Кто рискует - тот побеждает

Смелость и риск — это разные вещи. Риск — это значит делать так, как никто до тебя еще не осмеливался. — Марк Аврелий

— Какова текущая ситуация? В деталях, если можно. — спросил Картер, сквозь панорамное окно терминала смотревший на стоявший посреди взлетной полосы небольших размеров «лоукостер», что сейчас уже был вовсю огражден полицейским заслоном.

— Если вкратце: все очень плохо. — сообщил стоявший чуть поодаль подполковник столичной полиции Миллер. Картер уже помнил его по их первой встрече полугодовой давности, когда Уолкер с Салливаном захватили автобус с детьми. — Они пригрозили, что если им не предоставят двух обученных пилотов, то они начнут убивать по одному заложнику каждые полчаса.

— Сколько всего человек в самолете?

— Сто двадцать. И еще пять бортпроводников. Пилоты успели вовремя среагировать и сбежать из кабины через экстренные канаты.

— Есть доступ к камерам внутри салона?

— Нет, они их все нашли и отрубили. Картины происходящего внутри у нас нет.

— Ясно. Что по численности террористов?

— Минимум четверо. Мы уже успели проверить все записи с камер, и опознали двоих. Оба являются разыскиваемыми преступниками и боевиками «Единственной ИРА».

— Тогда уж как минимум пятеро. — уверенно заявил Картер. — Оружие из салона они могли достать только благодаря помощи кого-то из стюардов. Пронести оружие на себе при текущих условиях досмотра пассажиров — просто невозможно. Проверьте досье на каждого члена экипажа, и предоставьте результаты мне лично.

— Мы уже этим занимаемся. Процесс не из быстрых, на это уйдет какое-то время. Не меньше часа. — недовольно сказал подполковник Миллер, испытывавший раздражение от того, что этот надменный хлыщ в очередной раз учил его, как делать свою работу. И вообще, какого черта он вообще здесь делает? Разве его не должны были отдать под трибунал за рукоприкладство над долбаным генералом?

— Даю полчаса.

На это подполковник ничего не ответил, хотя в душе ему очень хотелось высказать Картеру все, что он думает о его самоуправстве и наглости отдавать приказы ни много ни мало подполковнику полиции!

Убедившись, что недоносок Миллер запомнил все, что от него потребовали, Картер отошел в сторону и закурил. Ситуация и впрямь была — так себе. Видимо, у «Единственной ИРА» дела в последнее время идут настолько плохо, что они уже вкрай отчаялись и решили пойти ва-банк, угнав самолет. Но чего они собирались этим добиться? Обратить на себя внимание мировой общественности? Миру плевать на какую-то Северную Ирландию, у каждой более-менее ведущей страны в мире сейчас есть свои, более масштабные проблемы. Американцы воюют с захватившими власть в Южной Америке картелями. Россия погрязла в войне с провозгласившими Среднеазиатский Халифат исламистами. У китайцев дрязги с разбушевавшейся Северной Кореей, вот-вот готовой прокатиться танками по головам южных собратьев. ООН вовсю занято миротворческими операциями на Ближнем Востоке в рамках новой волны «Войны с Терроризмом».

В общем, вся эта ситуация с захватом самолета выглядит донельзя странно. И в воздухе витает еще очень много вопросов, на которые вместо ответов были только предположения.

Докурив, Картер решил вернуться обратно в другую часть терминала, ныне переоборудованное под полевой штаб. Там уже были понатыканы столы и доски с вывешенными планами аэропорта, детальными схемами самолета и прочими важными документами. Также все было усеяно ноутбуками, перед которыми не покладая рук трудились сотрудники полиции и разведки. Мимо них, словно неприкаянный, то и дело ошивался полковник О'Даннат, старающийся хотя бы делать вид, что он может быть чем-то полезен.

— Не копти воздух почем зря, дружище. — сказал подошедший к полковнику Картер. — Лучше скажи мне, есть ли в «Креденхилле» готовые макеты для отработки штурма?

— Конкретно этой модели самолета — нет. — мрачно ответил О'Даннат. — Но я уже распорядился, чтобы их изготовили как можно скорее.

— Вот и отлично. Ты хотя бы знаешь, что от тебя требуется. А то есть всякие, знаешь ли. — скептически высказался Картер, скосив взгляд по орущему на подчиненных подполковнику Миллеру.

— Зря ты так. — сказал О'Даннат, покачав головой. — Миллер — неплохой мужик, и дело свое знает. Да, резковат, но все еще профессионален.

— Если бы ты орал на меня также, как он сейчас орет на капитана собственного спецназа — я бы не задумываясь прописал тебе в табло.

— Смотрю, опыт с Бишопом ничему тебя не научил.

— Да нет, как раз таки научил. — съязвил Картер. — В тот раз я лишь несильно заехал ему по челюсти. А теперь я понимаю, что надо было свернуть ему к херам его бренную шею.

