Атуканье
Был уже поздний вечер, и Степан решил идти тем же быстрым путем, что и раньше. Проходя мимо мёртвой деревни, он почувствовал, как холодок пробежал по спине — словно тень из прошлого окутала его своим дыханием. Внезапно его охватило чувство, что за ним кто-то следит. Он резко повернулся и, пронзённый инстинктом, забежал за кусты, словно искал укрытие от собственных страхов.
В этот миг он столкнулся с другим человеком, и его сердце забилось быстрее, как часовой механизм, готовый к срыву. Степан сделал кувырок назад, словно стараясь избежать удара судьбы, и вскочил на ноги, схватив нож. Он направил лезвие на незнакомца, который оказался пред ним — мужчина ростом около 1.79 м. Тёмный костюм с синими полосами на швах напоминал о безжалостной механике войны. На его голове был капюшон, а лицо скрывало черная маска, как тень, за которой пряталась угроза.
Незнакомец тоже не дремал. Он вытащил пистолет, который, казалось, был не просто оружием, а символом некогда прогрессивной эпохи — своего рода современным, линейным, как стрела, готовая разорвать ночь. Степан, не желая медлить, подкатился к нему кувырком вперёд. В этот момент незнакомец отскочил, как тень, и выстрелил, но пуля пронеслась мимо, оставив за собой лишь шорох разрывающего тишину ветра.
Степан, не теряя ни секунды, размахнулся и ударил ножом по руке противника, целясь в плечевую мышцу. Лезвие вонзилось в плоть и незнакомец взвыл от боли, отпустив пистолет, который глухо стукнулся о землю, как разбитая мечта.
Но внезапно сзади что-то сильно ударило Степана по голове, и он рухнул на землю, как опавший лист под давлением осеннего ветра. Мир перед глазами потерял четкость, и всё закружилось, как карусель, вращающаяся в неведомость. Не растерявшись, он начал бить ножом вокруг себя, как будто пытаясь разорвать цепи, связывающие его с этим ужасом. Он почувствовал, как лезвие вонзается в нападавшего, и тот, издавая хрип, рухнул на землю.
Пытаясь подняться, Степан увидел ещё троих, бегущих к нему, как тени, вырывающиеся из тьмы. Он понимал, что должен действовать, даже если тело не слушалось. Вокруг всё мерцало, и каждый шаг врагов приближался всё быстрее, как волны, накатывающиеся на берег. Степан знал, что это была его последняя битва, и он был готов сражаться, даже если весь мир вокруг него рушился. Он попытался встать, но силы покидали его, как песчинки, ускользающие сквозь пальцы. В, казалось последний момент своего существования, он услышал звук ударов светоконцентрирующим оружием — ритм, который резонировал в его сознании, смешиваясь с, казалось, восьмибитной музыкой, словно отголосок другой, более простой жизни, где всё было понятно и ясно.