Кто рискует - тот побеждает

Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. — Евангелие от Луки, глава 8, страница 17

— Ух и чертовка... — только и мог сказать полковник О'Даннат, вглядывающийся в оптический прицел снайперской винтовки лейтенанта Тернера.

— Все-таки это одно из самых новаторских решений, какие я видывал в своей жизни. — с удовлетворением сказал стоявший рядом Картер, разглядывая горную вершину через свой офицерский бинокль.

— Я не понял, ты хвалишь ее за то, что она потратила вверенный ей боезапас не по назначению?!

— Нет, это не похвала. Это — констатация факта. — пожал плечами капитан.

— Да я их всех под трибунал пущу! Эти козлы не имеют права вытворять такое! А ты, Эдвард, слишком уж их разбаловал! Еще и отпуск им выдать хочешь!

— Джеймс, знаешь на кого ты сейчас похож?

— Ну и удиви, на кого же? — скептически спросил полковник, косо глядя на приятеля.

— На генерала Бишопа. — сказал капитан совершенно серьезно. — Ты, как и он, чуть что — сразу кичишься своей властью и ненавистью ко всему, что идет не так, как ты себе в уме навоображал.

— Скажешь тоже. Не равняй меня с этим хлыщом.

— Ну так и не веди себя, как он.

Еще немного повозмущавшись, О'Даннат все-таки оставил Картера наедине с лейтенантом Тернером, решив погреться в штабном джипе. Удовлетворившись таким раскладом, капитан сам прильнул глазом к оптическому прицелу и пристально вгляделся в то, что происходило на вершине Пен-И-Фана. Семеро курсантов радовались, как дети, плясали вокруг сооруженной ими каменной конструкции и только и делали, что набирали снег в собственные шлемы и грели его на огне. Долго ждать не приходилось пока полученный кипяток остудится, благо морозный воздух делал свое дело. Солдаты упивались водой, как в последний раз, и каждый из них то и дело подходил к одному конкретному курсанту и либо обнимал его, либо хлопал по спине. Это даже дошло до того, что все шестеро курсантов обступили рыжеволосую и принялись вместе с ней возносить руки к небу и что-то кричать.

«Пусть радуются, заслужили.» — подумал про себя Картер, и сам став невольно улыбаться. — «Благо они еще не знают, что ждет их впереди».

***

— Поздравляю вас всех с успешным окончанием первой половины отборочного курса! — объявил капитан на следующий день, стоя на плацу перед всеми прошедшими через Пен-И-Фан курсантами. Из тридцати шести их осталось всего семнадцать, но и это было по большей части заслугой капрала Стоунбридж. Благодаря сооруженному силами ее отряда очагу шедшие позади курсанты тоже могли позволить себе утолить жажду и набраться сил. Само собой, в какой-то момент огонь все-таки потух, но до этого воспользоваться им успели все семнадцать человек, прошедших тест.

— Вы уложились в норматив, и у меня нет ничего плохого, что я мог бы вам сказать. Вы все — молодцы, и достойно себя показали. Но, как я уже сказал, вы прошли только половину. Дальше будет только сложнее и хуже.

— Капитан Картер, разрешите задать вопрос! — заявил инженер Мастерсон, сделав шаг вперед.

— Разрешаю. Выкладывайте свои мысли. — великодушно произнес капитан.

— Куда мы отправимся дальше?

Картеру понравился такой вопрос. Скрестив руки на груди и оценивающе осмотрев каждого из курсантов, тот выдержал небольшую паузу, дабы нагнать интриги, а затем просто ответил:

— По домам.

Солдаты непонимающе посмотрели на капитана. На их лицах читалась полная растерянность, что позабавило главного инструктора.

— Простите... что вы сказали? — неверящим тоном переспросил Мастерсон.

— Кхм, уши у вас вроде на месте, да и глухотой вы, насколько я знаю, не страдаете. Я сказал, что вы едете по домам.

— Это... это как?

