Кто рискует - тот побеждает

Помимо собственно прикладного аспекта, обучение рукопашному бою позволяет улучшить общую физподготовку солдат и выработать необходимые психологические качества: смелость, уверенность в своих силах, пренебрежение болью, волю к победе. С этой точки зрения рукопашная подготовка не устареет никогда. — приписывается Шарлю де Голлю, французскому генералу

— Ненавижу. Презираю. Хочу убить всю эту мразь.

— Прекрасно тебя понимаю.

— Да ни черта ты не понимаешь. Тебе легко говорить, ты ведь мужик! С тобой никогда бы не произошло подобного!

— И да... и нет. Поверь, среди мужчин такое тоже происходит, и довольно часто.

Ханджи с искренним недоверием посмотрела на Бенджамина. Она, Бен и Терри сейчас бежали очередной утренний марш-бросок. Снег сейчас не шел, но вместо него дул пробирающий до костей морозный ветер, отчего все курсанты замотали на лица шарфы и потуже затянули воротники. Терри, как обычно, бежал немного позади, потому что физические нагрузки давались ему невероятно тяжело, и он постоянно ворчал от усталости. Капитан каждый день увеличивал тяжесть поклажи и уменьшал время норматива. Каждый день бежать предстояло на две минуты меньше и на два килограмма больше. В качестве груза использовались самые обычные камни, на каждом из которых зеленой краской был нарисован порядковый номер. Капитан специально сделал это для того, чтобы некоторые, особо хитрые и ушлые курсанты не выбрасывали камни по пути и не подбирали их заново уже у самого финиша.

— Такое ощущение, что я состою не в армии сильнейшей страны в Европе, а в каком-то сборище озабоченных извращенцев и быдла. — с полнейшим отвращением выплюнула Ханджи.

— Ты правда думала, что здесь будет по-другому? — с сарказмом спросил Бенджамин. — Ты надеялась, что все будут открывать перед тобой двери, уступать места для сидения, отдавать тебе свои послеобеденные пудинги и вести себя как истинные джентльмены?

— Конечно же нет. Это было бы слишком идеально.

— Тогда смирись. — лаконично подытожил Бен.

— Смириться?! — Ханджи злобно посмотрела на парашютиста. — Только не после всей произошедшей херни! Я, черт побери, старалась! Выложилась, мать его, на полную и превзошла всех на тестах по этому долбаному плаванию! И что я за это получила?

Зубы девушки заскрипели от переполнявшей ее злости.

— Сплошные унижения. Трижды трахнутый Дуэйн. Этот ущербный, ублюдочный, завистливый кусок дерьма! Как он вообще смог позволить себе такую херню?!

— Если бы я не захлебнулся тогда, и не провел весь вечер в медсанчасти — я бы убил к хренам этого гондона. — сердито высказался Терри, кое-как поравнявшись с друзьями. — Настоящий мужик никогда не станет домогаться до девушки в общественной душевой.

— А капитан, сука, тоже хорош. — не унималась Ханджи. — Он и не подумал встать на мою сторону! Я здесь — пострадавшая, и причем я говорю это по факту, а не чтобы меня пожалели. Но капитану похрен, он выгораживает Дуэйна и наказывает меня, жертву!

Пальцы до боли крепко сжали цевье винтовки, словно пытаясь раздробить его.

— Никогда не думала, что ради того, чтобы стать десантником, мне придется отжиматься совершенно голой на бетонном плацу перед всем взводом. Под дождем, с грозой с молниями, еще и зимой.

— Мда уж, ну и пиздец. — искренне произнес Терри в попытке посочувствовать. О произошедших событиях он узнал только пару часов назад, и то подслушав из чужого разговора. Неудивительно, что такого рода новости разлетелись по всей военной базе подобно стремительному урагану. И теперь все так или иначе сплетничали о произошедших в душевой событиях, к безграничному гневу и ярости Ханджи.

— Никто не заступился за меня, кроме Бенджамина. Я надеялась, что утерев нос Дуэйну и растоптав в пух и прах его понты на глазах у остальных, они меня зауважают...

Бенджамин в ответ на это промолчал. Он хотел, чтобы Ханджи выговорилась, высвободила скопившуюся злость. Для нее это было необходимо. Спустя пару минут, когда девушка тоже замолчала, и по мнению Бена, немного успокоилась, он решил сказать:

— Понимаешь ли, Ханджи... Дуэйн, несомненно, заслуживает того, чтобы кто-нибудь сделал ему «темную». Я с тобой более чем согласен, он устроил полнейший беспредел, и по-хорошему, по понятиям его надо здорово отхерачить.

— Но... ?

— Но как бы хреново тебе реально не было... ты должна понимать, что капитан Картер не мог поступить иначе.

Ханджи хотела что-то сказать, но от такого заявления потеряла дар речи. Что Бенджамин только что сказал? По ее рассвирепевшему взгляду парень понял, что нужно развить мысль дальше, пока она не впала в истерику.

