Кто рискует - тот побеждает

Подготовка сама по себе не влияет на выживание, но не в случае когда она подкреплена сильной волей и быстрой смекалкой. - Роберт «Пэдди» Мейн, один из основателей САС

«Вот черт! Будь ты трижды проклят, усатый хрыч!» — думала про себя Ханджи, пытаясь упаковать парашют в ранец. Грубая брезентовая ткань плохо поддавалась усилиям девушки, то и дело норовя выпасть из ранца, запутаться или скомкаться. Вытерев пот со лба, Ханджи снова помянула капитана и попыталась понять, что именно она делает не так. Хотя, если подумать, то все, чем она занималась последние минут пять — было неправильно.

К удивлению практически всего курсантского состава, капитан Картер на очередном утреннем построении заявил, что сегодня всю первую половину дня курсанты предоставлены сами себе, но вот после обеда их ожидает ни что иное, как прыжки с парашютом. Многие сначала не поняли заявления капитана, но потом воспылали праведным гневом и попытались возразить, что их не предупреждали о том, что им придется прыгать с парашютом. Ханджи тоже была не в особом восторге от предстоящего мероприятия. Еще с малых лет она неоднократно штудировала все возможные веб-сайты, книги и журналы на тему того, как в Специальной Авиадесантной Службе проходят отбор. Она прекрасно знала, какого рода физические и психологические испытания ей придется проходить. Но десантирование — это что-то совершенно новое. Ханджи догадывалась, что капитан решил лично изменить программу отбора, добавив в нее стрельбы по мишеням. А теперь еще и парашюты.

Ханджи задавала себе один и тот же вопрос: «Почему?». По ее логике, этих испытаний и в помине быть не должно. Руководство спецназа должно в первую очередь смотреть на физические и психологические данные кандидата. Оно должно быть готовым к тому, что к ним может прийти невероятно крепкий и телом и духом рекрут, но совершенно ничего не умеющий. Опять-таки, не все поголовно курсанты здесь происходят из ВДВ, соответственно как минимум треть банально не умеет пользоваться парашютом. И Ханджи была в их числе. Дьявол с этими стрельбами, там ей не более чем повезло, что у нее есть определенный опыт обращения с пистолетами. Но а что, если бы не было?

И вот Ханджи уже второй раз видит, как капитан решил разнообразить и без того тяжкую долю курсантов, и заставить их отрабатывать технику HALO. Рыжеволосая не имела ни малейшего представления о том, что это за техника, и как именно ее нужно выполнять. Увы, но практического опыта прыжков с парашютом у нее не было. А почему? Все благодаря «любимому папочке», заботящемуся о своей единственной дочери. А если она сломает себе руку, или ногу? Или шею свернет? Да и вообще, где это видано, чтобы девушка с парашютом прыгала? Лучше бы об учебе думала, дура! Даже живя вместе с Ричардом, она не могла позволить себе такое дорогое удовольствие. Перед непосредственно десантированием с самолета требуется пройти двухнедельное обучение в специальной школе, а оно стоило не меньше пяти сотен фунтов. Ричард, когда услышал о такой непомерной цене — картинно схватился сначала за сердце, потом за голову, а потом сказал, что и цента не даст своей девушке на подобные глупости.

И теперь капитан Картер хочет, чтобы не имеющая абсолютно никакого опыта Ханджи выполнила сложную десантную технику, желательно не сломав себе ни одной конечности. Каким образом? Никто не знал.

«Мудак. Сволочь. Ну почему? Ну по какой вселенски важной причине капитану пришла в голову именно эта мысль? Это же сразу можно отсеять добрую половину оставшихся курсантов, если не больше. Нас и так осталось... сто сорок один? Да, точно, полковник объявил, что остался сто сорок один курсант. Можно считать, что до середины курса дойдет не больше восьмидесяти. Только до середины!»