— Это значит, что ввиду ваших текущих успехов я, как ваш главный куратор, позволил себе пойти наперекор кое-каким правилам, и дать вам один день увольнительного.

Как и в прошлый раз, курсанты не поняли фразы, только что сказанной капитаном. Но уже через пару секунд до них начало доходить, и на некоторых лицах стали расплываться довольные, постепенно превращающиеся в счастливые улыбки.

— Собирайте свои манатки, и валите отсюда к чертовой матери. — произнес Картер, крайне довольный получившимся эффектом. — Последний поезд до Лондона, к слову, уходит через полчаса. Жду вас на этом самом месте завтра в девять ноль-ноль.

Не сговариваясь, все семнадцать курсантов наперегонки побежали к КПП, где хранились их гражданские вещи. Все еще не веря такой удаче, многие стали громко обсуждать, кто и куда поедет, и чем будет заниматься.

— Вы не представляете, насколько обалденное рагу готовит моя мамка! — буквально вопил Терри, громыхая по бетонной дороге своими сапожищами. — Давайте все поедем ко мне? Отвечаю, вы не пожалеете! И Рождество вместе справим, места на всех хватит!

— Уж извиняй, дружище, но я бы хотел заскочить к себе домой. — сказал Бенджамин. — В последний раз я видел сестру и брата аж три с половиной месяца назад.

— Не знала, что ты — не единственный ребенок в семье! — с удивлением заявила Ханджи. — По тебе и не скажешь, что ты — один из тех, кто проводит праздники в кругу семьи.

— Как я уже сказал тебе на горе — ты много чего обо мне не знаешь.

— Но все-таки! Кстати, а расскажи о своем брате и сестре, интересно послушать.

— Ну... — начал Бенджамин, раздумывая. — У меня есть младший брат, Кевин, ему тринадцать. И младшая сестра Гвен, ей семнадцать. Ну и мама, само собой.

— А как же отец? — спросила Ханджи, но тут же пожалела об этом. Очевидно же, что если Бен не упомянул отца, то на это должна быть причина, и, возможно, не самая приятная.

— Есть отчим. — сказал Бенджамин, как показалось девушке, немного упавшим голосом. — Но он часто бухает, как черт, и наверняка и на Рождество нажрется, как свинья. Поэтому у меня есть еще одна причина съездить домой — проконтролировать этого алконавта.

— Ну ладно... — разочарованно отозвался Терри. Впрочем, уже через пару секунд он обхватил своей массивной рукой Ханджи и зычно спросил. — Хан, ну ты-то поедешь ко мне? До Ливерпуля отсюда — рукой подать! Давай ко мне, познакомлю тебя со своей семьей!

— Это все звучит очень классно, Терри, — начала было Ханджи. — Но я бы тоже хотела съездить к себе домой, раз есть такая возможность. У меня тоже есть те, кто был бы рад моему приезду.

— Оу... Ну ладно... — обиженно выдохнул негр. — Ну и хрен с вами, как хотите. Но учтите, моя мама готовит рагу всего лишь раз в году! Еще неоднократно потом пожалеете!

Все последующее время Терри, разговорившись, без умолку рассказывал друзьям детали приготовления пресловутого рагу и то, как сложно нынче достать хорошую, годную курочку. Те с интересом его слушали, но в глубине души каждый и сам отстраненно думал о том, как бы поскорее попасть домой. Все-таки капитан действительно сделал им всем воистину великодушный подарок на Рождество.

