Кто рискует - тот побеждает

Успех — это способность шагать от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма. — Джон Бон Джови

После того, как капитан Картер закончил свой рассказ, вся троица впала в некое подобие транса, длившегося почти с минуту.

— СУЧИЙ ПОТРОХ! — рассвирепевши заорал Терри подобному ужаленному в гузно медведю. — Я УБЬЮ ЕГО НАХУЙ! ААА!!!

— А я с радостью помогу тебе в этом. — произнесла Ханджи с несвойственной ей хладнокровностью.

— Не завидую вам, ребята. — сочувственно сказал Картер. — Вы уж извините, но сами небось понимаете, пайка у меня лимитированная и выдается только по регламенту. У нас как в полку заведено: чтобы выдать курсанту кебаб, нужно пройти через целый бюрократический ад. Так бы я с превеликой радостью поделился с вами остатками.

Бенджамин посмотрел на вовсю ухмыляющегося капитана с непомерным раздражением.

— Капитан, ну хоть вы не травите душу, а? Лучше скажите, как давно он ушел от вас.

— Да минут эдак двадцать назад.

— А куда он направился?

— Прямо по дороге. Куда ж ему еще идти-то?

— К мосту идет. — догадалась Ханджи.

— Чтоб его ВДВ-шники в жопу выебали! — выругался Терри, и остервенело сплюнул себе под ноги.

— Большое спасибо за информацию, капитан. — сказал Бенджамин. Затем он развернулся к товарищам и решительно махнул им рукой. — Пошли! Все равно тут нам ловить уже нечего!

После этого все трое мигом побежали к мосту, стараясь двигаться вдоль примыкающей к дороге лесополосе. Капитан Картер с любопытством наблюдал за ними и периодически посмеивался им в спины.

Через полчаса троица вышла к намеченной цели. Перед ними начинался крутой склон высотой в несколько этажей, а прямо под ним начинался узкий берег реки. Ханджи с удивлением для себя отметила, что льда на реке совершенно не было. А сам мост, находившийся от курсантов в полукилометре к востоку, был превращен в самый настоящий блокпост, на котором Ханджи насчитала не меньше пятнадцати парашютистов. И к ее вселенской тоске весь строительный помост под мостом, по которому Бенджамин планировал перебираться на другой берег, также кишмя кишел солдатами.

— Ну и срань. — высказал всеобщее мнение Терри.

— Бен, что делать будем? — спросила Ханджи, которая теперь не имела ни малейшего понятия, как идти дальше.

— А я — хер его знает. — честно признался Бенджамин. — Наверное, придется делать крюк и идти к другому мосту в пяти километрах к юго-западу.

Рыжеволосая расстроенно покачала головой.

— Это хреново, мы так потеряем кучу времени.

— Да и где гарантия, что и там не окажется ВДВ-шников? — подметил Терри. — Хотя, у Мастерсона была одна... ебать, вы это видите?!

Упав всем своим грузным телом в снег, негр указал пальцем на небольшую будку, стоявшую перед заездом на мост. Оттуда только что вышли двое парашютистов, которые волокли под руки согнувшегося пополам человека в коричневой пехотной униформе. Присмотревшись, Ханджи ахнула: этим человеком оказался сам Мастерсон.

— Похоже, братан, адресованное тобою проклятие насчет шотландца вполне реально. — сказал Бенджамин, разглядывая незадачливого инженера. В деталях его рассмотреть не представлялось возможным, так как он был слишком далеко, но по тому, как волокли его конвоиры, можно было с уверенностью сказать, что как минимум самостоятельно передвигаться он в ближайшее время точно не сможет.

Эта сцена настолько позабавила Терри, что он со злорадным удовольствием негромко рассмеялся.

— Похоже, все-таки есть в этом мире справедливость.

— Терри, ты говорил что у Мастерсона что-то там было. — напомнила другу Ханджи.

— А... у него была идея пройти по тем строительным лесам. — сказал негр. — На крайний случай он даже был готов переплыть реку.

— Переплыть?! — Ханджи искренне удивилась такому повороту.

— Именно. Я тоже охренел с такой заявы, но Мастерсон пояснил, что эта река не мерзнет в зиму, потому что в ней течет горячая вода для охлаждения местной ТЭЦ.

— Вот как... — задумчиво протянула девушка, осмысливая только что услышанное.

— Ну ладно, это все очень хорошо, но что нам тогда... — договорить Бенджамин не успел, потому что мимо него что-то внезапно просвистело, а снег между ним и Ханджи внезапно взорвался целой серией небольших фонтанчиков. А затем еще, и еще. Спустя секунду до троицы долетела звуковая волна от самой настоящей автоматной очереди. Парашютисты с моста открыли по ним самый настоящий заградительный огонь.

— Блять! — заорал Бенджамин, тут же подорвавшись на ноги. — Нас обнаружили! Валим!

— Куда?! — истошно вопросил Терри.

— А я ебу?! Сначала в лес, а потом вдоль берега, подальше от моста!

Не тратя время на дальнейшие обсуждения, курсанты мигом бросились в чащу леса, из которого они только недавно вышли. В спины им все еще стреляли из автоматов, однако ни одна пуля так никого и не задела.

— Пидоры! — Терри орал как не в себя. — Они там че, совсем нахер ебнулись? На таком расстоянии для блядской автоматной стрельбы просто ебейшая погрешность! Они нас внатуре убить хотят?!

— Это уже — полное безумие! — вопила запыхавшаяся Ханджи, то и дело застревавшая в глубоком снегу. — Я, конечно, понимала на что шла, подписывая бумаги об осознанных рисках... но не настолько же, еб твою мать!

— Либо они — дохера меткие, и специально пугают нас... либо у них пластиковые пули! — Бенджамин попытался хоть как-то объяснить столь дерзкое поведение парашютистов. — И вообще, я только щас понял, что Мастерсон мог запросто сдать их с Терри планы, и они тупо поджидали нас, наверняка из биноклей высматривали.

— Но почему они стали по нам стрелять?! — продолжал вопрошать Терри. — Не проще и эффективнее ли было подкрасться к нам за спину, незаметно отправив несколько человек с блокпоста?!

Троица все так же продолжала бежать по заснеженному лесу, стараясь как можно более ловко лавировать между деревьями. Пускай на них и не было снаряжения в двадцать пять килограмм, но зато теперь все было по-настоящему, и уровень всеобщего напряжения уже давно пробил хрупкую шкалу. Никому не хотелось попадаться «дьяволам» в плен, и от этого стресса и паники создавалось еще больше. Сохранять хладнокровие было невероятно тяжело, почти невозможно.

