Кто рискует - тот побеждает

Джентльмены, нет ничего приятнее чем успех. И вы, парни, знаете в этом толк! — премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер в личной беседе с бойцами SAS после завершенной операции «Нимрод».

— Значит так, господа. Если кто-то из вас еще не в курсе, это — «Эйрбус А940». — Картер обвел взглядом всех присутствующих, после чего указал пальцем на схему самолета. — Типичный одноэтажный «лоукостер». Проход в самолет всего один, и он же — главный воздушный шлюз. Слева от него находится подсобка с туалетом экипажа и кабина пилотов. Справа — сначала ложа бизнес-класса, следом за ней эконом-класс. В хвосте расположены два туалета и еще одна маленькая подсобка. Само собой, есть еще два экстренных выхода по бокам, где расположены крылья... но мы не можем взорвать их без риска для пассажиров, чьи кресла находятся прямо напротив этих самых выходов.

На капитана и развернутую перед ним доску со схематичным ватманом неотрывно смотрело ровно восемь человек. Все они были облачены в полную боевую экипировку, состоящую из иссиня-черных комбинезонов, бронежилетов с керамическими пластинами и пока что лежавших на коленях противогазах. В ногах у каждого из десантников покоилось по бесшумному варианту пистолета-пулемета MP5.

Картер здраво рассудил, что старая-добрая «эм-пэ-пятка» будет гораздо практичнее громоздких штурмовых винтовок. Удобная и контролируемая отдача, гасящий вспышку выстрела интегрированный глушитель и небольшие габариты делали этот автомат идеальным для ближних дистанций. А так как на террористах не было бронежилетов, экспансивной девятимиллиметровки более чем хватит, чтобы успокоить их навсегда.

Сам же брифинг проходил в одной из закрытых комнат терминала Хитроу. Неподалеку от закрытых дверей стояло еще двое десантников, точно также внимательно следивших за капитаном, но их экипировка отличалась от таковой у своих коллег. Вместо темно-синих комбинезонов на них были белоснежные маскхалаты.

— Аналитики из разведки предполагают, что бомба может быть заложена либо в кабине пилотов, либо в одном из туалетов, коих в самолете ровно три. — пояснял Картер. — Но я делаю ставку на два туалета в дальнем конце салона. Макриди — не дурак, и наверняка понимает, что при штурме наши люди перво-наперво захватят именно кабину. Обезвредить бомбу будет делом нескольких секунд. Есть еще вероятность, что ее положили в одну из полок для ручной клади. В этом случае у нас не будет ни времени, ни возможности обыскать их все: в этом случае первостепенной целью будет скорейшая ликвидация всех террористов. Наша тактика будет зависеть от отправленных в самолет агентов.

Пока Картер рассказывал план, двери в комнату открылись, и в нее вошел генерал-лейтенант Бишоп в сопровождении полковника О'Данната. Так и оставшись стоять в дверном проеме, они ждали пока капитан закончит брифинг. Как только это случилось, и десантники стали расходиться, Картер подошел к обоим офицерам, и бесцеремонно спросил:

— Ну что? Уже закончили мордовать ее?

— Да, люди генерала уже почти все сделали. — ответил полковник. — Теперь ваша очередь.

Картер мысленно скривился, представив что бишоповы изуверы уже успели сделать со Стоунбридж. «Креденхилл» они покинули на «Рыси» еще два часа назад, и все это время он тщательнейшим образом инструктировал девушку, как вести себя в присутствии генерала и его людей. Молчать, не паясничать, не храбриться. Все время молчать и отвечать максимально кратко, когда что-то спрашивают. На все провокационные вопросы отвечать уклончиво, либо отсылаться на самого Картера. Генерал наверняка захочет навешать ей на уши лапшу о целых горах орденов и славы, которые свалятся на нее в случае успеха. Но капитан напомнил Ханджи, что она делает это прежде всего ради людей, не ради личной выгоды.

Пока Картер вспоминал их диалог в вертолете, его уже привели в отдельное помещение, где несколько человек в штатском наносили финальные штрихи на голове Ханджи. Теперь она была облачена в идеально сидящую на ней форму пилота: черные пиджак с юбкой, белая рубашка и черный же галстук с туфлями. Ее длинные багряные волосы сначала подстригли до подобия «каре», а потом с помощью специальной краски обратили в цвет вороньего крыла. На самом же лице был подведен идеальный макияж, скрывающий синяки, ссадины, мешки под глазами и прочие последствия проведенного допроса. Сделано это было для того, чтобы Макриди и его люди прежде всего не распознали в ней спасителя Бейли.

Всю ранее введенную химию уже успели вывести из ее тела, вместо этого напичкав девушку всевозможными стимуляторами и боевыми препаратами. Внешне она выглядела как никогда уверенной и бодрой, но Картер знал, что как только действие веществ закончится — ее как минимум ждет очень долгий курс болезненного лечения. И это если не брать в расчет осложнения для ее ослабшего за время курса организма.

Как только Картер и Ханджи встретились взглядами, они друг другу кивнули, и теперь уже сам капитан занял ее место. Тут же его попросили широко открыть рот, и как только он это сделал — ему под губу ввели быстродействующее обезболивающее. Прождав несколько минут, специально обученный стоматолог удалил Картеру зуб, и уже на его место установил специальную керамическую коронку с замурованным внутри микрофоном. Следом за этим ему в ушную раковину вживили миниатюрный, размером с горошину радионаушник. Вся процедура заняла не более пятнадцати минут. Само собой, Картеру было больно, но не настолько, чтобы стонать и ворчать. Тем более в присутствии всех этих штатских чурбанов из ССО.

Как только все было готово, Картера нарядили в точно такую же униформу, что и Ханджи, разве что вместо юбки выдали отутюженные брюки. Далее наступил черед проверки микрофона и наушника. Капитан не стал выдумывать велосипед, а потому за основу для переговоров взял классическую азбуку Морзе, с тем лишь отличием, что для взаимодействия нужно было провести языком по нижнему ряду зубов. Убедившись, что Ханджи знает знает Морзе, и заставив ее «сказать» по методу Картера несколько простых команд, следующим шагом была проверка наушника. Откорректированная громкость позволяла прекрасно слышать командование, и при этом сам наушник был настолько бесшумным, что даже стоявший в упор к Картеру и Ханджи человек ничего не слышал.

Третьим этапом была проверка звука уже со стороны самого командования. Картера и Ханджи оставили в комнате одних, и заставили разговаривать друг с другом с расстояния в один, пять и десять метров и разными интонациями. Так было выяснено, что с закрытым ртом ничего не слышно становится уже с двух метров. Если его немного приоткрыть, то воспринимаемая дистанция увеличивается до шести метров. Картер сказал, что будет более выгодно именно Ханджи держать рот открытым, якобы она волнуется от стресса, и видеть это от молодой девушки не так подозрительно.