Добравшись до КПП, курсанты мигом принялись переодеваться в гражданское и стремглав бежать на вокзал Херефорда. Добравшись до своего шкафчика, Ханджи заметила, что его дверца была уже открыта. Заподозрив неладное, девушка было хотела в этом разобраться, но тут кто-то крикнул, что поезд до Лондона уходит через десять минут. Подумав несколько секунд, Ханджи решила забить на это и лишь бегло перепровели все свои вещи. К ее счастью, все они лежали на своих местах, и ничего ценного не пропало. Переодевшись в зимнюю куртку и закинув за плечи рюкзак, Ханджи и еще несколько человек со всех ног рванули на вокзал. Однако Терри и Бенджамин, не сговариваясь, решили рвануть вместе с ней. Хоть им обоим и не к спеху было бежать вместе с Ханджи на вокзал, потому что поезд на север страны уезжал только через сорок минут, но каждый хотел проводить рыжеволосую, уже ставшую им настоящей подругой.

— Парни, вам не обязательно бежать со мной! — сказала им Ханджи, заметив что они поравнялись с нею.

— Нет, очень даже обязательно! — заявил Терри. — Мы же не бросим тебя одну на этом большом и страшном вокзале! Мало ли, а то еще заблудишься!

— Ха-ха! — засмеялась Ханджи. — На Пен-И-Фане я не заблудилась, но зато потеряюсь в каком-то кирпичном здании!

— Ну мало ли...

— Здоровяк, лучше шевели ногами, а не то она опоздает! — рыкнул на негра Бенджамин.

— Да бля, у меня после этого долбаного марш-броска ноги словно из ваты сделаны!

— А воду литрами хлестать на горе тебе норм было, да?

— Эй! Это — другое! К тому же, я все еще не верю, что мы справились с этой херней!

— Скажи спасибо Ханджи. — поучительно сказал Бен. — Если бы не ее идея с патроном, которую я, к слову, все еще считаю очень рискованной, то мы бы там и подохли.

— Ну да, это — полная правда, я и не скрываю своей признательности. — заявил Терри, попутно хлопнув Ханджи по спине так сильно, что та на бегу чуть не упала. — Зато как смешно потом было наблюдать за полковником, который лично проверял у всех боезапас! Как он плевался, что в землю закопает того, кто посмел перевести вшивый патрон! И не западло же старикану было заниматься такой херней два часа подряд!

***

— До завтра, парни! — крикнула Ханджи, высунувшись из раскрытого настежь окна вагона. Терри и Бенджамин на прощание помахали девушке рукой перед тем, как поезд тронулся и, постепенно набирая скорость, помчался в сторону столицы. Кинув рюкзак на соседнее место, Ханджи наконец-то позволила себе полностью упасть в кресло и просто, по-человечески расслабиться, впервые за полторы недели. Все-таки да, действительно, за прошедшее с начала курса время она совершила невозможное, причем несколько раз. И с парашютом удачно прыгнула, и от назойливого мудака-морпеха избавилась, и преодолела целую, черт побери, гору! Ханджи по праву гордилась собой и считала, что если первую половину курса прошла, то и вторую пройдет. Главное — чтобы рядом с ней остались Терри и Бенджамин. Только благодаря им Ханджи и справилась со всеми трудностями. Без надежных товарищей она бы просто сдалась и вылетела. Именно они были той опорой, которая и была ей нужна. Как бы не было грустно это признавать, но в одиночку Ханджи бы не справилась.

Уже завтра, насколько рыжеволосая знала, весь их взвод отправят на прохождение курса выживания в диких условиях. И будет это все проходить либо в Белизе, Центральной Америке, либо же в Брунее, Юго-восточной Азии. Подумать только, на старте было три сотни человек, целый батальон, а теперь от всего этого количества остался только малюсенький взвод из чуть менее чем двух дюжин. И что еще более поразительно — так это то, что она, Ханджи, и является частью этого взвода! В глубине души она и сама не особо верила, что справится. Все-таки не зря отбор в Авиадесантную Службу считается сложнейшим в мире. Но, тем не менее, пока что она справлялась, и это невероятно обнадеживало, придавало сил и уверенности.

