Кто рискует - тот побеждает

— Не желайте здоровья и богатства, а желайте удачи, ибо на Титанике все были богаты и здоровы, а удачливыми оказались единицы. — Уинстон Черчилль

Этот день был для Ханджи особенным. Впрочем, таковым он был не только для Ханджи, но и для остальных тридцати пяти курсантов, включая Бенджамина и Терри. Этот день должен был быть важной точкой для всех, и многие боялись, как бы он не стал для них и последней.

На следующий день после спарринга Ханджи, Терри, Бенджамина и еще тридцать трех курсантов разбудил лично капитан Картер и приказал им собраться на плацу уже через минуту. После выполнения приказа, каждому было вручено по листку бумаги и карандашу. Далее капитан приказал всем написать на нем целое сочинение о том, почему курсант хочет стать сотрудником Авиадесантной Службы. Само собой, приказ требовалось выполнить сию же секунду, прямо на плацу.

Многие заворчали, но все же принялись писать сочинения. На улице было раннее зимнее утро, что означало кромешную темень и лютый мороз. Из источников света были только обыкновенные фонарные столбы, тускло освещавшие периметр взлетно-посадочной полосы, тобишь плаца. Уже через пять минут у курсантов начали леденеть ладони, и чиркать карандашом по бумаге стало очень неудобно из-за одеревеневших пальцев. Помимо этого, в сочинении должно было быть не менее двух сотен слов. Только-только проснувшимся курсантам с трудом давалось это задание.

Ханджи не была исключением. Спонтанность этого задания обескуражила ее, но она попыталась быстро взять себя в руки, сфокусировать разум и написать самое лучше сочинение из всех, когда-либо выходивших из-под ее руки. Через десять минут, перечитав содержимое и исправив пару ошибок, девушка удовлетворенно отдала исписанную бумагу капитану. Тот принял ее, и вместе со стоявшим рядом сержантом Каннингемом стал внимательно вчитываться.

«Я всю свою жизнь мечтала стать десантником. Это — почетная и уважаемая профессия. Десантники во имя справедливости и Короны защищают граждан Соединенного Королевства и его территориальную целостность, рискуя своими жизнями ради благополучия других. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы послужить своей стране, и защищать ее от врагов. Десантники Специальной Авиадесантной Службы — самые опытные, самые стойкие и самые обученные солдаты во всей нашей стране. Они способны на то, на что не способен никто другой. Десантники — это элита элит, где служат только истинные профессионалы своего дела. Общество думает, что мне, женщине, не место в вооруженных силах. Люди ошибаются. Человека определяет не пол, раса или религия. Его определяют способности, навыки и умения. И я верю, что обладаю всем необходимым, чтобы стать десантником.»

— Черт побери, как же все-таки поэтично. — с иронией высказался Каннингем, дочитав сочинение до конца.

— А еще немного наивно, тебе не кажется? — спросил капитан.

— Есть такое. Но про «элиту элит» — уже перебор, как мне кажется...

***

После того, как все сдали свои сочинения, капитан достал из нагрудного кармана рацию и отдал в нее какой-то приказ. Уже через пять минут на плац приехали два крытых армейских грузовика, в которые погрузили курсантов и повезли прочь из «Креденхилла».

— Интересно, куда нас везут? — спросил Терри, пригиная голову, так как из-за высокого роста его голова то и дело цеплялась брезента, служившего крышей.

— В Уэльс. — ответила Ханджи так, будто это было очевиднейшей на свете вещью.

— Нихрена себе... и что мы там забыли? И не далековато ли нам туда ехать на грузовиках?

— Нас везут к горе Пен-И-Фан. — ответил сидящий напротив Бенджамин. — Именно там мы будем проходить финальный марш-бросок первого этапа.

— Ого... но все-таки, почему вы в курсе всего этого, а я — нет?

— Потому что я бредила Службой, и еще с малых лет знала практически все о том, через что проходят курсанты. — сказала Ханджи.

— А я — потому что со мной в батальоне служили двое интересных парашютистов. Оба пытались несколько лет назад попасть в Службу, но провалились. — проворчал Бенджамин.

— Кхм, ладно... и что же это за гора такая, Пен-И-Фан? Впервые о ней слышу.