Ханджи тяжело дышала, уже битый час стараясь сделать так, чтобы непослушный парашют наконец-то влез в ранец, и она могла его застегнуть. В глубине души ей хотелось спрыгнуть с самолета и свернуть себе шею от стыда. Ханджи было невероятно стыдно за то, что она что-то не умеет. Для нее это было слабостью. И к сожалению, отцовская мантра, что «слабость — это грех» все еще прочно сидела в голове девушки. Она верила в то, что чтобы добиться своей цели — стать десантником — ей нужно уметь если не все, то очень многое. И оказывается, что самому важному в карьере десантника — прыжкам с парашютом — она не обучена. Грешить на своевольного капитана можно сколько угодно, но это не изменит того факта, что Ханджи придется либо прыгать, либо забыть о бежевом берете. Несколько парней уже сразу после построения окружили капитана и попытались выяснить, что это вообще значит? Каким образом они должны уметь десантироваться, если никогда раньше этого не делали в своих армейских частях? На что капитан ответил, что это — их проблемы, и если они не умеют, или боятся, то насильно здесь никого не держат, всегда можно собрать чемоданы и уехать восвояси.

И действительно, не менее полусотни курсантов в тот же час подписали заявление об исключении, и уже к полудню осталось чуть меньше половины от изначального состава. А ведь с начала курса прошла всего неделя! Впрочем, Ханджи для себя решила, что лучше она и вправду буквально разобьется в лепешку, чем добровольно сдастся.

«Как-нибудь выкручусь». — думала Ханджи про себя, уже с неприкрытым остервенением пихая неподдающийся кусок брезента. К тому моменту она уже видела в парашюте своего врага, который только и желал, чтобы насолить ей как можно больше. В конце-концов она просто принялась истерично бить брезент руками, выпуская на него всю свою злость и раздражение. Спустя пару минут уставшая Ханджи просто упала спиной на холодный бетон взлетно-посадочной полосы, и попыталась отдышаться. Ей было наплевать, что кто-то из остальных курсантов мог заметить ее вспышку гнева и снова начать шутить. В тот момент Ханджи ненавидела всех и все вокруг.

— Эй, сеструха! Не лежи на холодном полу, заболеешь! — до ушей рыжеволосой донесся знакомый голос, после чего перед ее глазами возник улыбающийся Терри. Засунув в руки в карманы кителя, он присел перед девушкой на корточки, и осмотрел ее ранец.

— У-у, хреновы у тебя дела. Смотри, чтобы брезент не порвался. Он хоть и крепкий, но мутузила ты его знатно. — сказал Терри совершенно будничным тоном, что еще больше разозлило Ханджи.

— Ты пришел сюда, чтобы паясничать? За собой бы лучше последил!

— А, так я — уже все, готов!

— Каким это, позволь спросить, образом? Как это тебе удалось справиться с тем, чего ты никогда в жизни не делал? — Ханджи недоверчиво покосилась на сидевшего рядом Терри. Тот лишь пожал плечами и лаконично ответил:

— А мне Бен помог. Скажу по секрету, он пообещал мне помочь с прыжком уже там, в самолете, хех. И много чего про технику приземления рассказал.

— Бен? Бенджамин? В смысле? Как?! — Ханджи от удивления аж подскочила, и теперь с широко раскрытыми глазами смотрела на невозмутимого негра. Как Бен смог ему помочь? Откуда у него знания о технике HALO? Неужели он...

— А ты что, разве не в курсе, что Бен — «Красный дьявол»? — сказал Терри таким голосом, словно рассказывал Ханджи, какого цвета небо...

***

... Ханджи и Терри сидели напротив сосредоточенного Бенджамина, в одной руке показательно державшего левый край парашютной ткани, а в другой — один из ремней ранца. Перед обоими лежало по открытому парашюту, и оба точь-в-точь повторяли движения более опытного товарища. Бенджамин приказал Терри заново раскрыть свой ранец, дабы повторить процесс заново, мол лишним не будет.

— Значит так, дурачье. Берете по краю, и соединяете с этим ремнем. Потом складываете вдвое, и затем — в четверо. Запомнили? Повторите!

Рыжеволосая вместе с негром послушно совершили показанные Беном манипуляции. Они старались запоминать все движения, которые им показывал коллега, стараясь не упустить ничего из виду. Несколько раз Терри переспрашивал, не будучи до конца уверенным в последовательности своих действий, на что Бенджамин, хоть и с раздражением, но все равно показывал еще раз. И так до тех пор, пока и Ханджи, и Терри все не запомнили, и смогли сами, без чьей-либо помощи упаковать свои ранцы.

