Линии сходились и расходились оборвано. Руны были вырезаны с ошибками. Сигнал в КСБ поступил неофициальный. Источник кричал. Упоминал жертвы. Говорил о «жертвеннике» и «возвращении древних».
Дело №135 получило пометку:
«Возможное расширение серии. Новый регион.»
Родер рассматривал фотографии долго.
— Это не они, — сказал он наконец.
Элира не ответила сразу. Она приблизила изображение узора, задержав взгляд на линии.
— Может они решили действовать более аккуратно? — произнесла она.
Роддер тут же возмутился:
— Как же. Они возомнили себя богами и считают что им все можно. Не думаю что это их рук дело. Может фанатик какой-нибудь. Слишком грязный почерк, не находишь? Но мы обязаны выехать и допросить окружающих, — сказал Родер. — Давление будет колоссальным.
Элира вздохнув кивнула.
Флешка осталась в кармане пальто. Отложенная.
В то же время, Аурион узнал об их отъезде ещё до рассвета, стоя в подвале, там, где свет был приглушен, а воздух — неподвижен. Где под камнем скрывались колбы, схемы и то, что ещё не должно было жить.
— Когда ищут подражателя, — произнёс он тихо, будто продолжая незаконченный разговор, — перестают искать источник.
Он развернулся и пошёл вверх.
Утро в Доме Учения приходило тихо. Не сигналом и не звонком — дыханием пространства. Воздух медленно менялся: холод камня отступал, влажность становилась мягче, а сквозь вентиляционные проходы и скрытые проёмы начинал проникать запах зелени. Не сладкий и не цветочный — сырой, глубокий, как после дождя в лесу. Запах мха, листвы и земли. Он не бодрил и не усыплял — он удерживал тело в равновесии, словно сон ещё не закончился до конца. Сон здесь был другим. Глубоким. Цельным.
Тело отдыхало так, будто его аккуратно выключили, а затем так же аккуратно включили обратно. Но не все ждали утра в кроватях. В тренировочном зале нижнего уровня воздух был плотнее. Холоднее. Здесь не пахло зеленью — только камнем и металлом.
Резкий выдох.
Короткая пауза.
И снова — напряжение.
Селин висела вниз головой, зацепившись ногами за металлическую лестничную секцию, вмонтированную в стену. Тело вытянуто, спина напряжена, руки скрещены на груди. Медленно, контролируя каждое движение, она поднимала корпус вверх, затем так же медленно опускалась обратно.
Ни одного рывка.
Ни одного лишнего движения.
Дыхание сбивалось, но ритм оставался ровным. Мышцы дрожали — не от слабости, а от нагрузки. Это была не разминка и не привычка. Это было требование к себе.
— Ты всегда так тренируешься?
Голос раздался со стороны входа.
Селин не дёрнулась. Не сбилась. Только задержала движение на секунду, затем закончила подъём и медленно опустилась вниз.
— Иногда, — ответила она между выдохами.
Йохан стоял у колонны, наблюдая без насмешки и без удивления. Его взгляд был внимательным — слишком внимательным для случайного интереса.
— Не ожидал увидеть тебя здесь так рано, — сказал он. — Обычно в это время все ещё спят.
Селин сделала ещё один подъём.
— Поддерживать тело в тонусе — нормально, — произнесла она ровно. — Особенно для девушек. Надо же хорошо выглядеть.
Фраза прозвучала гладко. Почти слишком гладко.
Йохан чуть прищурился.
— Для этого хватает обычных упражнений, — заметил он. — Такой пресс можно качать и проще.
Пауза.
— А ты будто готовишься к чему-то.
Селин замерла в верхней точке, затем медленно опустилась, позволив телу повиснуть вниз головой. Кровь прилила к вискам, но голос остался спокойным.
— Не всем подходит простое, — ответила она. — Некоторым нужно сложнее.
Она разомкнула ноги, перекувыркнулась и мягко приземлилась на пол. Выпрямилась, делая глубокий вдох.
Йохан хмыкнул.