Последним штрихом было финальное обсуждение плана действий. По плану Картера, у двух главных пунктов проникновения — кабины пилотов и шлюза — будут в боевой готовности ожидать команды к штурму отряды по четыре десантника в каждом. Еще двое займут снайперские позиции на крыше терминала. Команда к штурму будет дана в двух случаях: либо если Картера с Ханджи раскроют, либо если им удастся обнаружить бомбу или владеющего детонатором террориста.

В первую очередь будут брошены светошумовые и слезоточивые гранаты. Первая группа зачистит кабину пилотов, а вторая — салон. На все про все должно будет уйти не более десяти секунд.

Как только все было обговорено и решено, а бойцы стали расходиться по назначенным позициям, Картер придержал перекрашенную в брюнетку Ханджи за локоть и полушепотом сказал ей:

— В случае чего — укрывайся за мной. Не смотри им в глаза и не выдавай себя. Можешь проявлять стресс, так как ты — женщина, и в твоем случае это позволительно. Как только начнется перестрелка — сразу падай на пол и закрывай голову руками. Не геройствуй и не пытайся выбить у террористов из рук оружие. Если что-то пойдет не так, а ты дашь им лишний повод увидеть в тебе угрозу — они убьют тебя, не раздумывая. Поняла?

— Так точно, капитан. — уверенно ответила Ханджи, хотя Картер прекрасно осознавал, что эта уверенность — ложь и самовнушение. На самом деле ей было невероятно страшно, и мужчина не мог винить ее за это. Он тоже боялся, вот только не за себя, а за саму девушку. Если будет нужно — он накроет ее своим телом и впитает все предназначенные для нее пули. Ханджи ввязалась в это дерьмо из-за Картера, и он явно видел во всем этом повторение истории. Сначала Бишоп забрал для своих грязных дел Уолкера с Салливаном. Но те хотя бы были более-менее обученными и уже имели какой-никакой опыт. Стоунбридж же ничего не умела, и представляла из себя пустую оболочку. Да, задатки у нее были, и очень неплохие, Картер этого не отрицал. Но он ни за что не позволит Бишопу забрать и ее, превратив в очередной расходный материал.

Перед самым выходом на взлетную полосу Картера и Ханджи провожали лично полковник О'Даннат и генерал Бишоп вместе со снайперской группой — лейтенантом Тернером и старшим сержантом Макрайли.

— Удачи. И да храни вас Господь. — напутственно произнес полковник.

— Я бы еще поспорил, что полезнее: удача или бронебойная пуля пятидесятого калибра. — ехидно сказал Бишоп, то и дело поглядывая на крупнокалиберный Баррет М95, покоившийся в заботливых руках Тернера. — К слову, лейтенант, зачем вам глушитель на столь внушительной винтовке?

— У элегантности негромкий голос, господин генерал. — задумчиво ответил снайпер, после чего натянул на лицо белоснежную балаклаву, и вместе с сержантом Макрайли они отправились на свои позиции. В отличии от генерала, не шибко интересующегося оружием, Ханджи знала, зачем лейтенанту глушитель. У него наверняка были заряжены специальные, дозвуковые патроны с пониженным зарядом пороха. Мощности таких боеприпасов достаточно, чтобы пробить фюзеляж самолета, не говоря уже об окнах, если знать куда стрелять. Но самое главное — у них гораздо меньший шанс рикошета пули. Это критически важно, когда в радиусе поражения могут быть заложники.

— Помните: на кону жизни ста двадцати четырех человек. — сурово произнес генерал Бишоп, когда снайпера доложили о занятых на крыше терминала позициях. — То, что вы делаете — самый настоящий подвиг.

«В гробу я видал такие подвиги, и тебя там же», — раздраженно подумал на себя Картер, буравя взглядом лысину генерала. Но на Ханджи, ввиду ее наивности, напутствие генерала произвело куда большее впечатление.

— Мы сделаем все, что в наших силах, господин генерал-лейтенант! — с уверенностью ответила девушка, максимально выслужливо отдав честь.

— На другое я и не рассчитываю, капрал Стоунбридж, — любезно ответил Бишоп, по-отцовски приобняв Ханджи за плечо. Та была одновременно и в ужасе, и в экстазе: она разговаривает ни с кем-попало, а самим, мать его, генералом целой армии!

— Обещаю, что как только операция будет завершена, вся страна узнает о вашем поступке. — почти торжественно заявил тот.

— При всем уважении... лучше без этого. — недовольно вставил Картер.

— Почему же? — удивился Бишоп, то и дело поглядывая на девушку. — Народ должен знать своих героев. Особенно столь обаятельных. Я более чем уверен, что у вас все получится.

Чем больше генерал расхваливал Ханджи. тем слабее она стояла на ногах. Она не верила в то, что все это сейчас происходит с ней, самым обычным капралом. Ей никогда и в голову не приходило, что когда-нибудь она окажется на столь опасном, страшном и ответственном задании, и аж целый генерал будет лично обещать ей славу.

— Благодарю вас... генерал-лейтенант, — только и смогла выдавить из себя Ханджи, ошеломленная таким вниманием.

— Время. — мрачно произнес доселе молчавший О'Даннат. — Через пять минут срок ультиматума подойдет к концу. Вам лучше поторопиться.

— Без нас не улетят, — сыронизировал Картер. — К слову, полковник, вы не забыли о моей личной просьбе на тот случай, если Бог все же потребует мою душу?

— Нет, не забыл. — ответил О'Даннат, сделав едва заметный кивок головой, распознанный только одним лишь Эдвардом.

Убедившись, что все приготовления готовы, и ждать больше нечего, Картер подхватил Ханджи за руку и повел ее за собой к выходу, напоследок шепнув на ухо:

— Ну вот и все. Наш выход, капрал.

***

Когда Картер вместе с Ханджи вышли на взлетную полосу, уже была глубокая ночь. Однако благодаря чуть ли не сотне прожекторов на полосе было светло, как в яркий, солнечный день. Единственное — было очень холодно, но это не было столь ощутимой проблемой, ведь до самолета было всего с сотню метров.

— Делай вид, что ты напугана, и пошла на это только из-за помощи заложникам. — говорил Картер шепотом. Как только они вышли на улицу, техники ввели вживленные им микрофоны и наушники в активное состояние. Даже едва слышный шепот в наушнике-бусине был слышен четко и ясно. — Только старайся делать это максимально естественно. Макриди может за целую милю почуять притворство.

— Капитан, мне не придется притворяться. — заверила Ханджи, то и дело дрожа то ли от страха, то ли от холода, а может и от всего сразу. — Я и так напугана, и решилась на это, только чтобы спасти людей.

— Помнишь, что я приказал тебе делать при начале штурма? — спросил Картер, видя как дверь шлюза раскрылась, и оттуда высунулось двое боевиков с оружием наперевес.

— Падать на пол и прикрыть голову руками.

— Что я сказал тебе делать, если меня раскроют и убьют?

— Капитан...

— Отвечай. Сейчас же. — безотлагательно потребовал Картер.

