Кто рискует - тот побеждает

Единственный человек, с которым вы должны сравнивать себя — это вы в прошлом. И единственный человек, лучше которого вы должны быть — это тот, кто вы сейчас. - Зигмунд Фрейд

Идя по дождливой улице в сторону столовки и засунув руки в карманы, Бенджамин не мог скрыть своего негодования. Эндрю Лэнгтон, состоявший вместе с Бенджамином в одном парашютном отряде, и не справившийся с выполнением поставленной задачи — раскрытием парашюта на отметке не выше одного километра — провалился, за что и был исключен из курса.

Бенджамин молился, чтобы Лэнгтон каким-то образом не услышал, как рыжеволосая дура во время приземления кричала о его причастности к «Красным дьяволам».

К сожалению, тот услышал все более чем отчетливо. Первым же делом Лэнг поспешил известить об этом остальных курсантов, всех кто попадался ему на пути из штаба в казарму, а оттуда — к выходу из военной базы. Лэнг делал это из мести, потому что считал, что Бенджамин подставил его. Что и он, и ссыкун-ниггер, и та тупоголовая шельма — все его подставили. Напоследок, перед тем как покинуть военную базу «Креденхилл», Лэнгу хотелось как следует напакостить, не оставив Бенджамину спокойной жизни. Он знал, что лишнее внимание будет только мешать Бенджамину, и чем большему количеству курсантов он расскажет об этом — тем лучше.

И так оно и оказалось. Уже меньше чем через сутки весь курс знал о том, что Бенджамин — «Красный дьявол», элита воздушно-десантных войск. Последнее желание Лэнгтона сбылось, и теперь почти все считали своим долгом подойти к Бену и либо выразить ему свое уважение, либо попросить помочь с дальнейшими испытаниями, либо все вместе. Ему никогда не нравилось быть в центре внимания, всеобщий ажиотаж по отношению к нему невероятно раздражал. Все на какое-то время даже забыли о присутствии женщины на курсе, так как теперь у них появилась новая знаменитость — Бенджамин.

Увы, но что сделано — то сделано. Бен сам виноват в своих проблемах. По глупости, во время знакомства рассказав Терри о своем статусе парашютиста, он допустил свою первую ошибку. Вторую ошибку он совершил, предложив помощь рыжеволосой дурочке и понадеявшись, что это не вызовет неудобств. Однако же, как это обычно бывает, новые неудобства непременно возникли, каскадом обрушившись на голову Бенджамина.

Для себя парень решил, что с него хватит. Пусть отныне каждый разбирается с собственным дерьмом. Что бы ни случилось, но он не может более позволять себе давать слабину. Все остальные так или иначе тянут его вниз. Надеяться можно только на себя. Он больше не может вешать себе на шею новую обузу.

Капитан тоже хорош, нечего сказать. Впоследствии Бенджамин узнал, что шутка капитана про нерабочий парашют действительно оказалась шуткой, пускай и очень подлой. Нет, капитан наверняка не был безумцем. Бенджамин умом понимал, что капитан проверял курсантов отнюдь не на умение пользоваться парашютом. Факт заключался в том, что подавляющее количество курсантов парашютистами не являлись, и соответственно каких-либо практических умений о парашютном деле у них не было и быть не могло. Само собой разумеющееся, что при таком подходе отсев курсантов получится колоссальным.

Капитан проверял курсантов на храбрость. Довольно глупо и странно, с точки зрения Бенджамина. Нет ничего храброго в том, чтобы заставить необученного курсанта поверить в себя и надеяться на шанс, что ему повезет в обращении с совершенно незнакомым ему снаряжением. Это как если дать курсанту гранатомет, который тот не знает, каким концом держать, и отправить того в лобовую атаку на танк. Храбро? Несомненно, даже героично. Практично? Ни в коем случае. Нет ничего практичного и полезного в том, чтобы убить курсанта в очевидно суицидальном предприятии.

Бенджамин отказывался верить в то, что капитан Картер решил устроить такое испытание, что говорится, «по приколу». Капитан всем своим видом показывал, что он — ветеран дюжин спецопераций с невероятной выслугой. Он не может подвергать курсантов такой глупой опасности, заставляя их прыгать парашютом, притом еще и шутя про то, что кому-то достался нерабочий. Бенджамин настойчиво ломал себе голову, пытаясь разгадать тайный замысел капитана, которого просто не могло не быть. Капитан — не псих. Не псих ведь, да?

Тем временем Бенджамин уже подошел к дверям столовой. Каркасный навес надежно защищал от дождя, который с каждой минутой лил все мощнее. Даже с учетом того, что сейчас была зима, а если быть точнее — середина декабря, в некоторых регионах Великобритании даже в это время года господствовали мощнейшие проливные дожди. Они словно не хотели уступать место снегопадам, и отчаянно боролись за свое право делать жизнь местных жителей как можно более несносной. Постояв под навесом пару минут и подождав, пока вода стечет с его униформы, Бенджамин зашел внутрь.

В столовке, как и обычно, было шумно. Курсантов с раннего утра гоняли на очередном марш-броске, где целые литры воды ежесекундно проливались сквозь форму, превратив ту в одну сплошную тяжелую тряпку, а мощнейший ветер нещадно завывал в лица, стремясь содрать кожу. Прогибаясь под весом тяжелой экипировки и борясь с беспощадной природой, курсанты мечтали, чтобы вместо дождя шел снег. Топтать сугробы было бы гораздо удобнее, чем месить грязевые лужи длиной по щиколотку, то и дело спотыкаться, ронять винтовку без ремня и пытаться в принципе определить, куда дальше двигаться, потому что из-за ливня рассмотреть можно было лишь ближайшие пару ярдов, дальше обзор сливался в одну сплошную рябь.

Все, кто уложился в норматив — сейчас отдыхали в столовой, довольствуясь обедом. Тот представлял из себя тарелку разбодяженного супа и отбивную, приготовленную непонятно из чего. Если в первый день некоторые курсанты брезговали подобной «жрачкой», то теперь же уплетали ее за обе щеки.

Бенджамин задержался, так как капитан приказал ему помочь донести до медсанчасти одного из курсантов, каким-то образом вывихнувшего себе ногу. По прикидке парня, до конца обеда у него оставалось еще минут пятнадцать. По-быстрому навернуть супа и впихнуть в себя котлету он точно успеет. Потом будут очередные испытания, очередные марш-броски, очередные мольбы о помощи менее везучих товарищей. Когда Бен стоял перед буфетом в ожидании, когда повар соизволит положить ему на тарелку еду, тот почувствовал, что кто-то подошел сзади и положил руку ему на плечо. Обернувшись, парень увидел ухмыляющегося Дуэйна собственной персоной.

— Привет, дружище. Хорошо держишься!

— Спасибо. Ты, я смотрю, тоже. И да, убери клешню с плеча, — у Бенджамина не было никакого желания разговаривать с кем-либо. Он только и хотел, чтобы просто поесть и перевести дух перед дальнейшими нормативами. И чтобы никто не донимал его пустой болтовней.

