Кто рискует - тот побеждает

Шейн Макриди был не в самом лучшем расположении духа.

События последнего месяца были слишком уж досадной проблемой для того, чтобы их можно было просто проигнорировать. Важная фигура, которую «старшие» приказали похитить — жива и здорова настолько, что имеет наглость выступать в Парламенте под прицелом дюжин телекамер. При этом, судя по всему, шальная пуля все-таки отстрелила тому часть мозга, потому что эта фигура довыступалась до того, что теперь за друзьями Макриди будут охотиться по всей Ирландии не просто дебилы-регулярники, а ни много, ни мало — правительственные шакалы в противогазах. И к превеликому сожалению, это — чистая правда, которая может обернуться очень серьезными проблемами. Надежный источник из британской армейской структуры доложил, что за передачу контр-террористических полномочий спецназу заратовало слишком большое количество высоких чинов, и отказать им — значит накликать на себя крайне неиллюзорные подозрения. Бугры, стоящие над Макриди, очень сильно разозлились на него за такой недопустимый прокол. Самым «мягким» наказанием для него из предложенных было отстранение от участия в активной деятельности ячейки.

К тому же двое человек, которых он отправил на последнее дело, ожидают суда в английской кутузке, третий убит, а четвертый, единственный уцелевший, сидит сейчас на коленях прямо перед ним, с маячившим у того перед лицом «Вальтером».

— Вы меня не так поняли, босс! Это — не моя вина, и вы это знаете! Не убивайте!

— Да заткнись ты, гнида! — из тени выплыла чья-то массивная фигура в потертой полевой куртке цвета хаки, и внушительная ладонь в кожаной перчатке дала подзатыльник сидевшему перед Макриди. Это был довольно молодой парень, которому только недавно стукнул двадцать один год. Огненно-рыжая шевелюра переходила в пышные бакенбарды, а на самом лице с глубоко посаженными глазами пробивалась густая недельная щетина. Руки, само собой, были связаны за спиной пластиковыми стяжками, на всякий случай.

Макриди, к слову, до сего момента даже не видел этого парня, слышав о нем лишь из словесных рапортов О'Нила, так глупо словившего пулю в легкое.

— Назови хотя бы одну причину, почему я не должен пристрелить тебя, как собаку? — лениво спросил Макриди. На самом деле, он бы все равно не стал стрелять в этого парня. Ему никогда не льстило лично убивать безоружных и неспособных хоть как-то защититься.

— Это — не мой косяк! Я уже говорил это вашим лейтенантам, но они и слушать не хотели! — злостно запричитал «провинившийся».

— Кхм, вот как. Значит, мои люди намеренно утаили от меня информацию, и решили выставить тебя козлом отпущения?

— Я не знаю, босс! Но я бы ни за что не стал вас предавать!

— Допустим, я тебе поверил. Могу я тебя о кое-чем попросить?

— Все, что угодно! Я сделаю все, что прикажете! — пылко отозвался рыжий парень.

— Тогда расскажи мне все, что произошло в тот вечер. От начала, и до конца. И я надеюсь, что ты понимаешь: за каждую попытку солгать ты будешь терять по одной части тела.

Макриди почувствовал, как слева от него кто-то прильнул губами к его ушам:

— Зачем ты возишься с этим имбецилом и попусту тратишь время? Замочить предателя в лесу, скинуть труп в болото — и с концами. — прошелестел чей-то нежный и до одури приятный женский голос. Но поднятый кверху указательный палец Макриди четко дал понять, что не стоит пока что вмешиваться в ход вещей.

Видимо, шепот был не таким уж и тихим, потому что глаза парня широко раскрылись, а рот стал жадно хватать воздух, вот-вот готовясь снова оправдывать себя.

— Рассказывай. — лаконично приказал главный.

— А... Ну, значит, нас было четверо: я, Кормак и тот мелкий недоносок Донован. О'Нил был за старшего...

— Напомни, тебя ведь зовут...?

— Патрик, босс.

— Хорошо, Патрик. Продолжай. — сказал Макриди. Ему было не то чтобы интересно знать имя этого придурка, скорее наоборот. Просто какая-то часть характера, видимо та что осталась из прошлой жизни, не позволяла вести диалог, не зная имени собеседника.

— Ну и, получается, план был такой, что мы ждали, пока тот чухан Бейли с женой не покинет рестик, в котором зависает каждую неделю. Я сидел за баранкой фургона, О'Нил с Кормаком сидели в кузове и наготове, а Донован должен был отвлечь этого самого Бейли в «Ройсе» и сделать так, чтобы он не покинул парковку. Как только Донован подал бы сигнал, мы бы тут же привалили на фургоне, быстро запихали мудилу в кузов и свалили. «Бобби» опомнились бы только через полчаса, мы б уже были далеко оттуда.