— Испугаться тому, что перед моими глазами... убили человека. Не падать к вашему... трупу... не рыдать... не называть вас по имени. — ответила Ханджи с явной грустью и тревогой в голосе.

— Кстати об именах. Как тебя зовут?

— Элизабет Шербур.

— Отлично. А меня?

— Дуглас Стивенсен.

— Что ты должна делать, если тебе скажут завести двигатели?

— Дождусь инструкций с наушника.

— Пока мы еще не зашли... хочу тебе кое-что сказать, раз есть возможность. — с едва различимой ухмылкой сказал Картер.

— И что же? — в непонимании спросила Ханджи, ожидавшая очередного напутствия, совета или приказа.

— Если бы у тебя были яйца — ими можно было бы колоть орехи. — совершенно серьезно произнес мужчина.

— ... — Ханджи почувствовала, будто ей за воротник вылили целое ведро ледяной воды. — ...Взаимно... сэр.

«Вот же негодница. Знает ведь, что меня злит это мудацкое «сэр».

До пристыкованного к самолету трапа оставалось не более двадцати метров. Один из торчавших в шлюзе террористов крикнул что-то неразборчивое, и наставил ствол пистолета на Картера. Тот незамедлительно поднял вверх руки, и Ханджи поступила точно также. Однако боевику было невдомек, что буквально в считаном метре над его головой висит вооруженный до зубов отряд десантников с автоматами наготове. Ханджи мельком взглянула на них, и их вид, их стойка, их готовность в любой момент ворваться внутрь и уничтожить всех злодеев грела девушке душу. Глядя на их безликие противогазы с натянутыми поверх капюшонами, Ханджи знала, что они всех спасут.

Все будет хорошо.

Взойдя по трапу с поднятыми руками, Ханджи смогла в деталях рассмотреть обоих боевиков. Первый был коренастым, жилистым и со смешными, абсолютно неподходящими для сурового ирландского радикала длинными патлами. Второй же был здоровенным, рыжим детиной с «флэт-топом» на голове. У обоих в руках было по Глоку-17. Дуло одного смотрела на Картера, а второго — на Ханджи.

«Гл.Сем. Два.» — отбила та языком по зубам. Вид наставленной на нее пушки, само собой, пугал девушку, но уже не настолько, чтобы потерять из-за этого самообладание. Тем более, что как только террористы с силой затащили обоих «пилотов» в салон и закрыли за ними шлюз, Ханджи по-настоящему поняла, ради чего она здесь. Мужчины. Женщины. Старики и дети. Те, кто не пытался спрятаться под креслами — во все глаза смотрели на Картера и Ханджи, как на своих спасителей, на ангелов во плоти.

Ханджи помнила главное правило своего инструктора: не геройствовать. Скосив взгляд на Картера, тот был совершенно спокоен, и его нисколько не волновал тот факт, что теперь на них помимо пистолетов смотрели еще и два автомата.

— Руки — за голову! — жестко приказала длинноволосая брюнетка, которую, как помнила Ханджи по ее досье, звали Диана. — Не двигаться! Любой косой взгляд — снесу нахер башку!

В подтверждение своих слов она выпустила одну пулю прямо между голов Картера и Ханджи. Уже спустя мгновение рядом с Дианой появился и сам Макриди, крепкой хваткой державший MP5-K. Вживую он выглядел не так страшным, как девушка себе представляла. Короткостриженный брюнет с острыми скулами и орлиным носом, которому ну никак нельзя было дать заявленные из досье сорок три года, потому что выглядел он максимум на тридцать. Да и само выражение лица у него было довольно спокойным и неагрессивным. Такими лицами обычно обладают всякие профессора или доценты с кафедр прикладной науки, но никак не ультраправые радикалы.

В грубой манере схватив «Скорпион» Дианы за ствол и резко опустив его вниз, он одарил ту полным раздражения взглядом и суровым тоном сказал:

— Не смей стрелять без моего приказа. Не хватало нам тут еще рикошетов.

— Я лишь сделала так, чтобы эти ублюдки поняли, что мы — не шутим! — яростно заявила Диана.

— Мы уже дали им понять, что не шутим, когда ты застрелила проводника.

«Мы слышали выстрел! Кого-то из вас ранили?» — разнеслось в наушнике Ханджи.

«Нет.» — отбил Картер, опередив свою воспитанницу.

— Прошу прощения за это недоразумение. — обратился Макриди к обоим пилотам. — Просто сами понимаете, мы здесь все — немного на нервах.

— Какого хрена ты сюсюкаешься перед этими животными?! — вновь вспылила Диана, но с уже опущенным автоматом.

— Такого хрена, что они помогут нам выбраться отсюда, — вкрадчиво пояснил боевик. Вновь повернувшись к пилотам, тот поинтересовался:

— Ладно, давайте не будем ломать комедию. Вас ведь Бишоп послал?

«Откуда он знает генерала???» — подумала Ханджи.

— Да, сэр. Генерал-лейтенант Бишоп, — ответил Картер со всей учтивостью. — Перед тем, как мы согласились выступить добровольцами, он лично захотел рассказать нам, с чем мы имеем дело.

— Ясно, — задумчиво сказал Макриди. — Тогда ответьте мне еще на вот такой вопрос: когда вы поднимались по трапу, сколько бойцов спецназа поджидало на крыше самолета?

— Нисколько, — Картер не моргнул и глазом. — Генерал Бишоп специально приказал им спрятаться, чтобы мы не смогли ничего рассказать вам. Он знает, что вы, с вашего позволения процитирую, «не дураки», и понимаете, что находитесь в оцеплении спецназа.

— Очень умно. — согласился Макриди с такой позицией, казавшейся ему и впрямь правдоподобной. — Тогда, я надеюсь, вы ведь не будете против, если мы досмотрим вас на наличие прослушки или чего иного?

— Нет, мы не против, сэр, — спокойно согласился Картер.

— Тогда раздевайтесь. Сначала просто до трусов. — Макриди кивнул обоим пилотам, не забыв при этом как бы случайно побряцать автоматом.

Не имея иного выбора, и Картер, и Ханджи стали снимать с себя сначала пиджаки, затем рубашки, а после них — майки. Девушка всем своим видом показывала страх и нежелание выполнять приказ.

Пока они раздевались, Ханджи неутешительно обнаружила, что на всех окнах были натянуты пластиковые шторки, и у снайперов снаружи нет обзора для стрельбы.

Когда они с Картером остались в одних брюках, Диана несколько раз пристально осмотрела их. Не обнаружив ничего подозрительного, она достала выкидной нож, и бесцеремонно срезала бретельки на бюстгальтере Ханджи. Та взвигнула и попыталась прикрыть оголенную грудь, за что тут же получила затрещину по затылку от Дианы. От такого удара, да еще и по голове, в глазах девушки на пару секунд потемнело, и она чуть не упала.

— Ты какого хера стонешь, как шлюха? — ехидно спросила террористка, которую эта сцена откровенно позабавила. — Тебя, небось, муженек дома ждет, да?