— Понял.
Он отошёл в сторону и начал свою тренировку. Его движения были резкими, но точными: работа корпуса, смена опоры, короткие удары в воздух. Упражнения выглядели непривычно — меньше повторов, больше контроля, больше внимания к балансу и дыханию.
Селин наблюдала своими зелеными глазами за ним недолго.
— У вас всегда так тренируются? — спросила она.
— В Свергарде учат не тратить лишние движения, — ответил Йохан, не останавливаясь. — Тело и разум должны быть одним целым, в пустую тратить энергию — нет смысла.
Она кивнула. Без комментариев.
Через несколько минут Селин первой направилась к выходу. Ничего не сказав. Йохан остался ещё на пару подходов, затем последовал за ней.
В коридоре она уже свернула к душевым, когда он окликнул:
— Селин. Я хотел спросить—
— О, вот вы где!
Голоса появились сразу. Кай, Урия и Юна выходили из жилого сектора, сонные, но оживлённые. Взгляды тут же зацепились за них.
— Ничего себе утренняя тренировка, — усмехнулся Кай.
— Просто совпадение, — коротко сказал Йохан.
— Ой да ладно вам, мы не хотели мешать вашему свиданию, надо было только сказ...
Неуспел Урия договорить как Йохан резко с агрессией его прервал:
— Рот закрой — пока свои зубы в руках не понёс.
— Ахах... ладно молчу.
Кай тут же взорвался со смеху.
— Да ладно тебе Йохан. Не воспринимай его слова в серьез, чаще всего он не думает когда что-то говорит.
Селин ушла в душ первой. После небольшого разговора со своими однокурсниками, Йохан последовал тому же примеру. Когда Селин и Йохан вышли из душевых, коридор встретил их приглушённым светом и спокойствием. Камень под ногами был прохладным, но тело уже не реагировало на это — вода смыла напряжение, оставив после себя странное ощущение лёгкости. Словно Дом Учения умел не только наблюдать, но и заботиться. У входа их ждали. Кай стоял, скрестив руки на груди, Урия лениво покачивался с пятки на носок, Люк рассматривал потолочные своды и о чем-то беседовал с Майло, а Юна первой повернулась к ним.
— Ну наконец-то, — сказала она с улыбкой. — Мы уже начали подозревать, что вы решили начать день с аскезы.
— Это было бы слишком в духе этого места, — усмехнулся Кай. — Пойдём, пока завтрак не закончился.
Они двинулись вместе по коридору. Пространство вокруг словно текло — ни резких углов, ни давления. Дом Учения не подавлял, а будто подстраивался под шаги и дыхание.
— Слушай, — внезапно сказал Кай, бросив взгляд на Селин. — Я всё думаю... я бы тебя точно запомнил, если бы видел раньше. Ты здесь новенькая?
Селин не ответила сразу.
Юна, как будто почувствовав паузу и антисоциальность Селин, поспешила вмешаться:
— Она недавно перевелась из ИЖА (Имперской Женской Академии). Там строгая система, достаточно закрытая и Селин почти не участвовала в общих занятиях, но училась отлично. Думаю, раньше она вообще—
— Юна.
Голос Селин был спокойным, но жёстким. Диалог оборвался мгновенно.
— Это не твоё дело, — добавила она, не глядя.
Юна вздрогнула и тут же замолчала. Несколько шагов они прошли в тишине. Селин остановилась сама. Выдохнула, будто принимая решение, и повернулась к Юне.
— Прости, — сказала она чуть тише. — Не стоит за меня говорить
Юна осторожно кивнула.
— Я просто хотела помочь.
— Я знаю, — ответила Селин после короткой паузы. — Но если я совсем ничего не скажу, это будет выглядеть еще подозрительнее.
Она продолжила идти, словно размышляя вслух:
— В каждой семье есть свои проблемы. Моя — не исключение. Я... не слишком удобный человек для своих родственников, поэтому перевод сюда оказался компромиссом. Для них.
— А для тебя? — тихо спросила Юна.