— Но тут «бобби» заявились внезапно, положили всех троих, а тебе повезло, и ты вовремя сдриснул на колесах? Не кажется ли тебе это одним большим совпадением? — спросил Макриди, усмехнувшись. Ему было любопытно послушать, что ему начнет лепить на уши этот Патрик.

— Да хуй там плавал! Эти пидоры появились после того, как... —

— Следи за базаром, уебок! — следом за сказанным приказом носок чьей-то берцы больно уткнулся в то место, где у парня была печень. Тот заскулил сквозь зубы.

Человек, нанесший удар, собирался сделать еще один, но Макриди сделал жест ладонью, и занесенная в воздухе нога вернулась в исходное положение.

— Пусть говорит, как ему удобно.

— Аргх! Сука... Бля... Так это... полиция... приехала уже после того, как О'Нила и Кормака оприходовали. Вернее, сначала завалили Донована, наши двое охуели с этого и побежали палить из стволов, Кормак схлопотал пулю, и уже затем привалили «бобби». О'Нил был зажат, я вьебал задним ходом по их тачке, развернулся и стал ждать, пока старшой залезет в кузов. Но его шлепнули в спину, а я не хотел чтобы со мной сделали то же самое! Поэтому когда дело запахло полной жопой, я дал по газам!

— Да будет тебе известно, что Донован и Кормак живы. Они сейчас сидят в следственном изоляторе и ждут, когда волей деревянного молотка они будут чалиться на шконаре лет эдак пятнадцать минимум. А вот О'Нила жалко, да. Хороший был мужик, опытный. Но ты забыл кое-что упомянуть.

— Что, босс? — в непонятках спросил парень.

— Господи, ну что за кретин... — нелестно высказался женский голос, полушепотом донесшийся до ушей Макриди.

— Ты так и не сказал, что именно произошло до того, как приехали полицейские.

— Босс, хоть запытай до смерти, но я слабо запомнил. — жалостливо промямлил рыжий. — Был дождь, и освещение было слишком тусклым.

— Он еще и в глаза ебется... — в очередной раз донеслось откуда-то слева.

— Слабо запомнить и ничего не запомнить — это две разные вещи. Не заставляй меня засирать твоими мозгами пол этого подвала, потому что твой рассказ все больше и больше похож на обыкновенную выдумку в попытке спасти свою жалкую шкуру. — для пущей убедительности лениво согнутая рука с «Вальтером» резко выпрямилась в сторону парня.

Тот испуганно отпрянул назад, едва завидев шевеление пистолета в его сторону, но чей-то сапог уперся ему в спину, не давая завалиться или отползти.

— Не убивайте! Я запомнил только то, что там был всего один чувак в чем-то оранжевом, то ли куртке, то ли плаще. Он подкрался, как ебаный ниндзя, к Доновану, оприходовал сосунка и взял его «Глок»! О'Нил с Кормаком побежали на него, тот сныкался за «Ройсом». Они начали шмалять по ублюдку, а потом... —

— Вот тут ты и облажался, парень. О'Нил хоть и был бараном, но не настолько тупым, чтобы стрелять по тачке с человеком, которого было приказано взять исключительно живьем. — на сей раз это был не полушепот, а вполне себе громкое заявление вышедшей на свет женщины. Рыжий парень бросил на нее удивленный взгляд, потому что она выглядела очень контрастно по сравнению с остальными присутствующими. Вместо камуфляжной полевой формы и сапог, как у остальных, на ней были черные туфли, клетчатая юбка и белая блузка с жакетом. На плече вместо обыденных для боевиков ИРА «эмки» или «калаша» висела обыкновенная дамская сумочка. Миловидное личико с заостренным подбородком и без единого шрама. Завязанные в хвост черные волосы с торчащей заколкой. Одним словом, она целиком походила на какую-нибудь банкиршу или учительницу, но никак не на солдата-революционера.

— Старшой перед делом где-то с неделю следил за тем «Ройсом». Он выяснил, что колымага была бронированной.

— Что же, это логично. — согласился Макриди. — О'Нил знает, как распознать композитный бронеслой, да и в принципе людям по типу этого политика по статусу положено разъезжать на чем-то бронированном. А то мало ли, вдруг покушение устроят... но не суть. Рассказывай дальше.

— Ну, тот самый ниндзя завалил сначала Кормака, потом реально из ниоткуда появились полицаи, а когда О'Нил уже залезал в фургон — и ему маслина залетела в спину. На все ушло где-то с минуту, ну максимум полторы-две. Я в душе не ебу, как копы смогли приехать так быстро.