— Нет... — болезненно попыталась ответить Ханджи. — Я... не замужем.

— Хочешь сказать, у тебя нет ебыря? — снова съехидничала Диана.

— Нет... не с моим графиком работы.

— Небось часто по рейсам летаешь?

— Да... часто. — соврала Ханджи. — Дома бываю от силы раз в несколько недель.

— Понимаю. — Диана сделала нарочисто сочувственный тон. — Я тоже в последний раз была дома аж год назад. А знаешь почему?

— Нет...

— Потому что вы, чаехлебские твари, отобрали у нас нашу исконную землю, а теперь убиваете наших земляков!

— Но... — попыталась оправдаться Ханджи, однако Диана резко ее перебила:

— Снимай юбку! Щас будем проверять твою мохнатку!

«Только не это...» — подумала про себя Ханджи, начиная медленно расстегивать форменную юбку.

— Дедуля, ты кстати тоже штанцы скидывай! — приказала Диана Картеру, для убедительности пихнув его автоматом.

Через несколько секунд оба пилота остались в одних лишь трусах. Ханджи молилась, чтобы террористка не обнаружила шрам от пули на ее плече и шрам от клыка вепря на бедре. Несмотря на то что девушку загримировали максимально качественно, она все равно дико боялась, что пронзительные глаза этой безумной женщины могут что-то обнаружить. И если покрытое шрамами тело Картера вопросов, может быть, и не вызывало, так как он мог легко сказать что является бывшим охотником, то вот наличие шрамов на девятнадцатилетней девушке было очень неестественным.

— Угомонись, — приказал Макриди, заметив что его любовница собирается снимать с них исподнее. — Нету на них ничего.

— Они хотят, чтобы ты именно так и думал! — Диана посмотрела на Шейна с рассерженностью, а затем перевела взгляд на пилотов. — А ну, скинули тряпки! Немедленно!

Тем ничего не оставалось, кроме как выполнить очередной приказ и остаться в чем мать родила.

— Руки убрали! То же мне, стеснительные какие!

Подробно рассмотрев паховые области Картера и Ханджи, Диана наконец удовлетворенно кивнула и сказала:

— Ладно, нет на них прослушки, хер с ними. Одевайтесь!

Еще какое-то время у пилотов ушло на то, чтобы вернуть себя в прежний вид. Пока они одевались, Макриди тем временем проверял их паспорта и летные удостоверения.

— Ну а сейчас мы проверим, в состоянии ли вы завести самолет. Диана, следи пока за заложниками, — увлеченно заявил Макриди. Дулом MP5 указав на кабину пилотов, Картер и Ханджи отправились туда в сопровождении самого лидера боевиков и того рыжего детины.

Между салоном и кабиной пилотов располагался небольшой тамбур, где находился туалет экипажа, а напротив него — стойка с кучей полок, заставленных различными сумками, чемоданами и кейсами.

Ханджи скользнула взглядом по туалету, но лишь в последний момент с ужасом заметила, что Макриди уловил ее взгляд. Ничего, впрочем, не сказав, тот открыл дверь в кабину, в которой Картер заметил простреленный замок, и протолкнул обоих внутрь.

«Движение в кабине. Видим Картера и Стоунбридж вместе с Макриди и Макмилланом» — доложил прильнувший к прицелу снайперской винтовки старший сержант Макрайли.

— Ну что же. — заключил Макриди. — Раз вы — действительно пилоты, то должны знать, что делать. И не приведи Господь вам обмануть нас.

«Какой сейчас уровень топлива?» — спросили в наушнике.

«Семь.Два.» — отчеканил Картер, без труда обнаружив датчик топлива, отдаленно похожий на таковой в обычных автомобилях.

«Скажите им, что с таким запасом они смогут долететь максимум до Милана».

— Сэр, — обратился к Макриди Картер, — Должен предупредить вас, что пока самолет простаивал, двигатели уже потратили определенное количество горючего, и теперь в баках лишь семьдесят два процента. Без дозаправки самолет сможет долететь лишь до Милана.

— А вот это — хреново. — лидер террористов недовольно покачал головой. — Нам бы как минимум до Порт-Саида.

— К сожалению, до столь далекой точки добраться будет невозможно.

— Ладно, это сейчас неважно. Главное — поднять «птицу» в воздух, а там уже разберемся. Запускайте двигатели.

«Щелкните первые три тумблера из пяти прямо под лобовым стеклом. Так вы проверите закрылки, элероны и командные рычаги.» — сообщили в наушнике. — «Через десять секунд все трое должны загореться зеленым.»

Картер уже было потянулся ладонью к тумблерам, но Макриди остановил его, кивнув на Ханджи.

— Я хочу, чтобы это сделала она.

Девушка тут же обнаружила нужные кнопки, и нажала все три из них. В следующий момент все трое замигали желтым.

— Что это значит? — спросил Макриди.

— Проверка работы элеронов, закрылок и командных рычагов. — сказала Ханджи. Как и было обещано, через десять секунд все три тумблера загорелись зеленым.

— Я так понимаю, с ними все в порядке?

— Так точно... — сказала Ханджи, но в ее ухе тут же резануло:

«Так точно» было зря. Ты же — не военная, и не отчитываешься ему как офицеру!» — донесся из наушника властный голос генерала Бишопа.

— ... Да, сэр. — поспешила исправиться девушка.

— Хорошо. — кивнул Макриди, вроде бы не обратив на фразу Ханджи никакого внимания. — Что вы должны сделать дальше?

«Запросить у диспетчера разрешение на взлет. Это делается через висящую на кресле гарнитуру. Наденьте ее, выставьте частоту сто-один-два и скажите «борт один-пять-два-два-девять запрашивает разрешение на взлет.»

— Диспетчер должен дать добро на взлет. — ответила Ханджи, указав на висящую гарнитуру. — Позволите надеть?

— Валяйте. — разрешил Макриди.

Надев на себя наушники и выставив нужную частоту на специальном колесике, Ханджи заметно дрожащим голосом повторила то, что ей сказали специалисты.

— Разрешение отклонено, через шестнадцать минут на посадку будет заходить другой борт. Ожидайте. — донеслось из гарнитуры. Макриди все это слышал, так как надел вторую пару.

— Более чем уверен, что это — вранье, дабы задержать нас. Поднимайте самолет в воздух. — потребовал тот, проигнорировав предупреждение.

«Скажите, что предыдущие пилоты заблокировали систему работы турбин, и без ключа, которым владеют только они, их невозможно контролировать.»

— Сэр... — теперь к Макриди обратилась уже Ханджи. — При всем уважении... мы не можем.

Заметив, как взгляд боевика сделался ожесточеннее и злее, та поспешила тут же дополнить:

— Не можем не потому что не хотим или отказываемся, а потому что у нас нет ключа.

— Какого еще, к чертовой матери, ключа? — Ханджи видела, как эта новость очень не обрадовала Макриди, и скорее всего он не верит в ее слова.