Думая обо всем этом, улыбка стала расплываться на лице девушки. Все же ее тяготы и трудности оправдались, вся ее физическая подготовка с начала сознательной жизни наконец-то начала давать свои плоды. И неважно, насколько трудно было вначале. Главное — сохранять ту же уверенность и будущем. Все это предприятие с работой в САС — один сплошной риск, где даже одна-единственная ошибка могла обернуться катастрофой на всю дальнейшую жизнь. Этот шанс стать десантником, данный Ханджи мистером Бейли — по-сути и единственный. Если ее выгонят, то обратно не примут уже никогда. Провалы недопустимы. Впрочем, пока что Ханджи достойно оправдывала девиз так обожаемого ею спецподразделения. Почему она не сможет делать это и в будущем?

За окном вагона тем временем леса сменялись на поля, а поля — на вокзалы и перроны городов и деревень, что встречались по пути. Засмотревшись в проносящийся мимо поезда пейзаж, Ханджи прокручивала в голове то, как она доедет на метро до их с Ричардом квартиры, откроет дверь и заключит того в крепкие объятия. Однако, чем больше Ханджи думала о Ричарде, тем больше она по нему скучала. Плевать на прошлые обиды, главное — быть вместе, а там видно будет. И нету на свете для этого лучшего повода, чем вместе встретить Рождество.

Как только Ханджи подумала о Рождестве, она тут же хлопнула себя по лбу и мысленно обругала себя. Она же забыла про подарок! На такой большой праздник нельзя не подарить что-то, это просто некрасиво и невежливо! Однако, подумав о Ричарде, уже спустя пару мгновений великолепнейшая мысль родилась в голове Ханджи.

Часы. Изящные наручные часы ручной работы от «Тиссот». О да. Ричарду как человеку, любящему дорогие и статусные вещи, такой подарок уж наверняка понравится. Более того, парень часто жаловался Ханджи на то, что на его старых часах порвалась цепочка, а другая, подходящая прежним часам по фасону, стоила так дорого, что проще было бы купить новые. Но, как и всякий прагматичный человек, Ричард не спешил ни покупать новую цепочку, ни новые часы, сетуя на излишне дорогие цены и качество оных.

Однако Ханджи не было жалко потратить такую огромную сумму на подарок для любимого человека. Пускай она и отдавала почти все свое армейское жалование Ричарду, но все-таки по паре сотен фунтов она могла позволить себе откладывать на «черный» день. И последняя зарплата, если ей не изменяет память, была переведена на ее основную кредитку четыре дня назад.

Когда Ханджи добралась до Лондона, было уже пять часов вечера, и на улице стояла обычная для столицы пасмурная, сумрачная погода. Воспользовавшись привокзальным банкоматом, девушка проверила счет. Как она и думала, на ее банковской карточке мирно покоилось чуть больше полторы тысячи фунтов стерлингов.

«Замечательно! Эх, поскорее бы домой...» — мечтательно думала про себя рыжеволосая. Выйдя из здания Кингс-Кросс, Ханджи тут же хотела позвонить Ричарду и рассказать о внезапном выходном и ее скором приезде. Но подумав, она не стала этого делать. Пусть это лучше останется сюрпризом. Вот Ричард удивится, встретив ее с часами в руках на пороге!

К счастью для Ханджи, она вовремя успела добраться до ювелирного магазина на Оксфорд-стрит как раз за полчаса до закрытия. Правда, пришлось отстоять большую очередь, так как Ханджи была не единственной, кто хотел купить дорогой подарок возлюбленному. Но зато теперь она была гордой обладательницей впечатляющих ручных часов на цепочке, которые для Ханджи специально положили в очень красивую подарочную коробочку пурпурного цвета. Она прямо представляла себя героиней новеллы О.Генри, где она и ее супруг отдали самое ценное, что у них было, ради того чтобы сделать приятно друг другу. Конечно, там это было очень романтично и даже возвышенно, а здесь, в реальности — довольно обыденно. У Ханджи из «ценного» были только уже ныне потраченные полторы тысячи фунтов, а Ричард подарил ей свое терпение. Именно его терпение девушка считала ценным, потому что Ричард прилагал неимоверные усилия для того, чтобы терпеть, как он считал, глупые и детские мечты Ханджи.