— Я очень надеюсь, Эдвард, что ты это сейчас не всерьез. — с опаской уточнил полковник.

— Все, что я говорю — всегда всерьез. — Картер сурово зыркнул на приятеля, не оставляя тому сомнений в готовности совершить самосуд над генералом даже сейчас, будь у него такая возможность.

— Кстати о генерале... — О'Даннат вкрадчиво почесал подбородок. — Он уже вот-вот должен прибыть сюда. И еще он сказал, что хочет поговорить с тобой лично.

Картер изобразил крайнюю степень удивления.

— Ни нихрена ж себе новость. И чем я ему обязан, позволь спросить?

— Во-первых, ты — капитан долбаного спецназа.

— А ты — полковник, директор долбаного спецназа. И что с этого?

— А то, тупой ты недоумок, что именно ты и будешь курировать весь штурм! — раздраженно прошипел полковник, которому спесь Картера уже успела порядком надоесть.

— Это еще с какого перепугу? — на этот раз Картер по-настоящему удивился. Если Джеймс позволяет себе переходить на оскорбления, то дела по-настоящему хреновы. — Насколько я помню, меня вернули в Службу исключительно на правах инструктора, ну еще может быть консультанта. Почему же именно меня поставили руководить штурмом?

— А это генерал уже тебе лично скажет.

— Ооо, ну уж нет, дорогой мой друг. — мужчина положил свою крепкую ладонь на плечо О'Данната, и полушепотом сказал ему. — Я хочу услышать это от тебя. Ты полюбому знаешь то, чего не знаю я. И я буду тебе очень признателен, если к моменту моего с Бишопом разговора я буду достаточно осведомлен, чтобы уже сходу задвинуть телегу о том, почему любое из его решений, даже те о которых я не знаю — дебильно и нереализуемо.

— Да... ты абсолютно прав, Эдвард. — признался О'Даннат. — Я знаю, о чем генерал будет с тобой говорить. Но это будет односторонний диалог, в котором тебя будут ставить перед фактами, а ты ничего не сможешь с этим сделать, потому что все уже решено.

— Тогда я тем более хочу знать, о чем речь.

— Извини, но я не могу сказать тебе раньше времени. Тебе это очень и очень сильно не понравится.

— Вот как... — задумчиво протянул Картер. — Ну хорошо, допустим. Ладно, вообще без проблем. Тогда я за кофейком схожу, во-он туда. К слову, у тебя не найдется пары фунтов? А то кошелек в сменке забыл, прости уж.

Буркнув под нос что-то нечленораздельное, О'Даннат достал бумажник и протянул Картеру купюру. Благодарно похлопав полковника по плечу, капитан направился прямиком к кофейным автоматам, раздумывая над услышанным. Хорошо, генерал хочет по какой-то причине поставить его во главу штурма. Возможно, он все-таки решил наступить себе на яйца и признать его, Картера, многолетний опыт в подобных операциях. Но почему это должно ему не понравиться? Или Джеймс имел ввиду что-то другое? Но что именно? Так много вопросов, и так мало ответов.

Попивая уже четвертый стакан капучино, Картер наблюдал за тем, как терминал все больше все больше становился похожим на базар. То и дело вокруг шныряли представители самых разных служб и ведомств. Скотланд-Ярд, штатские пиджаки из МИ-5, служба безопасности аэропорта, даже морской пехоте с какого-то перепуга нашлось место. Один лишь О'Даннат бегал туда-сюда, словно пришедший на бал школьный выпускник без подружки. Вернее сказать, подружка у него как раз была, но она сейчас сидела и мирно попивала кофе, не желая участвовать во всем этом балагане. Все равно сейчас происходит обыкновенная трясучка, где каждый пытается выставить себя самым умным, самым храбрым и самым опытным. И какого хрена Картер вообще забыл в Хитроу? Нет бы остаться в «Креденхилле» и дальше проводить допрос курсантов.

Само собой, на взятых в заложники пассажиров Картеру было не наплевать. Наоборот, он был бы только за, если бы его поставили руководить штурмом. Но все омрачал тот факт, что этого хочет Бишоп, которого Картер из принципа отказывался называть «генералом». Если Бишопу что-то от Картера нужно — то это не просто так. Стопроцентно есть нюансы, которые будут ему что палки в колесах. Да еще и эта секретность со стороны лучшего друга Джеймса.

Порассуждать и дальше Картеру не дали. Обернувшись на заметно притихшую толпу силовиков, мужчина с неудовольствием заметил главного гостя всего этого банкета — Бишопа. Сопровождаемый целой стайкой прихвостней в штатском, генерал махнул рукой всем присутствующим, чтобы те возвращались к работе. Пошарив глазами по терминалу, тот обнаружил Картера, и учтивой походкой направился прямо к нему. Само собой, рядом с Бишопом тут же материализовался О'Даннат, принявшийся докладывать генералу тактические сводки. Но самого генерала это, судя по всему, мало интересовало: ему больше хотелось поговорить с Картером.