Ханджи с сочувствием посмотрела на негра и решила ему рассказать:

— Ее еще называют «гора Смерти». В высоту она достигает почти километр, а ее крутые склоны очень опасны. Спецназ тренирует там кадетов на физическую выносливость и навигацию.

— Я вам даже больше скажу. — Бенджамин перевел взгляд на товарищей. — Тем двум парашютистам, что со мной служили, еще повезло: трое человек из их курса тогда погибло, пытаясь пересечь эту гору. Дурачки решили пренебречь привалом и добраться до финиша как можно быстрее. В итоге тот что шел первым — от усталости недоглядел, сделал шаг не туда, оступился и ухнул вниз. Даже закричать не смог. Остальные двое подумали, что туда им и надо, и как бараны последовали за первым. Нашли их только через полтора дня.

— Бля. — только и смог выдавить из себя ужаснувшийся Терри. — Это же полный пиздец.

— И я о том, брат. — Бенджамин как можно серьезнее оглядел друзей и сказал. — Поэтому заранее предлагаю следующий план: держимся вместе, в темноте никуда не отходим, даже если надо поссать или посрать. В крайнем случае ходим под себя. Обосраный, но зато живой...

***

Спустя два часа грузовики доехали до конечной точки назначения, и инструктора стали выгружать курсантов. Те заметили, что вокруг места высадки не было совершенно ничего, окромя фермерских полей, лесов и виднеющейся на горизонте горы. Той самой горы, которую им нужно будет пройти от и до.

— Курсанты, равняйсь! — громогласным басом приказал капитан Картер. Повинуясь приказу, все встали в три короткие шеренги. Ханджи с ужасом заметила, как сильно поредели их ряды. Если в первый день их численность была равна целому батальону — трем сотням человек, то чуть больше чем за полторы недели их осталось всего тридцать шесть. И это еще не конец, ведь до конца курса ждать еще две недели, и Ханджи не понаслышке знала, что до конца добирается дай Бог человек восемь. Рыжая всей душой мечтала дойти до конца и осуществить свою мечту. Только ради этого она постоянно терпела унижения, насмешки и издевки от родных, друзей и даже своего парня. Только ради этого она каждый день на протяжении всей осознанной жизни встала в полшестого утра на пробежки и посвятила себя спорту.

И только ради этого ей пришлось убить человека.

Вспомнив о событиях минувшего месяца, девушку передернуло. Руки снова нервно затряслись, а по спине пробежал холодок, вызванный отнюдь не погодой. Нет, ей было совершенно не к месту вспоминать об этом прямо здесь, прямо сейчас. Лучше подумать о чем-нибудь хорошем, что приносит ей радость. Интересно, как там Ричард? Не соскучился еще? Да, при последнем их разговоре они крупно поссорились, но Ханджи уже отошла от того разговора, и теперь она хотела к Ричарду. Может быть, он все еще злился на нее, но она искренне желала, чтобы он сейчас был рядом. Потому что она знала, что как бы Ричард ни противился ее желанию, он бы все равно ее поддержал, особенно увидев ее успехи в прохождении курса. Впрочем, Джессика наверняка составляет ему компанию и всячески подбадривает в отсутствие самой Ханджи. Возможно, они уже готовятся справлять Рождество, украшая квартиру разноцветными гирляндами и настоящей пахучей елкой.

Точно, Рождество ведь послезавтра! Вспомнив об этом, Ханджи в душе очень расстроилась. Вместо уюта согревающего камина, вкусной кружки йоркширского чая и компании самых близких и дорогих для нее людей — ей придется справить праздник на очередном марш-броске. Ну, хотя бы Терри и Бенджамин будут рядом, уже лучше чем ничего. За прошедшие полторы недели они действительно стали если не друзьями, то как минимум хорошими товарищами, и в их присутствии было всяко радостнее, чем без них. Правда, подарить им особо нечего. Хотя, зная их, Терри уже будет по-щенячьи счастлив, если Ханджи отдаст ему свой бифштекс с обеда. С Бенджамином сложнее: девушка уже знала, что с его характером Бен скажет, что ему ничего не нужно. Можно было бы в качестве «подарка» забрать у него пару винтовочных магазинов на марш-броске, чтобы тому было немного легче бежать. Ей бы это было совершенно не в тягость.

К сожалению, зычный голос капитана Картера заставил Ханджи вынырнуть из мечтаний.