До их совместной квартиры от Оксфорд-стрит было недалеко, не дальше двух перекрестков, и поэтому Ханджи решила неспеша прогуляться. Куда бы она ни взглянула, везде было праздничное настроение, и тут и там люди веселились. Кто-то уплетал за обе щеки сладкую вату, кто-то всласть упивался горячим шоколадом или глинтвейном, а кто-то наслаждался музыкой уличного музыканта, исполнявшего на скрипке рождественские песни. Ханджи очень хотелось присоединиться к гулянию и позволить себе отдохнуть в этот праздничный вечер от солдатской нервотрепки. И она очень надеялась, что ей удастся уговорить Ричарда прогуляться с ней. Впрочем, с этим ей наверняка поможет Джессика, которая стопроцентно составит им веселую компанию. Для лучшей подруги, к слову, у Ханджи подарок был заготовлен еще пару месяцев назад — большой косметический набор, о котором та трещала без умолку каждый раз, как они гуляли мимо парфюмерного магазина.

Ханджи не было бы жалко потратить и миллиона фунтов для самых важных в ее жизни людей.

В подъезд многоквартирного дома Ханджи зашла в предвкушении. Ее дыхание участилось, а руки немного затряслись. Поднимаясь по ступенькам, она воображала себе миллионы картинок того, как Ричард удивится ее внезапному приезду. Как она кинется ему на шею и начнет крепко обнимать, а потом заключит в страстном поцелуе. И чем больше рыжеволосая об этом думала, тем больше у нее подкашивались ноги от предвкушения, и труднее ей было подниматься дальше. Она даже словила себя на мысли, что подниматься на Пен-И-Фан было и то было проще, чем на третий этаж дома. А пакет, где лежали часы, тяжелил руку не меньше, чем самозарядная пехотная винтовка.

И вот, Ханджи наконец остановилась перед искомой дверью. С той стороны до ушей девушки доносилась приглушенная рождественская мелодия.

«Вот и отлично, он дома.» — думала про себя Ханджи. — «Не виделись всего две недели, а такое ощущение, что целый год!»

Но открыть дверь и войти было бы слишком просто. Ханджи хотела, чтобы получился самый настоящий сюрприз. Именно поэтому она трижды нажала на дверной звонок. Немного постояв и промаявшись какое-то время, наконец-то девушка различила приближающиеся шаги. Вот уже сейчас Ричард поворачивает дверной замок, одергивает цепочку, открывает дверь на себя, и...

— Ханджи?!

Как ни странно, но дверь ей открыл отнюдь не Ричард. Перед рыжеволосой сейчас стояла Джессика, одетая в один лишь банный халат оранжевого цвета. В ее банный халат. Не успела Ханджи что-либо сказать, как ее лучшая подруга завопила:

— Какого ты тут делаешь?!

Ханджи замешкалась.

— Ну... Мне дали... выходной... и я...

— Киса, это курьер? — донеслось откуда-то из глубин квартиры. — Если потребует чаевые — шли его нахер, он опоздал на семь минут!

Что Ричард только что сказал? Как он назвал Джессику?

— Нет, это не курьер! — крикнула Джессика. — Это Ханджи!

— Чего, бля? Что за тупые шутки?

Через несколько секунд из-за дверного проема, ведущего в спальню, появился сам Ричард. На нем, в отличии от Джессики, не было вообще никакой одежды. Увидев свою девушку, так и стоявшую с широко раскрытыми глазами, парень и сам по-настоящему удивился.

— Что... что здесь... происходит? — только и смогла спросить все еще не понимающая Ханджи.

— Ох... — лицо Джессики приняло надменное выражение. — Ты что, правда настолько тупая?

Не дожидаясь от подруги ответа на этот риторический вопрос, Джессика сказала:

— Мы тут Рождество вообще-то встречать собираемся!