— Еще бы я плохо держался. Слушай, Бен, ты уже наверняка в курсе, что все здесь уже знают о тебе и твоем, так сказать, происхождении.

— К сожалению, да.

— Бро, я прекрасно тебя понимаю. Лэнг — то еще трепло. Но знаешь, — Дуэйн подошел поближе к Бену, — я должен сказать тебе, что ты — крут. Нет, правда, ты — очень крутой.

— Ты не представляешь себе, сколько раз я уже вынужден был слушать подобное жополизание. Брось.

— Это — не жополизание. Я наоборот хочу сказать, что такие как мы, элита — должны держаться вместе. Пусть все знают, что с нами никому не сравниться!

После этого, к удивлению Бенджамина, Дуэйн засучил свой правый рукав по локоть, обнажая вытатуированный на руке рисунок. Окрыленный глобус с подвешенным снизу якорем.

— Слушайте все! — крикнул Дуэйн, повернувшись к обедающим курсантам. Выставив напоказ свою татуировку. — Не прячьте свой род войск от окружающих! Пусть все знают, кто вы, и на что способны! Я, Дуэйн Дуглас Нотман — ни кто иной, как королевский морпех Ее Величества! И я публично об этом заявляю, так как мне нечего стыдиться! Я наоборот горжусь своими погонами, своим званием и своей выслугой! И ни одна падла не смеет подвергать это сомнению!

Вглядываясь в глаза каждому из смотревших на него, Дуэйн завелся еще больше, и обхватив Бенджамина за шею, проревел:

— Не смейте стесняться того, кто вы! Морпехи, парашютисты, разведчики — вы являетесь гордостью нашей нации! Вы здесь для того, чтобы стать еще лучше, чтобы принести еще больше пользы нашей стране! Мы — сила, с которой стоит считаться! Все, кто провалились или сдались ранее — не более чем трусы и неженки, им нечего делать здесь.

Переведя взгляд куда-то влево, в дальний угол столовки, лицо Дуэйна исказилось в презрительной гримасе.

— И я знаю, что здесь все еще есть некоторые, кому пока что просто везло. Исключения, погрешности, аномалии — называйте, как хотите, но и их час скоро придет. В конце останутся лишь лучшие из лучших, и я лично докажу это! Вместо того, чтобы помогать уже обреченным неудачникам — лучше держитесь таких как я и Бенджамин! Элита должна держаться вместе, в ней нет места ущербам и прочему балласту!

Закончив свою речь, ответом для Дуэйна стали громкие аплодисменты и одобрительные выкрики большинства присутствовавших. Впрочем, были здесь также и те немногие, кому это представление понравилось не так уж сильно. Одарив Дуэйна брезгливыми взглядами, они вернулись к своим текущим делам.

Сам же Дуэйн, снова повернувшись к Бенджамину, наклонился к нему чуть ближе, и полушепотом сказал:

— Ну вот, ты сам все видишь. Ты должен быть вместе с такими как я. Не трать свое время на всяких недочеловеков, это уже принесло тебе достаточно неудобств. Подумай сам, брат, с кем у тебя больше шансов пройти этот отбор? С такими как я, элитой элит? Или с ниггером, пугающимся собственной тени да с ходячей пиздой?

— С такими как ты? — скептически переспросил Бен. — Помнится мне, что раньше с тобой постоянно ходили не менее трех или четырех парней, они почитали тебя как бога. Позволь спросить, почему их нету сейчас рядом с тобой? Где они теперь?

К такому вопросу Дуэйн не был готов. Увидев замешательство в глазах морпеха, Бенджамин скинул с себя его руку, и со всей присущей ему серьезностью произнес:

— Давай подытожим. Во-первых, ты мне не брат. Во-вторых, я не завожу дружбу с выебистыми мудаками. В-третьих, в отличии от твоих дружков, так или иначе исключенных, «ниггер» и «ходячая пизда», как ты выразился, все еще здесь. Не потрудишься объяснить, как так получилось, что эти двое преуспели там, где провалились твои хваленые, тренированные подсосы?

Дуэйн посмотрел на Бенджамина с ехидством.

— Боюсь, это не то, что я ожидал от тебя услышать. Что же, ты сделал свой выбор. Тогда могу лишь посоветовать тебе не жаловаться и не ныть, когда тебя вероломно подставят в самый важный момент. А это наверняка случится, и уж тогда ты вспомнишь, что я был прав. Но будет слишком поздно. И да, за «выебистого мудака» ты еще ответишь.

После этого Дуэйн прошел мимо Бена обратно к своим — к толпе курсантов, одобрительно приветствовавших его, как своего названого предводителя. Бенджамин в свою очередь взял поднос и, не обращая ни на кого внимания, направился в дальний угол столовки. Он здраво рассудил, что там уж точно никто не будет мешать ему спокойно пообедать.

***

— Так, повтори еще раз. Что это за хрень? — промямлил Терри, с упоением уплетая котлету за обе щеки.

— Подставка для зонтов, — ответила Ханджи, раскрыв перед приятелем страницу какого-то журнала. — У нас дома стоит такая, из нильской акации. Ее дед привез, когда служил в Северной Африке. Выменял ее у какого-то египетского богача.

— Не пойми меня неправильно, но зачем в Египте нужны зонты, если там почти никогда не бывает дождей?

— А зачем люди носят часы на руке, когда они есть в каждом телефоне? Это показывает их статус. То, что у таких людей отменный вкус.

— Эй, ребят, разрешите сесть с вами? — донеслось до Ханджи с Терри откуда-то слева. Повернув головы, они заметили Бенджамина с подносом в руках.

— Да вообще без проблем, чел. Присаживайся! — добродушно ответил негр, закидывая в рот очередной кусок мяса.

— Я смотрю, ты уже отошел от шока, и можешь нормально говорить. Что тебя так порадовало?

— Я отдала ему свою котлету, — с улыбкой ответила Ханджи, — а он был очень голоден. Мне было не жалко.

— Еще раз спасибо, сестрица!

— Вот как... — задумчиво протянул Бен, глядя на Терри. — ты буквально светишься счастьем, как ребенок.

— Еще бы мне не светиться!

Бенджамин лишь пожал плечами и, принявшись за свой суп, сказал:

— Вы знаете, я еще давно заметил, что чем крупнее и брутальнее человек, особенно если это человек в форме, то тем быстрее и легче он впадает в щенячью радость от какой-нибудь незатейливой херни. Светлеет лицом, преображается, что-ли.

— А если наоборот? — с интересом спросила Ханджи, делая глоток чая.

— А если наоборот, — повторил Бенджамин, — то вспомни такого доходягу, как Дуэйн или Лэнгтон. Такие люди будут вечно недовольны всем и всегда. Они будут воротить нос даже если им предложат Крест Виктории. Для них есть особое выражение.