Однако послышавшийся где-то впереди хруст веток заставил троицу курсантов окончательно выпасть в осадок. Меньше чем через пару секунд из-за чащи, в полусотне метров напротив вышел целый взвод парашютистов. Водя из стороны в сторону штурмовыми винтовками, они были готовы выстрелить в любую подозрительную тень или предмет. Курсанты уже было собирались попадать в снег и спрятаться за деревьями, как один из них внезапно вскинул винтовку в их направлении и дал короткую очередь. Та приземлилась аккурат между Бенджамином и Терри.

— Они прямо впереди! На десять часов, пятьдесят метров! — закричал стрелок.

Троице ничего не оставалось, кроме как резко побежать вправо, где используемых в качестве укрытий деревьев было больше всего. Ханджи, Бен и Терри бежали из последних сил, пытаясь оторваться от преследователей, но те и не собирались отставать. Меньше чем через минуту курсанты выбежали к крутому береговому склону. Здесь было не так удобно бежать, потому что малейшая ошибка или оступ — и велик был шанс свалиться вниз.

К сожалению, именно это и случилось с Бенджамином: когда он буквально на пару секунд остановился, чтобы прикинуть следующий шаг, выпущенная из леса шальная пуля прилетела ему прямо в левую икру. Потеряв равновесие, словно из-под его ног выбили поверхность, парень с истошными воплями полетел по склону, несколько раз ощутимо ударившись о выступающие камни и валуны и приземлившись на заснеженную гальку, едва омываемую речной водой.

— Бен!!! — завопила Ханджи, лицезрея этот страшный момент.

— Твою мать, дело плохо! — закричал бежавший рядом с подругой Терри. Пробежав еще несколько метров, он к удивлению девушки внезапно, с недюжинной силой прижал ее к земле. Упав рядом с ней и обхватив Ханджи обеими руками, Терри серьезно посмотрел ей прямо в лицо и сказал:

— Значит так. Всем нам от погони не уйти. Бенджамину нужна помощь.

— Как мы ему поможем?!

— Помогать ему будешь ты. — сказал негр внезапно посуровевшим, необычайно хладнокровным голосом. На памяти Ханджи это был первый раз, когда он разговаривал с кем-либо в таком тоне. — На счет «три» я сейчас встаю и бегу дальше, отвлекая внимание на себя. Ты аккуратно скатываешься вниз и сверяешься с состоянием Бена. Если он в сознании — тащишь его на себе через реку. Если нет — бросаешь и плывешь сама. Все ясно?

Ханджи не могла поверить, что Терри вообще способен на настолько решительные и безрассудные приказы.

Не дожидаясь ответа от рыжеволосой, негр резко схватил ее и как можно сильнее оттолкнул от себя в сторону реки. Задыхаясь от страха и паники, Ханджи не смогла издать даже писка от столь внезапного жеста. Последнее, что она мельком видела перед тем, как кубарем скатиться вниз и распластаться на гальке — это то, как Терри встал в полный рост и что-то заорал «дьяволам». Что именно — она уже не слышала. Больно ударившись затылком о камень, сознание девушки покинуло ее.

***

«О-ох... пиздец. Что... где...?» — недоумевала Ханджи, открыв глаза. Первое, что она почувствовала — это жгучую и острую головную боль. Попытавшись несколько раз приподняться, ее тело скрутило в спазме, и обессиленная девушка отбросила эти попытки. Перед глазами все еще плыло, а до ушей доносились отдаленные звуки автоматных выстрелов и чьи-то крики вдалеке. На небе все так же светило солнце, и кое-как осмотревшись, Ханджи поняла, что с момента ее падения на речной берег прошло не более пяти-десяти минут. Следом за этим пришла мысль, что Терри все-таки смог отвлечь на себя все внимание преследователей. Это было единственным логичным обоснованием того, почему Ханджи и лежащего в паре десятков метров от нее Бенджамина до сих пор не достали и не заковали в наручники.

Бенджамин тем временем уже более-менее пришел в себя. Повернув голову, Ханджи увидела, что он тоже попытался встать, но вдруг внезапно подкосился и завалился на бок, шипя от боли. Превозмогая сильнейшую мигрень и слабость, рыжеволосая собрала все силы и как могла поползла к другу. Парень это заметил, и двинулся ей навстречу.

Когда они поравнялись друг с другом, перво-наперво Ханджи тревожно спросила:

— Бен... ты как?

В принципе, ответ был очевиден, потому что он испытывал почти те же ощущения, что и она. Но Бенджамин не стал язвить, и честно признался:

— Левая нога ниже колена болит так, будто ее сначала продырявили «Браунингом», а потом ошпарили кипятком.

— У тебя может быть перелом!

— Кость не торчит.

— Он может быть и закрытым!

— Тоже не похоже.

Бенджамин попытался пошевелить ногой и локализовать место, где болело больше всего. Спустя несколько попыток и трижды простреленный нерв он нашел самую болезненную точку.

— Стопа... даже чуть выше. — прошипел Бенджамин, у которого вся нога словно плавилась в раскаленной лаве.

— Похоже, что ты вывихнул лодыжку. — сказала Ханджи, тяжело дыша и чувствуя, что ее шапка почему-то стала неестественно мокрой. — Это больно... но терпимо.

— Лучше скажи, ты как? — обеспокоенно спросил Бен. — Я видел, как ты жахнулась башкой о камень. Думал, что все... сотрясение как минимум, если не хуже. Но ты хотя бы дышала, и это мало, но обнадеживало.

— Ну, тело ломит... и голова болит. — девушка от недомогания прикрыла глаза. — А еще тошнит. Такое ощущение, что щас блевану.

— Блять, у тебя точно сотрясение. — заключил Бенджамин. Однако всмотревшись в мокрый головной убор сокомандницы, его глаза расширились. — А еще... у тебя шапка бурая...

Желая выяснить, что не так, Ханджи сняла с головы шапку и осмотрела нее. Та была вся липкая, почерневшая и пахла до боли знакомым девушке «ароматом». Проведя рукой по затылку и посмотрев на руку, она увидела что вся ее ладонь была запачкана в темной, почти коричневой крови.

— Плевать. И не с таким справлялась. Лучше скажи, сможешь ли ты встать.

— Не знаю. Попробую.