Встав со стула и выйдя навстречу Бишопу, Картер выполнил воинское приветствие и встал по стойке, при этом не выпустив из руки стаканчик с кофе.

— Здравия желаю, сэр. — сухо сказал капитан.

— Добрый день. — учтиво поприветствовал генерал, немного склонив голову набок. Пристально раглядывая Картера, тот обернулся к О'Даннату и попросил:

— Полковник, не могли бы вы оставить нас наедине?

— Разумеется, генерал. — О'Даннат козырнул и поспешил ретироваться.

«Подлиза.» — подумал Картер, и учтиво полюбопытствовал, — Чем могу быть полезен?

— Вы сами прекрасно видите, что происходит. Я здраво рассудил, что ваше присутствие будет очень кстати.

— Это — очень любезно, слышать такое от вас... сэр. — сказал Картер, едва сдерживавшийся от распирающего его сарказма.

— Капитан, — Бишоп спрятал руки за спиной и сурово посмотрел на собеседника, — Давайте не будем ходить вокруг да около, вместо этого будучи максимально честными друг с другом. Несмотря на ваше своеволие и дерзость, я все еще признаю ваши боевые заслуги. И именно поэтому я считаю, что только вам под силу спасти всех этих людей.

«Ишь как заговорил, сволочь.»

— Но я не для того пришел сюда, чтобы просто так расхваливать вас, капитан. — продолжал Бишоп. — Мои люди уже установили личность всех участников этого налета. Возглавляет их никто иной, как Шейн Макриди. Вы наверняка знаете это имя.

— Да, доводилось слышать. Это ведь под его руководством боевики «Единственной ИРА» сначала попытались похитить Александра Бейли, а затем попытались устроить диверсию на алюминиевом сухогрузе?

— Совершенно верно. — кивнул генерал.

— Если вас не затруднит, не могли бы вы поделиться информацией об остальных участниках налета?

— Разумеется. — Бишоп подозвал к себе одного из помощников, и тот протянул Картеру пять полупрозрачных папок. — Их всего пятеро, и как я уже сказал, возглавляет их Макриди. Он и еще трое его доверенных офицеров проникли на борт самолета под видом обычных пассажиров.

— И оружие они получили от кого-то из экипажа. — высказал предположение Картер. Генерал утвердительно склонил голову. Выбрав одну из папок, тот раскрыл ее перед капитаном. Оттуда на Картера смотрела злая, словно вот-вот готовая сорваться с фотографии впиться ему прямо в горло длинноволосая брюнетка средних лет. Мужчине всегда казалось, что среди всех женщин в мире именно брюнетки создают больше всего проблем.

— Верно, ваша дедукция не подводит вас. Ее зовут Диана О'Райли. — заявил генерал. — В прошлом — учительница в воскресной католической школе в Белфасте. Ныне — одна из самых доверенных людей Макриди, не исключено что и его любовница. Разыскивается Интерполом за торговлю оружием, заказные убийства и зверские расправы над пойманными в плен британскими военнослужащими в Северной Ирландии.

— В наше время это — стандартный дамский набор. — сыронизировал Картер. Генерал шутки не оценил, но решил проигнорировать ее и продолжить:

— В самолет она попала как бортпроводница под именем Карла Макинтайр. Устроилась в «Британские Авиалинии» чуть меньше месяца назад. Разведка сейчас усиленно занимается поиском всех причастных сотрудников аэропорта, оказавших содействие в проносе огнестрельного оружия на борт. Точно также мы уже допрашиваем тех, кому пришло в голову решение взять ее в компанию без испытательного срока.

— Понятно. Мы знаем, каким конкретно оружием оснащены террористы?

— Как минимум два пистолета-пулемета. Вряд ли что-то более крупное. Ну и взрывчатка, которой они заминировали самолет.

— Бомба вполне себе может оказаться блефом, чтобы воздержать нас от лобового штурма. — предположил Картер. — Но полностью сбрасывать эту вероятность со счетов мы не можем. Нужно больше информации, больше разведданных.

— Именно поэтому вы нам и нужны, капитан. — как можно более любезно заключил Бишоп. — ССО уже придумало, как задействовать вас в этой операции. К слову, если вам еще не сообщили, то она носит кодовое название «Ураган».

— Буду иметь ввиду. Но в чем именно заключается моя роль?

— Как вы уже знаете, оба пилота успешно эвакуировались, и самолет застрял на полосе. Макриди требует предоставить ему двух новых пилотов, которые смогут завести эту посудину.