— Капрал Стоунбридж, вы меня слушаете? — спросил капитан, по-комичному уперев руки в бока и буря взглядом рыжеволосую.

— Так точно!

— По вашей улыбке до ушей это не особо заметно. Либо я рассказываю очень смешно, что маловероятно, либо вы, по-простому говоря, решили повитать в облаках.

— Никак нет, капитан. Я внимательно вас слушаю.

— Врать нехорошо, капрал. — сказал капитан, ухмыльнувшись. — Я более чем уверен, что если я спрошу вас о теме моего инструктажа, то правильно ответить вы не сможете.

На это Ханджи не нашла, что ответить. Полустыдливо опустив взгляд на уровень инструкторских сапог, она мысленно выветрила всю ту чушь про грядущий праздник из головы. Капитан прав, отвлекаться нельзя. Как она собирается стать десантником, если во время важного инструктажа все ее мысли крутятся вокруг всей этой гражданской херни?

***

... Когда капитан Картер говорил о том, что их рюкзаки будут забиты камнями доверху, Ханджи не думала, что тот имел это ввиду буквально. Как и в прошлые марш-броски, на каждом камне стояла нанесенная акрилом цифра, чтобы ни один особо хитрый или ушлый курсант не сжульничал. Что до снаряжения, то солдатская униформа второй мировой была не сильно приспособлена для лазания по горам, и практически все испытывали неприятный дискомфорт. Да и от лютовавших морозов униформа не сильно спасала. Количества одежды на каждом было ровно столько, чтобы курсанты не околели, но и чтобы они могли сполна ощутить на себе превратности стужи и леденящего мороза. Также каждому курсанту было выдано по усиленному бронежилету, пехотной винтовке и полному боекомплекту к ней. Ни еды, ни воды по регламенту не полагалось.

После выдачи всего положенного обмундирования капитан объяснил курсантам состав предстоящего мероприятия. Цель была проста и понятна — преодолеть вдоль всю гору Пен-И-Фан, то есть все шестьдесят километров от склона до склона, где уже с обратной стороны финишировавших будет ждать лично капитан со своей свитой. Сделать это предстояло не более чем за двадцать часов. По мнению рыжеволосой, это было осуществимо. Да, переход будет крайне тяжелым, неминуемая одышка и потеря сил возьмет свое, а отсутствие еды и воды будет нещадно давить на психику.

Ханджи не хотела применять к восхождению на гору такие эпитеты, как «трудноосуществимо». Слово «трудно», по ее мнению, было здесь лишним. Оно означало, что вероятность успешного исхода этого самого восхождения равнялась не более чем двадцати пяти процентам. Что шанс сдать этот финальный тест первого этапа — один из четырех. Ханджи такой подход не устраивал. Она была твердо уверена, что успешно преодолеет гору за отведенное время. Такие вещи, как голод, холод и усталость — неотвратимы, от них никуда не денешься. С ними ничего не поделаешь, а потому нужно смириться, стиснуть зубы и идти дальше. Ханджи даже не принимала эти обстоятельства за что-то опасное или способное помешать сдаче теста. Для нее это были не более чем временные неудобства, что-то сродни слезам во время нарезания лука. Да, плакать и резать лук довольно неудобно, но тем не менее это же не «трудноосуществимо»?

— Я вот не знаю... все-таки шестьдесят километров по горам — это уже как-то чересчур. — заныл Терри, окинув взглядом все то расстояние, что им предстояло преодолеть.

— Не переживай, Терри. Несмотря на трудности, мы все прошли через эти полторы недели. Почему мы не сможем пройти еще столько же?

— Ханджи, тебе легко говорить. Хоть ты и девка, но по силе превосходишь и меня, и Бена вместе взятых.

— Скажешь тоже. Дело не в силе, а в целеустремленности. Именно она заставляет людей идти вперед. — уверенно ответила рыжеволосая, перехватив винтовку за цевье левой рукой. На этот раз та хотя бы имела нормальный патронник, и норовящего выпасть магазина можно было не опасаться. Поправив волосы и посильнее натянув воротник, Ханджи сконцентрировалась на дороге. По времени сейчас было полдевятого, и солнце только-только начало появляться из-за горизонта. Но все же вокруг было еще достаточно темно. В утреннем сумраке было почти ничего не разобрать, и поэтому девушка старательно выверяла каждый свой шаг. Она, Терри и Бенджамин шагали уже около часа.