— И какое же? — промычал Терри сквозь набитый рот.

— «Злоебучие», — констатировал Бенджамин.

— Хорошо подмечено. — одобрительно сказала Ханджи. Пробуравив парня взглядом пару секунд, та решила внезапно спросить:

— Кстати, Бен... Прости, пожалуйста.

— За что?

— Ну... за то, я нарушила наш договор. За то, что из-за меня теперь все знают о тебе. И еще за то, что Дуэйн устроил эту нелепую сцену.

— Не парься, что сделано — то сделано, — резонно подметил Бенджамин. — А за Дуэйна — тут твоей вины вообще нет. Он просто мудак, каких поискать.

— И все же, почему ты решил подсесть именно к нам? — не унималась Ханджи, которую распирало чувство стыда. — Почему не принял приглашение Дуэйна вступить в его «элитный отряд»?

— Потому что вы не выебываетесь так, как этот понторез, — совершенно будничным тоном ответил Бенджамин. — Вы просто делаете то, что должны, не ожидая, что вам будут за это лизать жопу.

— Оу... спасибо, Бен, — произнесла Ханджи, кинув парню благодарный взгляд. Тот лишь пожал плечами, закинув в рот очередную ложку супа.

— Кстати, ребят... — сказал Терри, наконец-то прожевав пищу и имея возможность нормально говорить. — Я немного провтыкал на построении. Напомните, что у нас будет после обеда?

Бенджамин уже было собирался ответить, но Ханджи опередила его. С хладнокровной ухмылкой, достойной самой Снежной Королевы, рыжеволосая хищно посмотрела на сидевшего напротив негра и самозабвенно изрекла:

— Плавание. Наконец-то я дождалась.

***

Счастью девушки не было предела. В кои-то веки и на ее долю выпало испытание, в котором она будет чувствовать себя буквально как рыба в воде. Вряд ли кто-то из этих кретинов умеет плавать так же великолепно, как она. Несмотря на тренировки и занятие спортом с самого детства, именно плавание было тем, на что Ханджи делала наибольший упор. Именно водный спорт, по мнению девушки, был идеальным средством для развития выносливости, дыхания и крепости тела. Да, пускай золото на соревнованиях региона она так и не получила, но тем не менее по сравнению с окружавшими ее олухами, наверняка плававшими разве что в детской ванночке или на берегу Ла-Манша, Ханджи по праву могла считать себя олимпийской чемпионкой. И в ближайшее время она собиралась доказать это не словами, не пустой бравадой, а реальным делом.

Впрочем, кое-чего рыжеволосая все-таки опасалась. А если вернее — кого.

Дуэйна.

В том, что он — действительно королевский морпех, она ни на секунду не сомневалась. Уж в чем, а в этом Дуэйн точно не стал бы врать. Да и его татуировка буквально говорила об этом. Ханджи не понаслышке знала, насколько суровые тренировки в воде проходят морпехи. Больше всего на свете она мечтала утереть нос этому хлыщу, доказать ему, что его мнение о ней ошибочно. Ей не было достаточно просто сдать норматив. Ханджи хотела сдать его лучше, чем Дуэйн. Она хотела утереть ему нос, уязвить его. И ради этого она готова была выложиться на предел своих возможностей, даже если придется буквально утонуть.

Самим же местом проведения водных испытаний являлся бассейн длинной в пятьдесят ярдов, расположенный в отдельном здании неподалеку от штаба. Само собой, никакой спортивной атрибутики вроде резиновых шапочек или водоотталкивающих очков курсантам не предоставили. Все, как обычно, были наряжены в свою обычную «дедовскую» униформу цвета хаки. Плавать им предстояло в ней же.

Ханджи специально заняла такое место в выстроившейся перед бассейном шеренге, чтобы идти сразу после Дуэйна. В данных условиях она была готова стерпеть все его оскорбления, унижения и подначивания, неминуемо проявлявшиеся в такой непосредственной близости.

Стоя с гордо поднятой головой и напрочь игнорируя самодовольного морпеха, Ханджи в душе ликовала. Она встала так специально. Все ради того, чтобы когда Дуэйн вылезет из воды, думая что поставил рекорд роты, его лицо исказила гримаса искреннего удивления, а следом — позора. Ханджи хотела унизить Дуэйна.

Уязвить его.

— Ну что, сучка? Готова брать за щеку у лучшего пловца в роте? Хотя нет, даже не в роте, в батальоне! — полушепотом спросил Дуэйн, покуда капитан Картер инспектировал другой конец шеренги. Надменность в голосе морпеха стремилась к абсолюту.

— Я-то готова. Вот только не брать, а давать. — с усмешкой ответила Ханджи, не сводя взгляд с воды.

— Ты?! Давать? Ха-ха-ха! — едва слышно рассмеялся Дуэйн. — Не сомневаюсь, что между ног у тебя побывало не меньше сотни хуев, вот только свой тебе не отрастить чуть более чем никогда!

— Это мы еще посмотрим. Как говорил один философ, «лучше иметь пять дюймов спереди, чем двадцать пять сзади».

— Чего бля? Че за хуйню ты несешь?

— Это я к тому, чтобы ты намыливал жопу, ведь сейчас тебя трахнет баба.

Дуэйн хотел было ответить Ханджи, что он думает о перестановке ролей в ее предложении, но ему это не удалось, так как капитан в это время уже возвращался к началу шеренги.

— Итак, — торжественно произнес капитан Картер, — как вы уже, наверное, догадались, сейчас вам придется немного намочить штаны. Если кто-то из вас не умеет плавать — вы сами знаете что делать, полковник О'Даннат всегда готов принять ваши увольнительные заявки...

... Первым в списке шло плавание вольным стилем. Требование было смешным и по-детски простым: сто ярдов за две минуты. Пятьдесят ярдов туда — и столько же обратно. Старт происходил с бортика, финишем считалось прикосновение курсанта к нему же. Первым среди знакомых Ханджи шел Бенджамин, потом Терри. Через несколько человек была очередь Дуэйна, прямо перед рыжеволосой. Ей было отчасти стыдно, что она может уязвить и своих друзей, но в данных условиях это было вынужденной мерой. Пылающее праведным гневом сердце Ханджи требовало раз и навсегда проучить «злоебучего» морпеха, а Бен и Терри наоборот должны будут порадоваться за нее. И сейчас они будут стартовать одними из первых.

Наблюдая за ними, Ханджи мысленно пожелала им удачи. Оба парня заняли позиции на стартовых тумбах, и как только заревел свисток капитана, а его хронометр начал свой неумолимый отсчет — парни сиганули в воду с максимальной прытью. Правда, к досаде девушки, Терри начал свой старт довольно неуклюже. Судя по всему, нырять «дельфином» негр не умел, а потому он просто с разбегу плюхнулся в воду, словно грузный бегемот. И когда Бенджамин, резво загребая вперед руками, уже проплыл первые пятьдесят ярдов и поворачивал обратно, Терри был только на середине бассейна. Он плыл то по-собачьи, то переходил на брасс, но ему катастрофически не хватало скорости.