— И если мы этого не сделаем — он начнет убивать заложников, как и обещал. — резонно подметил Картер. — А начать штурм и предотвратить это мы не можем, потому что мы не знаем расположения боевиков и место, где заложена гипотетическая бомба.

— Именно в этот момент вы и вступите в игру. — сказал Бишоп, с уверенностью посмотрев Картеру в глаза.

— Попрошу пояснений... сэр.

— Видите ли, капитан... — уклончиво начал генерал. — Тут все довольно просто. Макриди требует пилотов, а нам нужны разведданные изнутри. Смекаете?

Теперь Картер все понял.

— Допустим, смекаю. Но почему вы уверены, что он не узнает меня в лицо?

— А с какой стати ему вас знать? — нарочисто удивленно переспросил генерал. — Вы — не публичная фигура, и у вас самое обыкновенное лицо мужчины в полном расцвете сил.

«Хотел бы я сказать о тебе то же самое, да вот только челюсть у тебя как-то странно двигается.» — подумал Картер, еще раз пожалев что не прикончил Бишопа тогда, на парковке.

— Ну ладно, вы хотите отправить меня в качестве пилота на разведку. Предположим, я согласен. Кто будет вторым?

После этого генерал переменился в лице, и теперь от его учтивости не осталось и следа. Теперь же на Картера смотрел не любезный и обходительный офицер, а коварный и злобный шакал.

— Двадцать минут назад Макриди поставил еще одно условие.

— И какое же? — Картер уже устал от этой глупой загадочности. — Пожалуйста, не томите.

— Вторым пилотом должна быть женщина.

«Кхм, логично. Макриди хочет убедиться, что ему наверняка не отправят засланных казачков. Ведь какая женщина согласится в здравом уме, добровольно отдать себя в самый натуральный плен к террористам? А женщин, состоящих в Королевских ВВС и умеющих обращаться с самолетами — можно и вовсе пересчитать по пальцам одной руки.»

— С этим могут быть трудности. — с опасением предположил Картер.

— Никаких трудностей. — генерал отвел взгляд, и вкрадчиво улыбнулся. — У нас уже есть идеальная кандидатура. Вместе вы составите отличный тандем.

Сначала Картер не понял, о ком говорит Бишоп. Он тупо, словно какой-то гидроцефал, пялился на генерала и не мог выдавить из себя и слова. Тот никуда не спешил и откровенно наслаждался тем, как менялась физиономия капитана от постепенного осознания того, с КЕМ именно он должен будет идти в разведку.

— Нет. — просто и лаконично сказал Картер, когда все-таки вернул себе способность говорить.

Генерал Бишоп посмотрел на мужчину с превосходством и всей присущей ему надменностью.

— Боюсь, это не вам решать, капитан.

— Вы не посмеете. Вы вообще в своем, блять, уме?! — Картер и сам не заметил, как вспылил, а его кулаки сжались до боли в суставах.

— В полном, холодном и здравом уме. — заверил генерал, к которому тут же подскочило двое штатских, на всякий случай ненавязчиво державших ладони рядом с пистолетными кобурами. Они не сводили взгляд ни с Картера, ни с его сжавшихся кулаков. — Буду предельно честен. Я вижу два варианта развития этой дилеммы. Первый: вы принимаете наши условия, и делаете то, что вам приказывают. Второй: вы отказываетесь, вас отстраняют от должности за неподчинение приказу, и вместо вас с ней пойдет один из наших оперативников...

***

— Я не могу поверить, что ты согласился на этот бред, Джеймс. — разочарованно сказал Картер, погасивший уже пятую сигарету подряд. После разговора с генералом Бишопом тому страстно захотелось что-нибудь сломать и взвыть от бессилия. Не желая более находиться среди людей, он покинул терминал, и теперь молча шмалил табак на специальном балконе для курильщиков. Там же его и нашел О'Даннат.

— У меня не было выбора, Эдвард, я... — полковник было попытался оправдаться, но Картер ему не дал:

— Выбор есть всегда! А ты — тупой, пресмыкающийся кусок дерьма, лижущий жопу всем, чья звездочка отполирована лучше твоей! Как твоя совесть вообще позволила тебе пойти на условия этой мрази?!

— К сожалению, такова жизнь. — мрачно ответил О'Даннат. — Я знаю, что я — кусок дерьма, не отрицаю. Но Картер, приказ есть приказ.

— В жопу засунь себе такие приказы! — яростно вскричал Картер, уже не церемонившийся в выражениях. — Я ни за что не позволю ни тебе, ни Бишопу отправить ее туда!

— Эдвард... — почти жалобно сказал полковник. — Я тоже очень не хочу, чтобы Стоунбридж шла на это. Но кроме нее нам буквально некого послать. Сам понимаешь, нам нужна женщина-пилот. И генерал потребовал, чтобы именно она заняла эту роль. Помимо этого он намекнул, что так как Стоунбридж — военнослужащая, она не имеет права отказаться от выполнения приказа без уголовной ответственности. То есть, в худшем случае ее поставят перед фактом: либо участие в операции, либо лишение всех званий, должностей, наград, льгот и прочего... и срок в военной тюрьме.