Селин на секунду замедлила шаг.
— Возможностью не возвращаться туда, где меня не ждут, — ответила она честно.
Повисло молчание. Первым его нарушил Урия. Он легко хлопнул Селин по плечу:
— Ну, тогда ты точно в правильной компании. Мои тоже считают, что я — источник проблем и расстройств. Так что не переживай.
— Успокоил, — сухо сказала Селин.
— Зато искренне, — ухмыльнулся он. — Если что-то надо достать, то я к вашим услугам миледи. Привык доставать все сам, и тебе, достану если что.
— Не только ты, — неожиданно сказал Йохан.
Все обернулись.
Он тут же нахмурился, словно пожалев о сказанном, но продолжил:
— В таких местах лучше держаться вместе. Это... разумнее.
— Согласен, — кивнул Кай. — Я вообще не доверяю этому месту. Слишком уж оно подозрительное.
— Вроде, все неплохо, но чувство будто с этим местом что-то не так, не покидает и меня, — добавил Люк.
Юна вздохнула:
— Звучит пугающе.
— Никто и не собирался тебя обнадеживвать, — спокойно ответил Йохан. — У всех бывают моменты, когда приходится быстро адаптироватся к новой реальности. Хотя временами, она может быть противной, прямо как сейчас.
Люк прищурился и усмехнулся:
— Ты так говоришь, будто тебя с детства готовили к выживанию.
Он наклонился ближе.
— В Свергарде правда всё так жёстко?
— В холод без одежды отправляли? — подхватил Урия.
— Или палками получал за ошибки? — добавил Кай.
— Или в лес отправляли для охоты? — невинно спросила Юна.
— Вы серьёзно? — вмешался Майло, закатив глаза.
Все посмотрели на Йохана.
Тот задумался, потом пожал плечами:
— Отец как отец. Работает. Требовательный. Иногда суровый. Но никаких зверств. Мы ужинаем вместе, иногда разговариваем, иногда молчим. Ничего особенного.
— И всё? — недоверчиво протянул Кай.
— А вы чего ожидали? — спокойно ответил Йохан. — Зверя?
Впереди уже был виден зал для завтрака. Тёплый свет, запах еды, приглушённые голоса.
Урия расстроенно вздохнул:
— Эх, ничего интересного.
Разговор постепенно стих. День начинался не сулил ничего плохого. После завтрака день не дал им ни паузы, ни времени задержаться в разговорах. Поток студентов постепенно вытек из столовой и растворился в переходах, ведущих глубже в комплекс.
Первым уроком у них было нейромоделирование и восприятие. Аудитория располагалась глубоко под землёй. Гладкие стены из светлого камня поглощали звук, создавая ощущение изоляции и сосредоточенности. Воздух был прохладным и удивительно чистым — вентиляционная система прогоняла его через фильтры с экстрактами люнбрейской зелени, поэтому дыхание оставалось свежим, будто где-то рядом действительно рос лес. Студенты рассаживались спокойно, без лишнего шума. Мягкий рассеянный свет над столами не давал теней и не утомлял глаза. Селин поймала себя на мысли, что в таких условиях тело расслабляется быстрее, чем должно было бы. Подземелье не давило — наоборот, создавалось странное чувство защищенности, как будто толща земли над головой отрезала всё лишнее.
Аурион стоял у стола так, словно это место было создано под него.
Он оглядел аудиторию и усмехнулся — едва заметно, но достаточно, чтобы это почувствовали.
— Итак, — протянул он. — Нейромоделирование и восприятие.
Поздравляю. Надеюсь сегодня никто из вас не сойдет с ума. — выразил свои мысли в слух. Он часто любил это делать. Такой метод предостережения и некого запугивания — доставляло ему огромное удовольствие. Смотря на ошарашенных студентов, Аурион сделал паузу, наблюдая за реакциями и самодовольно улыбался. — Расслабьтесь. Я не собираюсь вас убивать. Сегодня.
Несколько человек напряглись еще сильнее.