Бен не собирался ставить никаких рекордов, он просто старался уложиться в норматив, не выказывая никаких чудес и скрытых умений. Его стихией был воздух, а не вода. Начав старт пускай и неумелым, но вполне приемлемым нырком в воду, он даже тут пытался использовать принципы свободного падения. В первые же несколько секунд скоординировав движения рук и ног, Бенджамин старался плыть размеренно, не тратя лишнюю энергию на рывки. Он знал, что если «на спринте» помчится вперед, то уже после половины пройденного пути начнет чувствовать усталость, а воздуха станет не хватать, что сильно замедлит его в конце. Поэтому лучшим в данной ситуации решением было подкопить силы, и если время будет поджимать — потратить их полностью на последний, мощный рывок к финишу.

Терри, в свою очередь, не забивал себе голову какими-то принципами или техниками. Он просто старался выжить, и не пойти ко дну. И сделать это он пытался совершенно противоположно способу Бенджамина. Засеменив руками, Терри тратил слишком много сил на отталкивание ногами, отчего вскоре выбился из сил. Ему казалось, что плавать умеет любой ребенок, а поэтому проплыть вдоль бассейна и обратно — детский лепет. Реальность же оказалась не такой простой, как хотелось бы негру.

Неудивительно, что Бенджамин пришел к финишу намного быстрее Терри.

— Одна минута, двадцать пять секунд. — огласил результат капитан.

Вылезая из бассейна, Бен бросил взгляд на Терри, который только-только начинал плыть обратно. Было бы до крайности обидно провалиться в самом начале, на таком пустяковом тесте.

— Ты что, реально переживаешь за этого черножопого уебана? — презрительно поинтересовался Дуэйн, завидев испуг на лице Ханджи, неотрывно следящей за потугами негра.

— Иди на хер, — злобно огрызнулась девушка, не одарив морпеха даже мимолетным сглазом. Все, чего она сейчас хотела — это чтобы Терри успел вовремя. Будь на ее месте Бенджамин, он бы наверняка сказал что-то циничное в духе «если он не может сдать норматив — то ему не место в спецназе». И Ханджи бы наверняка с ним согласилась. Но дело меняло то, что Терри к этому моменту уже целиком и полностью стал для нее другом. Она не хотела, чтобы он провалил курс и оставил ее одну, в окружении более чем сотни козлов и подонков, по невероятному стечению обстоятельств смеющих называть себя солдатами Ее величества.

Само собой, Бенджамина таковым она не считала, но... и полноценным другом его назвать тоже не могла. Пускай он и был по-своему доброжелателен и учтив к Ханджи, но все-таки держался он довольно обособленно, и четко давал понять, что друзей он себе здесь не ищет.

— Одна минута, пятьдесят одна секунда. — объявил капитан Картер в тот же самый момент, когда массивная ладонь Терри опустилась на кафельный бортик бассейна. Ханджи, вопреки всем правилам, подбежала к негру и, подав ему руку, помогла подняться. Впрочем, капитан не стал ее за это наказывать — и уже хорошо.

— Бля... — только и смог выдавить из себя Терри.

— Отдохни, у тебя есть еще где-то десять минут. — заботливо сказала Ханджи, усаживая друга на скамейку.

— Пиздец... не думал, что устану как черт, тут и плыть-то было — хер да нихера.

— Ну, плавать ты умеешь довольно... посредственно, это правда, — рыжеволосая попыталась согласиться как можно более мягко, но Терри ухмыльнулся ей, и сквозь тяжелое дыхание выговорил:

— Да ладно, я прекрасно знаю, что плаваю просто супер-хуево, не скрывай этого.

— Ну, ты еще учитывай то, что мы все плаваем в форме и сапогах, которые заметно прибавляют вес, и работают как неслабые такие утяжелители. Это — не то же самое, что плыть в одних трусах, — сказал Бенджамин, присевший на скамейку рядом с Терри и Ханджи.

— Кхм... и то верно. — согласился негр, упустивший из виду такой очевидный нюанс.

— Курсант Нотман! — громогласно объявил капитан. — Приготовиться к старту!

— Так точно! — с готовностью рыкнул Дуэйн. Пройдя к тумбе и встав в подготовительную стойку, он напоследок с надменностью ухмыльнулся Ханджи. Та, впрочем, встретила его абсолютно безразличным выражением лица.

В какой-то момент противно завопил капитанский свисток, и Дуэйн вместе с еще пятью курсантами мгновенно оказался в воде. Плыл он не иначе как баттерфляем, с выверенной точностью поднимая над водой корпус и загребая воду руками. Поджав губы, Ханджи с интересом наблюдала за Дуэйном. Его бахвальство в данном случае было оправданным. Техника, с которой он стремительно мчался вперед, без проблем опережая остальных участников, была техникой настоящего профессионала. Пускай девушка и ненавидела Дуэйна всеми фибрами своей души, но тем не менее она отдавала ему должное, соперником для Ханджи он являлся более чем достойным.

— Одна минута, три секунды, — объявил капитан, щелкнув хронометром. Пока Дуэйн взбирался из воды на кафель, остальные пятеро еще только начинали плыть обратно. У них не было и единого шанса против такого искусного пловца.

— Вот что значит быть королевским морпехом! — проревел Дуэйн под аплодисменты стоявших рядом с ним курсантов.

Когда все остальные пришли к финишу и вылезли из воды, капитан выждал тянущуюся словно вечность паузу, а затем произнес:

— Курсант Стоунбридж! На старт!

— Удачи, Хан, — сказал Терри, похлопав по предплечью вставшую со скамейки подругу.

— Просто помни об экономии энергии, — поспешил дать совет Бенджамин. — Не торопись выполнить норматив за секунду. У тебя есть две минуты, этого более чем достаточно.

— Мальчики, я ценю вашу заботу, — ответила Ханджи не оборачиваясь, — но не переживайте за меня. Я не пропаду.

И это было правдой. Ханджи прочитала технику Дуэйна, как раскрытую книгу. Она умела анализировать чужие ошибки, и не допускать их на своем опыте. И сейчас было самое время, чтобы заслуженно продемонстрировать всем присутствующим этот козырь.

— Приготовиться! — крикнул капитан, обхватив свисток губами.

Ханджи была готова, как никогда прежде. Двенадцать лет упорных тренировок и соревнований должны были принести свои плоды.

Раздался свист.

