Знакомец
Степан постепенно стал приходить в себя. Первым, на что он обратил внимание, оказался тот факт, что он лежал на надувном матрасе, а не на привычных ему кучах ткани, обитых пылью и страхом. Матрас приятно пружинил под ним, а мягкость ткани ощущалась как маленькая роскошь в этом жестоком мире. Приподнявшись, он почувствовал, как боль пронизывает его голову, словно молот, бьющий по наковальне. Каждый миг был наполнен тяжестью.
Степан решил не испытывать судьбу и прилег обратно, чтобы обдумать дальнейшие действия. Мир вокруг него неравномерно пошатывался, создавая дополнительный дискомфорт, и он закрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Воспоминания о недавних событиях пронзали его, как острые осколки. Он осознал, что, скорее всего, находится у спасителя, и, возможно, ему сейчас ничего не угрожает.
Но затем пришла мысль о девушке. Холодный ветер, пронизывающий его душу, заставил сердце замирать. Если он пролежал здесь долго, то, возможно, она уже умерла от недостатка воды или еды. Эта мысль словно искра разожгла в нём новые силы. Он встал, и с каждым шагом уверенность возвращалась, как солнце, пробивающееся сквозь тучи.
Степан медленно вышел из шалашика, собранного на скорую руку из металлических труб и досок. Шалаш выглядел как временный приют, но в нём ощущалась надёжность, словно он был построен с заботой о том, кто здесь будет находиться. На улице его встретил запах мяса, жареного на костре — аромат, который не ощущал уже несколько недель, а может и месяцев. Этот запах напоминал о доме, о простых радостях, о том, что жизнь продолжается, даже когда вокруг царит хаос.
Он шагнул в сторону, стараясь обойти костёр, но тут кусты раздвинулись, и навстречу ему вышел человек. Это был Владимир, его старый знакомый. На голове у него была маска из советского противогаза, закреплённая металлической рамой с шипами. Тело было облечено в тканевую рубаху, а на плечах красовались наплечники из изогнутой металлической кровли, всё с теми же шипами. Каждый элемент его облика, будто бы говорил о борьбе, о том, что он прошёл через испытания, которые могли бы сломать многих.
"О, Стэп, ты уже очнулся?" — произнёс Владимир с искренней радостью, его голос звучал как старый, добрый знакомый, вернувшийся из далека. "Наконец! Девять часов ты был без сознания. Ладно, пошли, тебе нужен покой. У тебя сотрясение мозга".
Степан оторопел. За эти несколько слов он получил целый мир информации. "Владимир?" — спросил он, не веря своим ушам.
Из-под маски послышался свист, как будто ветер был в ответ. "От этого я не ожидал, хоть и накидывал вариант, что так может произойти. Как узнал?"
"Тебя выдало выражение 'Стэп', только ты так меня называл. Плюс твой голос я не забыл", — сказал он с ухмылкой, и в этот момент в его сердце разгорелась надежда.
Светлая улыбка Владимира пробилась сквозь тьму, и в этом мгновении Степан понял, что в жизни есть вещи, которые никогда не изменятся. "В таком случае, нам многое предстоит обсудить. А пока иди на матрас, я тебе еды принесу".
Степан воспротивился, внезапно вспомнив о девушке и о том, что его тревожит. "Она... она всё ещё там. Я не могу просто лежать, пока она может умирать".
Владимир встрепенулся, как будто его осенило. "С этого надо было начинать разговор. Где она? Я её принесу в лагерь и осмотрю, а ты пока отдыхай, подкрепляйся и восстанавливайся".
Степан почувствовал, как в груди разгорается пламя надежды. Каждый его слово, словно молитва, вырывалось из глубины души, и Владимир, слушая, кивал, понимая всю важность этого момента.
"Я найду её", — пообещал Владимир, и в его голосе звучала решимость, которая, как казалось, могла бы сдвинуть горы. "Скоро она будет в безопасности. А ты позаботься о себе, Стэп. Нам нужно, чтобы ты был в форме".
Степан почувствовал, как тёплая волна благодарности накрывает его. В этом мире, полном разрухи и страха, верность и человечность всё ещё имели значение. И даже в самые тёмные времена были те, кто готов был прийти на помощь, кто бы ни был, и что бы ни случилось. В глазах Владимира светилась та искра, которая оживляла надежду, и Степан знал, что с таким другом они смогут преодолеть любые преграды сегодняшнего бездушного мира.