— Тебе самому нужно идти в инструкторы, ты знаешь? — в шутку спросила Ханджи. Теперь ее настроение было гораздо лучше. Упакованный парашют — уже половина успеха. Успеха, которого она бы ни за что не достигла, если бы не Бенджамин.

— Боюсь, что парашютная школа будет не в восторге от моих методов работы с учениками. — скептически заметил Бен. Его эмпатия была недостаточно развитой, чтобы понять, что рыжеволосая говорила не всерьез.

— А, да, кстати. Терри! — злобно сказал Бенджамин, кинув рассерженный взгляд на сидевшего напротив негра.

— М-м, чего?

— Скажи, о чем я тебя просил до того, как пообещал научить укладывать парашют?

— Ну... о том, чтобы я никому не рассказывал об этом.

— Тогда почему она здесь? — Бенджамин указал пальцем на Ханджи. Ей этот жест не очень понравился, поэтому она спросила:

— А почему я не могу быть здесь? Ты стесняешься того, что ты — элита ВДВ?

— Мать вашу, какие же вы кретины, — устало выдохнул Бен, прикрыв глаза и запрокинув голову назад. — Да, Ханджи, именно поэтому. Я никоим образом не хотел афишировать то, что я — «Красный дьявол».

— Но почему?! Это ведь невероятно круто! — заверещала Ханджи, словно Бенджамин был кумиром всей ее жизни.

— Давай, завопи на всю часть. Пусть каждая собака в округе знает об этом, — сказал Бенджамин, нисколько не скрывая так и сочащийся сарказм.

— Бен, бля буду, я кроме сестрицы никому об этом не рассказывал! Честно! — запричитал Терри, выставив перед собой руки так, словно боялся что Бен вот-вот нападет на него.

— В следующий раз, когда я говорю «никому», это буквально значит «никому». Еще раз подставишь меня — и будешь сам разгребать свои косяки.

— Черт побери, да в чем проблема-то вообще?! — спросила Ханджи, немного повысив голос.

— В том, что где знает один — там знают двое. — ответил Бенджамин, словно в подтверждение своих слов обведя рукой девушку и негра. — Где знают двое — знают четверо. Где знают четверо — знает вся часть. Я не из тех добреньких самаритянинов, которые считают своим долгом помочь всем и каждому. Если я буду пытаться всем помочь, то люди будут и дальше думать, что если у них что-то не получается, то они всегда смогут обратиться ко мне. А мне и так есть, куда тратить свое время, например на собственную подготовку. И париться насчет недорослей и прочих каличей мне совершенно не хочется.

Ханджи вдруг почувствовала, как ее кольнула обида. Получается, что она для Бена — тоже недоросль и калич, раз он не предложил ей свою помощь? Хотя... с другой стороны, в чем-то он и прав. Они не друзья и даже не товарищи, а всего-лишь со-курсанты. Он и не должен был помогать ей. Да, это очень цинично с его стороны, но он имел на это полное право. Теперь Ханджи было понятно, почему при первой встрече в поезде Бенджамин не стал распространяться о том, из каких войск происходил.

— Впрочем, тебе я помог просто, чтобы договориться. Терри все равно разболтал тебе, и я хочу предложить тебе сделку. Хотя нет, не только тебе. Вам обоим. — сказал Бен, серьезно посмотрев на обоих коллег.

— И какую же? — с любопытством спросила Ханджи. Бенджамин становился для нее все интереснее. Что еще он скрывает?

— Я помогу как смогу вам с десантированием, но за это вы будете держать язык за зубами. Ни одна живая душа не должна знать ни о том, что я помогал вам, ни о том, что я — парашютист. Увы, но все, что я могу с вас взять — это ваше слово. — сказал Бенджамин, вытянув свою руку вперед.

— Само собой, бро! Не парься! — радостно пролепетал Терри, крепко пожав протянутую ладонь.