По прикидкам последнего, с учетом средней скорости человеческого шага в пять километров восхождение и спуск с горы можно преодолеть за двенадцать часов. С учетом их крупногабаритной ноши переходить на бег — пустая трата сил и энергии. Двенадцать часов обыкновенной ходьбы плюс еще четыре часа на привалы по тридцать минут — вот и весь план. Как сказал Бенджамин, здесь нету призов за первые места, а потому к финишу можно прийти и вовсе самыми последними. Главное — уложиться во время.

Правда, все же был один нюанс, который никто из троицы не учел. А именно то, что первую половину пути предстояло шагать исключительно ввысь. Уже через полчаса у всех ломило плечи, ноги стали ватными, а шея была готова вот-вот отвалиться. Каждый шаг давался с трудом, а это было только самое предгорье.

— Черт, курить охота! — констатировал свои мысли Бенджамин. Он их практически выкрикнул, так как чем выше в гору — тем сильнее дующий в лицо ветер завывал в ушах, и расслышать что-то потише было невозможно.

— Курить вредно! — с недовольством высказалась Ханджи. — Это — хоть и очень медленное, но самоубийство!

— Поверь, скорее капитан Картер задолбит нас до смерти, чем я сдохну от курева! Так что я не отказался бы от щас от мятного «Лаки Страйка»!

— И все-таки я не знала, что ты куришь!

— Ты много чего обо мне не знаешь!

— Обычно, когда людям такое говорят, они думают что тот, кто это сказал, хранит дома заспиртованные головы своих любовниц или коллекционирует бабочек.

— Ха-ха-ха, нет. — сказал Бен, усмехнувшись и тут же сделав глубокий вдох. — Ничего такого, что могло бы привести обычного человека в ужас.

— Ну-у... — протянула Ханджи, ловко переступив через торчащий посреди дороги булыжник. — Тогда дай угадаю. Ты любишь розовый цвет?

— Нет!

— Ты — вегетарианец? — с любопытством спросил шагавший рядом Терри. Ему было охотно поддержать разговор о чем угодно, лишь бы хоть как-то отвлечься от неподъемного груза и завывающего в ушах ветра.

— Я при тебе ел свиные котлеты в столовке! Что за глупые вопросы?

— Тебе нравятся мальчики? — ехидно спросила Ханджи, легонько пихнув Бена локтем.

— Не заставляй меня сожалеть о том, что Дуэйн проиграл тебе в спарринге!

— Ну ладно! Тогда сам расскажи о себе!

— Зачем мне это делать?

— А почему нет? — переспросила Ханджи. — Сам посуди: мы трое уже прошли черт знает сколько с начала курса, и мы все еще вместе. Не кажется ли тебе, что мы имеем право узнать друг о друге что-нибудь интересное?

— Тебе не кажется, что здесь и сейчас — не лучшее время и место?! — прокричал Бенджамин чуть громче, давая ясно понять, что идея Ханджи — не самая подходящая.

— Ну а когда, если не сейчас?! Мало ли, вдруг я оступлюсь и сверну себе шею, и у тебя больше никогда не будет такого уникального шанса?

— Кстати, а сестрица ведь права! Я тоже был бы не прочь о тебе послушать, Бен! — поддакнул Терри.

— Бля, у меня есть идея получше! — в гневе выкрикнул Бенджамин. Эти двое стали его уже реально раздражать. — Давайте вы сейчас завалите нахер свои хлеборезки, мы спокойно дойдем до финиша, и тогда я уже все вам расскажу! Вплоть до того, сколько волос у меня на жопе! Согласны?!

***

Когда отряд Ханджи совершил свой первый привал, солнце уже окончательно поднялось, и теперь было отчетливо видно пройденное расстояние. Девушка в глубине души мечтала, чтобы они уже оказались на самой вершине горы, но к ее разочарованию, пока что они не преодолели еще и середины склона. Это был первый привал из восьми, и на отдых, как и было утверждено ранее Бенджамином, отводилось не более получаса.