В следующее мгновение, будто кто-то щелкнул пальцами, Ханджи испарилась с тумбы, словно она там никогда и не стояла. Пока другие курсанты только касались воды, девушка уже мчалась вперед. Как и Дуэйн, в качестве исполняемой техники она тоже выбрала баттерфляй. Причин тому было несколько, но самая главная из них — наибольший контакт с воздухом. Униформа и сапоги невероятно замедляли, но Ханджи была готова к этому. Она старалась как можно больше времени находиться «над водой». Вода была плотнее, чем воздух, а значит что находясь в ней, одежда испытывала бы на себе гораздо большее сопротивление. Дуэйн плыл баттерфляем, но не обращал на этот маленький, но невероятно важный нюанс внимание. Возможно, это был просто его любимый стиль, но не более. Ханджи в свою очередь досконально знала достоинства и недостатки всех техник спортивного плавания, а потому легко определила, что Дуэйн не стремится выставлять свой корпус и руки на воздух, где сопротивление было бы меньше чем в воде, и его бы не так сильно замедляло.

«Вот и пришел твой конец!» — думала про себя Ханджи, плывя обратно. Первые пятьдесят ярдов были пройдены, оставалось еще столько же. Холодная, хлорированная вода была для девушки гораздо приятнее любого душа. Она была целиком и полностью в своей стихии, и никто не мог с этим поспорить.

Сделав последний, финальный рывок, Ханджи дотронулась до бортика, вынырнула из воды и первым же делом, протерев глаза, поспешила посмотреть на Дуэйна.

Королевский морпех, словно в трансе, ничего не выражающим взглядом пялился девушке прямо промеж глаз. И не только он, но и остальные курсанты тоже. Бенджамин и Терри сидели на скамейке, раскрыв рты и глупо улыбаясь, словно два аутиста.

— Сорок девять секунд. — совершенно спокойно сказал капитан Картер, внешне абсолютно никак не удивленный.

***

Следующим нормативом шло ныряние. Требование — проплыть не менее пятнадцати ярдов под водой. Как и в прошлый раз, старт производился с тумбы.

— И все же, как это вообще возможно? — спросил Бенджамин, задумчиво наблюдая за очередной партией ныряющих курсантов.

— М-м? Ты это о чем? — наивно переспросила Ханджи, сделав вид что не понимает вопроса.

— Ты прекрасно понимаешь, не прикидывайся дурочкой.

— Все еще без понятия, хи-хи.

— Как. Ты. Смогла. Обогнать. Дуэйна. — продиктовал Бен по словам. — как у тебя получилось обогнать долбаного морпеха?

— А, ну тут все просто. Я — олимпийская чемпионка! — сказала Ханджи, от души рассмеявшись. Находившиеся рядом курсанты смотрели на нее, как на инопланетянина.

— Охереть... — только и смог выдавить из себя Терри, все еще находящийся в состоянии шока. — Ты... если это так, то ты реально крута, вот просто пиздец.

— Ладно-ладно, — рыжеволосая усмехнулась, — я никогда не была олимпийской чемпионкой, хотя шансы были. Я всего-лишь занимаюсь плаванием с самого детства, и у меня есть несколько медалей. Получи я золото на региональных соревнованиях два года назад — то, наверное, я действительно смогла бы выступать на Играх. Но увы и ах, этого не случилось. Поэтому приходится довольствоваться тем, что есть.

После сказанного Ханджи злорадно посмотрела на Дуэйна, усердно разминавшего мышцы и не обращавшего на нее никакого внимания. Было очевиднейшим фактом, что он ее недооценивал, за что и поплатился, и теперь его авторитет под угрозой. После всех его заявлений об элите, профессионализме и крутости морской пехоты — было бы невероятно унизительно проиграть этот бой какой-то залетной девахе.

А для них обоих это был именно бой. Сдача норматива отошла на второй план, теперь что для Ханджи, что для Дуэйна имело смысл прежде всего доказать свое первенство. Первую битву выиграла девушка, застав морпеха врасплох. Теперь он этого не допустит ни в коем случае.

Бенджамин и Терри, понятное дело, во всем этом состязании не участвовали и нисколько этого не хотели. Рекорды ставить никто из них не собирался, они просто хотели покончить с испытаниями сегодняшнего дня. Так и получилось, что Бен проплыл двадцать один ярд, а Терри — семнадцать. Обоим парням этого было более чем достаточно.

Ханджи не интересовали результаты остальной сотни курсантов. Среди них не было никого, кто мог бы составить ей конкуренцию, и кого она ненавидела бы также сильно, как Дуэйна. Поэтому она и следила лишь за успехами двух своих товарищей, и за тщеславным морпехом. Последний, к его чести, уже не стал кричать всякую пафосную чушь, вместо этого сконцентрировавшись на цели. Проплыть под водой как можно дальше.

Бросившись в воду, Дуэйн стал старательно грести ногами. Руки он сложил по швам, стараясь создать для воды как можно меньше сопротивления, и таким образом увеличить скорость. А еще лишние движения руками — это лишний расход кислорода. Дуэйн стремился во что бы то ни стало одолеть ее. Кем бы она ни была, но противником она оказалась серьезным, и с ней нужно было считаться. Никаких больше бравад, только дело.

— Сорок три ярда. — заявил капитан, как только голова Дуэйна оказалась над водой. Тот вылез из бассейна, посмотрев на Ханджи с таким видом, словно он проплыл не сорок три ярда, а четыреста тридцать, и ей ни за что и никогда не превзойти его.

Ханджи ответила Дуэйну взглядом матери, которой маленький сын приносит нарисованную каракулю под видом произведения искусства — с умилением и отрадой.

Как только прозвучала команда на старт, девушка встала в стойку, и по сигналу свистка тут же исчезла в водной пучине.

Ее план приносил свои плоды. Она заставила Дуэйна нервничать. Она посеяла в его разуме семена паники и тревоги. Она заставила его усомниться, что он лучший. Мозговая активность тратит ничуть не меньше кислорода, чем физическая, конечности слушаются не так хорошо, сердце начинает стучать быстрее, воздуха тратится больше.

Ханджи победила эту битву еще до ее начала.

— Пятьдесят ярдов. — произнес капитан.

Уже две победы. Осталась достичь последнюю, и гордыня Дуэйна будет уничтожена. Ханджи невероятно хотелось облить морпеха отборнейшей матерщиной, втоптать его достоинство в грязь, затем плюнуть, растереть в порошок и развеять по ветру. Но нет, пока что еще нельзя. Она не имеет права уподобляться этому животному.

Пока что не имеет.

Третьим и последним тестом являлось плавание в полной боевой выкладке. Она включала в себя то же, что и обычно: шлем, загруженную керамическими пластинами и магазинами бронеразгрузку, ну и пехотная винтовка, куда же без нее. В сумме получается шестнадцать килограмм.

Даже для Ханджи такой вес был страшным. Она максимум плавала с утяжелителями общим весом в пять килограмм... но не в шестнадцать. Норматив требовал проплыть с таким грузом не меньше сотни ярдов, пятьдесят туда — и столько же обратно. Время не ограничено.

Это было довольно трудно даже для тренированных и обученных пловцов, о простых смертных и говорить было нечего. Бенджамин и Терри столкнулись с практически непреодолимым препятствием.