— У меня голова кругом идет от количества происходящего вокруг безумия... — Картер отстраненно смотрел на вечерний горизонт, озаренный целой прорвой прожекторов, направленных на самолет. Немного подумав, он не вынимая сигарету изо рта заявил:

— Джеймс, я могу назвать тысяча и одну причину, почему вербовка Стоунбридж — это бред сумасшедшего. Даже если опустить тот факт, что у нее нет ни подготовки, ни опыта — вообще нихера... она же сейчас просто кусок долбаного мяса. В той допросной комнате сейчас сидит не человек, а буквально живой труп. Она не спала, не ела нормально уже несколько суток, и мало того что заграбастала воспаление легких, так еще и сотрясение... Пощадите ж вы девочку, изверги проклятые! — под конец Картер уже просто кричал от отчаяния.

— Я всецело разделяю твои чувства и считаю, что пускать ребенка, причем едва живого, на контр-террористическую операцию — просто недопустимо. Я имею ввиду... — запнулся О'Даннат, — Это не то что не подлежит обсуждению, а просто... невозможно, и все.

— Так какого хера ты дал добро на ее участие?!

— Как бы яростно я не пытался оградить Стоунбридж от всего этого... генерал-лейтенант прав. У нас больше нету ни одной опции, где мы могли бы найти женщину, способную выдать себя за пилота. Она — самый быстрый и самый доступный вариант, хочется нам этого или нет. Тем более, что я не смею идти поперек его приказа. К тому же, Стоунбридж...

— Ханджи. — внезапно перебил Картер. — Ее зовут Ханджи.

Полковник выдохнул, и с состраданием взглянул на друга.

— Хорошо. Зная характер Ханджи, тебе не составит труда убедить ее помочь нам. Эдвард... мы правда больше ничего не можем сделать. Нам нужно знать, что происходит внутри. Если мы пошлем тебя и, скажем, Тернера, то прожженный Макриди быстро все поймет, завидев в вас военную выправку. Тем более, что он может просто убить одного из вас, а то и обоих и сказать, что он просил мужчину и женщину, а не двух мужчин.

— А если вдруг Макриди решит убить ее? Если она чем-то себя выдаст?! — допытывался Картер.

— Тогда... будь, что будет. — мрачно ответил О'Даннат. В следующую секунду он обнаружил, что его очень крепко и очень больно прижали к бетонной стене, а державший его за грудки Картер, в чьих глазах читалась необъятная ярость — вот-вот был готов разбить товарищу голову.

— Эдвард... — попытался сказать полковник, нисколько не сопротивляясь. — Я понимаю, ты охереть как сильно злишься. Тебе жалко Сто... Ханджи. Тебе не хочется... чтобы она погибала. Мне тоже. Но... это — наша работа. Я знаю, что ты готов в случае чего погибнуть вместо нее. Однако ты должен думать объективно.

О'Даннат неотрывно смотрел в глаза Картеру, силясь понять, о чем тот думает и слышит ли он его вообще.

— От бессилия ты готов поднять руку даже на меня, своего начальника. Но я — не Бишоп. Я не стану подвергать тебя каким-либо наказаниям или трибуналам за столь дерзкое нарушение субординации. Я сейчас говорю с тобой не как директор Службы, а как твой друг.

Картер немного ослабил хватку, но полностью отпускать полковника пока что не собирался.

— Ты имеешь полное право избить меня, я не стану тебе в этом препятствовать. Потому что отправляя Ханджи практически на верную смерть, я полностью это заслуживаю. Но если рассуждать не как друг, а как директор спецназа, моя задача — принимать трудные и тяжелые решения. И ее участие — одно из них. Я в первую очередь думаю о бедных людях, что застряли в одном самолете с этими ирландскими маньяками. И если у меня не останется иного выбора, и мне придется пожертвовать Ханджи, чтобы спасти сто двадцать человек — то я сделаю это, не раздумывая.

Картер еще какое-то время держал О'Данната, тщательно обдумывая его слова. Тот все также смиренно смотрел на товарища.

— К слову, советую тебе меня отпустить. Если кто-то войдет сюда и увидит это недоразумение — могут подумать чего нехорошего.

— Пообещай мне, — внезапно сказал Картер, — Что если вещи пойдут по наихудшему сценарию — ты закопаешь Бишопа.

— Я не могу обещать, что гарантированно сделаю это... но я постараюсь.

— Вот и отлично.