— Сразу проясним одну вещь, — продолжил он, прохаживаясь вдоль рядов. — Ваш мозг — идиот. Ваши чувства — лгут вам. А вы — слишком уверены, что контролируете хоть что-то.
Он остановился.
— Мне это нравится. — Аурион коснулся панели, даже не глядя на неё. — Закрыли глаза.
Кто-то замешкался.Он наклонил голову.
— О, нет. Не надо смотреть на меня так, будто у вас есть выбор. Закрыли. Глаза.
Когда аудитория подчинилась, он продолжил уже почти весело:
— Сейчас будет простое упражнение. Детское. Ваше восприятие получит небольшой... толчок. Ничего сверхъестественного. Просто ваш мозг начнёт дорисовывать реальность, как он это обожает делать в моменты паники.
В воздухе появилась вибрация.
— Кто-то почувствует, что за ним стоят. Кто-то — что к нему прикасаются. Кто-то услышит голоса. — он усмехнулся. — Совет: не пытайтесь угадать, что из этого «реальность». Ничего из этого не существует.
Пауза.
— Но если вы вздрогнете — поздравляю. Ваше тело умнее вас.
Он чуть понизил голос.
— Не двигайтесь. Не открывайте глаза. И, пожалуйста... — короткая пауза, — не пытайтесь быть смелыми.
Вибрация усилилась. Тишина стала невыносимой. Аурион удовлетворенно выпрямился.
— Начали.
Вибрация в воздухе стабилизировалась.
Страх перестал быть резким — стал фоновым. Тело привыкало. Кто-то начал дышать ровнее. Кто-то убедил себя, что всё под контролем.
Аурион почувствовал это мгновенно.
— Прекрасно, — сказал он вдруг слишком спокойно. — Уже лучше.
Он щелкнул пальцами. И давление исчезло. Настолько резко, что у нескольких студентов подкосились колени.
— Вот теперь внимание, — продолжил он с лёгким интересом, будто сменил тему разговора. — Первое правило было ложью.
Он прошёлся вдоль аудитории, постукивая пальцами по столешнице.
— Я сказал: не открывайте глаза. Неверная формулировка. — он остановился. — Настоящее правило звучало так: не открывайте глаза первыми.
Пауза. В воздухе что-то сдвинулось.
— Потому что сейчас... — он улыбнулся, — ...кто-то из вас уже смотрит.
У нескольких учащихся резко сбилось дыхание.
— Не паникуйте, — почти ласково добавил Аурион. — Это не существо. Это отражение.
Он снова щелкнул пальцами.Тени на стенах дрогнули — и стали неправильными.
Удлиненными. Несинхронными.
— Ваш мозг сейчас пытается восстановить соответствие, — говорил он легко. —
Но не может. Потому что я убрал якорь. —он наклонился ближе к первому ряду. — Новое задание. Теперь двигаться можно.
Резкий вдох в аудитории.
— Но только если вы уверены, что движение — ваше собственное, — добавил он. —
Если ошибетесь... тело запомнит. — он выпрямился. — И да. Маленький бонус.
Аурион посмотрел в сторону Селин. Не прямо. Почти мимо.
— У некоторых из вас восприятие устойчивее, чем должно быть.
Посмотрим, сколько оно продержится без костылей.
Он сделал шаг назад.
— Время пошло. Импровизируйте
Тишина стала вязкой. Никто не двигался. Никто не был уверен, что его тело — всё ещё его. Первым сорвался парень из третьего ряда. Высокий, с нервными руками. Он сделал шаг вперед — резкий, рефлекторный.
— Я... — выдохнул он. — Я просто...
Его тень на стене опоздала. Не на секунду — на долю. Достаточно. Парень вскрикнул и схватился за грудь. Его ноги подломились, будто кто-то выключил напряжение в мышцах. Он рухнул на пол, захлебываясь воздухом.
— Стоп, стоп, стоп! — закричал кто-то.
Аурион даже не обернулся.