— Капитан был прав в том плане, что Службе не нужны скандалы. И так как твое, Ханджи, положение тут невероятно шаткое, тебя бы тут же выгнали, и никогда не взяли обратно. Поэтому лично я вижу это так, что капитан из двух зол выбрал меньшее. Я думаю, что с его точки зрения тебе было бы действительно выгоднее просто стерпеть издевательства и не раздувать конфликт, чем строить из себя жертву и быть дисквалифицированной по юридическим соображениям. Да, это очень неприятно, и мне никогда, черствому мужлану, не понять, каково это — быть на месте хрупкой и всеми гонимой женщины. Но увы, в твоем случае это — вынужденная мера.

По переменившемуся лицу рыжеволосой было видно, что в ее голове пошли противоречащие друг другу мыслительные процессы. Бенджамин понял, что развил диалог в правильном направлении, и подытожил:

— А что до остальных, то у них было право не впрягаться. Будем честны, мало кто сможет принять тебя как равную себе, и не захочет из-за тебя ввязываться в проблемы. Сама знаешь, какое у нас общество, и мало кто сможет признаться самому себе, что какая-то женщина может быть круче него. Это тут же уничтожит всю его гордость, растопчет ее в пыль. А еще почти все здесь очень дорожат своим положением, и вылететь с курса из-за женщины — самое позорное, что только может случиться. Оттого все и видят в тебе либо выскочку, либо помеху, и если с тобой что-нибудь произойдет, что заставит тебя вылететь с курса — все будут только рады этому.

— Кхм... — Ханджи повернула голову и пристально вглядывалась в лицо Бенджамина на протяжении нескольких секунд. Потом ее глаза сузились, губы поджались, и она решила спросить:

— Тогда ответь мне, Бен. Почему именно ты вступился за меня в душевой? Зачем ты нянчился со мной во время прыжков с парашютом? Почему ты не разозлился, когда из-за меня весь курс узнал о том, что ты — «Красный дьявол»?

Голос девушки не дрожал, не сочился сарказмом и злостью. Все, что в нем было слышно — искреннее любопытство.

— Я впрягла тебя в целую кучу проблем, наверняка задела и твою гордость тоже, и являюсь для тебя объективной помехой. И тем не менее даже сейчас ты бежишь рядом со мной и тратишь свое время на то, чтобы рассказывать мне все это. Зачем?

Бенджамин растерялся. Вопрос Ханджи поставил его в тупик. Та продолжала сверлить Бена своим прожигающим насквозь взглядом, но тут помощь пришла внезапно, откуда он и не ждал.

— Йоу, Хан. — донеслось откуда-то сзади. Увлекшись дискуссией, и Ханджи, и Бенджамин забыли о присутствии их неразлучного товарища Терри. — Не против, если я расскажу тебе одну историю?

— Конечно. Давай. Люблю истории. — ответила рыжеволосая, переведя взгляд на негра и словно позабыв о поставленном Бену вопросе.

— Значится, был у меня прадед, — начал рассказывать Терри, словно они сейчас сидели у костра где-то в лесу и травили байки, — и звали его Бобби Орвилл Брайт. Родился он в далеком тысяча девятьсот двадцать втором году. И когда ему было семнадцать, крауты напали на Польшу. Ну, вы знаете, Вторая мировая и все такое... Короче, он всю юность проработал на верфи, и когда началась война, он захотел поступить на службу во флот. Больше всего мой прадед обожал линкоры, и служить хотел именно на таком корабле.

На какое-то время Терри замолчал, пытаясь отдышаться. Бежать с тяжелым грузом и одновременно говорить для него было не очень удобно.

— А что такое линкор? Это — огромный бронированный морской, сука, монстр. Пострашнее любого, бля, кракена или Ктулху. И прадед-то мой хотел на самый крутой из линкоров, на сам «Ройал Оук»! Ради этого он даже год себе приписал, ему ведь тогда всего семнадцать было, еще пацан мелкий.

— И кем он хотел стать на этом линкоре? Капитаном? — осторожно спросил Бенджамин.

— Да нет конечно. Скажешь тоже, капитаном. — шутливо отмахнулся Терри. — Не, он был готов даже на самую конченую работу типа какого-нибудь кочегара или матросни. Но главное, чтобы на гордости британского флота!

— И он попал туда? — поинтересовалась Ханджи.

— Конечно же нет. — ответил Терри так, словно это было самим собой разумеющимся. — Вместо того, чтобы служить на линкоре и участвовать в самых эпичных морских сражениях за Атлантику, он проторчал на нахер никому не нужном патрульном катере, всю войну простоявшим где-то в ебенях Уэльса. А теперь угадай, почему его не взяли на линкор?

— Если честно... то не знаю.