Наконец-то отпустив полковника, Картер вернулся обратно в терминал. Теперь он был уже больше похож на полевой штаб, нежели на цирк с конями. Каждое ведомство отрядило себе по небольшому участку, где они все в поте лица трудились, стараясь продумать наиболее эффективный способ штурма самолета. Кто-то спорил насчет толщины воздушного шлюза и возможности взрывчатки пробить его. А кто-то предлагал посадить над лобовым стеклом оператора с выдвижной камерой наблюдения, дабы иметь возможность лицезреть, что происходит внутри.

Картера не сильно интересовало, до чего договорятся все эти хлыщи. Ведь все равно всем этим в конечном итоге будет заниматься Специальная Авиадесантная Служба, и именно люди Картера будут заниматься подготовкой, планированием и штурмом. Но как это часто бывает в подобных случаях, пока что у САС были связаны руки. На данный момент всей операцией руководила Столичная полиция. Генерал-лейтенант Бишоп же не особо стремился передавать Службе все необходимые полномочия.

Еще раз взглянув на самолет, Картер заметил, что его шлюз, он же главный вход и выход, внезапно стал открываться. Из салона на улицу разливался яркий свет, и в следующее мгновение двое человек появились в шлюзовом проеме. Под руки они вели кого-то третьего. Усадив его на колени перед распахнутым шлюзом, один из них приставил к затылку заложника пистолет. Через секунду раздалась короткая вспышка, и заложник, а вернее уже его труп вывалился из проема, и пролетев несколько метров — шмякнулся об асфальт взлетной полосы. Сразу же за этим шлюз снова закрылся.

Случившееся произвело настоящий гвалт среди находившихся в терминале силовиков. Все тут же повскакивали со своих стульев, и начали наперебой орать, кричать, звонить кому-то и требовать, чтобы команда полицейского спецназа немедленно забрала тело заложника.

Картер краем глаза уловил резкое движение справа от себя. Обернувшись, он увидел как к нему шел подполковник Миллер вместе со свитой. Поравнявшись, полицейский нервно сглотнул, а потом упавшим голосом сказал:

— Они только что казнили старшего бортпроводника, Алекса Мехью.

— Видел. — произнес Картер. — Что вы собираетесь предпринять?

— Я собираюсь передать вам все необходимые регламенты. — отрешенно ответил Миллер. — Полиция складывает с себя полномочия, и передает их Службе.

Картер хорошо понимал, почему Миллер решил так поступить. Тот, кто руководит операцией — несет на себе всю ответственность за жизни заложников, за частное имущество, коим в данном случае был самолет, и за собственных сотрудников. Осознав, что он не может начать штурм и гарантировать успех всей операции, подполковник полиции уступил место капитану САС.

Картер знал, что это должно было произойти рано или поздно. Другое дело, что из-за всей этой бюрократии, ведомственной тягомотины и перетягивания каната власти только что погиб человек. Это был очень ужасный, но тем не менее действенный повод сделать так, чтобы все выгородили Службу, сделав ее крайней. Так было раньше, так происходит сейчас и еще не раз произойдет в будущем. С этим ничего не поделаешь.

***

Грузно ударившись шасси о твердую землю, вертолет «Рысь» приземлился прямо напротив штаба «Креденхилла». Как только винты стали сбавлять обороты, Картер тут же дернул на себя десантную переборку и спрыгнул на асфальт. Завидев командира, к нему тут же подбежал лейтенант Тернер.

— Капитан, как все прошло?

— Хуже не придумаешь. — коротко, но ясно ответил Картер. — Собирай весь наш эскадрон. Также найди Уилкенса с Гринвудом, и прикажи им поднять «Рысь-2» и «Рысь-3». Буду ждать вас всех перед ангарами через десять минут. Процедуру сам знаешь.

— Так точно, капитан! — лейтенант отдал честь и стремглав поспешил в сторону полигона, где его подчиненные в этот момент уже отрабатывали броски гранат и порядок действий на свежесобранных деревянных макетах самолета.

Развернувшись к «Рыси» и дважды прокрутив в воздухе большим пальцем, капитан твердой походкой направился к кирпичному зданию штабу. Вертолет тем временем вновь поднялся в воздух, дабы по приказу капитана передислоцироваться на ВПП.

Зайдя во внутрь штаба, Картер поспешил спуститься по целой череде лестниц, прежде чем оказаться в подвале. Тот представлял из себя очень длинный коридор с расположенными друг напротив друга тяжело бронированными металлическими дверьми. Добравшись до комнаты под номером двадцать пять, Картер позволил себе в последний раз выдохнуть, и отворив дверь на себя — войти вовнутрь.

Вместо осветительного прожектора в допросной теперь горел нормальный свет со свисающей с потолка лампы. В целом здесь ничего не изменилось с последнего визита Картера, не считая пары пустых тарелок и пустой кружки из-под чая на тщательно вымытом столе.

— Капрал Ханджи Элизабет Стоунбридж. Двадцать пятое мая, тысяча... — донеслось до ушей капитана откуда-то слева.