— Пока что мне сдается, что ты просто заранее предупредил полицейских о вашем налете, и они тут же взяли вас тепленькими. А чтобы на тебя не настучали, ты специально подождал, пока пристрелят всех, кроме тебя, и спокойно уехал. — наигранно задумчиво проговорила брюнетка.

— Да нет же! Говорю вам! И да, я еще кое-что вспомнил!

— Мм, и что же? Поведай нам. — заинтересованно попросил Макриди.

— Тот оранжевый чертила был рыжим! И вроде как, с довольно длинными волосами!

— Насколько длинными? — решил уточнить босс.

— Ну я как бы не замерял, да и обстановка была не самой лучшей... но вроде, они были минимум до плеч, как у этой вот... — затем парень кивнул головой в сторону женщины.

— Хочешь сказать, что какая-то мимопроходящая баба одолела троих вооруженных мужиков? — в голосе Макриди звучала нескрываемая усмешка.

— Да не ебу я, баба то была или нет! Все, что я помнил — я сказал! Я — не предатель! — снова запричитал парень. — Мы собирались быстро сделать дело, и все! Но тут появилась эта тварь в оранжевом, и все нам испоганила! Я точно не стукач! Богом клянусь!

— Да как ты смеешь упоминать Бога, паскуда... — процедив это сквозь зубы, брюнетка резко выхватила из руки Макриди «Вальтер» и уже было собиралась всадить пулю в голову этой скулящей мрази, как в последний момент дуло резко поменяло направление, и вместо черепа рыжего «предателя» кусочек свинца угодил прямо в потолок.

Выстрел в замкнутом помещении заметно резанул по ушам. Повернув голову вправо, женщина увидела что ладонь Макриди крепко сжимала ствол пистолета, держа тот кверху.

— Черт бы тебя побрал! Покинь помещение! — безапелляционно крикнул старший.

— Но...

— Немедленно, мать твою!

Раздраженно проворчав что-то себе под нос, женщина прошла мимо испуганного парня, и растолкав стоящих позади боевиков, скрылась за массивной железной дверью, ведущей к выходу из подвала. Убедившись, что больше никто не будет нарушать атмосферу неожиданными перфомансами, Макриди подошел ко все еще приходящему в себя парню, и сказал:

— Ладно, Патрик. С тобой мы закончили. Казнить тебя никто не станет, по крайней мере в ближайшее время. Мы с офицерами обсудим твои слова, и если они правдивые, несмотря на гору несостыковок — ты будешь пощажен и возвращен в полевой службе.

Уже было мгновенно приободрившийся парень собирался что-то выговорить, но внезапно продолживший свою речь Макриди снова вернул ощущение липкого страха:

— Но помни: если выяснится, что ты солгал мне хотя бы в одной, даже самой крохотной детали — то я лично проконтролирую, чтобы тебя запытали до такого состояния, что ты сам будешь молить о смерти. И если это так — то лучше признайся сейчас, и тогда тебя убьют максимально быстро и безболезненно.

— Это не так, босс! Можете пристрелить меня, как псину, но я говорю полную правду! Да, я не запомнил пару вещей из-за того что все произошло слишком быстро. Но то, что я запомнил — я уверен в этом на все сто!

— Очень надеюсь, что это так, Патрик. Очень надеюсь. — сказал Макриди, пряча «Вальтер» в кобуру...

***

— Ты правда веришь этому куску дерьма? — скептически спросила брюнетка, отпив немного виски из хрустального бокала и покосившись на собеседника.

Вместо сырого, полутемного подвала они вместе с Макриди теперь были в красивой, со вкусом обставленной спальне. Прикид бизнес-леди женщина сменила на махровое полотенце, завернутое вокруг ее мокрого после душа тела. Ей не терпелось смыть с себя всю ту грязь, пот и злость, что успели насквозь пропитать ее во время пребывания в Шотландии.

Именно там находилась одна из конспиративных квартир «Единственной ИРА», где один из ее полевых командиров, Шейн Макриди планировал все дальнейшие действия вверенных ему людей. Будучи, как их многие окрестили, «оборзевшими самозванцами-отщепенцами», последователи «Единственной Ирландской Республиканской Армии» верили исключительно в радикальные методы решения проблем. Более чем двадцать лет «мира» и «легитимных переговоров» ни к чему не привели, и Ирландия так и осталась просто всеми унижаемым аппендицитом на сморщенном, гниющем изнутри британском туловище. Последний «Ольстерский референдум» был последней каплей, переполнившей чашу терпения таких людей, как Макриди. Посчитав, что обычная в понимании обывателей ИРА неспособна отстоять свое право на независимость, а следовательно и недостойная называть себя таковой, наиболее ретивые ее члены поняли, что их обманули, и решили создать свою собственную Армию.