Терри сетовал о том, что он страдает от жажды, и еще немного — и он будет пить собственный пот. Бенджамин, игнорируя нытье негра, перебинтовывал портянки на ступнях, хотя в глубине души ему и самому хотелось сделать пару глотков живительной влаги. Ханджи, в свою очередь, улеглась на земле, подложила под голову рюкзак и попыталась хоть чуть-чуть подремать. Идеей это было не самой лучшей, так как земля была промерзлой и холодной, словно бетон. Поняв, что эта идея — так себе, девушка села на рюкзак и решила посмотреть на окрестности. Все-таки в Уэльсе было довольно красиво. В этой части страны Ханджи еще никогда не бывала, а потому для нее в новинку было каждое деревце, каждый кустик и каждый камушек. Взглянув на заснеженную вершину Пен-И-Фан, что-то зацепило взор рыжеволосой. В следующую же секунду ей в голову пришла интересная идея, которую она тут же решила озвучить своим товарищам:

— Ребят, я кое-что придумала!

— А ну-ка, удиви. — скептически произнес Бенджамин, не отрываясь от перевязывания портянок.

— Посмотрите на вершину! — возбужденно сказала Ханджи, помахав туда рукой. — Чем ближе к ней — тем больше там снега!

— И что?

— А то, что если бы мы смогли хоть как-нибудь развести мало-мальский костер, то можно было бы набрать в наши шлемы снега по самые края, растопить его и выпить!

Тут-то Бенджамин наконец оторвался от процесса перевязывания ступень и зорко взглянул на радостную от собственной мысли девушку.

— Не поверишь, я тоже об этом думал. Но есть одна проблема.

— И какая же? — непонятливо спросила Ханджи.

— Нам нечем разводить костер. У нас нет не то что спичек, даже кусок огнива нам не выдали. У нас вообще ничего нет.

Слева от Ханджи раздался протяжный вой отчаяния. Обернувшись и посмотрев на Терри, тот выглядел так, будто был готов отрезать себе палец ради глотка воды.

— Ну-у. — Ханджи хитро улыбнулась, что не очень понравилось Бенджамину. — Все-таки у нас кое-что да есть.

— И что же это? — Бенджамин не верил, что рыжеволосая способна придумать что-нибудь действительно здравое. Если уж он не смог, то и она подавно не сможет.

Порывшись в заднем кармане штанов, Ханджи выудила на свет что-то длинное размером со средний палец, остроконечное и поблескивающее чем-то золотым на солнце.

— Та-даам! — Ханджи улыбнулась во все тридцать два зуба.

— Бля, ну ты и ебанутая. — сказал Бенджамин с округлившимися от удивления глазами. — Ты понимаешь, что даже за один утерянный из боекомплекта патрон капитан взьебет тебя так, что потом месяц ноги ровно держать не сможешь?

— А кто сказал, что я вытаскивала его из боекомплекта?

— Ну а откуда тогда? — допытывался Бен. — Уж не оттуда ли, откуда мы все родом?

— Ха-ха, очень смешно. — саркастически ответила Ханджи. — На самом деле я втихаря умыкнула его еще на стрельбище, когда мы проходили полосу препятствий. Как знала, что рано или поздно он все-таки пригодится.

— И нахера ты это сделала? Ты выкупаешь, что за такое тебя могут в любой момент выгнать отсюда взашей?!

— Но ведь этого все еще не сделали, верно? — спросила рыжеволосая, улыбнувшись. — Значит, пропажу одного-единственного патрона либо не обнаружили, либо списали по другой причине.

Бенджамин смотрел на Ханджи одновременно и как на гения, и как на конченую дуру.

— Так это, сеструха, а что ты собралась с пулькой-то делать? — спросил все еще не понимающий сути ситуации Терри. Единственное, что его сейчас интересовало — это добыча воды. Любой ценой.

— Не с пулькой, а с гильзой. Вернее, с тем что внутри нее. — поучительно ответила Ханджи.

— Ты собралась разводить костер при помощи пороха? — недоверчиво уточнил Бен.

— Ага.

— Ну хорошо, допустим. Но тебе все еще нужно этот порох чем-то поджечь, это во-первых. А во-вторых, тебе нужно топливо, то есть древесина.

— Это все решаемо. — уверенным тоном сказала девушка. — Мы, на секундочку, на горе, а гора сделана из чего? Правильно, из камня. И кремень — не исключение. Поэтому найти огниво — вовсе не дело случая. А что до древесины, то хоть деревья тут и не растут, но зато здесь очень много кустов. Все, что нужно сделать — это обломать как можно больше наиболее толстых и длинных веток.