— Хватит! Перестань пороть эту херню, как заведенная! — вспылил Картер, повернувшись. Перед ним все так же смиренно сидела Ханджи, разве что теперь с заметно порозовевшей кожей, и одетая в обычную гражданскую одежду.

— Все. Можешь выдохнуть. Допрос окончен. — сказал Картер спустя какое-то время, постаравшись успокоиться.

— Капитан... что происходит? — нервно спросила Ханджи, привстав со стула.

— Ты сама все слышала.

— Так это... правда? — В голосе девушке пробежал явный холод и страх.

— Самая настоящая. Чуть менее часа назад ирландцы казнили первого заложника. Нам удалось с ними договориться, и отложить казнь следующего на два часа.

Не в силах сдержать ужас, Ханджи прикрыла рот ладонью и ахнула. Картер смотрел на нее с явной жалостью и сожалением.

— Мы пообещали, что предоставим им двух пилотов, чтобы они смогли поднять самолет в воздух и улететь. Но пилоты будут ненастоящими. Они должны будут подняться на борт, оценить окружающую обстановку и доложить командованию обо всем увиденном. Как только будет собрано достаточно информации — наши десантники начнут штурм.

Ханджи не знала, что на это ответить. Но еще больше ее интересовало, зачем капитан вернулся сюда и стал ей все это рассказывать. Увидев в глазах рыжеволосой непонимание, Картер не стал оттягивать неизбежное, и как на духу все выложил:

— Боевики «Единственной ИРА» требуют, чтобы один пилот был мужчиной, а второй — женщиной. Генерал-лейтенант Бишоп из Департамента Сил Специальных Операций настаивает, чтобы роль второго пилота исполнила ты, потому что больше — некому.

От услышанного девушка буквально потеряла дар речи. Она не могла поверить в то, что только что сказал ей капитан. Она безвольно то открывала, то закрывала рот, словно рыба, в попытке выдавить из себя хоть слово.

— Но лично я против твоего участия. Посмотри на себя. — тоскливо сказал Картер. — Ты еле дышишь, еле соображаешь и еле способна стоять на ногах. Генерал предлагает накачать тебя целым вагоном препаратов, стимуляторов и прочего дерьма, чтобы в следующие несколько часов ты была на пике своих возможностей. Но велики шансы, что твой организм просто не перенесет столь тяжелой нагрузки, и ты можешь умереть.

Картер отвел взгляд, и потер себя за нос.

— Также есть вероятность, что тебя могут запросто пристрелить террористы, заподозрив в тебе засланного шпиона.

Ханджи ошарашенно смотрела на Картера. На своего инструктора, командира и капитана. И не верила в то, что он только что ей сообщил.

— Ты можешь отказаться. Генерал сказал, что если ты откажешься — то тебя будет ждать трибунал. Впрочем, я перепроверил твой контракт и обнаружил, что ты продлила его меньше трех месяцев назад. По армейским законам нашей страны ты можешь подать рапорт об увольнении в течении этого времени.

Следом за сказанным Картер достал из карманов кителя сначала листок бумаги, а затем и шариковую ручку. Положив их перед оторопевшей девушкой, мужчина сказал:

— Напиши рапорт — и ты полностью свободна. Как только ты это сделаешь, никто во всем мире, даже Королева не сможет заставить тебя идти на это самоубийство.

Ханджи, словно на автопилоте, потянула ладонь к ручке. Взяла ее. Тяжело выдохнув, она сглотнула и стала переводить взгляд то на капитана, то на бумагу.

— Пиши. — попросил Картер, в голосе которого почти явно была слышна мольба. Но Ханджи почему-то медлила, все еще держа ручку, но так и не начав что-либо писать.

— Пожалуйста. Напиши этот дурацкий рапорт. Не рискуй своей жизнью. Если ты этого не сделаешь, то тебя отправят на смерть, и даже я в этом случае не смогу тебя защитить.

— Сколько... сколько человек взяты в заложники? — вдруг спросила Ханджи абсолютно безэмоциональным голосом.

— ... Сто двадцать, плюс экипаж. Прошу тебя, не выдумывай. Пожалуйста! — в сердцах выкрикнул Картер. — Забудь про эти долбаные береты, про спецназ и эту трижды проклятую Службу! Тебе всего девятнадцать лет! У тебя еще вся жизнь впереди! Не ставь на себе крест!

— Капитан... — неуверенно произнесла Ханджи. — Что будет... если вы не найдете другую женщину на роль пилота?

— Что-нибудь придумаем. В любом случае командовать штурмом буду я, и если что-то пойдет не так — то в первую очередь меня и будут винить в провале. Если выживу, конечно.

— А можно поинтересоваться... что с остальными курсантами?