Армию, которая не будет стыдливо прятать свое лицо от сфабрикованных обвинений в политических и религиозных провокациях, эскалации этнической вражды и организации вооруженных нападений.

Армию, которая не будет идти на поводу у тщеславных чинуш из «Шинн Фейна» и командиров, чьи карманы ежемесячно тяжелеют от британских подачек.

Силу, которая докажет всему миру, что эра британского господства над Ольстером подошла к концу.

Как трезво рассуждал Шейн Макриди, «если Северная Ирландия принадлежит британской Короне, то почему тогда в ее названии есть слово «Ирландия?». Последним поводом для начала активных действий, той самой каплей, что переполнила чашу терпения, послужили как раз таки беспрецедентные акции насилия с британской стороны. Несколько полицейских ни с того ни с сего, посреди бела дня, убили четырех ирландских демонстрантов, устроивших согласованный по всем правилам пикет против признания результатов референдума. Копы не имели права даже банально арестовывать мирных граждан, не говоря уже о том чтобы применить к ним силу. Но они совершили то, что никак не могло уложиться в голове у адекватного человека. Они просто расстреляли всех четверых демонстрантов из табельного оружия.

После этого и началось то, что стало принято называть «Ольстерским конфликтом». ИРА, вместо того чтобы поразиться произошедшему и воспылать праведной местью, начав полномасштабную освободительную кампанию — в очередной раз сделала вид, что ничего не было, отвергая все предложения пролить кровь за кровь. И само собой, ее руководство ни за что не выделило бы финансы, оружие и личный состав на формирование новой, ультранационалистической про-радикальной ячейки, которая позорила бы ее имя.

Но эти проблемы решились сами собой. Личный состав новообразованной «Единственной ИРА» пополнялся как благодаря неравнодушным гражданским, таким как студенты и простые работяги, так и благодаря опытным ветеранам из основной ИРА, которым, включая и самого Макриди, опостылело бездействие руководства.

— Да, Диана. Я верю этому куску дерьма. — задумчиво ответил Макриди, безучастно глядя куда-то в окно. Женщина в свою очередь подошла ближе и, приподняв голову мужчины за подбородок так, что теперь он смотрел на нее, спросила:

— Не кажется ли тебе, что эта байка про девку, которая смогла одолеть троих наших человек — уж больно невыразительная?

— Не знаю. — честно ответил мужчина. — Могу сказать, что я все-таки скорее верю тому пацану.

— Серьезно? И почему же?

— Как минимум потому что О'Нил, упокой Господь его душу, лично отобрал его для дела. А он гниль сразу чуял, и тщательно ее вычищал. Поэтому я не думаю, что тот парень врал.

— Ну, как видишь, даже твой обожаемый О'Нил облажался, и теперь будет кормить червей. — с укором подметила брюнетка. Она уже отпустила Макриди, и теперь, пройдя к широкому туалетному столику, принялась расчесывать свои волосы. Смотря на мужчину через отражение в зеркале, та с любопытством спросила:

— А что «он» думает по поводу случившегося?

«Он». Макриди считал, что использовать местоимение в качестве имени собственного — тот еще бред. Но к сожалению, он не знал ни настоящего имени этого человека, ни его должность, одним словом — ничего, что могло бы пролить свет на его личность.

Даже о его внешности Шейн не имел ни малейшего понятия. Многие в организации задавались вопросом, а кто вообще этот «он», и какое вообще отношение он имеет к ИРА?

«Он» объявился тогда, когда «Единственная ИРА» только начала предпринимать свои первые шаги в свержении британского господства. В то время ячейка была довольно бедной как в плане финансирования, так и в плане оснащения. Так как пользоваться своими складами и схронами основное крыло Республиканской Армии ни за что бы не позволило, приходилось перебиваться либо тем немногочисленным оружием, что удавалось отбить у бывших товарищей, либо дешевым дерьмом из Югославии и Румынии. Одним словом, хоть в сердцах ирландцев и пылал огонь революции, но вот в своих методах они были очень ограничены.

А потом Макриди связался с «ним».