Внутри Бенджамина происходила самая настоящая борьба. Одна его часть твердила, что рыжая окончательно спятила, и своей безумной идеей подведет всех троих под исключение. Но вот другая его часть говорила, что на самом деле эта идея не так уж и плоха. Чего греха таить, Бен и сам не отказался бы от целого шлема талого снега. Но все портят риски, неминуемо идущие за всем этим процессом.

Однако взвешивания Бенджамином всех за и против были прерваны доносящимся до его уха разговорами откуда-то ниже по склону. Вся троица обернулась на новые звуки, и они увидели точно такую же, как и они, группу из четверых, невероятно уставших людей, погибающих от тяжести поклажи.

— Салют отдыхающим! — обратился к троице шедший в авангарде группы, коренастый военно-морской разведчик Теодор Тромбли. Его голос дрожал и было слышно, насколько измотанным тот был. — Вы сколько тут уже сидите?

— Да минут десять. — ответил Терри первее всех. — Но мы уже собираемся!

— Вам что, хватило десяти минут? — спросил замыкающий из новой группы, щуплый полевой инженер Крейг Мастерсон. — И уже в дорогу? Вам жить-то не надоело?

— Слушайте, мальчики! — обратилась к группе Ханджи. — Вы пить сильно хотите?

— Бля, Стоунбридж, ты издеваешься? Конечно хотим, что за дурные вопросы?!

— Тогда помогите нам, и будет вам вода. Столько воды, что через уши польется!

— Ты сбрендила? У тебя что, мозг окончательно превра... — начал было Теодор, но тут вмешался Бенджамин. Сам себе не веря, что он это делает, Бен перебил разведчика и уверенно произнес:

— Парни, она дело говорит. Если поможете собрать по пути веток с кустов и хороших камней, подходящих под огниво, то я лично вам обещаю, что воды у нас будет больше, чем в долбаной Темзе!

***

Узнав в подробностях план, предложенный Ханджи, группа Теодора заметно оживилась. Само собой, они удивились наглости рыжеволосой своровать патрон со стрельбища, но в данных условиях это было им на руку. Кому-то пришла в голову идея выложить из булыжников послание для всех отстающих курсантов, чтобы те тоже собирали по пути хворост и поддерживали костер в горящем состоянии уже для других отстающих. Всемером весь процесс занял не более пяти минут. Убедившись, что такое послание прямо посреди дороги пропустить будет невозможно, уже одной большой группой все они двинулись в дальнейший путь.

Как ни странно, но ощущение усталости и холода отошло на задний план. Все только и трещали без умолку о том, как напьются растаявшего снега. Терри грозился, что растопит весь снег на вершине горы, и потом потребует еще столько же. Инженер Крейг ответил на это, чтобы тот закатил губу, потому что он доберется до вершины быстрее негра. Бенджамин и Теодор, в свою очередь будучи де-факто лидерами своих отрядов, приструнили спорящих и приказали тем не кичиться и беречь силы, потому что следующий привал будет только через два часа. Но как бы убедительно это не звучало, все только и делали, что медленно, но уверенно увеличивали шаг, стараясь как можно скорее добраться до вершины.

Когда пришло время для привала, люди сначала ему обрадовались, но вскоре желание пить уже не давало им покоя. Промаявшись от изнывания не более пяти минут, все семеро курсантов, не сговариваясь, похватали свое снаряжение и двинулись в путь с утроенной силой. Ими всеми двигала самая обычная человеческая потребность — жажда. Черт с ним с холодом, и с трижды проклятой усталостью. С каждым пройденным метром курсанты, казалось, все больше и больше ненавидели эту гору. Каждый шаг их тяжелых металлических подошв буквально вгрызался в промерзлую почву, как бы говоря горе «ты нас не сломаешь, мы доберемся до твоего снега и растопим его до последней снежинки, мать твою!». И чем больше курсанты чувствовали усталость, тем больше это придавало им сил. Они мечтали только об одном — о вершине, и именно это заставляло их неумолимо двигаться вперед. Позволить себе остановиться хотя бы на пару минут никто не смел.

Впрочем, чем ближе отряд приближался к вершине, тем меньше становилось кустарника, и больше — безжизненного камня. К этому моменту у каждого уже было распихано по карманам не менее пары десятков кустарниковых веток разного размера. Хоть они и тяжелили и без того неподъемную поклажу, но создавалось ощущение, будто ветки наоборот облегчают карманы и рюкзаки. Они вселяли в солдат уверенность и веру в то, что они справятся. Иначе просто и быть не могло.