— Моя коллега хочет сказать, что... — начал было Картер, но террорист просто наставил на него автомат и хладнокровно приказал:

— Заткнись нахер. Я не с тобой разговариваю.

После этого Макриди перевел взгляд на побледневшую Ханджи, которая по-настоящему испугалась за капитана что его сейчас могут пристрелить или ранить.

— Продолжай.

— Ключ... он был у пилотов, что управляли этим самолетом... до нас. Он контролирует... ключевые системы работы турбин... без ключа они неуправляемы.

— Откуда мне знать, что ты меня не наебываешь? И что это вообще за ключ? Он выглядит как ключ от обычной двери?

«Скажите, что ключ по форме похож на продолговатую металлическую трубку буквой Г. И что он вставляется в паз прямо на рычаге тяги по центру приборной панели.»

— Этот ключ выглядит как Г-образная металлическая трубка. — пояснила Ханджи, молясь всем Богам каких знала, чтобы Макриди поверил в ее ложь. — Он должен быть воткнутым в центровой рычаг.

— Кхм... — Макриди задумался. — И что, без него совсем никак?

— К сожалению — да. Простите, но без него мы не сможем поднять самолет в воздух. — тоскливо произнесла Ханджи.

Желая проверить только что услышанное, лидер боевиков с силой сжал ее за бедро и оттолкнул от приборной панели, дабы самому примоститься рядом и воочию разглядеть этот паз для ключа. Будучи сильно сжатым, бедро девушки, как и находившийся там едва заживший шрам, отозвались пронзительной болью. Судорожно застонав сквозь зубы, Ханджи попыталась унять боль, но на ее стоны обратил внимание как рыжий детина с пистолетом, так и сам Макриди.

— Да что с тобой такое? Не придуривайся, я не так уж и жестко тебя отпихнул!

— Простите, сэр... — извинилась Ханджи, и немного поразмыслив, добавила. — У меня просто... ну...

— Что у тебя «просто»? — допытывался Макриди.

— ... Эти дни. — смущенно выдавила из себя девушка. — И еще... пока мы будем ждать ключ... я бы любезно попросила вас... разрешить мне быстро сходить в уборную... чтобы потом не отвлекаться... во время полета.

«Наглость — второе счастье, едрить ее.» — восхищенно подумал Картер, наблюдая за всем этим спектаклем.

Макриди раздумывал над словами немного скорчившейся для наглядности Ханджи, и в итоге просто кивнул рыжему детине:

— Пат, отведи ее в туалет. Само собой, проследи, чтобы она ничего не выкинула. Как закончит — веди обратно.

«Отличная работа, Стоунбридж». — вновь раздался голос генерала Бишопа, когда Ханджи вывели из кабины в подсобку. — «Как только попадете в туалет — постарайтесь найти бомбу. Как только вы это сделаете и сообщите нам — наши саперы тут же помогут вам ее обезвредить. Однако для этого вам нужно будет попытаться нейтрализовать следящего за вами боевика.»

Выйдя из пилотской кабины в подсобку, Ханджи увидела стоявшего рядом с грудой чемоданов патлача, что встречал ее и капитана. Тот увидел, что его рыжей товарищ ведет впереди себя девушку, и потерял к ним всякий интерес.

«Патл. Подсоб.» — попыталась Ханджи отчеканить языком.

«Патлатый в подсобке. Подтвердите.»

Цокнув и поджав губы, девушка обнаружила, что вновь оказалась в салоне. Там на нее с недовольством посмотрела Диана, в это время что-то обсуждавшая с бритоголовым мордоворотом.

— Эй, недоумок! — сурово обратилась женщина к шедшему позади Ханджи рыжему детине. — Какого хера ты привел ее сюда?

— Ей стало херово. Сказала, что мол у нее «эти дни». — пожал плечами рыжий, даже не осознающий, что это вообще за дни такие. — Отпросилась в парашу. Босс дал добро.

— Вот как... ясно. Ну ладно, веди ее. Только чуть что — мочи ее нахер!

Пока Ханджи проходила вдоль длинных пассажирских рядов, Ханджи с жалостью смотрела на всех заложников, мимо которых ее вели. Она искренне хотела им помочь, ведь им всем было очень страшно. Но если взрослые понимали, что не стоит привлекать к себе лишнее внимание, то вот детям это было невдомек, особенно младенцам. Они то и дело орали и кричали, вынуждая родителей чуть ли не насильно удерживать им рты. Старики тем временем молились и просили Бога спасти их.

От всей этой картины у Ханджи буквально обливалось кровью сердце. Она безмерно хотела им помочь. Резко развернуться, выбить пистолет из рук шедшего позади детины, отпрыгнуть назад и всадить сначала несколько пуль в брюнетку, а затем и в бритоголового. Но это все происходило лишь в голове Ханджи. Сама она понимала, что чуть дернись она — и ее тут же пристрелят, ведь за ней неустанно следили.

«Не геройствуй.» — вспомнила она наставление капитана. — «Не провоцируй, не храбрись, не вызывай подозрений.»

Понимая, что ей остается лишь следовать приказам террористов, Ханджи покорно шла дальше по салону, пока ее не остановил детина.

— Стоять! — рявкнул тот, остановившись перед двумя пассажирскими туалетами. — Заходи в левый.

Ханджи покорно открыла дверь в левый туалет и прошла внутрь. Он был довольно просторным, и в нем могли более-менее разместиться два человека, а то и три. Грубо пихнув девушку вперед, сам детина остался стоять в дверном проеме туалета.

— Занимайся.

— Что, прямо при вас? — спросила Ханджи, немного опешив от такой наглости.

— Ну а почему нет? — пожал плечами рыжий.

— Но ведь... меня уже досмотрели... и у меня при себе ничего нет...

— Мне похер.

Смирившись с присутствием этого кретина и не желая провоцировать его и дальше, Ханджи сначала подошла к раковине, и включив воду — умылась. Затем она начала медленно стягивать с себя юбку.

«Стоунбридж, вы уже в туалете?» — послышалось в наушнике.

«Да. В левом.» — отбила Ханджи языком.

«Не может разобрать. Повторите, прием.»

«Сука!» — та со злостью подумала про себя. Понимая, что других вариантов у нее нету, она повернулась к рыжему детине спиной, и стянув с себя юбку, максимально тихо прошептала:

— Я в левом туалете, прием.

«Сколько террористов сейчас рядом с вами?»

— Один.

«Сколько сейчас в салоне?»

— Два. Диана и бритый.

— Эй! — внезапно послышалось из-за спины Ханджи. — Ты какого хуя там бормочешь?

По спине девушки пробежал ледяной холод.

— Я...Я... — та попыталась придумать оправдание. — Я... молюсь.

— Кому ты молишься, бля?

— Иисусу Христу, сыну Божьему. Прошу его, чтобы он спас меня и всех этих людей.

— Ты — католичка, или протестантка? — допытывался рыжий.

— Католичка. — сказала Ханджи, выудив из-под рубашки висящий на шее золотой крестик и продемонстрировав тот террористу.