— Запомните этот момент, — сказал он спокойно. — Он двинулся не потому, что решил. А потому что испугался раньше, чем подумал. Вот что с нами делает мозг. Не думайте что все контролируете.
Он щелкнул пальцами.
Тень парня вернулась в соответствие. Тело — нет. Он лежал, дрожа, глаза были открыты, но взгляд пустой.
— Его восприятие восстановится, — добавил Аурион. — Через несколько часов или дней. Зависит от того, чему он научился за последние минуты.
Взгляд Ауриона скользнул по аудитории.
— Продолжаем. Селин не двигалась. Она не пыталась угадать правила, лишь наблюдала, чтобы после среагировать.
Тени вели себя странно — но не хаотично. Они повторяли. С запозданием, с искажением, но всегда — после. Значит, ключ был не в движении.
А в моменте до него. Селин медленно выдохнула и перенесла вес тела не на шаг — а внутрь. Сократила мышцы, но не позволила импульсу стать действием. Тень дрогнула. Совпала. Она не пошевелилась. И именно поэтому прошла проверку. Аурион заметил это сразу. Он не улыбнулся. Просто сделал мысленную пометку. Йохан чувствовал, как раздражение поднимается волной. Он ненавидел неопределённость. Ненавидел, когда правила менялись без предупреждения. Ещё больше — когда тело начинало реагировать быстрее головы. Он видел, как Селин не двигается.
«Глупо», — мелькнуло у него.
«Если не действовать, то какой в этом толк».
Он сделал шаг. Контролируемый. Выверенный. Идеальный. Тень не успела. Йохан резко остановился, стиснув зубы. Внутри всё вспыхнуло — не болью, а яростью. Мышцы свело, будто тело хотело вырваться, ударить, разнести что-то в ответ. Он сжал кулаки до боли.
— Чёрт... — выдохнул он сквозь зубы.
Аурион посмотрел на него впервые прямо.
— Вот это интересно, — сказал он с живым любопытством. —
Ты двигаешься не из страха. — он сделал шаг ближе. — Ты двигаешься из злости.
А это... — пауза, — гораздо опаснее. — он развернулся к остальным. — Запомните. Страх ломает быстро. Гнев — медленно, но глубже.
Он хлопнул в ладони. Давление исчезло.
— Урок окончен.
Парня увели не сразу. Он сидел у стены, прислонившись спиной к холодному камню. Его глаза были открыты, но взгляд блуждал, будто он смотрел не на помещение, а сквозь него. Иногда его пальцы подрагивали — неосознанно, словно тело пыталось вспомнить, как ему подчиняться.Никто не решался подойти.
— Он в порядке? — тихо спросила Юна.
— Физически — да, — ответил один из вистариев, не глядя на неё. — Синхронизация восприятия нарушена. Временно.
— А... не временно? — уточнил Кай.
Вистарий пожал плечами.
— Это уже от него зависит.
Парня подняли под руки. Он не сопротивлялся, но и не помогал. Его взгляд на мгновение задержался на Селин — пустой, без узнавания — и это было куда страшнее крика.  Когда дверь за ними закрылась, тишина стала гуще.
— Он просто... ошибся, — сказал кто-то из задних рядов.
Аурион, уже собирая инструменты, даже не повернул голову.
— Нет, — спокойно возразил он. — Он сделал всё правильно.
Студенты замерли.
— Он действовал так, как его учили всю жизнь, — продолжил Аурион. — Реагировать. Доверять телу. Слушать импульс. —он поднял взгляд. — Но это место учит обратному.
Йохан всё ещё чувствовал, как внутри пульсирует злость. Не на Ауриона. Не на правила. На себя. Он видел момент, когда мог остановиться... и всё равно пошёл.
Селин стояла неподвижно, словно ничего не произошло. Но она чувствовала взгляды. Не интерес. Не зависть. Больше было похоже на оценку. Это чувство давило на нее.
Аурион вышел в центр зала.
— Второе задание будет проще, — сказал он с насмешкой. — Вы уже знаете, что здесь можно пострадать.