— Потому что он был черным. — спокойно произнес Терри. — Негры в те времена, сама знаешь, и за людей-то не считались. Сегрегация и все такое. Конечно, здесь было не так хреново как в Штатах, но все равно, даже в Англии черным жилось так себе. И пустить на линкор, на гордость ВМФ какого-то грязного ниггера было бы лютым зашкваром. Линкоры были привилегией исключительно белых джентльменов, дворянинов и прочих голубых кровей.

— Терри, мне правда было интересно послушать про твоего прадеда, и мне жаль за его нереализованную мечту... но к чему ты это рассказал?

— А к тому, Ханджи, что вся эта хрень, которая щас с тобой происходит, очень напомнила мне историю моего предка.

— Это чем же, если не секрет?

— А тем, что ты для окружающих — как пресловутый ниггер, только с сиськами.

— Вот уж не ожидала услышать такое от тебя...

***

Как ни печально было это признавать, но Терри был целиком и полностью прав. Сначала Ханджи обиделась на него за сказанное, но потом поняла, что его слова не лишены смысла. И верно ведь, в текущих условиях она действительно являлась аутсайдером, белой вороной, «ниггером» для всех остальных. Отрицать это было просто невозможно.

Таким образом, уже спустя несколько минут, когда Терри и Бенджамин начали болтать о чем-то между собой, стараясь превозмогать усталость от давящих на плечи рюкзаки с камнями, Ханджи успокоилась. Да, они оба были правы. Все, что ей остается — это смириться. Ради достижения своей мечты она готова пойти на все. И если так получается, что пойти на все — значит и терпеть ежедневные унижения и издевательства — то так тому и быть.

Ханджи тешила себя мыслью о том, что когда-то это все закончится. Рано или поздно все ублюдки и сволочи завалят отборочный курс, и уже никто не будет мешать ей.

И ничего больше на свете Ханджи не желала так же сильно, как избавиться от одного конкретного выродка, с первого же дня досаждавшего ей всеми возможными способами.

Дуэйна.

На финишной черте марш-броска курсантов встречал лично капитан Картер вместе с полковником О'Даннатом. Оба офицера провожали взглядами сдавших марафон курсантов с такими взглядами, словно они были на базаре и выбирали самые сочные фрукты среди завалявшегося гнилья.

В какой-то момент в поле зрения полковника появилась уже ставшая знакомой ему троица.

— Знаешь, а ловко ты разрулил ту ситуацию с потасовкой. Даже я бы лучше не придумал. — честно признался О'Даннат, задержав взгляд на капрале Стоунбридж, поправлявшей волосы под шлемом.

— На самом деле здесь все просто. Базовая человеческая психология. — хмыкнул в усы Картер. — Все, что нужно — это напомнить человеку его место, и ради чего он тут. Так сказать, вернуть с небес на землю.

— Не совсем понимаю, о чем ты.

— Эх... — капитан по-дружески похлопал полковника по спине. — носишь полковничьи погоны, а сам даже таких простых вещей не знаешь.

— Хочешь сказать, что с ролью полковника ты справился бы лучше?

— Нет конечно. Моя печень не приспособлена сдавать нормативы по распитию «Джонни Уокера» в количествах, усваиваемых тобой за сутки. В этом я никогда тебя не превзойду.

— А вот я уверен, что никогда не превзойду тебя в тупых шутках и умении паясничать. Более того, паясничать в лицо своему начальнику и выходить после этого сухим из воды.

— Суть в том, что это ты просто слишком добрый.

— Скажешь тоже... — пробурчал полковник. — Но все-таки, что ты там говорил про землю и небеса?

— Я говорил то, что Стоунбридж дорожит своим шансом стать десантником больше, чем бы то ни было. В тот момент чистая злоба затмила ей глаза, и она забылась. Я же просто напомнил ей, ради чего она здесь.

— Лучше бы не напоминал.

— Может и так... — задумчиво сказал Картер, — но тогда ты бы пропустил сегодняшнее представление.

— Только ради него я и пришел сюда.

— Еще не передумал насчет своей ставки? — ехидно спросил капитан, бросив взгляд на хронометр.

— Размечтался. Я с радостью посмотрю, как рожу Стоунбридж будут использовать в качестве снегоуборочной машины.

Картер не ответил, вместо этого сосредоточившись на пересчете финишировавших курсантов.

— Ага. Ровно семьдесят два человека. Превосходно.

— И что же в этом превосходного?

— На двое поделить легко.

Пока полковник О'Даннат пытался найти скрытый подвох в ответе Картера, которого просто не могло не быть, капитан достал свой свисток и несколько раз дунул. Убедившись, что все курсанты собрались вокруг и теперь внимательно за ним наблюдают, Картер разгладил усы и громко сказал:

— Поздравляю вас! Ровно семьдесят два человека сдали сегодняшний марш-бросок. Завтра вас ждет финальное испытание первого этапа данного курса, и скажу вам честно: из всех присутствующих только тридцать шесть курсантов будут допущены к этому испытанию. Впрочем, может и того меньше, на все воля случая... и Бога, само собой.