— Спасибо, Бенджамин. Я рада, что ты помогаешь мне... нам, — сказала Ханджи, смущенно улыбнувшись. Как только они обменялись рукопожатием, Бенджамин обвел приятелей оценивающим взором и изрек:

— Так, ладно. Потрепались — и хватит. Парашюты раскрыть. Нет, не хочу слышать никаких возражений. Капитан все равно заставит вас упаковать их заново, уже в его присутствии. Когда я буду хотя бы наполовину уверен, что вы сможете и сами справиться — тогда перейдем к теоретической основе техники HALO. Скажу честно, если кто-то из вас боится высоты — то лучше сразу вешайтесь...

***

— Эй, Эдвард! Подойди-ка сюда!

— Чего тебе? Я вообще-то провожу разметку посадочной зоны.

— Ты глянь, что эти щеглы вытворяют!

Оторвавшись от карты местности и отложив в сторону карандаш, Картер поднял голову и посмотрел на О'Данната, сердито глядевшего куда-то через свой офицерский бинокль. Встав из-за стола, он подошел к полковнику. Тот протянул ему прибор, указав рукой в окно перед ним.

— На десять часов, две сотни метров, — недовольно произнес О'Даннат.

Капитан приложил бинокль к глазам и, последовав словам друга, вгляделся в дальний конец взлетно-посадочной полосы. Картер увидел, как один из курсантов объясняет что-то сидящим напротив рыжеволосой девушке и здоровенному негру. Перед всеми тремя лежало по парашюту.

— Ну и? Что именно тебе не понравилось? — непонимающе спросил капитан.

— Какого черта? Да он практически руководит ими! — зашипел О'Даннат со всей имевшейся в нем злобой. — Мне не лень выйти и лично отстранить их! Это просто недопустимо!

— Перестань вопить, истеричка. — сказал Картер, усмехнувшись. — Лучше наоборот получай удовольствие, картина самая что ни на есть забавная.

— Не вижу в этом ничего забавного. Каждый должен сам упаковывать свой парашют. Если ты это не умеешь — то либо признай это и покинь селекцию, либо изволь как-нибудь сам справиться. А если расшибешься в блин — то уж извини, ты сам подписал бумаги.

— Признайся, — Картер отстранил от себя бинокль и посмотрел в глаза полковнику, — что если если бы там не было Стоунбридж, то ты бы и пальцем не пошевелил. Ты бы вообще не посчитал ниже своего достоинства обращать на такое свое драгоценное внимание.

На это О'Даннат не нашел, что ответить. Это разозлило его еще больше, и он, полностью игнорируя взгляд Картера, прошел к своему сейфу. Через какое-то время послышался звук откупориваемой пробки.

— Знаешь, что я думаю? Что я позволил тебе слишком много! Сначала стрельбы, теперь вот это... — пробурчал полковник, заливая в себя бренди прямо с горла. — Ты... ты вообще, кх-х, своим самоуправством сделаешь так, что весь курс поляжет еще до Брунея. И кого прикажешь гонять по джунглям? Меня? А вот хер ты угадал!

— Лучше замолкни и пей свою бурду. У тебя никогда не было вкуса в хорошей выпивке. Именно поэтому я всегда передаривал твои юбилейные коньяки и виски. Помойное пойло, фу.

— Не переводи, кх-х... тему! — сказал О'Даннат, пытаясь совладать с жжением в пищеводе. Все-таки, хоть он и не хотел признаваться себе в этом, но бренди действительно был так себе. — Мне кажется, что ты помешался с этой Стоунбридж. Зациклившись на ней, ты ставишь под угрозу весь дальнейший отбор. Чего ты хочешь добиться своими драконовскими тестами? А то, что ты решил устроить сегодня — это вообще полнейшее безумие! Ты ведь понимаешь, что если эта выскочка вдруг реально погибнет, то Бишоп открутит голову сначала мне, а потом тебе?! И если мою он открутит быстро, то в твоем случае он еще и в глотку насрет сполна!

— Да я сам срал на Бишопа с высокой колокольни, — ответил Картер совершенно спокойным тоном. Еще раз посмотрев в бинокль и ухмыльнувшись чему-то, капитан положил прибор на подоконник и, сверившись со своим хронометром, произнес:

— Поверь, все идет именно так, как и должно идти. Вот ответь мне, Джеймс: какое самое мощное оружие в арсенале десантника?