Вернее сказать, это «Он» связался с Макриди. Этот человек, каким-то образом узнав о новообразованной ирландской ячейке и ее новоявленном командире, решил предложить тому сделку. Хотя, с точки зрения самого Макриди, это была отнюдь не сделка. Она заключалась в том, что «Единственная ИРА» продолжит заниматься тем же, чем и до этого, а именно активными боевыми действиями против британской узурпации, а за это «он» обещал поставлять организации самое современное оружие и снаряжение. На резонный вопрос Макриди, сколько это все будет стоить, собеседник ответил, что нисколько. Единственная цена — это успехи в борьбе за независимость Северной Ирландии. Как только эти успехи перестанут быть таковыми — «он» прекратит все поставки, и «Единственной ИРА» придется снова побираться никчемным балканским самопалом.

Само собой, Макриди согласился, хоть и нутром чуял, что все не может быть так просто, и вместо гор оружия он получит кота в мешке.

Как ни странно, но «он» сдержал обещание. Когда Макриди собственными глазами увидел, что было в составе первой поставки, то понял, что его новоявленный покровитель не солгал. В десяти ящиках, внешне предназначенных для транспортировки музыкального оборудования, лежали десятки британских штурмовых винтовок, пулеметов и даже гранатометов, не говоря уже о взрывчатке, бронежилетах и боеприпасах.

— «Он» думает, что мы облажались. Я же сказал ему, что это он сам облажался, потому что он не предупреждал нас о том, что в телохранителях Бейли, оказывается, есть женщина-спецназовец. Так что разговор мы закончили на не самой приятной ноте.

— А что об этом думают «старшие»? — все допытывалась брюнетка.

— Уж поверь, Диана, они были очень злы. По-сути, они держат меня за яйца.

Макриди не драматизировал. Когда он доложил о проваленном похищении своим командирам, те хотели сместить его, с большой вероятностью — с летальным исходом. Но вместо этого они дали ему новое задание, узнав о сути которого Макриди пожалел, что лучше бы его все-таки пристрелили.

— Но Шейн, ты ведь знаешь что делать? — спросила брюнетка, обернувшись и посмотрев на мужчину. Тот подошел к ней и, приобняв за плечи, прошептал на ухо:

— Неделю назад я ничего не знал. Но не теперь.

Макриди повернул женщину к себе и посмотрел той в глаза. В них читались готовность и возбуждение.

— «Он» считает себя неуязвимым. С виду по нему можно сказать, что он привык все делать через третьи или даже четвертые руки. Но знаешь что? «Он» только делает вид, что его ничего не касается. Это все — маска. На самом деле он наоборот предпочитает быть как можно ближе к месту действия, чтобы из тени лично наблюдать за всем происходящим. Он — перфекционист, такие люди обожают полный контроль. И это вышло ему боком.

— Что ты имеешь ввиду? — волнительно спросила брюнетка.

— Это значит, что мне пришлось вскрыть пару одноразовых контактов и заплатить кое-каким жлобам из британской армии, ну и потратить последние две недели на все это дело. Но зато теперь я почти со стопроцентной вероятностью знаю его личность.

— И что ты намерен с этой информацией делать?

— Кхм... — Макриди сделал вид, что задумался. — Попридержу ее у себя, до определенного момента. Пока что «он» все еще обеспечивает нас всем необходимым, и меня это устраивает. Он думает, что он недосягаем, и к нему невозможно притронуться. Я же спущу его с небес на землю и намекну, что теперь он у меня на крючке, и если мне что-то не понравится — то я солью инфу о всех его незаконных операциях в Ольстере лично министру их долбаной обороны. Ну и само собой, за молчание я потребую кое-что сверху, так как теперь это я держу его за яйца, а не он меня.

— Ого, неплохо! — брюнетка заметно оживилась. Привстав со стула и прижавшись всем телом к Макриди, она томно шепнула ему на ухо:

— И ты несомненно захочешь задействовать его в нашей следующей операции?

— О, в этом можешь не сомневаться. — ответил Макриди, развязывая лямку на халате любовницы. — Его власть и ресурсы очень и очень нам пригодятся.

— А ты мне расскажешь, в чем эта операция заключается?

— Это будет наше самое крупное и самое громкое дело за всю историю. После такого нас обязательно должны будут принять всерьез.

Хищно улыбнувшись, брюнетка скинула с себя уже ставший ненужным халат, и повела за собой Макриди прямо к кровати. Бросив того на мебель и накинувшись сверху, та прильнула к его лицу и спросила:

— Надеюсь, для меня найдется место в твоем плане? Жду — не дождусь, как смогу подстрелить как можно больше бриташек.

— Не переживай, Диана. Ты сыграешь самую важную и ответственную роль в этом плане.

— И какую же?

Перед тем, как заключить Диану в страстный поцелуй и положить свои руки ей на талию, Макриди лишь риторически спросил:

— Тебе когда-нибудь приходилось подрабатывать стюардессой?