По курсантским рядам прошлась волна взволнованных шепотов.

— Вы все сейчас — невероятно уставшие и измотанные. Для вас запредельное счастье — скинуть набитый камнями рюкзак, и спокойно посидеть хотя бы пару минут. Я прекрасно вас понимаю. Но увы, позволить вам отдохнуть я не могу пока что.

Картеру нравилось наблюдать за реакцией курсантов. На сегодняшнем утреннем построении он позволил себе скрыть природу послеобеденного норматива, и теперь ему доставляло искреннее удовольствие читать эмоции непонимания на курсантских лицах. Это было одной из тех немногих прихотей, которые Картер мог позволить себе, будучи главным инструктором.

— Вас, леди и джентльмены, ожидает ни что иное, как полноценный рукопашный бой друг с другом. Если точнее, то спарринг. Само собой, на выбывание.

— Эхем... — донеслось до капитана откуда-то с задних рядов. — капитан Картер, не могли бы вы еще раз повторить только что сказанное?

— Отчего же не могу? — искренне удивился капитан. — конечно могу! Каждого из вас в случайном порядке поставят друг перед другом в спарринге, где вашей задачей будет победить соперника путем нанесения ударов, травм и болевых приемов. Побежденный дисквалифицируется с курса. Теперь вам понятнее?

Большая часть курсантов буквально потеряла дар речи от такого заявления.

— А не кажется ли вам, капитан, что это уже — хрень полная?

— Нет, не кажется.

— Тогда зачем вам ставить нас друг против друга?

— Сказать честно? Вас слишком много, и мы таким образом режем вдвое ваше количество. — сказал Картер, пожав плечами. — Однако если быть совсем уж максимально честным, то смысл этого норматива — дать вам возможность показать, на что вы в самом деле готовы пойти ради достижения цели. Способны ли вы будете отправить в нокаут своего товарища, едва держась на ногах?

— Но ведь не все здесь из нас — крутые морпехи и парашютисты! Кто-то банально не умеет драться!

— Ваши проблемы. Вы все здесь — солдаты Ее Величества, а не студентики на «рейве». Каждый присутствующий должен знать как минимум базовые навыки рукопашного боя, которые в вас должны были вдолбить еще в учебке. При должной сноровке и их более чем достаточно для победы над морпехом или вдв-шником. А если вы даже такие простые вещи, как банальный залом руки не в состоянии применить, то как вы собираетесь усваивать более продвинутые техники спецназа?

На этот аргумент ни у кого не нашлось ответа.

— В таком случае, раз ни у кого больше нет вопросов, то предлагаю вам разбиться на пары в том порядке, в котором я вас назову...

***

— Стоунбридж! — объявил капитан, читая список со своего планшета.

Ханджи вышла вперед, ожидая когда «кэп» объявит имя ее оппонента. Она была рада, что ей не придется драться с Терри или Бенджамином.

Первого она бы, скорее всего, одолела, что могло вылиться в потерю человека, ставшего для нее настоящим другом. Впрочем, точно также Терри мог проиграть и не ей, а кому-то другому. От одной лишь мысли о том, что это действительно может случиться, девушке стало еще грустнее.

В случае же с Беном Ханджи не сомневалась, что он бы без проблем выиграл еще в первые же секунды боя. И это было одинаково справедливо как для нее, так и для какого-то паренька, стоявшего сейчас перед опытным «Красным дьяволом». Бенджамин стопроцентно победит, и таким образом Ханджи, во-первых, не потеряет еще одного товарища, а во-вторых, не падет от его руки.

Ожидая появление своего соперника, Ханджи гадала, кем бы он мог быть. Вернее, у нее была одна мысль, но... нет, это было бы слишком очевидно. Это просто невозможно. Капитан не настолько поехавший, чтобы...

— Нотман!

«Вот черт.»

Пафосно поигрывая мускулами, Дуэйн встал в двух метрах напротив рыжеволосой. Судя по выражению лица, ему тоже не сильно верилось, что капитан действительно позволит ему сразиться с Ханджи. К разочарованию для одной и радости для другого, Картер именно так и сделал.

Расставив все пары в пяти метрах друг от друга, капитан еще раз убедился, что все идет согласно его плану, и заявил:

— Норматив начнется сразу после моей команды. Но перед этим позвольте огласить единственное правило: не убивать своего соперника. А так — разрешено использовать любые приемы и бить, куда и как пожелаете. Победа присуждается в том случае, если соперник лежит без сознания, досрочно сдался или не в состоянии продолжать бой физически.

— Ну что же, вот и момент истины. — сказал Дуэйн, злобно сверля глазами Ханджи. — Я не думал, что капитан преподнесет мне такой прекрасный подарок. Собственноручно порвать тебе пасть!

— Дуэйн, — Ханджи встала в боевую стойку и крепко сжала кулаки, — Позволь спросить. Ты только и делаешь, что третируешь меня, и не даешь мне проходу. Почему тебя это так цепляет?