— А ну-ка, дай посмотреть. — сказал тот, после чего подошел вплотную к девушке и схватив цацку — стал пристально ее разглядывать.

— Пожалуйста, перестаньте! — запричитала Ханджи, так как цепочка от крестика неприятно впилась в ее шею. — Мне больно!

— Не ной. Все равно ты... — начал было говорить детина, но внезапно остановился. Ханджи заметила, что сейчас он смотрел не на крестик, а на нее саму. Вернее сказать — чуть выше ее лица, в район макушки.

— Стой... ты че... крашеная, что ли?

— Нет, это мой...

— Ты рыжая... — упавшим голосом произнес боевик, всмотревшись в не до конца окрашенные корни волос Ханджи. — Рыжая... и ебло у тебя какое-то... знакомое, что ли...

Та с ужасом наблюдала за его меняющейся физиономией.

— Стоп... — детина сделал шаг назад... и внезапно наставил пистолет на девушку. — Я знаю тебя. Это ведь ты... Ты была тогда на Пикади...

Довести свою мысль до конца этот представитель чистокровной ольстерской династии не успел, так как в следующее мгновение его державшая «Глок» ладонь оказалась впечатанной в соседнюю стену, а в район паха ему прилетел мощнейший удар коленом. Никак не ожидавший такого исхода событий детина попытался запоздало воспротивиться такому надругательству, а потому что есть силы дернул пистолетом, а вместе с ним — и лежавшим на спусковом крючке указательным пальцем.

Раздался оглушительный выстрел. А затем еще, и еще один.

***

Когда Ханджи заходила в туалет, она не могла видеть, как Макриди подозвал к себе патлатого коллегу и шепотом приказал тому проследить за вторым пилотом. Сам же лидер в это время поспешил пройти в салон, дабы предупредить Диану о небольшой задержке с поднятием самолета в небо.

Оставшийся наедине с патлачом Картер мирно изображал из себя истукана до тех пор, пока не услышал, как Стоунбридж говорит вслух:

— Я в левом туалете, прием.

Это очень насторожило Картера. Он слышал ее предыдущую попытку перевести ту же фразу азбукой Морзе, но у нее это получилось крайне неразборчиво.

«Сколько террористов сейчас рядом с вами?»

— Один.

«Сколько сейчас в салоне?»

— Два. Диана и бритый.

— Эй! Ты какого хуя там бормочешь?

На этом моменте Картер мысленно выругался. Он уже было подумал, что ее раскрыли, но она все же смогла обмануть боевика.

— Я... молюсь.

И нет бы продолжать заговаривать ему зубы религией, как террорист внезапно спросил:

— Стой... ты че... крашеная, что ли?

«Вот теперь — точно пиздец.» — понял Картер с ухнувшим сердцем.

А спустя несколько секунд раздался пистолетный хлопок, за которым последовали еще два.

«Стоунбридж раскрыли!» — заорал что есть мощи генерал Бишоп. — «Приказываю немедленно начать штурм!»

Стоило генералу закончить фразу, как голова патлатого боевика взорвалась кровавыми брызгами, словно переспелый арбуз. В следующую секунду лобовые стекла были взорваны зарядом направленного пластида, а в раскрытую между кабиной и подсобкой дверь полетела целая россыпь гранат. Не будь дураком, Картер отвернулся лицом к стене, широко открыл рот и зажал ладонями уши.

Ба-бах!

Даже так Картер почувствовал, словно его голову только что со всей дури стукнули титановой сковородкой. В носу стало нестерпимо свербить, а глаза — неистово слезиться. И информацию из наушника почему-то перестало быть слышно. Хотя, когда рядом с тобой взрывается «флешка» — всякое может быть.

Не теряя времени даром, в пилотской кабине тут же материализовались двое десантников с автоматами наперевес, пока еще двое занимали позиции в полуприседе на носу самолета. Один из бойцов, крича что-то неразборчивое остальным, попробовал высунуться в дверной проем кабины и застать ошарашенных светошумовой гранатой террористов в салоне врасплох. Но к сожалению, ему не повезло: именно в этот момент раздалась длинная автоматная очередь, и не менее пяти пуль, словно раскаленные добела жала шершня, вгрызлись в ногу десантника, распахав ту от бедра до голени. Завалившись на спину, тот хоть и заорал от нестерпимой боли, но тем не менее попытался отползти в сторону, дабы освободить проход своим коллегам.

В то же время наконец-то был взорван и главный шлюз. Грузно упав массивным куском металла на состыкованный с фюзеляжем трап, массивная дверь перестала быть препятствием, а потому сквозь образовавшийся проход вновь были брошены как «флешки», так и «слезогонки».

Тем временем в салоне царил настоящий хаос. Из террористов остались лишь Диана, бритоголовый и сам Макриди. Последний успел достать детонатор еще когда в туалете раздались выстрелы из пистолета Патрика, а в кабине пилотов произошел локальный взрыв. С сожалением посмотрев на Диану, в тот момент остервенело стрелявшую сквозь дым в сторону пилотской кабины, Шейн мысленно попрощался с соратницей, и с силой нажал на кнопку взрывателя.

Ничего не произошло.

Макриди попробовал еще несколько раз. Снова ничего.

«Глушилка!»

— Какого черта ты ждешь?! Взрывай! — орала Диана, щедро поливая свинцом дверной проем, ведущий в салон.

— Они поставили долбаную глушилку! — попытался докричаться Макриди сквозь вопли, плач и беснования ста двадцати четырех заложников. Женщина не расслышала, что он ей сказал, а потому сделала пару шагов вглубь салона, оказавшись ближе.

— Что за херня?!

— Он наебал нас! — кричал Макриди. — Я иду к пластиду!

Диана хотела было пойти вместе с Шейном, но вновь закинутая кипа гранат заставила ее спрятаться, пригнувшись за одним из пассажирских кресел. В следующее мгновение раздался целый каскад душераздирающих взрывов, выворачивавших барабанные перепонки буквально наизнанку. Перестав что-либо слышать, Диана обнаружила перед собой контуженного Майка, то есть того самого бритоголового. Выставив его между собой и шлюзом, женщина начала отступать, все еще выпуская вперед короткие очереди. Когда ей потребовалось вновь спрятаться за заложниками, дабы перезарядить «Скорпион», она с тоской заметила, что Майк медленно заваливался на пол, будучи продырявленным как натуральный дуршлаг.

И Диана была следующей на очереди. Осознавая, что «противогазники» уже заняли подсобку, и ей ни за что от них не отбиться, женщина вскочила и навела ствол автомата на заложников, желая убить столько британцев перед смертью, сколько сможет.