Опираясь на целую ногу, у Бенджамина получилось сначала присесть на колени, а еще через несколько секунд, превозмогая тупую боль в ступне, он кое-как смог встать в полный рост. Хотя по самому парню было видно, что это давалось ему с большим трудом.

— Бежать я точно не смогу. Если что — оставляй меня и давай деру.

— Ага, щас же. Никуда я тебя не брошу. — возмущенно заявила Ханджи. — Как ты вообще мог до такого додуматься?

— Блять, прекрати строить из себя самую крутую. Если я скажу — побежишь, ясно?

— Лучше заткнись. Я думаю.

— О чем тут думать? — язвительно спросил Бен. — Терри отвлек на себя внимание этих козлов, но он не сможет убегать от них вечно. На активные телодвижения я не способен. Да и ты, впрочем, тоже, с твоей-то башкой. Мы застряли на этом чертовом берегу.

Ханджи к тому моменту уже не слушала его. Вместо этого она внимательно смотрела на реку и о чем-то усиленно размышляла. Затем ее руки сами полезли в рюкзак, и достали оттуда черный мусорный пакет, так ни разу им и не пригодившийся. Поразглядывав его какое-то время, рыжеволосую осенило, как если бы сотрясение мозга открыло в ней потаенные резервы интеллекта.

— Я наконец-то поняла, зачем капитан выдал нам эти пакеты.

— И зачем же? Сделать из них петлю и удавиться? — сыронизировал Бенджамин.

Но Ханджи была настроена совершенно серьезно. Нисколько не стыдясь и не смущаясь того, что Бен смотрел на нее практически в упор, она начала снимать с себя сначала китель, а затем и штаны. Запихав снятую одежду в мусорный пакет, Ханджи сказала:

— Раздевайся. Догола.

Бенджамин смотрел на оставшуюся в одних лишь майке и трусах девушку, как на умалишенную.

— Ты окончательно ебнулась?

— Напротив. — уверенно заявила Ханджи, снимая с себя майку и также пряча ее в пакет. — Перед тем, как столкнуть меня с обрыва и перевести внимание парашютистов на себя, Терри сказал мне, что единственный способ добраться до финиша — это переплыть реку. Пакеты же нам понадобятся, чтобы сложить в них всю нашу одежду и пронести через воду в сухости.

— Ебанешься какой надежный план. Просто охуенный, если я правильно понял. — сказал обескураженный Бенджамин, нисколько не скрывая сарказм. — Только ты не учла два пункта. Даже если вода там достаточно теплая, чтобы не замерзать на морозе, то все равно для нас она будет слишком холодной. Не успеем мы доплыть до другого берега, как нас убьет гипотермия.

— Не убьет. Во всяком случае, в первые три минуты. Температура воды при крушении «Титаника» была ровно минус два градуса. В обычных условиях, раз уж мы не в океане, вода замерзает при нуле градусов. Если Мастерсон не соврал, то здесь вода должна быть около двух-пяти градусов. А при пяти градусах можно плавать чуть ли не целый час.

— Это все звучит очень информативно и занимательно. Но! — Бенджамин все так же недоверчиво смотрел на Ханджи, к тому моменту уже снявшую с себя исподнее и оставшуюся в чем мать родила, нисколько не стесняясь парня. — Как ты представляешь меня в воде? С вывихнутой лодыжкой я тут же пойду на дно, как камень. А если еще и судорога схватит — то и вовсе пиши-пропало.

— Я потащу тебя на себе. — уверенно ответила Ханджи. — Раздевайся и не стой, как истукан. Мы теряем драгоценное время, подаренное нам Терри.

Бенджамин не верил и не хотел верить в то, что она только что сказала. С одной стороны он понимал и осознавал, что Ханджи не блефует. На тестах по плаванию он воочию видел, на что она способна в воде. Но сейчас все было иначе. Она, как и сам Бенджамин, страдала от сильного недосыпа, голода, жажды и уже начавшегося переохлаждения. А ко всему прочему она могла в любой момент снова потерять сознание ввиду сотрясения мозга. Если это произойдет на воде, то он точно не сможет ее спасти.

— Ханджи. — сказал Бенджамин, в чьем голосе было слышно явное замешательство. — Но... если вдруг что-то произойдет... я не смогу тебя спасти.

— А я и не прошу меня спасать. Если я вдруг пойду ко дну — забей на меня и хоть как-нибудь постарайся плыть дальше. Я знаю, у тебя получится.

— Блять, это не игрушки, мать твою! — вспылил Бен. — Выкинь всю эту дурь про спецназ из головы! Мы сейчас реально говорим о жизни и смерти! Ты правда готова сдохнуть ради этого трижды трахнутого бежевого берета?!

— Да. — совершенно спокойно ответила Ханджи. — Да, я готова сдохнуть ради трижды трахнутого бежевого берета. Кроме шанса стать десантником у меня больше ничего и никого не осталось, и уж точно никто не станет по мне горевать. Так что, в сущности, терять нечего... в отличии от тебя. Тебе еще брата с сестрой на ноги ставить.

Эта искренняя и проникновенная тирада лишила Бенджамина дара речи. Он почувствовал себя настолько уязвленным и пристыженным, что ему захотелось провалиться сквозь землю.

— Ну что? — допытывалась Ханджи. — Так и будешь пялиться на мою вагину, как девственник и ждать, пока нас отхуярят злые ВДВ-шники, или все-таки сделаешь, что я говорю?

Смотря рыжеволосой прямо в глаза, Бенджамин все же сдался. Ему пришла в голову мысль, что она, в сущности своей, права. Другого выхода у них реально не было. Либо остаться здесь, и закономерно попасть в плен, где парашютисты и бровью не поведут перед пытками полумертвых курсантов.

Не выдержав напора подруги, парень все же начал стаскивать с себя сначала китель с майкой, а затем и штаны. Ханджи активно ему в этом помогала и поддерживала его раненую ногу, пока он стягивал штанину. Когда дело дошло до трусов, Бенджамин сказал:

— Ну бля... отвернись, что ли.

— Мне кажется, мы и так уже успели рассмотреть друг друга во всех деталях и подробностях еще тогда в душевой, после плавательных тестов. Перестань строить из себя целку. Или мне сделать это самой?

Не дожидаясь, пока Бенджамин предпримет какие-то действия, Ханджи сама начала медленно снимать исподнее с товарища.