Он щелкнул пальцами. Свет погас. Не резко — постепенно, слой за слоем. Пространство растворилось, оставив только темные очертания тел. Чувствовалась подземная глубина, давящая на уши.
— Закройте глаза, — приказал он.
Некоторые колебались.
— Я не шучу, — добавил Аурион. — Те, кто оставит глаза открытыми, не пройдут.
— Господи, я нихрена не понимаю, что тут твориться. — выразился за всех Урия.
Селин закрыла глаза первой. За ней — неохотно — остальные.
— Теперь слушайте, — голос Ауриона звучал слишком близко, хотя он не двигался. — Через несколько секунд ваше восприятие начнет лгать. Вы почувствуете прикосновения. Услышите шаги. Голоса.
Он сделал паузу.
— Ничего из этого не будет реальным. Кроме одного. Тишина.
И вдруг — дыхание. Чужое. Слишком близко. Кто-то судорожно втянул воздух.
— Ваша задача, — продолжил Аурион, — определить, что действительно существует.
Он прошёл между ними. Шаги звучали то справа, то слева, то вовсе не совпадали с ощущением присутствия.
— Вы не можете двигаться. Не можете открыть глаза. Не можете защищаться.
Он остановился.
— Единственное, что у вас есть — выбор. Чему верить.
В следующий момент кто-то вскрикнул.
Селин почувствовала, как холодное прикосновение коснулось её запястья. Не иллюзия. Реальность. Появились шаги. Медленные. Чёткие. Они шли по кругу, но не совпадали с направлением звука. Пространство лгало. Потом — шепот.
— Ты здесь лишняя.
— Ты не должна была выжить.
— Он все знает.
Кто-то резко вдохнул.
— Не слушай... — прошептала Юна, не открывая глаз.
Слева раздался всхлип. Чужой. Рваный.
— Я... я слышу их... — голос дрожал. — Они называют мое имя.
— Это иллюзия, — попытался сказать Кай. — Это не...
— ЗАТКНИСЬ! — сорвался тот же голос. — ТЫ НИЧЕГО НЕ СЛЫШИШЬ!
Раздался звук шага. Настоящего. Тяжелого.
— Интересно, — спокойно сказал Аурион где-то рядом. — Голоса всегда знают, куда бить.
Парень сорвался. Он рванулся вперед — вслепую. Нарушил правило. Сделал шаг.
В тот же миг пространство ответило. Не ударом. Не болью. Его голос исчез.
Он всё ещё двигался, но изо рта не выходило ни звука. Паника стала физической — он хватал воздух, открывал рот, но мир больше не реагировал. Кто-то закричал за него.
— Вот это — ошибка, — сухо констатировал Аурион. — Поздравляю. Вы только что увидели, как выглядит потеря канала восприятия.
Парня увели. Уже второго.
Тишина стала невыносимой. Селин поняла это раньше остальных. Голоса не повторялись. Шаги не были ритмичными. Прикосновения — редкими, но последовательными. Реальность не старалась напугать. Она просто была. Селин перестала прислушиваться. Она сосредоточилась на теле. На точке, где холод касался кожи. На весе пола под стопами. На собственном пульсе. Если я чувствую — значит, это настоящее. Когда прикосновение появилось снова, она не дернулась. Она ответила.
Медленно. Контролируя дыхание. Ее пальцы сомкнулись — не на воздухе, а на чьей-то руке. Тот, кто стоял рядом, резко выдохнул.
— Интересно... — произнёс Аурион уже совсем близко. — Ты не пыталась понять, кто это.
Селин не открыла глаз.
— Потому что это неважно, — сказала она. — Важно, что это существует.
Пауза. Затем — тихий смех.
— Верно, — признал он. — Ты не ищешь смысл. Ты ищешь опору.
Он щелкнул пальцами. Свет вернулся резко. Студенты зажмурились.
Селин почувствовала, как мир снова становится плоским — привычным. Но внутри что-то уже не вернулось на место. Аурион смотрел на нее внимательно.