— Тут вам придется в разы тяжелее, чем просто в речке купаться. — сказала друзьям Ханджи в качестве напутствия перед стартом. — Форма набирает очень много воды, она становится очень тяжёлой и плюс вода, которая в неё попадает, её нужно с собой тащить. А ещё за спиной автомат и обувь, это очень непросто. Помните, что теперь вас никто гнать вперед не будет, и вы можете более удобно рассчитывать свои силы. Только не смейте останавливаться, иначе сию же секунду пойдете ко дну. Постоянно двигайтесь!

Вняв совету опытной коллеги, Бенджамин и Терри изо всех сил старались двигаться, ни на мгновение не задерживаясь. Шлем нещадно давил на шею, автомат тяжелил плечи, а бронеплиты были не легче кирпичей. Бену еще кое-как удавалось тащить на горбу такую ношу, но вот Терри буквально погибал. Он из последних сил барахтался и пытался преодолеть хотя бы на метр больше. По итогу Бенджамин кое-как, запыхавшись и жадно хватая ртом воздух, добрался до финиша, а Терри, окончательно измотанный, якорем пошел на дно, не доплыв каких-то трех метров.

Ханджи вскочила со своего места, готовясь в ту же секунду прыгнуть в бассейн, чтобы спасти тонущего друга. Но капитан, стоявший на самом краю и все это время наблюдавший за негром, выставил в сторону вскочившей Ханджи свою правую руку.

— Стоять, — сказал Картер совершенно спокойно, — представление еще не закончилось.

Подбежав к капитану, Ханджи и еще несколько курсантов вглядывались сквозь воду в дно, на котором лежал Терри... и он двигался!

Глотая воду и будучи придавленным ко дну как снаряжением, так и пятиярдовой толщей воды, негр тем не менее усиленно пытался ползти вперед. Вытянув вперед свою руку, Терри на последнем издыхании попытался дотянуться пальцами до стенки бассейна.

И перед тем, как потерять сознание и захлебнуться, ему это удалось.

— Молодец. — утвердительно сказал капитан. После чего, отдав в руки хронометр со свистком в руки одному из стоявших рядом курсантов — он сам прыгнул в воду, и через несколько секунд, отсоединив снаряжение от тела негра, тянул того вслед за собой. К моменту всплытия капитана Картера и Терри их уже поджидало двое инструкторов-спасателей. Они стали проводить над пострадавшим реанимационные процедуры, стараясь выкачать воду из легких.

— Вот она, цена успеха, — отрешенно сказал Бенджамин, вместе с потерявшей дар речи Ханджи наблюдая за попытками вернуть Терри к жизни.

— Он не успел нахлебать много воды. — капитан поспешил успокоить курсантов. — Жить будет.

И словно в подтверждение его словам, изо рта негра ударила струя воды, а затем тот зашелся в тяжелом, хриплом кашле, не прекращавшемся около минуты.

— Отведите его в медсанчасть. — приказал Картер своим подручным. Те крепко подхватили Терри под руки, и повели прочь из здания бассейна. Затем капитан повернулся к оцепеневшим курсантам, и произнес:

— Ну и, чего встали? Полениться захотелось? А вот хрен вам. Следующая группа, облачиться в снаряжение и занять позицию!

Сказано — сделано. На этот раз курсантский состав понес первые потери за весь вечер: одного курсанта исключили за то, что он посмел схитрить и выложить из бронежилета пластины, еще троих — за то, что сдались, и отказались плыть дальше. А еще двое, как и Терри, пошли ко дну, правда не в паре метров от финиша, а едва доплыв до середины.

Дуэйн верил в то, что на этот раз победа будет за ним. На данный момент его основным преимуществом было то, что он — здоровый, крепкий мужик, и его уровень выносливости по факту выше чем, у рыжеволосой. Он выиграет не за счет техники, а банально за счет своих физических возможностей.

Тяжелая ноша никогда не представляла для Дуэйна особых проблем, в воде все стало лишь ненамного сложнее, но отнюдь не невозможным. Подобные нормативы он сдавал и во время своей службы в королевских морпехах, почему он не сможет сдать их и тут?

И ни одна поверившая в себя сука никогда не превзойдет его, Дуэйна, на его же поприще.

— Две сотни ярдов, — сказал капитан. Дуэйн начал уставать уже на сто пятидесяти, но из опасений он не мог позволить себе остановиться. Нужно было выжать максимум из своих сил, чтобы рыжая сука уж наверняка не смогла выкинуть очередной фокус и опустить его.

Вот теперь можно было снова надеть на лицо маску превосходства, и позволить себе едкие комментарии.

— Кстати, не советую глотать воду на том конце бассейна, — с ухмылкой сказал Дуэйн, проходя мимо Ханджи, — я здорово там напрудил, специально для тебя.

— Фу блять, какой же ты конченый, — с омерзением ответила девушка, не желая даже на мгновение повернуть голову в сторону этого ублюдка.

— Твои выебоны тебя не спасут. Не знаю, как тебе удалось пройти те два теста, но этот тебе никогда не сдать.

— Это мы еще посмотрим.

Заняв стойку на тумбе, Ханджи сделала одно-единственное движение: отсоединив магазин от винтовки, она засунула его себе за воротник. По ее логике, капитан не должен был обращать на это внимание, так как это было не избавление от снаряжения, а всего-лишь перестановка. И да, так оно и вышло, капитан ничего не сказал. Облегченно выдохнув, девушка поправила на груди бронепластины, завязала волосы в тугой хвост и проверила шнуровку на сапогах. Те сидели крепко, и не должны были болтаться.

Ханджи сделала все приготовления, какие могла. Теперь настал момент истины, кто окажется лучшим пловцом.

***

— Капрал Стоунбридж! Вы можете остановиться! — громко сказал капитан Картер, пряча хронометр в карман. — Я вас поздравляю, вы только что побили рекорд учебной роты.

Ханджи продолжала остервенело плыть вперед, пока не достигла бортика, и не развалилась на кафеле трупом.

— И каким являлся этот... рекорд? — спросила девушка, наконец-то позволив себе перевести дух.

— Три сотни ярдов. До вас рекордсменом являлся старший капрал Уинфред, уже лейтенант, ныне служащий в эскадроне А. Для меня будет искренней потехой доложить лейтенанту о том, что его рекорд был побит.

— А сколько ярдов набралось... у меня? А то я немного... сбилась со счета.

— Триста пятьдесят ярдов, капрал.

Немного приподняв голову и осмотревшись по сторонам, Ханджи удивилась: почти никого в помещении уже не было. Оставались только она, капитан Картер, дежурящий спасатель и еще несколько курсантов.

— Кхм, а где... где все?

— В душевой. Смывают с себя хлорку перед тем, как отправиться на ужин. С тестами на сегодня покончено.

— Понятно...

Ханджи встала с кафельного пола, и направилась к скамейке. Сняв с себя все снаряжение, она немного перевела дух, и стала раздумывать над всем, что успело за сегодня произойти. Впрочем, подошедший к ней капитан отвлек ее от насущных мыслей.