Разум парня по-настоящему ошалел от такого наплыва наглости и беспечности со стороны рыжеволосой. Никто еще не позволял себе обходиться с ним так дерзко.

— Отъебись! — прикрикнул Бенджамин, но тут же осекся. Стараясь больше не разговаривать громко, он со злостью прошипел в лицо Ханджи:

— По-моему, у тебя самая натуральная шиза. Ты то бросаешься в слезы, рыдаешь и истеришь, то готова стягивать труханы с едва знакомого тебе человека. Ну или ты просто уже вкрай охуела, я вообще в душе не ебу.

— А может вообще все вместе, откуда ты знаешь? — ехидно спросила Ханджи, глядя как Бенджамин прячет исподнее в пакет и крепко его завязывает. — И вообще, скажи спасибо что я сейчас готова рвать и метать. Думаю, это всяко лучше, чем если бы я снова истерила и рыдала, не правда ли?

Бенджамин тем временем уже прихромал к речной воде и, присев, дотронулся до той ладонью. По ощущениям, вода была просто ледяной. В каком месте этот недоумок Мастерсон решил, что она должна быть горячей?

— Пиздец холодно.

— А ты думал, здесь будет джакузи с пузырьками? — спросила подошедшая Ханджи. Не дожидаясь товарища, она резко забежала в воду аж по самый пояс. Вода и вправду был невероятно холодной. Но быстро взяв себя в руки и стараясь не терять ни секунды, она приказным тоном заявила:

— Залезай в воду. Когда вода будет по грудь — одной рукой обхвати меня за талию и греби здоровой ногой, стараясь не беспокоить раненую. Второй рукой старайся держать пакет со шмотками высоко над головой.

Бенджамин неуверенно стал заходить в воду. Ему было ужасно холодно, и он весь дрожал, как больной терминальной стадией Паркинсона. Ханджи тоже дрожала, но она пыталась хоть как-то контролировать свой организм.

Когда вода стала действительно по грудь, и голые тела Ханджи с Беном более-менее привыкли к новым ощущениям, девушка положила правую руку парня себе на талию, и подняв над головой мусорный пакет, сказала:

— Держи меня за пояс и ни за что не смей отпускать. До другого берега на глаз тут всего около семидесяти метров. Должны управиться минут за пять-семь максимум.

— Понял. Приложу все усилия.

— И да. Еще кое-что. — Ханджи повернулась к Бенджамину и вкрадчивым тоном прошептала ему на ухо. — Если посмеешь опустить руку ниже — утоплю к чертям.

***

Грести одной рукой и отталкиваться ногами так, чтобы не задевать Бенджамина, для Ханджи было очень тяжело. Ледяная вода то и дело сбивала ей дыхание и сковывала движения. С каждой секундой конечности все больше ощущались, словно деревянные и несгибаемые. Ее надежда преодолеть водное препятствие меньше чем за пару минут таяла на глазах. Однако Ханджи ни за что не могла позволить себе сдаться. Они с Бенджамином преодолели все испытания, тесты, боль, унижения и потери не для того, чтобы провалиться в самом конце, в паре шагов от финишной прямой. В мыслях Ханджи видела перед собой свое собственное отражение. Ее порой забавляло представлять, как бы она выглядела лет через двадцать, и сейчас она пыталась занять разум именно этим. Будет ли она заботливой домохозяйкой, матерью своих детей и хранительницей домашнего очага? Или она станет упрямой, целеустремленной карьеристкой, которая бы только и делала, что росла в рангах и званиях? Впрочем, тут Ханджи немного осекла себя. Мыслями она явно забегала вперед, уже после ее вступления в Службу. Но ведь все еще была вероятность, что она либо провалится, либо ее банально забракуют, сказав что этот отборочный курс был не более чем социальным экспериментом. Она не видела своей дальнейшей жизни без работы в Службе. Ее не интересовала обычная армия. Даже больше: та была ей противна. Ханджи питала безграничное рвение именно к Авиадесантной Службе, и больше ни к чему другому. Она отчаянно старалась не думать, что ей придется делать, если ее таки выгонят, и она снова вернется в гражданскую жизнь. Как Ханджи уже призналась Бенджамину на берегу, Служба — ее единственная перспектива. Шансы поступить в высшее учебное заведение или успешно выйти замуж она навсегда потеряла. Возвращаться в отчий дом ей ни за что не позволит гордость. Чтобы не умереть с голоду, придется податься либо кассиршей в супермаркет, либо шлюхой в бордель, чему Ханджи предпочла бы просто прыгнуть с башни Тауэрского моста головой вниз, прямо в Темзу. Кроме военного дела она ничего не умела и не хотела уметь.

Либо работа в Службе, либо вообще ничего. Третьего не дано.

Тем временем Бенджамин, случайно дернув левой ногой в порыве спазма, отчаянно застонал и судорожно подогнул здоровую ногу к животу, стараясь ослабить по-настоящему адскую боль. От этого его хватка ослабилась, и рука парня опустилась гораздо ниже талии Ханджи. Та, пускай и обещала утопить Бена за такое — лишь проигнорировала это и ненадолго остановилась, чтобы позволить другу ухватиться покрепче там, где ему будет наиболее удобно. Пускай Бенджамин хоть вовнутрь ей руку засунет, если придется. Сейчас Ханджи уже было абсолютно все равно, что происходит. Главной задачей было дотащить Бена до берега.

Преодолев уже больше половины расстояния, Ханджи на короткое время приостановила темп и взволнованно спросила:

— Бен, ты в порядке?

Тот ничего не ответил, хотя хватку так и не отпустил.

— Бенджамин?!

— А... я в полном... порядке. Плыви... дальше. — попытался заверить Бен, но вышло это у него довольно посредственно. Разум Ханджи, хоть и затуманенный всяким бредом, но все еще работавший, подсказывал ей, что единственным верным решением будет забить на вывихнутую лодыжку товарища и ускориться. Очень сильно ускориться.

— Бен. — сказала девушка со всей присущей ей жалостью. — Извини, но мне придется ускорить темп. Мы плывем слишком медленно. Если не поспешим — превратимся в ледышки.

— Бля... я... понимаю. Делай... что должна.

— Держись как можно крепче. Если будет совсем невмоготу — давай мне свой пакет, чтобы ты мог обхватить меня двумя руками... а свой я выкину.