— Мастерсон раскололся почти сразу же, за что его тут же выгнали. — честно ответил Картер. — Твои друзья, Терри и Бенджамин — все еще здесь, но последний держится из последних сил. Точно так же как и тебе, ему тоже устроили «американские горки». Стокфорда и Тромбли посадили в одной комнате и заставили смотреть на истязания друг друга. Если один отказывается говорить, второго бьют. На обоих не осталось живого места, но они тоже все еще держатся.

— Понятно... — сказала Ханджи, о чем-то крепко задумавшись. Затем, видимо решив что-то, спросила:

— Капитан... а кто должен будет пойти со мной в качестве первого пилота?

— Я сам.

Вновь тяжело выдохнув, Ханджи взяла покрепче шариковую ручку... а затем разломала ее надвое. Выбросив половинки ручки в другой конец комнаты, девушка схватила лист бумаги, и тут же его порвала.

— Дура! — заорал Картер что было мощи. — Тебя могут убить, и скорее всего точно убьют, ты это понимаешь?! Шейн Макриди — полнейший псих! Тем более, это именно его люди стреляли в тебя и Бейли тогда, на Пикадилли! Если они тебя узнают — все, пиздец!

— Капитан... — начала говорить Ханджи. — При всем уважении... вы сказали, что в самолете сто двадцать человек вместе с экипажем, верно?

— Да, я это сказал. Какое, мать его, отношение это имеет к тебе?!

— Такое, капитан... что эти люди... они рассчитывают на меня.

— Пойми своим заплесневелым куском дерьма вместо мозга, что тебя убьют! Тебя разве совершенно не волнует твоя жизнь?!

— Нет... не волнует. — честно ответила Ханджи. — Мне нечего терять. Тем более, что на гражданке мне все равно нечего делать.

— И именно поэтому ты решила сдохнуть, как герой?! — взревел Картер.

— Да, капитан. Именно поэтому. А еще, потому что если от меня зависит успех этой... операции... и жизнь всех этих людей... то я правда готова пойти на риск. Тем более, — Ханджи взглянула мужчине прямо в глаза, — чем я хуже или лучше другого человека, которого вы отправите вместо меня? И если уж на то пошло, то чем ваша жизнь ценнее моей? Разве вы не боитесь, что вас самого могут убить?

— Нет, не боюсь. — признался Картер. — Я уже очень много раз ходил по тонкому льду, и много раз меня смертельно ранили, что врачи лишь качали головами над моим полумертвым телом. А что касается ценности жизни, то я — старпер предпенсионного возраста, по которому давно плачет пуля. Я свою жизнь уже прожил, и теперь я хочу, чтобы и ты прожила ее, а не рисковала головой почем зря.

— Но... тогда позвольте вопрос: что побудило вас вступить в САС, когда вы еще были молодым?

Этот вопрос поставил Картера в тупик.

— Я был юным и тупоголовым кретином, увлекающимся армией и желавшим попасть в элиту элит. Точно также, как и ты. Хотел доказать всему миру и прежде всего самому себе, что я способен на большее, чем обо мне думают. И у меня получилось.

— Но ведь вас не отговаривал ваш инструктор от участия в вашей первой в жизни операции? — допытывалась Ханджи.

— Нет, не отговаривал. Я тогда был всего на год старше тебя, и моим первым назначением стала операция «Нимрод».

— Иранское посольство?

— Оно самое. Моим инструктором, а впоследствии и командиром был Ян Филипс. К слову, лучший друг Джона Макализа, командовавшего ходом всей операции. Мы потом вместе немало пива выпили.

— Насколько я помню, «Нимрод» закончился успехом, не так ли?

— Абсолютным успехом. Причем нас потом даже лично Старуха похвалила.

— «Старуха»? — не поняла Ханджи. — Вы случаем не о...

— О ней самой. — кивнул Картер. — И чем больше я смотрю на тебя — тем больше понимаю, что между вами много общего.

— Благодарю вас за такое сравнение, капитан... но тем не менее: почему вы сейчас отговариваете меня, хотя Вас ваш командир не отговаривал? Разве он не боялся за Вашу жизнь?

Мужчина почувствовал, что рыжеволосая только что загнала его в угол. В сущности, она была целиком и полностью права. Сейчас Картер откровенно лицемерил, вовсю раскручивая двойные стандарты.

— Если он не боялся за то, что вы могли погибнуть — то и Вы не бойтесь за меня. — заверила Ханджи. — Тем более что я уже успела убить террориста, и мне — не впервой подставляться под пули. А если вы сомневаетесь, что у меня не хватит воли спустить курок — то зря. Ради спасения невинных людей я готова замарать руки, и убить столько террористов, сколько потребуется. Клянусь.

После того, как девушка закончила говорить, наступила долгая пауза. Каждый обдумывал услышанное, и делал для себя выводы. Через длинную, тянущуюся целую вечность минуту первым все же заговорил Картер:

— Хорошо. Пошли за мной.