— Ты реально не понимаешь? — спросил морпех, с хрустом размяв шею. — Мне противно от одной мысли о том, что какая-то баба, вчерашняя гражданская будет стоять там же, где стою я. Ты не представляешь, как меня это злит.

— Но черт побери, а что если я — не простая баба, ты об этом не думал?

Морозный ветер задорно трепал завязанные в хвост волосы девушки. Но она этого не замечала, все ее внимание было приковано к Дуэйну.

— Этого просто не может быть.

— Ну а что, если все-таки может? — допытывалась Ханджи. — Подумай сам. Мы с тобой прошли уже почти половину курса, и я смогла пройти там, где не прошли остальные двести двадцать восемь крепких, здоровых мужиков. Разве это не говорит о том, что я все-таки чего-то стою?

— К чему ты вообще начала этот разговор? — с раздражением спросил Дуйэн. Его начала напрягать эта демагогия. — Дело не в тебе или твоих заслугах. Спецназ — не место для баб. Они слабые, они кровоточат каждый месяц, они вносят разлад в мужской коллектив. Это просто неприемлемо! И неудивительно, что ты, тупая сука, этого не понимаешь!

Ханджи разочарованно выдохнула. В качестве последней попытки она попыталась достучаться до Дуйэна, но он, как и положено безмозглому солдафону, остался непрошибаем.

— Если бы ты не докапывался до меня, не трогал мои личные вещи, не домогался до меня в душевой и не вел себя как конченый мудак, то я была бы совершенно не против твоего присутствия! Я не сделала тебе ничего плохого! Это ты — тот, кто ведет себя как животное! И если уж на то пошло, то я из принципа выиграю этот спарринг, только чтобы такое чмо как ты никогда не вступило в элиту элит, ты этого не достоин и никогда не будешь!

— Это мы еще посмотрим, кто выиграет. — самозабвенно произнес Дуэйн, облизнув обветрившиеся губы. — Может быть плаваешь ты неплохо, но в рукопашном бою я тебя уничтожу.

— Вот тут ты прав, это мы еще посмотрим. — непоколебимо ответила Ханджи, мысленно готовясь к неизбежному. В ней сейчас боролись две мысли. Первая выражалась в желании сполна отомстить ублюдку-морпеху за все его издевательства. Капитан сказал, что можно использовать любые приемы, кроме летальных, что давало ей полный карт-бланш на такие вещи, как удары в пах, выкалывание глаз и вывихи суставов. Впрочем, вторая мысль выражалась в том же, только наоборот. Ханджи панически боялась проиграть Дуэйну. Все-таки она — обыкновенный мотострелок, а он — морпех. Он банально больше и сильнее физически, и один пропущенный от него удар будет равен нокауту, а то и чему похуже, учитывая его зашкаливающую ненависть.

С одной стороны Ханджи распирало желание мести, а с другой — паника и страх проиграть. Ни одна из этих мыслей не должна забивать ее голову. Если это случится, то пиши — пропало.

Капитана Картера более чем забавляло наблюдать за этой сценой. Он бы многое отдал, чтобы еще послушать эту перепалку, но увы, вечно длиться это не может. Да и полковник уже начал скучать. Поэтому достав хронометр и нажав на его большую кнопку, Картер что есть силы закричал:

— Начали!

Тридцать шесть пар курсантов тут же схватились в рукопашном бою. Зимний ветер нещадно завывал в уши, мороз пробирал до костей, но разгоряченные спаррингом солдаты не замечали этих неудобств.

Кого-то вырубили почти сразу, кто-то сцепился с противником в партере, а кто-то гарцевал друг напротив друга в попытке нанести мощнейший апперкот по челюсти или засадить носком ботинка по печени.

Не теряя ни секунды, Дуэйн с ревом полетел прямо на Ханджи. Та успела отскочить в сторону, но здоровяк все равно сумел больно задеть ее своим массивным плечом. Обругав себя за недостаточную прыть, девушка подняла кулаки и пригнулась, так как учили ее в мотопехоте. Конечно, драться Ханджи умела, но ее базовые приемы — ничто по сравнению с техниками морпехов.

Тем временем Дуэйн, хищно ухмыльнувшись, снова решил задавить рыжеволосую своей массой. Он не сильно заботился о том, что она может перехватить его и ударить. Он-то стерпит любой удар с ее стороны, а вот она увернуться уже не успеет, и ей конец. Ханджи тоже это понимала, и поэтому снова отскочила в сторону, полностью сконцентрировавшись на защите.

К ее удаче, Дуэйн, как и полагается здоровенному шкафу, оказался довольно неповоротливым. Извернувшись, Ханджи решила попытаться перейти в атаку и засадить ботинком прямо по его голове. Благодаря хорошей растяжке ей не составило труда занести ногу достаточно высоко, чтобы носок ее ботинка достал виска Дуэйна.