Набрав в легкие как можно больше обжигающего, морозного воздуха, Ханджи перешла на «баттерфляй» и стремительно понеслась вперед. Она старалась отталкиваться лишь одной ногой, широко отводя ее в сторону, чтобы не задеть Бенджамина. Тот не преминул тут же начать стонать от столь возросшей нагрузки, но рыжеволосая, пускай и безгранично жалела друга — уже не могла позволить себе снова снизить скорость.

Оставшийся путь они преодолели меньше чем за две минуты. Как только Ханджи убедилась, что может стоять в воде по пояс — она тут же вынырнула из воды и потащила за собой Бенджамина. Тот кое-как ковылял и несколько раз даже снова падал в воду, но все же непоколебимо шел за девушкой. Как только они полностью выбрались на сушу — Ханджи мгновенно принялась выкладывать из пакетов одежду и проверять ту на сухость. К ее безграничной тоске, Бенджамин не уследил за пакетом, и тот развязался. Большая часть его солдатского гардероба была безнадежно промокшей. Самого Бена она нисколько не винила, с отборной руганью сетуя на судьбу, на мороз, на стерегущих мост парашютистов и на собственную слабость. Ведь если бы Ханджи была более выносливой — она бы в два счета преодолела эту проклятую реку, даже если бы ей пришлось плыть с держащими ее за обе руки Бенджамином и Терри.

Подумав о негре, которого уже наверняка в каком-нибудь сыром подвале обрабатывали «дьяволы», девушке стало тошно. Он ведь, по-сути, почти что пожертвовал собой, дав возможность им с Беном спастись. Ханджи с ужасом представляла, как злющие на потерю двух курсантов ВДВ-шники будут отыгрываться на Терри за всех троих.

Но что-то щелкнуло в голове Ханджи, и она тут же отбросила эти панические мысли. Терри точно не убьют, и девушка верила, что он ни за что не сломается под пытками. Сейчас гораздо важнее было привести в чувство Бенджамина. Он уже осознал, что остался совсем без одежды, и просто тупо смотрел на свой мокрый пакет.

— Блять... какой же я еблан. — выругался парень на самого себя.

— Твоей вины здесь нет! — клятвенно заверила его Ханджи. Она уже собиралась протянуть другу свои штаны вместе с кителем и шапкой, и так бывшими для нее на один размер больше, как вдруг Бенджамин внезапно сказал:

— Оставь себе... достань карту... проверь по координатам, где мы. Это важно.

Тут же выполнив его просьбу, Ханджи вычислила, что они находились довольно близко к соседнему мосту, до которого было не более двух с половиной километров.

— Видишь вот эти дома? — парень указал на стройные ряды черных квадратиков, в шахматном порядке расположенных аккурат напротив автомобильного шоссе. — Это — рыбацкий кемпинг... мы с Мастерсоном и его проезжали... в окнах трейлеров горел свет... это значит, что зимняя рыбалка тут популярна.

— Ты хочешь, чтобы я...

— Нет... я не хочу, чтобы ты просила рыбаков о помощи. Есть риск... что местные уже оповещены о проводящихся учениях... и что к ним могут наведаться босые, косые голодранцы. Ты должна... выкрасть нам теплую одежду.

На некоторое время Ханджи впала в ступор от такой просьбы. Нет, морально-этическая сторона такой вещи, как воровство у честных людей, ее к этому моменту уже ни капли не волновала. Но вот украсть теплые вещи из чьего-то шкафа или чемодана так, чтобы хозяин трейлера этого не заметил, и чтобы при этом они по размеру подошли ей и Бенджамину — было невероятно рискованно и трудно. В конце-концов, Ханджи ведь — не невидимый ниндзя!

Однако нутром рыжеволосая понимала, что иных опций у них, как и всегда — не было. Не желая тратить время на раздумья, она кивнула и сказала:

— Хорошо, я постараюсь. Но мы пойдем вместе, чтобы мне не пришлось потом возвращаться сюда и тратить еще больше времени.

— Л-логично. — согласился Бенджамин уже заплетающимся языком.

До рыбацкого кемпинга пара добралась ровно за пятнадцать минут. Остановившись у двухметрового дощатого забора, Ханджи оставила голого и уже начинавшего терять сознание Бенджамина перед досками, а сама подпрыгнула и бегло осмотрела сам кемпинг. Тот представлял из себя одноэтажные деревянные дома, в каждом из которых был камин. Напротив каждого из домов стояло по колесному трейлеру, очень похожему на тот, в котором начинал свою криминальную карьеру один лысый наркобарон из довольно известного телесериала (и который Ханджи некогда обещала себе посмотреть, но о чем впоследствии благополучно забыла). На самой улице тем временем уже вовсю смеркалось, и во дворе кемпинга не было ни души. Это сильно озадачило девушку, ведь тогда получается, что все постояльцы сейчас были внутри своих жилищ. И как ей проникнуть туда незамеченной?

Вопрос решился сам собой. Когда Ханджи уже почти перелезла через забор, она заметила какое-то движение за углом ближайшего дома. Запаниковав и не удержавшись, девушка перевалилась на сторону кемпинга. Снова нестерпимой судорогой заболела расколотая голова. Пытаясь встать на ноги и изо всех сил превозмогая нестерпимую мигрень, Ханджи увидела, что в ее сторону кто-то шел довольно уверенной походкой. Этот «кто-то» ростом была раза в два ниже девушки, и держал в руках что-то, отдаленно похожее на игрушечный автомат или фантастический бластер.

«Ребенок!» — догадалась Ханджи. Теперь уже наоборот, стараясь не совершать никаких резких движений, она как можно более доброжелательно улыбнулась, что больше было похоже на приступ инсульта, и приложила к распухшим от холода губам дрожащий указательный палец. Возможно, любого другого вид огненно-рыжей перекошенной мымры, одетой в какие-то грязные, рваные тряпки (а на тот момент Ханджи выглядела именно так) вызвал бы первобытный ужас и желание с дикими воплями броситься наутек.

Однако одетого в зеленую курточку и шапочку с помпоном ребенка это действо нисколько не смутило. Он сделал к девушке еще несколько шагов, и остановившись перед ней буквально в пяти шагах, осторожно спросил:

— Ты что, лесная ведьма?

Если бы Ханджи буквально не умирала от голода, гипотермии и расколотого черепа, то наверняка бы обиделась. Но она лишь еще более вымученно улыбнулась и сказала:

— Нет, я не лесная ведьма. Я — спецназовец, и выполняю очень секретное задание. Как тебя зовут, боец?