— Капитан?

— Капрал Стоунбридж, вам нужно особое приглашение? Смыв с себя хлорки является обязательным и для вас.

— Эм... — Ханджи заметно замялась, а в ее глазах разгорелась паника. — Я... Я жду, пока мужчины освободят душевую.

— Вы уж меня простите, но так как мы сейчас живем практически в деревне, то и воду у нас дают по часам, потом вряд ли предвидится возможность помыться. Ну и еще раз простите, отдельную женскую душевую специально для вас мы, увы, построить тоже еще не успели.

Скрестив руки на груди, капитан сбросил с себя маску учтивости, и не терпящим возражений голосом приказал:

— Капрал, у вас есть пять минут на то, чтобы привести себя в надлежащий вид. Униформу положите в сушилку, после душа заберете обратно, и в ней же пойдете в столовку. Будете выпендриваться — и я заставлю вас подмываться под проливным дождем на плацу. Согласитесь, не самое лучшее место для водных процедур?

Ханджи не ожидала такого поворота событий. Все то время, что она успела прожить в здешней казарме — она мылась рано утром, пока все остальные курсанты еще спали. Ей претила мысль о том, чтобы светить своим телом перед этими озабоченными подонками. И у Ханджи получалось выкручиваться... ровно до этого момента. Сейчас же капитан приказал ей пройти в раздевалку, и выставить себя напоказ без малого целой роте. Ужас!

— Капрал, считаю до пяти. Через пять секунд вы должны быть в душевой. Один.

Делать было нечего. Перечить капитану было совершенно бессмысленно, а потому Ханджи ничего больше не оставалось, как встать со скамейки, кинуть на капитана злобный взгляд и пройти в раздевалку.

Там девушку встретило несколько курсантов, ожидающих, пока их форма высохнет в сушилке. Само собой, они были полностью голые. Один из них обратил внимание вошедшую Ханджи, и толкнув локтем в бок товарища, они все с искреннейшим интересом наблюдали за ней.

Сняв с себя сначала китель, а потом и штаны с нижним бельем, Ханджи осталась в чем мать родила. Закинув одежду в сушилку и до боли в челюстях сжав зубы, она зашла в душевую.

Там было не меньше сорока парней, среди которых, к своему огромному неудовольствию, Ханджи заметила и Дуэйна с Бенджамином. Терри, понятное дело, тут не было, потому что его сейчас откачивали в медпункте. Не обращая ни на кого внимания, рыжеволосая с каменным лицом подошла к одному из свободных дуршлагов и, взяв лежащий на полочке кусок мыла, стала намыливать им голову.

— Ебать! Пацаны, глядите! — донеслось откуда-то позади.

— Нихуя себе. Вот это картинка! Получше, чем в любой порнухе!

— Эй, рыжая! — обратился к ней кто-то справа. — Ты в курсе, что ты — вполне себе секси?

— Внатуре, она баба сочная. У нее и сиськи вон как торчат, и жопа здоровая. Наверное, она и мужиков нормально умеет приходовать?

— Эй, Фрэнк, ты хотел бы себе такие же титьки? Мог бы с такими зашибать миллионы фунтов в каком-нибудь притоне!

— Да ну нахер.

Ханджи в это время с любопытством рассматривала узоры на настенной плитке.

— Как думаете, она еще целка? Или у нее все-таки есть ебарь? Ставлю две сотни фунтов, что ее перетрахало не меньше половины Лондона.

— Да по ней видно, что она — та еще шаболда. Другой вопрос, давала ли она когда-нибудь в задницу...

— Да полюбому давала, — до ушей Ханджи донесся до боли знакомый и крайне неприятный голос. — Вот только вареник ее брить, видимо, так и не научили, вы только посмотрите какие там эдемские кущи! Эй, капрал! Повернитесь, позвольте всем разглядеть ваш райский сад!

Если ответить — это раззадорит парней еще больше. Если смолчать, то они примут это за вызов. Что так, что так, но положение у Ханджи — хуже некуда. Решив, что хуже уже не будет, она развернулась, представ перед доброй половиной присутствующих всей своей наготой, и прошипела улыбающемуся ей Дуэйну:

— Ты что, из пещеры вылез? Никогда не видел голую женщину, хотя бы по интернету? Или ты больше по мужикам?

— Это невероятно остроумно, капрал. — сказал Дуэйн, подойдя к Ханджи почти вплотную. Он на полголовы возвышался над ней. Мыльная пена стекала с его головы на рельефный торс, а оттуда — на пол. — Однако я не вижу у вас хуя между ног, только пародию на рыбный завод. Вы же грозились, что трахнете меня. Ну так давайте, вперед. Или вы вдруг внезапно передумали?

— Я добилась своего. — ответила Ханджи, тыкнув Дуэйна пальцем. — Ты — не королевский морпех, а выебывающееся чмо, только и всего. Скажи мне, как какая-то баба, шалава и сучка смогла взьебать королевского морпеха на тестах по плаванию? И сейчас ты просто пытаешься реабилитироваться в глазах таких же как и ты извращенцев.

На это Дуэйн ничего не ответил. Видимо, не найдя слов для достойного ответа, он уже собирался развернуться, как у него из руки внезапно выпал кусок мыла. Нагнувшись за ним, Дуэйн поднял его, и неожиданно резко встал, со всей силы ударив Ханджи мылом по правой груди, к пущей радости окружающих заставив ее довольно эротично подскочить.

Грудь нещадно заболела и заныла. Будет синяк.

Что должна делать девушка, которую насилуют в переулке пятеро человек? Сжать зубы, и думать об Англии, конечно же. Но только не в этом случае.

— Упс. Извините, я случа... — договорить Дуэйн не успел, потому что ему по лицу прилетел сжатый кулак, и он упал на пол. К сливаемой воде и мыльной пене присоеденилась кровь, обильно хлещущая из разбитого носа морпеха.

— Ах ты ж ебаная блядина! — ошалело заревел Дуэйн. Мигом вскочив на ноги, он накинулся на Ханджи, и принялся в слепой ярости наносить ей удары по всему телу. Та пыталась парировать удары морпеха, но в какой-то момент он замахнулся на нее ногой, метя в область печени. Ханджи уже встала в стойку, готовясь перехватить его ногу и ударить по лодыжке, но произошло нечто, чего она не ожидала: замахнувшись ногой, Дуэйн резко навалился вперед, и прописал рыжеволосой один-единственный, но невероятно мощный удар кулаком прямо в солнечное сплетение. Ханджи не успела отреагировать, и поэтому кулак морпеха достиг цели.

Ханджи, из которой выбили все дыхание, оперлась рукой о кафельную стену и стала медленно сползать по ней. Дуэйн собирался добить ее, ушатав ногой по голове, но внезапно кто-то позади обхватил его руки, взяв в залом.

— Отпусти меня, пидор! — прорычал обездвиженный Дуэйн.