Пошарив немного вдоль каменистой дороги, протоптанной до них уже тремя поколениями, инженер Крейг Мастерсон вернулся к своим с двумя идеальными кремневыми булыжниками, тут же спрятанные им как можно глубже и надежнее в нагрудный карман, словно это были не два каких-то камушка, а два бесценнейших алмаза ценой в миллиард фунтов каждый.

Начавший уже было терять терпение Терри тут же принялся доканывать Крейга, уверен ли тот в том, что он подобрал именно кремень, а не какое-то фуфло. Перво-наперво инженер искренне пожелал негру пешей прогулки на всем известный детородный орган, а во-вторых он рассказал, что с детства увлекается геологией, и ему ничто не стоит отличить кремень от боксита, а боксит — от затвердевшего птичьего дерьма.

От души посмеявшись и разрядив обстановку, вскоре начались более серьезные разговоры о том, сколько у отряда попыток развести костер. Ханджи ответила, что попытка всего одна, но и ее должно хватить, если все делать правильно. Именно поэтому рыжеволосой был продуман план.

Сначала нужно добраться до вершины, чтобы была максимально ровная и удобная поверхность. Затем нужно выложить из булыжников цилиндрическое образование с пустотой посередине, внутри которого и будет гореть весь собранный хворост. Дальше нужно максимально плотно закрывать цилиндр своими телами, чтобы идущий сквозь щели между камнями сквозняк не развеял порох и не потушил зарождающееся пламя. И лишь спустя какое-то время, когда огонь хорошо возьмется за хворост, и ветер уже не сможет его потушить, можно будет начать топить снег.

Все приняли эту идею с пущим энтузиазмом. До вершины оставалось еще около часа ходьбы, но курсанты уже переступили высоту, на которой тут и там стал появляться снег. Сначала его было всего ничего, лишь маленькая белая пленка, тонким слоем покрывающая камни и булыжники. Но чем дальше — тем толще и плотнее становился снег, и постепенно под солдатскими сапогами стало отчетливо хрустеть. Окончательно обессилевший Терри попытался было зачерпнуть снег рукой и просто съесть его, проглотив, но шедшая рядом Ханджи тут же ударила его по руке. Обосновала она такой жест тем, что если бы Терри проглотил снег, то неминуемо заболел бы ангиной и слег в больницу, что означало бы автоматический вылет с курса. Затем девушка в воспитательных целях немного пристыдила негра тем, что она и остальные все же как-то терпят, и Терри не к лицу сдаваться на их фоне. Особенно с учетом того, что до вершины оставалось всего каких-то двести с чем-то метров.

Правда, чем больше было снега впереди — тем и опаснее было двигаться. Из-за сугробов, к тому моменту уже ставших почти по голень, было невозможно угадать, куда ставить следующий шаг. Несколько раз пара человек уже спотыкалась и чуть не скатывалась вниз, что грозило бы неминуемыми травмами, а то и чем похуже. Именно поэтому Бенджамин и Теодор вышли вперед и, будучи самыми опытными солдатами среди всего отряда, стали медленно прокладывать надежный путь наверх. Дальнейшее продвижение сильно застопорилось, и кто-то уже начинал ворчать, ныть и материться, но Ханджи попыталась всех успокоить тем, что это — жизненно важная мера. Она и сама уже не могла думать ни о чем кроме собственного шлема, полного горячей воды, так приятно разливающейся по всему телу. Однако еще больше она не могла позволить, чтобы с кем-то из ее товарищей что-то случилось. Пускай Теодор и его отряд были одними из тех, кто с самого начала курса относился к Ханджи с презрением, но сейчас они были ее союзниками, и зла она им уж точно никак не желала.

До вершины оставалось не более ста метров. Солдаты буквально погибали под непосильной тяжестью снаряжения, но каждый шаг приближал их к мечте. Каждый обнадеживал себя тем, что спускаться с горы будет гораздо легче, и по своему они все были правы.

Первым на вершину горы Пен-И-Фан вступил Бенджамин. Дождавшись Терри и Ханджи, он наконец-то смог позволить себе скинуть с плеч каменный рюкзак и отдохнуть. То же самое сделали и остальные курсанты. Терри просто упал спиной в снег, наслаждаясь покоем, а Ханджи решила осмотреться вокруг.