— Эрик. — ответил мальчик, опустив автомат и теперь уже разглядывая девушку не с осторожностью, но с интересом. Самому мальчику на вид было лет пять-шесть, а из-под его шапочки пробивались локоны длинных, золотистых волос.

— Послушай меня внимательно, Эрик. — очень медленно произнесла Ханджи. — Я прыгала с самолета, но мой парашют не раскрылся. Я упала в реку, и сильно ударилась головой. Мне нужна твоя помощь, но я не хочу, чтобы твои мама с папой об этом знали. Ты кстати знаешь, что держишь в руках автомат Калашникова?

— Да, знаю. Я очень люблю играть в одну компьютерную игру, там спецназовцы застряли в большом городе и пытаются выбраться из него. И они стреляют в плохишей из Калашникова, он там очень дешевый и очень сильный. Правда, меня часто там убивают. Мой брат говорит, что это все из-за «челоботов». Не знаю, кто это, но я их очень не люблю.

— Вау, это звучит очень интересно! — сказала Ханджи в попытке расположить к себе мальца. — А как эта игра называется?

— У нее сложное название. Но там вроде было что-то про Краков. Брат говорит, что это такой город где-то в Польше.

— Да, такой город в Польше действительно есть. Молодец, что знаешь географию! — Ханджи похвалила мальчика.

— Спасибо! — рьяно закивал тот, радуясь что теперь есть с кем можно поговорить за игры.

— Эрик... я бы с радостью поговорила с тобой про эту игру... но мне нужна твоя помощь.

Мальчик так и продолжил смотреть на Ханджи, никак не поменявшись в лице.

— Когда я прыгала с парашютом, я еще и потеряла свой рюкзак с важными вещами. Там была и одежда. Мне сейчас очень холодно. Можешь сделать мне одолжение?

— Какое?

— Можешь, пожалуйста, взять у мамы и папы по комплекту зимней одежды? — почти жалобно попросила рыжеволосая. Однако поняв, что задала слишком сложную для пятилетнего ребенка конструкцию, поправилась:

— В твоей компьютерной игре можно одевать главного героя?

— Да! На него можно надевать разные куртки, штаны и бронежилеты. А еще шлемы можно. Мне больше всего нравится один шлем, он очень похож на сварочную маску, и ему все равно даже на снайперки!

— Ну, шлем мне точно не нужен. — сказала Ханджи, представив на своей бедной, несчастной голове четырехкилограмовый «Алтын», отчего ей стало еще хуже. — А вот две куртки и две пары штанов мне бы точно не помешали. И две шапки, если можно.

Подумав, Ханджи озадачила мальчика еще одной просьбой:

— И пожалуйста, постарайся сделать это... кхм... по стелсу! Как настоящий спецназовец! Я буду ждать тебя тут, за стенкой!

— Хорошо! — заартачился Эрик, и развернувшись к дому, мигом забежал в него через заднюю дверь. Все это время стоявшая за стеной дома Ханджи молилась, чтобы малец не спалился перед родителями, и тем более не рассказал им о беглой курсантке, что подбила их сына на кражу. Впрочем, ей повезло, так как уже через три минуты она услышала, как задняя дверь снова открылась, озарив двор дома ярким светом из коридора, и до ее ушей донесся несуразный детский лепет:

— Прием, докладывает Браво-Шесть! Гасим свет! И помните: ни слова по-марсиански!

Следом за этим на весь двор разнеслась писклявая трель игрушечного Калашникова. Как только Эрик зашел к Ханджи за угол, та увидела что он держал в руках большую спортивную сумку.

— Вот, тетя! Как вы и просили!

В очередной раз мальчик неосознанно заставил Ханджи испытать жгучее чувство собственной неполноценности. Уж как ее только в жизни не называли, но вот «тетей» — впервые.

— Большое спасибо! — девушка сердечно поблагодарила Эрика. Бегло проверив содержимое сумки и убедившись, что мальчонка в точности исполнил ее просьбу, уже на самом дне она обнаружила чей-то кожаный бумажник. Незаметно выудив оттуда пятьдесят фунтов, Ханджи сказала:

— Так, вот это мне точно не нужно. Это — кошелек твоего отца. Когда вернешься домой — обязательно положи его на видное место, чтобы папа его не забыл. Хорошо?

— Слушаюсь!

На самом деле Ханджи, как бы она не облагораживала свои мотивы — чувствовала к себе самое настоящее презрение. Все-таки обворовывать случайную семью, счастливо проводящую праздничные каникулы на отдыхе на природе... и тем более руками наивного маленького мальчика! В иной ситуации Ханджи никогда и ни за что бы так не поступила, но сейчас это, к ее величайшему сожалению, было самым настоящим вопросом жизни и смерти как для нее самой, так и для Бенджамина.

— И последняя просьба. У тебя есть мобильный телефон?

— Да, конечно. А зачем он вам? — спросил Эрик, в чьем голосе наконец-то прорезалось подозрение. Ханджи это уловила, и присев перед мальцом на колени, честно сказала:

— Не переживай, забирать его у тебя я не стану. Скажи, у тебя установлено онлайн расписание городского транспорта?

— Ээ... автобусов, что ли?

— Да! Именно их!

— Установлено. А что?

— Посмотри, пожалуйста, где здесь ближайшая остановка, и когда придет автобус до Херефорда?

Парой молниеносных движений с ранних лет привыкшие к технологиям пальчики Эрика тут же нашли для рыжеволосой всю нужную ей информацию.

— Кстати... тетя... — неуверенно сказал Эрик.

— Да?

— А как вас зовут?

Этот вопрос поставил поставил Ханджи в тупик. Ну не называться же ей своим настоящим, довольно экзотическим для англичан именем?

— Мои товарищи зовут меня не иначе как «капитан Дисконт».

— Странное прозвище...

— И не говори...

Поняв, что и так потратила довольно много времени, Ханджи потрепала Эрика по шапочке и сказала:

— Ну ладно. Мне уже пора выдвигаться, скоро мне нужно будет отправляться на следующее задание. Еще раз большое тебе спасибо за помощь! Я рада что ты, как настоящий спецназовец, не бросил своих!

— Долг! Отвага! Честь! — ответил Эрик самым серьезным тоном, на какой только был способен, помимо этого также еще и приложив левую ладонь к шапке. Пускай это и было довольно неряшливое, но зато очень искреннее воинское приветствие.