Однако тот тоже оказался не так уж прост. К удивлению Ханджи, морпех успел поднять свою правую руку и заблокировать ее удар ногой. Голень рыжей врезалась в предплечье мужчины, так и не достигнув намеченной цели. Не теряя времени даром, Дуэйн в мгновение ока выкинул вперед левую руку и схватил Ханджи за ботинок.

— Где тебя так учили ставить хай-кики, в академии опиздюливания? — с наглой усмешкой спросил морпех, глядя в полные страха глаза Ханджи, тщетно пытавшейся освободить схваченную ногу.

К сожалению для девушки, Дуэйн не стал и дальше играть в комедию. Развернувшись полубоком, он со всей силы ударил локтем по колену Ханджи, надеясь если не сломать его, то выбить из сустава.

Ханджи со всей присущей ей силы дернула ногой именно в тот момент, когда Дуэйн заносил локоть для своего сокрушительного удара. Она смогла высвободиться, но удар все равно пришелся ей по ноге, в район голени.

Гримаса боли исказила лицо Ханджи. Даже с пропущенным ударом по голени ей было больно и неудобно стоять, но это было всяко лучше, чем вывихнутое колено. Тогда у нее не было бы и шанса.

Дуэйн тем временем с наслаждением смотрел на попытку девушки снова встать в стойку.

— Лучше сдайся. Тогда мне не придется тебя калечить.

— Тоже мне джентльмен. — фыркнула Ханджи, пересиливая боль в ноге. — Неужели тебя мама не учила, что девочек бить нельзя?

— Учила, конечно. Но она ничего не говорила про выебистых, пиздливых шмар.

После этого Дуэйн решил провести Ханджи «двоечку». Сблизившись с ней в один большой прыжок, мужчина сначала ударил по солнечному сплетению, а потом в левое плечо.

Первый удар Ханджи заблокировала, а от второго смогла увернуться. Впрочем, что-то во всем этом было не так. Почему он не обрушил на нее целый град ударов, не сделал подсечку, когда перехватил ее ногу? Почему он ведет себя так пафосно и надменно?

Ответ на эти вопросы нашелся сам собой. Ханджи осенило. Он же просто играет с ней! Если бы он хотел — он бы уже давно победил ее. Но судя по всему, для него это было бы слишком просто. Ему доставляет куда большее удовольствие издеваться над Ханджи, постепенно изматывать ее. Для него это — самое лучшее развлечение. Единственная возможность воздать рыжеволосой по заслугам и отметелить ее в фарш, о чем Дуэйн мечтал с первой же их встречи.

— Ну давай. Давай! Нападай! — зазывающе закричал морпех, выставив вперед руки и подзывая Ханджи к себе.

Ну да, все верно. Вырубить ее с одного удара — неинтересно. Зачем завершать бой так быстро, если можно как следует поглумиться?

— Иди. Нахуй. — огрызнулась Ханджи, сжав кулаки и сконцентрировав полный злобы взгляд в сторону Дуэйна. — Ты — не морпех, а полное днище. Ты даже двойной джеб ставишь хуже бабы!

— Зря ты это сказала, тварь. — сказал Дуэйн, мигом растеряв все свое бахвальство и пафос. На смену им пришли гнев и злость. Да как она посмела назвать его днищем?! Она сполна поплатится за свой треп.

Удар. Удар. Подсечка. Удар.

Ханджи только и могла, что прыгать из стороны в сторону и вовремя выставлять блоки. Впрочем, на последнем увороте огромный кулак Дуэйна чуть не прилетел ей в глаз. Все-таки с больной голенью много не попрыгаешь.

Но это было вынужденной мерой. В голове Ханджи появилась мысль, маленькая надежда, что можно было бы сделать и как победить.

«Заставь своего врага нервничать, и он будет совершать одну мелкую, незаметную ошибку за другой, покуда они не накопятся, как снежный ком, и исправить их будет уже слишком поздно».

Именно это наставление из своей мотострелковой учебки и вспомнила Ханджи, когда парировала очередной выпад Дуэйна. В каждый свой новый удар тот вкладывал все больше мощи, но все меньше следил за защитой.

Воспользовавшись этим, Ханджи стала то и дело подначивать морпеха, оскорблять его и глумиться в ответ. Апогеем стало то, как после очередного уворота она спросила:

— Слушай, а я тебе тогда в душе не сильно нос разбила? А то мало ли, вдруг ты в дурачка превратился? Вдруг из-за меня тебя комиссуют, и выгонят из морпехов?

— ЗАТКНИСЬ, МРАЗЬ! — что есть силы заревел Дуэйн, и тут же бросился на рыжеволосую.

До этого Ханджи только защищалась. Несколько ударов ей все же пришлось пропустить, но это было необходимо для создания иллюзии, что именно Дуэйн контролирует положение. За прошедшие полторы, а то и две минуты боя она более-менее смогла выяснить, на какие приемы и удары морпех делает основной упор. К тому же, она смогла довольно сильно его раззадорить своими подначиваниями, и теперь его разум был полон одной лишь чистейшей ненависти к ней.