Не с интересом. С расчётом.
— Но есть цена, — добавил он.
Селин вдруг поняла, что не чувствует левую руку. Она опустила взгляд. Пальцы дрожали. Медленно. Не подчиняясь.
— Ничего необратимого, — бросил Аурион. — Просто тело запомнило, что можно потерять контроль.
Он обвел взглядом остальных.
— Урок окончен.
Студенты не двигались.
— Запомните, — сказал он напоследок, уже направляясь к выходу. —
Здесь вы учитесь понимать, чем готовы заплатить за правильное решение.
Дверь за Аурионом закрылась беззвучно.
И только тогда напряжение прорвалось.
— Это... это было что вообще?! — первым сорвался Кай. — Он что, решил проверить, у кого из нас сломается восприятие первым?
— Проверить? — Урия нервно усмехнулся. — Да он нас чуть не угробил!
Юна сидела на полу, обхватив колени. Лицо было бледным, дыхание — слишком частым.
— Я... я до сих пор их слышу, — прошептала она. — Они... они ведь не настоящие, да?
— Были бы настоящими — ты бы уже не задавала этот вопрос, — резко бросил Йохан.
Он стоял у стены, сжатые кулаки дрожали. Вены на руках проступили сильнее обычного.
— Это не обучение, — продолжил он, почти рыча. — Это издевательство. Нас никто не предупреждал, что будут менять правила посреди задания.
— Именно, — поддержал его Майло. — Это нарушает любую логику подготовки. Нельзя требовать адаптации, не давая базы.
— А ему, похоже, плевать, — мрачно добавил Люк. —Двоих уже вынесли отсюда.
Повисла тишина. Селин молчала дольше всех. Она всё ещё чувствовала легкое онемение в пальцах. Не боль — память. Тело будто помнило момент, когда контроль перестал быть гарантированным. Она подняла голову.
— Нет, — сказала она спокойно. — Это было не бессмысленно.
Все посмотрели на неё.
— Тогда объясни, — резко сказал Йохан. — Потому что я вижу только хаос.
Селин встала.
— Он не проверял, кто сильнее. И не ломал нас ради удовольствия, — её голос был ровным, почти холодным. — Он проверял, кто ищет правила, а кто — ориентиры.
— И в чём разница? — спросил Кай.
— Правила можно отнять, поменять, — ответила она. — А ориентиры — нет.
В этот момент дверь снова открылась.
Аурион вернулся так же внезапно, как и ушёл. Будто стоял за ней всё это время.
— Вопрос задан правильно, — сказал он. — Но ответ всё ещё поверхностный.
Йохан сделал шаг вперёд.
— Для чего это всё было? — спросил он жёстко. — Что мы должны из этого извлечь? Чему научиться?
Аурион посмотрел на него, затем — на Селин. Улыбнулся.
— Представьте лодку, — сказал он. — Вы плывёте ночью. Карты нет. Берегов не видно. Компас работает через раз.
Он сделал паузу.
— Один человек страшится своего восприятие, которое рисует различные картинки. Другой отслеживает течение. Третий ориентироваться по звездам. Четвёртый — просто гребёт, пока может. Он обвел взглядом класс. — Когда лодка перевернется...
выживает не тот, кто знал правила плавания.
Он повернулся к выходу.
— А тот, кто понял, что именно для него является реальностью.
Дверь закрылась снова.
Никто не заговорил сразу.
— Ненавижу загадки, — наконец буркнул Урия.
— Он что-то пытается нам сказать, но не хочет этого делать напрямую — тихо ответила Селин.
Спустя некоторое время зал изменился. Платформы сместились. Из стен выдвинулись секционные столы. Освещение стало ярче, холоднее. Воздух наполнился резким запахом металла и антисептика. Над входом вспыхнула надпись:
Анатомия и физиология. Интегрированный блок. На столах лежали инструменты.
Дверь в аудитории открылась почти бесшумно. Вошёл Вестарий Орис. Высокий, спокойный, с холодным, почти медицинским взглядом, светлыми седыми волосами и усталым взглядом.