Ханджи ответила мальчику тем же, при этом еще и добавив:

— Эрик, я очень ценю то, что ты для меня сделал. Но запомни на будущее: в мире есть много плохишей, которые могут выдавать себя за спецназовцев или других героев. Прежде чем помогать им — обязательно расскажи обо всем родителям! А еще продиктуй свой адрес, чтобы я могла потом отправить отданную тобой одежду обратно твоим родителям.

Сквозь сильнейшую головную боль Ханджи кое-как запомнила названный Эриком адрес и уже собралась уходить. Перекинув через забор сумку с вещами, она уже почти перелезла, как вдруг к ней снова подошел Эрик и спросил:

— Эм... капитан... а вы уже убивали людей?

Ханджи чуть снова не рухнула с забора. Следящий за нею Эрик с непониманием смотрел, как от ее былой веселости не осталось и следа. Повернув к мальчику свое лицо, тот наверняка уже пожалел о заданном вопросе.

Теперь же на маленького Эрика смотрела не задорная капитан Дисконт, а мрачная и печальная капрал Стоунбридж.

— Людей — нет, не убивала. А вот животных... злых, жестоких, стремящихся уничтожать все, до чего дотянутся животных... да.

После этого Ханджи перемахнула через забор и растворилась в вечернем сумраке.

— Неплохо ты пацану по ушам поездила... я аж сам заслушался. Правда, пока тебя ждал тут — уже триста раз себе яйца отморозил. — с вымученным ехидством сказал Бенджамин, которого рыжеволосая встретила в десяти метрах от забора, едва живого и едва способного соображать. Сама Ханджи была не в лучшем состоянии, но на ней хотя бы была ее пехотная униформа, согревающая хотя бы минимально.

— Вот, теплая одежда, одевайся! — Ханджи кинула перед Бенджамином сумку. Но поняв, что парень и руками-то уже даже шевелить едва может, она тут же укорила себя и сама стала одевать Бена. Сначала брюки, затем массивный желтый пуховик и здоровенная вязаная шапка. Лишь окончательно убедившись, что Бенджамин одет максимально тепло, Ханджи принялась теперь уже одевать и себя. Скинув с себя уже осточертевшую коричневую униформу, она переоделась в джинсы с вшитыми подштанниками и темно-красный анорак с капюшоном. Уже ненужную форму она закопала глубоко в снег.

Теперь же они оба были похожи на самых обычных гражданских. Разве что одинаковые сапоги могли вызвать вопросы.

— А теперь нам нужно поторопиться. — запричитала Ханджи, больше всего сейчас мечтавшая о чашке душистого чая, горячей ванне... и смерти. — Автобус до Херефорда будет через пять... нет, через три минуты!

Поторапливаясь к междугородней автобусной остановке, она вела Бенджамина под руку, позволив ему опереться на себя, как на костыль. Они успели как раз вовремя: стоило им доковылять до одиноко стоящего дорожного знака напротив кемпинга, как они тут же заприметили две яркие фары мчащегося к ним, и столь желанного транспорта.

Пройдя первой, Ханджи достала сворованную купюру и заплатила водителю за обоих. Лишь только усадив Бенджамина на свободное пассажирское кресло и сев рядом с ним прямо у окна, девушка почувствовала, что она попала в рай. В автобусном салоне было очень тепло, а кресло, всегда одинаковое на всех государственных автобусах и казавшееся ей очень жестким, сейчас ощущалось как обитый золотом королевский трон.

Однако на этом их с Бенджамином испытание еще не закончилось. Уже через пять минут автобус снова остановился, причем довольно резко. Не сразу понявшая, что происходит, Ханджи прильнула к стеклу, чтобы разглядеть причину остановки. Увиденное ей очень не понравилось.

К автобусу двигалось двое вооруженных автоматами солдат в зимнем камуфляже и надетых поверх подшлемников красных беретах. Они неспешно шагали вдоль багажного отделения, которое было как раз под Ханджи со стороны улицы. Судя по выражению их лиц, они и сами были не прочь завалиться на теплую кровать, бахнуть по бутылочке «Хайнекена» и залипнуть в транслирующийся по настенному телеку футбольный матч. Но вместо этого им нужно ловить каких-то беглых курсантов, осматривая пассажиров каждого проезжающего мимо их блокпоста автобуса.

Отшатнувшись от окна, Ханджи с паникой в глазах посмотрела на Бенджамина. Пускай на них и была гражданская одежда, но наверняка у всех парашютистов были детальные ориентировки на всех курсантов. Сейчас на голову девушки был натянут капюшон, но в нем она выглядела как дура. А сняв его, всем станут видны ее рыжие кудри вместе с запекшейся на затылке кровью.

Лихорадочно стараясь придумать, что делать, в определенный момент Ханджи осенило. Эта идея была настолько же безумной, насколько и все предыдущие, но она поклялась, что если удача поможет ей и сейчас, то потом она не станет прибегать к ней еще очень долгое время.

Перво-наперво Ханджи сорвала с Бенджамина шапку, и надела ее на себя, постаравшись спрятать все торчавшие из-под нее волосы. Затем она повернулась к недоумевающему парню и сказала дрожащим голосом:

— Бен. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Только чтобы сделал максимально естественно и по-обычному.

— И что же? — спросил парень, и так понимавший, что дело швах. — Хочешь предложить вырубить этих двух жлобов и переодеться теперь уже в их форму, ведь это стало для нас обычным и естественным делом?

— Нет.

— А что тогда?!

— Поцелуй меня. — как можно более уверенно произнесла Ханджи. — Немедленно. И не отпускай, пока они не уйдут.

Но Бен не успел среагировать, так как двери автобуса уже открылись, и один из «дьяволов» стал подниматься в салон.

Не став более терять ни одной секунды, девушка схватила Бенджамина за воротник и потянула на себя. Затем она обхватила его лицо обеими ладонями, притянула к себе, и их губы слились в страстном поцелуе.

Пытаясь вспомнить все, чем она в свое время занималась в машине Ричарда, Ханджи прикрыла глаза и обхватила Бенджамина за шею, прижав к себе еще крепче. Тут же она расстегнула свой анорак, и положила ладонь уже совершенно ничего не понимающего «красного дьявола» себе на правую грудь. Сама она в это время, немного повернув голову набок, широко раскрыла рот и стала очень медленно, но глубоко целовать Бенджамина взасос. Тот, поддавшись порыву, инстинктивно сжал ладонь и нащупал пальцами через майку Ханджи нечто очень маленькое, но в то же время очень твердое. Это заставило девушку издать блаженный стон и тяжело задышать.