— Ты не представляешь, как ты уже всех заебал, — сказали ему на ухо.

Сощурив глаза и сфокусировав взгляд, Ханджи увидела, что Дуэйна держал никто иной, как Бенджамин.

— Схуяли ты впрягаешься за эту блядищу?! Ты че, втайне надеешься трахнуть ее? — с усмешкой спросил Дэуйн, чье лицо уже почти полностью было залито кровью.

— Заткнись, мать твою! Эй вы, ковыряющие в носу уебки! Помогите разнять их!

Через две минуты Ханджи и Дуэйна держали как можно дальше друг от друга. Девушка уже пришла в себя, и теперь испепеляющим взглядом буравила его насквозь. Морпех, в свою очередь, требовал, чтобы его отпустили, и он мог выбить рыжеволосой все зубы таким образом, что ей пришлось бы потом всю жизнь собирать их по всему Альбиону.

— Какого хера вы здесь устроили? — донеслось до Ханджи откуда-то со стороны выхода из душевой. Спустя пару секунд она увидела разъяренного капитана Картера.

— Капитан, эти двое подрались. — сказал кто-то из курсантов.

— Ну круто. — сыронизировал капитан. — Я думал, что тесты по рукопашному бою будут завтра, но я вижу, вам было невтерпеж ускорить события.

Оглядев сначала Ханджи, на чьей груди уже стало расплываться два синяка, и Дуэйна, чье лицо было похоже на шведский стол вампира, капитан лишь спросил:

— Ну хорошо. А теперь я хочу, чтобы мне ответили на один, очень простой вопрос. Кто первым начал потасовку?

Поначалу никто не хотел отвечать. Капитан повторил свой вопрос. Снова без ответа.

— Я понял! — воскликнул капитан. — Это было божественное провидение! Это оно расхуячило капралу Нотману нос, и поставило два синяка капралу Стоунбридж. Боже, храни Англию!

Никто не засмеялся от этой шутки. Капитан осмотрел всех присутствующих, вслед за чем сурово произнес:

— Значит так. Либо мне через пять секунд назовут того, кто нанес первый удар, либо вы все выйдете на плац и будете несколько часов подряд, приняв упор лежа, толкать Землю подальше от солнца. Выбор за вами.

— Капитан, это я ударила его первой.

Тот посмотрел на Ханджи с презрением.

— Вот мы и нашли зачинщика. Ну а теперь...

— Капитан, я не виновата! Я спокойно мылась, как вы мне и приказали! Они первые начали надо мной издеваться!

— Мне это безразлично.

— Тогда какое отношение это имеет к происходящему?!

— А такое, что я приказываю вам проследовать за мной. Без какой-либо одежды.

Ханджи непонимающе посмотрела на капитана.

— Эм... что, простите?

— Капрал, вы что, оглохли? Вроде бы вам только в грудь прилетело, а не по ушам. Идите за мной. Это приказ. Надеюсь, мне не надо напоминать, что неподчинение приказу выльется в нарушение устава и вашу дисквалификацию?

Внезапно проглотив все те слова, что она собиралась высказать, Ханджи прошла к капитану. Тот, видя что капрал идет вслед за ним, полушепотом отдал кое-какие распоряжения дневальному. Затем он вышел сначала из душевой, из раздевалки, а вскоре и из здания бассейна. Почти все, мимо кого проходил капитан Картер и семенящая за ним нагая Ханджи, в частности полноправные сотрудники Авиадесантной Службы, провожали их вполне понимающими взглядами. Они догадывались, что случится в ближайшее время.

Выйдя на улицу, где сейчас вовсю бушевал ливень с грозой, капитан приказал голой Ханджи повернуться к бассейну. Вскоре оттуда стали выходить одетые в курсантскую униформу люди. Дневальный по приказу капитана выстроил их в две шеренги таким образом, что Ханджи стояла прямо перед всеми ними.

— Ну а теперь, — сказал капитан, — вы, капрал Стоунбридж, будете отрабатывать свое наказание.

— Какое, блять, наказание?! — опешила Ханджи, неверяще глядя на своего инструктора. — Вы что, не понимаете, что это Дуэйн первым начал приставать ко мне! Он специально дотронулся до моей груди! Это — ебаное сексуальное домогательство!

— Понимаете ли, капрал Стоунбридж, это — наказание за самоуправство и неуставное рукоприкладство. Независимо от причин, по которым вам пришлось пустить в ход кулаки, вы не имели права этого делать. Вы, как военнослужащая, должны знать, что в таких случаях прежде всего оповещается ваш командир, а потом — военная полиция.

Ханджи хотела было возразить, но капитан не терпящим перебивок голосом продолжил:

— Само собой, ничто не запрещает вам официально обвинить курсанта Нотмана в сексуальном домогательстве. Но в таком случае должен вас уведомить, что Специальная Авиадесантная Служба, во-первых, не понесет за собой никаких юридических проблем, так как ни капрал Нотман, ни вы не являетесь нашими сотрудниками на данный момент. Суд будет идти между военными частями вашей постоянной прописки. Во-вторых, ваш контракт о прохождении отбора в САС тут же разорвут, потому что руководству Службы не нужен проблемный сотрудник, способный вызвать юридический и общественно-медийный резонанс, ввиду вашего биологического пола. В-третьих, судья вряд ли поверит, что один мужчина, на глазах не менее двух дюжин других мужчин — позволил себе публично сексуально домогаться своей коллеги. Особенно с учетом того, что этот мужчина — уважаемый королевский морпех с блистательной характеристикой, несколькими наградами и солидной выслугой.

Ханджи широко раскрытыми глазами смотрела на капитана Картера, который и не думал останавливаться.

— Скорее всего, вас, капрал Стоунбридж, просто обвинят в клевете, и уже в вашу сторону будет подан встречный иск. Так или иначе, но Служба не ни в коем случае не захочет быть вовлеченной во весь этот судейский сыр-бор, а потому Службе будет гораздо проще избавиться от вас, капрал Стоунбридж. Это если говорить максимально простым языком.

Убедившись, что он максимально подробно разложил зажатой от дождя, холода и морального потрясения девушке ее текущее положение, капитан спросил:

— Итак, что вы будете делать? Мне позвонить на пост военной полиции?

— Нет... — только и смогла выдавить из себя опустошенная Ханджи. — Не нужно...

— Вы точно в этом уверены?

— Так точно... капитан.

— В таком случае — приказываю вам принять положение лежа, и отжаться пятьдесят раз без перерыва. Упадете — начнете сначала.

Не говоря больше ни слова, девушка выполнила приказ. Голая, с ноющей грудью, с невероятно уставшими после плавания мышцами, с бездонной пропастью в душе и не заслуживающая и крупицы жалости от кого-либо. Под завывающим ливнем, градом бьющим ей по спине, и под неотрывно следящими за ней пятью десятками пар глаз ее сокурсантов, Ханджи принялась выполнять капитанский приказ...