— Противотанковый комплекс «Джавелин»?

— Неправильно. Самое мощное оружие десантника — это его мозг. И если уж на то пошло, что мозг — это оружие, то его патроны — это смекалка, храбрость и способность к адаптации.

— Всего три патрона? Как-то маловато...

— Может тебе и маловато, а вот для Стоунбридж — в самый раз.

***

Внутри десантного отсека тяжелого военно-транспортного самолета AC-130 «Геркулес» было невероятно шумно. Курсанты сидели на неудобных и постоянно грозящих отвалиться сиденьях, держа парашютные ранцы на коленях. На головах каждого было надето по маске-балаклаве, радио-гарнитуре, паре самых обычных баллистических очков, а также кислородной маске. Последняя была соединена резиновой трубкой с небольшим баллоном, закрепленным за спиной.

— Девять с половиной тысяч метров. — доложил голос пилота по рации.

— Батальон! Встать! — безапелляционным тоном приказал старший сержант Каннингем, все это время стоявший напротив десантной рампы. Последовав его приказу, все присутствующие курсанты одновременно встали со своих мест.

— Прыгать будете по двое! Постройтесь в две шеренги, и каждый раз, когда я буду давать команду — в моем самолете должно стать на двух курсантов меньше!

Вот-вот, еще чуть-чуть, и кроваво-красный свет сигнальной лампы должен смениться на ядовито-зеленый, знаменующий о том, что можно прыгать.

— Помни: вы с Терри прыгаете первыми, я с Лэнгтоном — сразу за вами. Держитесь вместе, и не забудь то, что я объяснял вам, — сказал один из курсантов, положив руку на плечо стоявшему перед ним товарищу. Та кивнула, и сосредоточила взгляд на десантной рампе.

Отдав какое-то распоряжение по рации, старший сержант Каннингем с удовлетворением заметил, как рампа начала медленно опускаться, пока не она раскрылась полностью, предоставив курсантам вид на лазурное, незамутненное облаками небо.

— Первая группа! Приготовиться!

Шестеро курсантов, стоя в двух рядах по три человека, подошли к раскрытой десантной рампе. Вероятно, каждый из них напрочь забыл о ранее поставленной перед ними задаче. Сейчас все они, скорее всего, думали лишь о том, чтобы их парашют раскрылся, и им повезло приземлиться на твердую землю уже хоть где-нибудь, ничего себе не сломав и не став калекой на всю жизнь.

— Пошли!

Не сговариваясь, стоявшие ближе всех к рампе курсанты взяли разгон, и оттолкнувшись от рампы, тут же были подхвачены ледяным ветром, моментально исчезнув в лазурной пучине.

— Следующая пара!

Еще двое курсантов подошло к десантной рампе.

— Пошли!

Из новой пары прыгнул только один. Второй курсант так и остался стоять перед пропастью.

— Ты оглох, что ли? Пошел!

— Н-нет! — заверещал второй курсант. — Я не прыгну туда!

— Если ты не прыгнешь, то я сам туда тебя сброшу!

— Да пошел ты! Я не хочу! Я...я... мне страшно, блять! Пиздец страшно! — курсант сделал несколько шагов назад.

— Господи... Как твое имя, солдат?

— С-сержант... Йорк!

— Если не будешь прыгать — то уйди с прохода, не мешай остальным! Тоже мне сержант, бля... И вообще, это касается всех! Если кто-то вдруг боится и не уверен, что готов прыгать — то просто сядьте обратно на свои места. Не наводите суету!

Послушавшись сержанта Каннингема, курсант Йорк прошел обратно вглубь фюзеляжа. Его ноги пошатывались, но зато сам Йорк был счастлив. Ему не придется рисковать жизнью. К черту этот спецназ, жизнь дороже.

— Следующая пара! — прорычал Каннингем в рацию.

Убедившись, что снаряжение новой пары курсантов надежно закреплено и не болтается, старший сержант подошел к одному из них и спросил:

— Ну как набедренные ремни? Яйца не жмут?