Однако метко выпущенная со стороны десантников очередь пробила Диане руку, и та, завопив от внезапной боли, выронила «Скорпион». Не дожидаясь, пока женщина придет в себя, спецназовцы стремительно рванули вперед, беря ее на прицел. Та выла и ревела от отчаяния и адской боли, но ее крики потонули в общей какофонии царящего повсюду хаоса. Последнее, что она запечатлела в своей жизни — это то, как один из десантников подбежал к ней и с силой толкнул на пол, отчего та упала на спину. В конечный миг Диана попыталась всмотреться в стеклянные линзы повернутого к ней противогаза, но не смогла разглядеть в них ничего, кроме собственного отражения.

Затем десантник навел ствол своего пистолета-пулемета ей промеж глаз и выстрелил одиночным.

***

Шейну Макриди не было страшно. Он еще давно был готов к такому исходу. Ему не было жалко пожертвовать собой и еще целой кучей людей ради высшей цели. Разумеется, все эти взятые в плен заложники ничего плохого лично ему и Ирландии не сделали. Они — простые люди, не имеющие никакого отношения к той мясорубке, что сейчас происходит в Белфасте. Но Шейн убеждал себя двумя фактами.

Первый состоял в том, что это — вынужденная жертва. По-другому внимание мира на себя не обратить. Легитимные способы хоть как-то повлиять на судьбу Ольстера через «Шинн Фейн» не увенчались успехом. Их никто даже и не собирался слушать. Ведь что такое вообще «Шинн Фейн»? Просто кучка копошащихся под ногами тараканов, которые только и делают, что пищат какую-то несуразицу. А так, при помощи единовременной кончины ста двадцати человек британский народ поймет, что «Единственная ИРА» будет готова пойти на любые жертвы, дабы отстоять свою независимость. После такого британская общественность сожрет собственное правительство.

Второй же факт заключался в самой обычной мести. Макриди не являлся извергом, маньяком или психопатом, во всяком случае так считал он сам. Но каждый раз, как он прохаживался по салону и смотрел на ряды взятых в плен заложников — он видел на их месте своих друзей, коллег, знакомых и даже членов семьи, безжалостно убитых британскими военными в Ольстере. И это настолько злило его, что он хотел, чтобы британцы на собственной шкуре прочувствовали, каково это. Макриди верил в принцип «кровь за кровь», и за каждую каплю пролитой ирландской крови он прольет по бочке британской.

Слишком долго Ирландия играла по навязанным ей правилам. Сегодня все должно измениться. И неважно, что глушилка не дает воспользоваться детонатором. Макриди сделает все своими руками.

Жаль Диану. Она была чертовски хорошей соратницей. Да, пылкой, агрессивной и без тормозов. Но кто сможет остаться в здравом уме, когда твой дом буквально сровняли с землей танками, и под чьим завалом остались лежать тела твоего брата с его женой, их детей, а также ваших родителей? Макриди именно поэтому и принял ее в свои ряды, потому что видел в ней точно такую же обездоленную душу, как и он сам. Но ничего, теперь она воссоединится с семьей.

А что до Патрика, Алистера и Майка — то они и сами прекрасно знали, на что шли. Исключение составлял, наверное, лишь Патрик, которого Макриди позвал лично, предложив ему эффективный способ донести до британцев свои убеждения. Наивный и восприимчивый к авторитетному мнению парень согласился, не раздумывая. Как уже сказал Макриди «не самый умный, но зато преданный».

Вслепую отстреливаясь из укороченного MP5, Макриди задернул за собой тканевую штору, и узрел произошедшее в туалете. На полу, распластавшись, лежала та самая девушка-пилот, а на ней валялась безвольная туша Патрика. У Шейна не было времени проверять, живы они или нет, а потому он просто забежал в соседнюю кабинку, где была установлена взрывчатка. С ноги выбив пластиковую пломбу под раковиной, ирландец аккуратно достал оттуда «Окорок». На своем сленге солдаты ИРА называли так два связанных между собой брикета С4. Все, что оставалось Макриди сделать, дабы воплотить свой план в реальность — это воткнуть последний, изолированный запал в мякоть пластида. Выбросив уже ненужный автомат, мужчина дрожащими пальцами снял с запала резиновую изоляцию и попытался вставить его во взрывчатку.

Однако внезапно Макриди почувствовал, что его ноги почему-то подкосились, а по всему телу прошла волна необъяснимой слабости. Попытавшись разобраться, в чем проблема, он посмотрел вниз, и увидел что в его боку зияет кровоточащая дыра. Словно этого было мало, еще одна, точно такая же дыра образовалась в его ладони, что на тот момент держала запал взрывателя, отчего тот упал на пол и закатился куда-то под унитаз.

Страстно желая выяснить, что только что посмело разрушить весь его план, Макриди обернулся и увидел ту самую девушку, на которой все еще лежал Патрик. Но на сей раз ее глаза были открыты, и смотрели они прямо на Шейна. В ее ладони была крепко сжата рукоять «Глока», что сейчас была нацелена на Макриди. Тот попытался сделать шаг вперед, на что девушка незамедлительно отреагировала, высадив в живот террориста еще пять пуль. Чем больше она стреляла, тем в больший раж она входила, и она продолжала стрелять в Макриди, пока вместо выстрелов не стали раздаваться сухие щелчки. Но даже так она продолжала давить на спуск, словно не замечая что магазин пистолета уже давно опустел.

Насквозь изрешеченный террорист сначала упал на колени, а потом — завалился на спину. Из его рта, ввиду многократно простреленных легких и желудка — потекла обильная струя крови. В последний раз взглянув на так и не выпущенный из руки «Окорок», голова Шейна Макриди безвольно повисла, таким образом ознаменовав его бесповоротную смерть.

***

— Мне не важно, чей это был приказ! — орал генерал-лейтенант Бишоп, то и дело вытирая вспотевшую лысину. — Я не распоряжался включать глушилку! Немедленно найти того, кто посмел нарушить протокол! Я его прям здесь расстреляю!

— Успокойтесь, генерал. — успокаивающе произнес полковник О'Даннат. — Кто бы это не сделал, операция прошла успешно. Бомба обезврежена, заложники спасены, террористы нейтрализованы. Причем одного мы даже умудрились взять живым.

К сожалению, доводы полковника мало подействовали на генерала.

— Мне плевать! Глушилка лишила наших бойцов каких-либо средств связи! Не окажись в туалете Стоунбридж и не завладей она пистолетом, у Макриди могли быть все шансы взорвать самолет!

— Но разве не стоит в таком случае поблагодарить Господа нашего Бога за столь удачное стечение обстоятельств... сэр? — спросил О'Даннат, искренне улыбнувшись.

— Я найду того, кто это сделал, и отдам его под трибунал! Я сгною этого самодеятельного умника! И лучше ему вешаться прямо сейчас, потому что когда я до него доберусь — мало не покажется никому!

Пока генерал-лейтенант Бишоп продолжал сокрушать воздух, а полковник О'Даннат его урезонивал, стоявший в отдалении Картер достал пачку сигарет и попытался закурить. У него это не получилось, так как зажигалка куда-то пропала. Возможно выпала из кармана, когда его вместе со Стоунбридж заставляли раздеваться ради поиска прослушки.