В то же время проходивший мимо них ВДВ-шник, уже собиравшийся опросить страстную парочку, залицезрел все это действо и, сморщившись, отвел взгляд. Приоткрыв один глаз, Ханджи это увидела, и чтобы окончательно отвадить от себя проверяющего — показала ему оттопыренный средний палец.

Не желающий находиться здесь ни секундой больше, тот ушел ни с чем, лишь еще раз бегло осмотрев всех пассажиров и доложив своему напарнику, что беглецов в автобусе нет. А меньше чем через минуту автобус снова тронулся, и так как это был ночной рейс, свет в салоне наконец-то погас.

Растворившись в сладостной истоме и приятно закрыв глаза, Ханджи не сразу услышала, как отпрянувший от нее Бенджамин тихонько посмеивался.

— А... чего угараешь?

— ... Капитан Дисконт, блять! Если мы и правда переживем это дерьмо... я всем расскажу об этом, обязательно!

— Сволочь. — огрызнулась Ханджи, впрочем довольно беззлобно.

— Сама такая... распиздела всем о том, что я «красный дъявол»... а мне, бля, нельзя? — Бенджамин рассмеялся.

— В тот раз я запаниковала... сам помнишь, какой пранк нам капитан тогда устроил.

— Капитан... рот бы его, да наоборот!

— Я думаю, что теперь-то мы заслужили полное право обматерить капитана с ног до головы, причем я буду делать это, глядя ему прямо в глаза.

— А я думаю... что вы, капрал, как-то очень странно переносите холод. Я сначала подумал, что это вообще был пирсинг.

— Наглеешь, мерзавец!

Впрочем, задумавшись на пару секунд, Ханджи легонько толкнула Бенджамина в бок.

— Бен...

— Да, Хан?

— Ты вообще веришь, что мы прошли?

— Нет.

— И я тоже не верю...

Мимо Ханджи за окном проносились заснеженные поля и леса, озера и болота. На небе вновь воцарилась Луна, на сей раз уже полная. С каждой секундой чувствуя, как ее тело постепенно теплеет градус за градусом, девушка положила голову уже начавшего засыпать Бена себе на плечо, и сама прикрыла глаза. Все равно Херефорд — конечная, и водитель обязательно разбудит их. А сейчас можно было и заслуженно поспать...

***

... Из сладкого сна и Ханджи, и Бенджамина вырвал довольно резкий скачок, заставивший их чуть ли не подпрыгнуть спросонья от неожиданности. Сразу после этого им обоим в лица ударил луч ослепительного, ярко-белого света, а до ушей донесся топот не менее десятка пар тяжелых металлических сапог. Ничего не видя и не понимая, что происходит, им очень грубо и больно заломили локти, вытащив их из кресел, и крайне болезненными пинками отправили к выходу из автобуса. Кто-то намеренно заехал Бенджамину по больной лодыжке, отчего тот истошно заорал.

Ханджи ничего не видела перед глазами, лишь размытые ярко-красные и зеленые пятна, переливающиеся всеми цветами радуги. Она попыталась было вырваться, сделав резкий выпад назад, но силком тащивший ее человек словно предвидел это, и перехватив ее за шею, несколько раз от души заехал ей коленом куда-то в район почек, что заставило ее упасть на колени и буквально скрючиться от боли. Ей перехватило дыхание настолько, что она была даже не в состоянии стонать и визжать. Упасть на холодную землю девушке не дали крепкие руки, до сих пор державшие ее за локти, на которых она и повисла, подобно тряпичной кукле.

Спустя две или три минуты, когда зрение стало понемного приходить в норму, Ханджи несколько раз тщательно проморгалась. Завидев изменения в состоянии девушки, державший ее человек отпустил ее локоть, вместо этого бесцеремонно схватив ее за волосы и намотав их на свой кулак.

От по-настоящему нечеловеческой боли в затылке Ханджи натурально взвыла. Рядом с ней валялся Бенджамин, которого уже успели запинать ногами настолько, что теперь ему хватало сил лишь на едва слышный скулеж.

Запрокинув голову назад, рыжеволосая увидела позади себя какого-то крепкого бугая в черной, как смоль, спецназовской экипировке и с балаклавой на лице. Точно такой же «спецназовец» в это время поднимал на колени Бенджамина.

А посмотрев вперед, перед собой, Ханджи увидела...

— Быть... не может!

— Еще как может, капрал. — будничным тоном ответил ей беззаботно куривший дорогую сигару полковник О'Даннат, в окружении практически всех пассажиров из пресловутого автобуса. Все это происходило на фоне какого-то то ли фермерского амбара, то ли зернохранилища.

— Капитан же сказал... что если мы доберемся до финиша... то нас не будут подвергать допросу! Блять, что это за беспредел?! Что вообще происходит?! — вспылила растрепанная Ханджи.

— Не помню, чтобы капитан такое говорил. — сказал О'Даннат притворно удивленным тоном. — Да, он сказал вам на инструктаже, что если вас поймают «дьяволы» — вас будут допрашивать. Но он не говорил, что успешное прибытие к финишу освободит вас от допроса уже «нашими», родными специалистами.

Затем полковник подошел вплотную к Ханджи, и больно схватив ту за подборок, хладнокровно сказал ей прямо в лицо:

— А еще да будет вам известно, капрал, что настоящий беспредел — это самым бессовестным способом наебывать маленьких детей на совершение уголовного преступления. Не ожидал такого от вас, капитан Дисконт.

Под оторопевший взгляд девушки О'Даннат кивнул державшим их с Бенджамином спецназовцам и сделал круговой жест пальцем.

— Пакуйте их.

В эту же секунду у каждого из конвоиров в руке появилось по холщовому мешку, которые те не преминули напялить курсантам на головы. Ханджи это доставило ощутимую боль, так как край мешка зацепился за прядь ее волос, и когда его полностью натянули ей на голову, эту прядь просто с корнем вырвали. Девушка попыталась брыкаться, вырываться и всячески сопротивляться, но десантники не церемонились: когда она в очередной раз стала размахивать ногами, один из конвоиров не выдержал, и под едко брошенный товарищем комментарий «бешеная сучка» впечатал прикладом автомата ей прямо в солнечное сплетение, отчего в голове Ханджи будто щелкнули тумблером, тело безвольно обмякло, а сознание тут же отключилось, освободив место всепоглощающей черноте...