— Никак нет, сэр!

— Тебя как зовут-то?

— Ханджи, сэр!

— Бля... что у тебя за имя-то такое дурацкое, «Ханджи»?

— Мои родители назвали меня так в честь...

— Мне плевать! СЪЕБАЛАСЬ НАХУЙ ИЗ МОЕГО САМОЛЕТА!

Повинуясь столь неортодоксальному приказу, Ханджи выдохнула, и в последний раз бросив взгляд на фюзеляж «Геркулеса» — внезапно схватила стоявшего рядом Терри за руку, с истошным визгом сделав вперед один резкий, мощный рывок.

Ханджи почувствовала, как твердый металл под ее ногами куда-то исчез, сменившись невероятно странным ощущением невесомости. Она кричала. Они кричали вместе с Терри. Самолет внезапно оказался где-то высоко и очень-очень далеко. Ханджи вопила во все горло и ощущала, как пробирающий до костей ледяной ветер пытается содрать с ее головы и кислородную маску, и балаклаву, а когда сдерет — примется за кожу. В какой-то момент обуянный страхом Терри сделал резкое движение вперед, и так как Ханджи все еще, уже исключительно рефлекторно сжимала его руку — они оба закружились в каком-то странном танце. Их бросало из стороны в сторону, подобно подхваченному порывистым ветром целофановому пакету.

Вокруг них не было абсолютно ничего, кроме разреженного воздуха и безграничной синевы вокруг.

Какая-то часть сознания подсказала Ханджи, что все происходящее — вполне закономерно, и удивляться тут совершенно нечему. Она вспомнила недавние наставления Бенджамина. Из его рассказа стало понятно, что аббревиатура HALO буквально переводится как «высокая альтитуда — низкое раскрытие». Более простым языком, при выполнении этой техники парашютисты десантируются на очень большой высоте, в диапазоне десяти-одиннадцати километров, и парят в свободном падении. По достижению малой высоты парашюты раскрываются, и приземление происходит обычным образом. Как пояснил Бенджамин, такая техника имеет много достоинств с тактической точки зрения. Самолет может лететь настолько высоко, что его не видно с земли невооруженным взглядом. Он остается вне досягаемости большинства видов зенитных ракет и радаров. При свободном падении парашютисты в кратчайшие сроки достигают минимальной высоты, а ветер не относит их далеко друг от друга. Как правило, купол должен раскрываться не раньше чем на одном километре от земли. На такой высоте у парашютиста еще достаточно времени для выбора места подходящего приземления, а также корректировки его оставшегося полета.

Именно для измерения высоты всем курсантам были выданы ручные высотомеры. Но сейчас доставать их не имело смысла. Ханджи и Терри должны перво-наперво дождаться Бенджамина вместе с Лэнгтоном. Дальше Бен будет руководить группой.

Но Бенджамина пока что не наблюдалось. Все, что могла видеть Ханджи — это лазурная синева, яркое солнце, слепящее прямо в глаза, белоснежно-пушистые облака под нею... и Терри, все еще визжащий, как испуганный мопс.

— Успокойся! Перестань вопить! — попыталась сказать Ханджи в рацию. Она была бы и сама рада поиздавать истошные вопли, но для начала стоило успокоить обезумевшего здоровяка. Он постоянно брыкался руками и ногами, из-за чего они с Ханджи ежесекундно крутились в воздухе. Бенджамин предупреждал, что если тебя закрутит — то из этого состояния очень трудно вырваться. Воздушный поток тебя подхватит, и так и будет вертеть, пока ты либо не скорректируешь положение тела, либо не расшибешься о землю. Раскрывать парашют в этом положении чрезвычайно опасно, так как это грозит тем, что купол запутается сам в себе, и станет просто мертвым грузом.

Ужаснувшись такой дурацкой, нелепой смерти гораздо больше, чем непосредственному нахождению на высоте в девять тысяч метров, где кислорода практически нету, а здешняя температура — минус пятьдесят градусов по цельсию, Ханджи попыталась обеими руками обхватить Терри за шею. Тот не видел никого и ничего перед собой. Паника целиком и полностью завладела негром, и он истошно орал в рацию, вкупе с диким свистом от падения вызывавший у Ханджи нестерпимый звон в ушах.