Пара зеленых глаз перевели взгляд на парня.

— ... Ричард?

— Какого хера ты здесь? — спросил парень, немного растерявшись. — Разве ты не должна сейчас быть вся в грязи и дерьме, ползая где-то под колючей проволокой? Или, что еще лучше, трахаясь с толпой морпехов в душевой?

О чем это говорит Ричард? Что он имеет ввиду?

— Вы... вы... — только и смогла выдавить из себя Ханджи. — Как это... понимать?

— Эм... — Джессика посмотрела на Ханджи, как на идиотку. — Здесь не надо ничего понимать. Ты и сама все прекрасно видишь.

Ханджи не верила в то, что все это происходит сейчас по-настоящему. Не хотела верить.

— Я вижу, ты немного удивлена, видя нас в таком виде, верно? — спросила Джессика, приподняв бровь. — Но поверь, на самом деле все это — закономерный результат твоих действий. На что ты вообще надеялась, придя сюда?

— Я... я купила вам... подарки...

— Ричард, ты слышал?! — с ухмылкой крикнула Джессика, обернувшись. — Она купила нам подарки, прикинь?!

Ханджи склонила голову набок. В горле будто встал ком, а в глазах защипало.

— Я... не верю.

— А-ха-ха! — засмеялась Джесс. — И во что же ты не веришь?

— В то... что самые дорогие мне люди... опустятся до такого.

— Ох, Ханджи, Ханджи. — поучительно сказала ее подруга, подойдя ближе и положив той руку на плечо. В нос ударил стойкий, пряный запах алкоголя. — Мы никогда не были дорогими друг другу людьми. И уж тем более ты никогда не была мне подругой.

Ханджи как будто парализовало. Она не могла ни двинуть головой, ни сделать шаг. Даже моргать она не могла.

— Я бы ни за что не стала дружить с такой... отвратительной... провинциальной... серой мышью!

— Тогда... тогда зачем... мы гуляли вместе... и ночевали друг у друга дома... и ты подбивала меня... пойти в армию?

— Глупая, глупая Ханджи. — приторно сочувственно сказала Джессика. — Потому что ты никогда не была под стать Ричарду!

— Так... все дело... в Ричарде?!

— Да, Господи-Боже! — Джессика посмотрела на Ханджи, словно та открыла новый химический элемент. — Я никогда не понимала, что он в тебе нашел! Но, как выяснилось — в тебе и изначально ничего не было! Ты — просто игрушка без собственной воли, которой можно вертеть как хочешь! И ты никогда не была ровней Ричарду! Ты даже не умеешь правильно нож с вилкой держать!

— Ричард... — спросила Ханджи, переведя взгляд на парня. — Это... правда?

— Черт побери, какая же ты — дура, я не могу. — ответил внезапно посуровевший парень. — Да, это правда. Тебя это правда так удивляет?

— Я бы никогда не могла себе представить... чтобы вы... за моей спиной...

— Я бы тоже не мог себе такого представить года два назад. — сказал Ричард, сложив руки на груди и нисколько не стесняясь своей наготы. — Тогда я еще думал, что на тебя можно повлиять. Но нет, хрен там. Как ты себе вбила в башку эту конченую идею со спецназом, так она у тебя и не выветрилась.

— Так все дело... в моей мечте?

— В ней — больше всего. Знаешь ли, — начал рассказывать Ричард. — позавчера я звонил тебе, чтобы поговорить по поводу наших отношений и целесообразности их продолжать. Все-таки я — не настолько сволочь, чтобы заводить новую девушку, не расставшись с предыдущей. Я звонил три раза. Угадай, кто ответил на четвертый?

После этого Ричард широко раскинул руки в стороны.

— Какой-то мудак с шотландским акцентом, представившийся твоим «папочкой». Я спросил, кто он, и какого хрена он отвечает с твоего телефона. Он ответил, что ты занята, мол тебя пускали по кругу в душевой, и он только что с тобой закончил.