— Слушай, у тебя случаем нет зажигалки? А то я свою посеял...

— Извините, капитан. Не курю.

— Вот и правильно, — согласился Картер, засунув сигареты обратно в брюки. — Нехрен этой гадостью себя травить. Никакой пользы, одни лишь деньги на ветер. Кстати о ветре, тебе не холодно?

— Никак нет, капитан.

— Знаешь что... перестань называть меня капитаном. Мне и так хватает Джейка... то есть лейтенанта Тернера, у которого идея-фикс — обращаться ко мне исключительно по званию даже когда мы вместе в баре сидим. Называй меня просто «Картер». Заслужила.

— Хорошо... Картер.

Услышав это, мужчина улыбнулся и выдохнул. Он сейчас наблюдал за потоком спускающихся по трапу пассажиров, наконец-то обретших свободу. Полицейские и парамедики сортировали их на группы из невредимых, легко раненных и тяжело раненных. К счастью, подавляющее большинство было занесено именно в первую группу, и лишь шестеро человек получили неглубокие порезы, царапины и ушибы. В тяжелораненые затесался лишь капрал Дэниел Каннингем — единственный из восьмерых десантников, кто словил четыре пули в ногу, две из которых пришлись в кость. Впрочем, врачи обнадежили, что жить он будет, хотя ему и придется теперь до конца жизни ходить с тростью.

Из потерь насчитывался только один человек: старший бортпроводник, которого казнили выстрелом в затылок. По мнению Картера, одна смерть на сто двадцать четыре жизни в подобных условиях — хоть и печальный, но тем не менее практически идеальный результат.

Как только из самолета вывели всех гражданских, коронеры принялись выволакивать уже запечатанные в черные мешки тела боевиков, коих насчитывалось четверо.

— Все еще не до конца понимаю, как тебе это удалось. Можешь еще раз пересказать?

— Когда меня отвели в туалет, тот рыжий здоровяк раскусил меня по не до конца окрашенным корням. А еще он узнал меня с той самой перестрелки на Пикадилли. Тут он наставил на меня «Глок», но я успела отвести его руку в сторону и ударить его в пах. Он трижды выстрелил, но все пули попали в стену позади меня. Окончательно выбив из его руки ствол, я сначала заехала ему ребром ладони по кадыку, а потом — хлопнула по ушам. Ну и добила я его уже, со всей дури вмазав локтем по виску.

— Впечатляет. Как себя чувствуешь, кстати?

— Вы знаете... нормально. Я имею ввиду... блять... мы только что...

Договаривать предложение Ханджи не стала. Вместо этого она повернулась к капитану и очень крепко обняла его.

— Огромное вам спасибо, капит... Картер!

— А вот и нет, моя заслуга меркнет по сравнению с тем, что совершила ты.

— Я не сделала ничего особенного. Только то, что должна была.

— Выбрось из головы эту скромность. — наигранно заворчал капитан. — Сегодня ты имеешь полное право гордиться собой.

— Должна вам признаться... когда я стреляла в Макриди... я не чувствовала страха или боязни за свою жизнь. Вернее как... — Ханджи на секунду задумалась. — Нет, я конечно испытывала страх... но то был страх, что Макриди успеет взорвать бомбу. Страха от того, что я вновь стреляю в человека и убиваю его... я не чувствовала.

— Первое время я тоже, когда убивал всяких злодеев, чувствовал страх. Со временем это чувство выветрилось, и с тех пор я ощущаю одну лишь отдачу.

— Отдачу из автомата? — Ханджи позволила себе издать короткий смешок.

— Из него, родимого, — кивнул Картер, заодно несильно похлопав девушку по спине. Некоторое время они простояли молча, наблюдая за тем, как полицейские пытаются разгонять прорвавшихся к взлетной полосе журналистов, а медики — оказывают помощь пострадавшим.

В какой-то момент Ханджи заметила, что капитан, в очередной раз вдохнув полной грудью морозный воздух, решил порыться в заднем кармане своих брюк. Зацепившись пальцами за нужную ему вещь, тот достал ее... и протянул прямо девушке.

— Что... это? — она сначала не сообразила, что только что получила от капитана.

— Ну так а ты посмотри повнимательнее. — посоветовал капитан. Повернувшись к яркому свету прожекторов, Ханджи взяла вещь обеими руками и осмотрела. Это оказался самый обычный тканый платок белого цвета.

— Зачем мне платок?

— Ах, да, точно. Дай обратно. — сказал Картер. Получив платок обратно, он повязал его на своем левом предплечье.

— Так понятнее?

Поначалу Ханджи все еще не понимала, что это значит. Но потом она начала что-то вспоминать, пока в конце-концов ее глаза не расширились, и она не завизжала:

— Капитан! То есть, Картер! Вы правда...

— Да. — подтвердил тот. — Прими мои искренние поздравления. Твоя война окончена.

— Я... — у Ханджи от волнения аж сбилось дыхание. — Я... Я не верю...

— А стоило бы. — назидательно произнес капитан. — Лучше ответь мне на вот какой вопрос: что все-таки заставило тебя пойти на эту операцию без должной подготовки и не будучи формально обязанной?

На какое-то время Ханджи задумалась. Картер не смел торопить ее, а потому терпеливо ждал.

— Полагаю, — наконец сказала девушка, — Что меня заставил долг перед Родиной и самой собой. А также перед всеми людьми, которых мы сегодня спасли.

— Запомни то, что я тебе сейчас скажу. Долг — это не то, что тебе дают. Это — то, что ты выбираешь сам.

Ханджи немного непонимающе взглянула на капитана. Тот решил объяснить:

— Ты пошла на операцию потому что сама так захотела и сама решила, а не потому что от тебя этого ожидали. Я честно сказал тебе, что ты имеешь право отказаться, но тем не менее ты все равно пошла. Ты готова подвергнуть свою жизнь риску ради того, чтобы сотни почти полторы сотни чужих, совершенно незнакомых тебе жизней. В тебе нет трусости или желания спрятаться за чью-то спину. Ты готова встречать преграды с высоко поднятой головой, даже не до конца осознавая всю опасность. Именно эти качества и являются одними из тех, которые инструктора пытаются выявить у своих курсантов.

Затем Картер перевел взгляд, и посмотрел обескураженной девушке в глаза.

— Ты более чем преуспела во всем этом... И вообще, вот послужишь в спецназе с мое — тогда и начнешь понимать, когда ситуация из просто «дерьмовой» становится «по-настоящему дерьмовой».

— А сколько всего лет вы служите... если не секрет? — робко поинтересовалась Ханджи.

На это Картер лишь рассмеялся.

— Больше, чем ты живешь.

— Ну... это и так было понятно. Хотя, чего я на самом деле не понимаю — так это то, кто додумался врубить глушилку. Ведь если бы не она — то детонатор бы сработал, и...

— Хотел бы я знать, Ханджи... хотел бы я знать. — загадочно сказал Картер, в глубине души радуясь, что Джеймс выполнил его просьбу в точности и по расписанию.