С чертовой сучкой нужно было заканчивать. Время для шуток прошло. Эта клоунада не могла длиться вечно, и Дуэйна уже не интересовало ничего, кроме вида разбитого до состояния каши лица Ханджи.

Но Дуэйн не знал, что именно этого она и добивалась. Будучи по своей природе очень самоуверенным и вспыльчивым, тот решил покончить с рыжеволосой раз и навсегда.

Стремительно сократив дистанцию с Ханджи, Дуэйн принялся нещадно лупить ее всеми конечностями. Неважно, куда он попадет. Главное, чтобы это принесло рыжей как можно больше боли. Но к его безграничному возмущению, та парировала один удар за другим, то и дело либо пригибаясь, либо своевременно выставляя блок, либо перехватывая его руки и отводя их в стороны.

И Дуэйн применил свой козырь. Коронный прием, которым он всегда вырубал даже самых крепких сукиных сынов. Моментально сменив позицию корпуса, мужчина пригнулся, метя левым кулаком в область почек. Его план состоял в том, чтобы все внимание девушки было сконцентрировано именно на его левом кулаке. И именно в этот момент, когда она не сможет должным образом отреагировать, его правый кулак должен был пробить солнечное сплетение, выбив из рыжеволосой весь дух и сразить ее наповал. Так думал Дуэйн.

Его глаза удивленно расширились, когда правый кулак, уже почти беспрепятственно долетевший до груди Ханджи, пробил не ее солнечное сплетение, а воздух. Потратив все оставшиеся в ней силы в единственной возможной попытке победить в этом спарринге, Ханджи необычайно ловко увернулась от обоих ударов Дуэйна, словно она знала, куда он будет бить. Не давая морпеху и мгновения опомниться, она перехватила его правую руку, и со всей дури потянула на себя. Обратив массу Дуэйна против него самого, Ханджи перебросила ничего не понимающего морпеха через плечо. Не давая ему опомниться, девушка навалилась на него всем телом, обхватив руками его шею. Тот захрипел, будучи придушенный на грани фантастики крепким хватом.

Попытки вырваться ничего не принесли. Чем больше Дуэйн вырывался, тем больше он тратил кислорода, и тем крепче становился захват Ханджи. Она держала его на болевом приеме, и все, что ей оставалось — это ни в коем случае не сбавлять хватку. Брыкаясь во все стороны своим телом, Дуэйн был больше похож на разъяренного быка, во что бы то ни стало пытавшегося сбросить с себя назойливого тореадора.

Это приносило Дуэйну еще больше боли. Картинка в глазах начала расплываться, дыхание полностью сбилось, а руки, до этого пытавшиеся разжать хватку рыжей — безвольно повисли.

— Кх-р...р-р! — прохрипел Дуйэн из последних сил.

— Что-что? Что ты сказал? — спросила Ханджи, уперев свое колено прямо между лопаток морпеха, отчего тот взвыл.

— К-к... Как?! — Дуэйн запрокинул голову, и вперил свои налитые кровью глаза прямо ей в лицо.

— Один раз ты уже применил на мне этот прием. Тогда, в душевой. Грудь до сих пор, кстати, болит. Но одна и та же хитрость не работает дважды, Дуэйн. Запомни это на всю жизнь.

И в доказательство своего превосходства, своей правоты и своего презрения Ханджи как можно крепче сжала хватку на шее Дуэйна. Тот забрыкался, задрыгал ногами, попытался расцарапать девушке лицо, выколоть глаза. С каждой попыткой силы все больше и больше покидали его, пока картинка перед глазами не исчезла, и на смену ей не пришла тьма.

***

— Ну что, Джеймс. — сказал капитан, самодовольно взглянув на покрасневшего от злости полковника. — Гони полтос, мы по-честному забивались.

— Она сжульничала. — попытался оправдаться полковник. — Если бы этот эмоциональный баран не повелся на ее провокации, то она бы уже давно лежала с разбитыми в хлам ребрами.

— Если бы... — задумчиво протянул Картер, достав сигарету из пачки. Закурив, он из учтивости протянул пачку и О'Даннату, но тот остервенело отмахнулся. Пожав плечами, капитан взглянул на небольшое столпотворение, собравшееся вокруг капрала Стоунбридж. Уже победившие, и теперь свободные на остаток дня курсанты обступили девушку со всех сторон. Как ни странно, но они ее подбадривали, хвалили и одобрительно хлопали по спине. Среди обступивших капрала курсантов наметанный за последнее время капитанский глаз тут же заметил и здорового негра вместе с «Красным дьяволом». Рядовой Терри Брайт радовался, наверное, больше всех победе его подруги. Бенджамин же вел себя сдержаннее, но и в его глазах читалось одобрение и, возможно, даже уважение.

— Дело не в провокациях или жульничестве. — сказал Картер. — Я ведь перед началом боев ясно сказал, что для достижения победы дозволено применять любые средства.