Вид на окружающую местность с высоты одного километра был действительно завораживающим. Где-то вдалеке виднелась деревенька с дымящимися трубами и каминами, где люди наверняка готовились к грядущему празднику. Пара озер неподалеку от горы поблескивали своей водной гладью. Если бы сейчас было лето, то Ханджи обязательно бы сходила туда искупаться.

Полностью отдавшись лицезрению уэльсовских красот, Ханджи не сразу почувствовала, как кто-то положил руку ей на плечо.

Обернувшись, девушка увидела перед собой Теодора, а за ним и остальных курсантов. Все выглядели воодушевленными и готовыми на подвиги.

— Капрал, патрон все еще у вас?

— Так точно, сержант Тромбли.

— Доставайте его. Мы проделали такой путь не просто так.

Как только Ханджи выудила из кармана на божий свет патрон и представила его во всей красе, курсанты перевели все свое внимание на него. Для них это был не обычный цельнометаллический патрон калибра семь-шестьдесят два. Это была самая настоящая реликвия. Солдаты видели в нем священный огонь, а в Ханджи — богоподобного Прометея.

— Ну что встали, кретины? Ворочайте булыги, печка сама себя не построит!

Дважды повторять не пришлось. Вспомнив о том, ради чего они здесь собрались, курсанты ежесекундно принялись собирать по округе камни самого разного размера. Уже через пять минут было готово основание импровизированного очага, на днище которого тут же был выложен весь собранный хворост. Хоть он и не был достаточно сухим, но все верили, что пороха из патрона должно было хватить, чтобы суметь подпалить и разжечь древесину. А древесины было собрано немало, так что доставало почти до краев каменной печки.

Солдаты кричали друг на друга, ругались, матерились, оскорбляли друг друга, спорили по поводу целостности постройки, но тем не менее они действовали как команда. Когда очаг был полностью построен, а все приготовления — закончены, для всех настал момент истины. Сняв с винтовки штык, Теодор Тромбли подошел к Ханджи и бережно взял у нее из рук винтовочный патрон, словно тот был сделан из хрупкого стекла.

— Обступите печку и облепите ее своими телами! Мы не можем позволить, чтобы сквозняк меж камней потушил огонь, не дав тому разгореться!

Выполнив приказ, все максимально плотно прижались к очагу, борясь с резкими порывами ветра, яростно бушевавшими на горной вершине. Сжав в руке патрон, Теодор прицелился, и со всей силы ударил штыком по основанию пули. Та со звоном отскочила и тут же исчезла в сугробе. Присев перед основанием очага, разведчик бережно, прикрывая гильзу одной рукой, высыпал порох на сложенную в несколько слоев хлопчатобумажную ткань, отрезанную с чьей-то штанины. Курсанты еще сильнее прижали тела к печке.

— Давай, Ханджи!

Взяв в руки огниво и штык, рыжеволосая осторожно чиркнула по камню лезвием. На третий раз высеклось несколько искр, но до пороха они не долетели. Попытавшись еще раз, Ханджи смогла высечь целый сноп, но она ударила слишком сильно, и чуть не задела рукой основание печки, что ввиду ненадежной конструкции оной грозило полным разрушением.

Кто-то уже собирался накричать на Ханджи, но Бенджамин тут же пресек всю ругань и потребовал от девушки попробовать еще раз, но более бережно. Та попыталась унять дрожь в ладонях, вызванную как лютым холодом, так и шалящими нервами. Все-таки ей доверили невероятно ответственное задание, и от его результата зависело очень многое. Сделав глубокий вдох и задержав дыхание, Ханджи еще раз ударила по огниву.

Чирк-чирк. Под огнивом в руке рыжеволосой вознесся целый фонтан искр. Хоть большая их часть тут же потухла, но несколько, не более парочки, все же смогла долететь до заветного черного порошка.

Вспыхнув, порох тут же создал целый мини-взрыв огня, мгновенно схватившийся за матерчатую ткань, за мелкие веточки и листики. Менее чем через минуту над краями очага заструились первые струйки дыма.

— Поздравляю, капрал.

Подняв глаза, Ханджи увидела перед собой Бенджамина. Тот улыбался, и весь его взгляд выражал неподдельное уважение.

— Вы совершили невозможное.