— Анатомия и физиология, — произнес он. — Прошу присаживаться.
И новый урок начался. В этот момент Аурион пошел по коридору вверх. К Вестарию Истари.
— Истари! А я вот тебя и искал! — довольно выразился Аурион.
— Ох, у вас хорошее настроение, — искренне удивился мужчина. — что-то хорошее произошло?
— Я бы сказал любопытное. Мне, признаюсь честно, нравятся наши новоприбывшие студенты. Представляешь, только двоих вынесли с класса. А это, ещё и притом, что я принял решение об измене программы обучения. Человек удивительное существо везде адаптируется.
— Рад слышать, что ваш план удался. Так что вы хотели?
— Ах да. Найди мне информацию об одном студенте.
— Да? Вы хотите узнать все?
— Именно. Хочу узнать обо всем.
— Кто же это?
— Селин Арден.
— Ах, это девушка. Она мне показалась сразу любопытной. Похожа на господина Вейрона.
— Это не единственная ее особенность. Вначале я предполагал что, только один студент, может справится и понять все, но похоже что и с ней, мне удастся кое-что предпринять.
— А... так вы хотите это попробовать?
— Пока не уверен, но надеюсь что удастся. Так что, собери всю информаци. по ней и доложи мне. Мне важны все детали.
— Слушаюсь господин! — поклонился Истари удаляющемуся в хорошем настроении Ауриону.
В то же время Вестарий Орис разъяснял происходящее на уроке:
— Перед собой вы видите биологический носитель с сохраненной нейронной активностью. Он не чувствует боли. Но его тело реагирует на повреждения.
Несколько студентов побледнели.
— Сегодняшняя тема, — продолжил он, — граница между жизнью и функциональностью.
Он активировал панели. Над столом вспыхнули проекции: сосуды, мышцы, нервные узлы.
— Вы уже знаете, как легко потерять сознание, — сказал Орис. — Теперь узнаете, как легко умереть.
Он взял скальпель. Движение было точным. Без колебаний. Кожа разошлась. Кровь выступила сразу — густая, темная. Кто-то отвернулся. А кто-то продолжил смотреть не отводя взгляда.
— Запомните, — сказал Орис, не поднимая головы. — Артерия не кровит. Она бьет.
Он слегка надавил. Струя ударила вверх. В аудитории раздался резкий вдох — коллективный.
— У вас есть три секунды, — сказал он спокойно. — После — необратимая гипоксия мозга.
Он посмотрел на студентов.
— Кто скажет — как остановить?
Молчание.
Йохан шагнул вперёд.
— Давление выше раны, — сказал он глухо. — Не жгут. Пальцами. До пережатия.
Орис кивнул.
— Верно. Но только если знаешь, куда давить.
Он указал на проекцию.
— Ошибка в два сантиметра — и ты просто наблюдаешь, как человек умирает у тебя на руках.
Он прижал артерию. Кровь остановилась почти мгновенно.
— Запомните это ощущение, — сказал Орис. — Сопротивление. Пульсация. Тепло.
Он посмотрел на Юну.
— Ваша задача довести данный навык до совершенства.
Он отступил от стола.
— Теперь — вы.
Студенты замерли.
— Вы будете работать в парах, — продолжил он. — Искусственные тела. Реалистичная циркуляция. Ошибки — фиксируются.
— А если мы не справимся? — спросил кто-то.
Орис поднял глаза.
— Тогда вы узнаете, сколько времени нужно, чтобы человек умер.
Он нажал кнопку.На столах начали появляться тела.
— Эти знания, — сказал он, проходя между рядами, — бесполезны в теплой аудитории.
Он остановился. — Но когда рядом не будет врачей... когда будет темно... когда руки будут дрожать...
Он наклонился к одному из студентов.
— Вы будете благодарны, что однажды уже видели это.
Селин стояла неподвижно. Она понимала, что это может пригодится. И не секунды не думая, старалась выполнить все что в ее силах.