Ханджи мгновенно поняла, о ком идет речь.

— А затем он начал в деталях описывать то, как ты выглядишь, какой у тебя размер груди, размер задницы, даже какого цвета у тебя... твою жеж мать.

— Ричард, все было не так! — закричала Ханджи. — Этого мудака зовут Дуэйн, и он — самая невероятная в мире скотина! Он... он... он вскрыл мой шкаф и взял мой телефон! А я в это время готовилась к подъему на долбаную гору! Он все врал!

— В этом-то и дело, что он не врал. — разочарованно заявил Ричард. — Я — как никто другой знаю, какие у тебя размеры и что и где у тебя какого цвета.

— Да, он мог это запомнить, потому что я действительно была вынуждена зайти в душевую к целому взводу мужчин! — Ханджи пыталась отчаянно оправдаться. — Мне приказал лично мой капитан, то есть мой главный инструктор! Если бы я этого не сделала, то меня могли выгнать с курса!

— Бля, ну ты и шлюха. — как бы невзначай прокомментировала Джессика, глядя подруге прямо в глаза.

— А потом этот козел Дуйэн стал до меня домогаться! Я ударила его по лицу за то, что он трогал меня! И мало того, меня заставили отжиматься на улице, под дождем! Голой! Я ни в чем не виновата!

— Я нихера не удивлен, если честно. — будничным тоном ответил Ричард. — Я предупреждал тебя, что так все и будет. Но знаешь что? Джессика права. Ты никогда никого не слушаешь, кроме себя и своих глупых желаний. Последней каплей для меня стала та перестрелка на Пикадилли. Мало того, что ты сама могла там сдохнуть, как псина... так ты еще и нас с Джесс могла подставить под пулю! Так что теперь можешь идти и ловить пули куда угодно, хоть в этот долбаный Белфаст. Когда твое тело положат в цинковый гроб, мне уже будет все равно, ведь я предупреждал тебя об этом.

— Вот как...

— Да, вот так. — подытожил Ричард. — Даю тебе знать, всю принадлежащую тебе одежду и остальное я отправил твоему отцу доставкой.

— Что же... — только и смогла выдавить Ханджи, опустив взгляд в пол. — Простите меня.

— Нам не нужны твои извинения. — твердо произнесла Джессика. — Будет лучше, если ты уйдешь.

После этого дверь в квартиру перед Ханджи закрылась, и она осталась на лестничной клетке одна.

Спустившись в подъезд и выйдя на улицу, девушка заметила, что там теперь моросит мелкий дождик. Мелкие капельки тут же стали покрывать ее лицо, постепенно образуя целые ручейки, стекавшие к подбородку. И никто из проходивших мимо Ханджи людей не мог бы сказать, что на самом деле это были не капельки, а горючие слезы. Не в силах больше сдерживаться, Ханджи просто села на мокрые ступеньки перед подъездом и всхлипнула. Словно маленькая искорка, выбитая штык ножом об огниво, зажгла кучку пороха и создала взрыв, так и один-единственный всхлип создал полноценную истерику.

Уронив голову в колени, Ханджи рыдала так долго, что потеряла счет времени. Воспаленные от обилия слез глаза уже ничего не видели, а от долгого крика в ее горле начало противно першить. Положив правую руку на ступеньку, Ханджи нащупала что-то шершавое. Еще раз всхлипнув и протерев рукавом глаза, она увидела бумажный подарочный пакет, уже давно намокший и расклеившийся. Достав оттуда перевязанную лентой пурпурную коробочку, Ханджи открыла ее. На нее смотрели искусно изготовленные золотые часы на платиновой цепочке. Тикающий циферблат показывал, что прошло уже почти два часа. Ханджи разглядывала их где-то с минуту или две. А потом, метко прицелившись, с одного рывка швырнула их прямо в тротуарный водосток.

Задорно булькнув напоследок, золотые часы навсегда исчезли в канализационной пучине.