— Все равно, это... — начал было полковник, но капитан его перебил:

— Нет, не все равно. Порой, Джеймс, психологическая война бывает гораздо эффективнее физической.

Картер с ехидным прищуром покосился на О'Данната. Тот не имел ни малейшего желания ни смотреть приятелю в глаза и отвечать на его вопрос.

— Или ты считаешь, что использовать слабости врага против него же — это низко и подло?

— Нет... не считаю.

— Ну тогда перестань жалеть о том, что Нотман не завалил Стоунбридж, ладно? И да, я все еще жду свои пятьдесят фунтов.

***

Когда все спарринги прекратились, и из семидесяти двух курсантов на ногах стояла ровно половина от исходного количества, капитан собрал всех «победивших» и приказал им вернуться обратно в свое расположение, то есть в казармы. Всем остальным, то есть проигравшим, было велено пройти на КПП. А если точнее, то на приписанный к нему склад, где хранились сданные на время проведения отборочного курса личные вещи.

Подставив лицо навстречу мерзкому, ледяному ветру, Дуэйн в глубине души рвал и метал. Он не мог поверить в то, что произошло менее десяти минут назад. Ему это казалось абсолютно невозможным. В его голове не укладывался факт того, что его, элитного морпеха, самого опытного и крутого на этом долбаном курсе, одолела какая-то рыжая шлюха. Эта картинка никак не могла уложиться в сознании Дуэйна.

С силой рванув на себя входную дверь КПП и дерзко кинув на стол дневального свой пропуск, морпех вместе с еще несколькими, такими же как и он, провалившимися прошел в помещение склада. Оно представляло собой не более чем обыкновенный зал, в несколько рядов заставленный металлическими, практически школьными шкафчиками. Каждый из них был подписан фамилией владельца и закрыт на замок, хранившийся у начальника поста.

Дуэйн переодевался в свою обычную гражданскую одежду дольше всех. Он то и дело застывал, и прокручивал в уме произошедшие на плацу события. Вот он собирается провести Стоунбридж обманку, но тут она резко уходит вправо, подныривая под него, и перебрасывает его через плечо, почти мгновенно производя залом шеи. К слову, та все еще побаливала от чрезмерно сильной хватки рыжеволосой. Когда Дуэйн накинул на себя куртку и зашнуровал ботинки, то ему в голову выстрелила вспышка ярости. В этот же момент морпех со всей переполнявшей его яростью впечатал свой кулак в бетонную стену.

По костяшкам пальцев потекла кровь, ладонь обожгло сильной болью, но Дуэйн ее не чувствовал. Все, чем был забит его разум — это картина того, как он сворачивает Стоунбридж ее тонкую, хлипкую шею. Как смачно хрустят позвонки, как она отчаянно царапает ему лицо ногтями, стараясь вырваться, как ее глаза закатываются в агонии. О да, это определенно было бы справедливой расплатой. Он вылетел с курса из-за нее, этой паршивой, ничтожной твари. И он найдет способ, как ей отомстить.

В тот момент, когда Дуэйн, направляясь к выходу со склада, вновь представлял, как он будет во всех смыслах надругаться над рыжей сукой, до его ушей донеслись звуки какой-то мелодии. Обернувшись назад и не увидев ничего, что могло бы издавать музыку, мужчина из любопытства прислушался.

Догадавшись, что кто-то оставил не выключенным телефон, Дуэйн уже решил было забить на это и дернуть на себя дверь склада, но тут его кое-что привлекло. Мелодия была не просто набором звуков, а началом какой-то песни. Только песни не обычной. После небольшого вступления к музыке добавилось пение какой-то писклявой женщины. И текст, и мотив песни показались Дуэйну отвратительными и слишком уж попсовыми. С первых же слов там пелось о вечной любви, о парении на небесах, о счастье быть любимой и прочей, как думал морпех, ереси. Никто из солдат в здравом уме не стал бы ставить себе на звонок такую херню.

Впрочем, никто, кроме...

Тут же локализовав источник, из которого исходила музыка, мужчина подошел к одному из шкафчиков. Ну конечно, как он и догадывался.

План созрел в голове Дуэйна за секунду. Пошарив рукой во внутреннем кармане куртки и выудив оттуда маленькую скрепку, тот убедился, что в помещении никого нет, и встал полубоком у двери шкафчика. Немного поковыряв скрепкой внутри замка, Дуэйн с довольной усмешкой отодвинул на себя дверцу. Внутри шкафчика, на верхней полке лежала разноцветная шапка с помпонами и красная зимняя куртка. Музыка доносилась из глубин внутреннего кармана.

Выудив оттуда довольно широкий и длинный смартфон в оранжевом чехле, в простонародье называемый «лопатой», Дуэйн взглянул на горящий экран.

Прочитав то, как был подписан звонивший, злорадная ухмылка перекосила лицо морпеха.