— М.ть тво., затк.и .того .удака на.уй! — внезапно донеслось до рыжеволосой. Выждав момент, когда ее голова снова будет повернута лицом к стратосфере, она заметила две быстро приближающиеся точки. С каждой секундой они становились все больше, пока Ханджи наконец-таки не различила силуэты Бенджамина и Лэнгтона. Они держались намного лучше, чем она и Терри. Их техника свободного падения была в разы лучше. Для Бенджамина это был, очевидно, не первый прыжок, и даже не десятый. Растопырив руки и ноги как можно шире, тот задрал верхнюю половину торса, подставив ее таким образом под воздушный поток, но прикладывая при этом достаточно усилий, чтобы поток не подхватил его и не перевернул.

Лэнгтон сделал то же самое. Замедлившись, они оба оказались напротив барахтающихся Ханджи и Терри. Негр орал как резаный, а девушка лупила его руками и ногами, чтобы тот пришел в себя.

— Ебаные ваши рты! Какого хера вы творите?! — закричал Лэнгтон.

— Терри запаниковал! Я пытаюсь вывернуть нас обоих!

— В смысле, блять, «вывернуть»?!

— Стабилизировать нас! Пиздец! Помогите мне!

— Бен, пошли они нахуй! Мертвый груз! — крикнул Лэнгтон в рацию, уже было схвативший Бенджамина за руку. Однако тот, как ни странно, отпрянул от Лэнгтона и сам закричал:

— Никого я, сука, не брошу! Если сильно хочешь — пиздуй сам!

— Бля! Я сам не справлюсь!

— Ну так завали ебало и не мешай!

После этого Бенджамин попытался схватить за ногу Ханджи, но по итогу у него ничего не получилось: они с Терри крутились настолько быстро и хаотично, что сапог девушки чуть было не сорвал парню кислородную маску. Поняв, что так дело не пойдет, Бенджамин заорал:

— Бросай его!

— Нет! Ни за что! — прокричала в ответ Ханджи, еще крепче вцепившись в негра.

— Дура, блять! Мы не оставим его! Мне нужно, чтобы ты его бросила! Я знаю, что делать!

— Обещаешь?!

— Пиздец как обещаю!

Ханджи не хотела отпускать Терри. Но частичка здравого смысла подсказывала ей, что уж кому, а Бенджамину можно полностью доверять. Нехотя, но все-таки разлепив хватку с Терри, Ханджи почувствовала, как Бен тут же ухватил ее за ногу, после чего ее вращение стало замедляться. Вспомнив наставления Бена, девушка хоть и не сразу, но все же смогла принять ту же позу, что и он, и спустя секунд двадцать она теперь парила вместе с Беном и Лэнгтоном. Убедившись, что с рыжеволосой все в порядке, Бенджамин попытался ухватиться за Терри, но тот все еще ошалело брыкался. Нутром понимая, что иначе никак, парень выждал момент и обхватил здоровяка, намертво к нему прицепившись. Обхватив его, Бен прокричал:

— Успокойся! Я с тобой! Доверься мне!

На приступ паники Терри это не так уж сильно повлияло. Впрочем, он хотя бы перестал дрыгать конечностями. Но Бенджамину и этого было достаточно: как можно крепче держа негра, Бен стал перемещать центр тяжести своего тела в обратную сторону. Таким образом, через какое-то время ему удалось сделать так, чтобы вращение полностью прекратилось, и они смогли падать плашмя.

— Все, мы больше не вертимся! — проорал Бенджамин, и для убедительности помахал ладонью перед лицом Терри. — С нами все в полном порядке! Ты молодец!

— Блять! Мы разобьемся! — заверещал Терри, который теперь хотя бы смог членораздельно говорить.

— Не разобьемся, если ты будешь делать то, что говорит Бен! — встряла в разговор Ханджи.

— Вот именно! Послушай бабу, она дело говорит! — подтвердил Лэнгтон.

— Заткнулись все! — Бен повернул голову к напарникам. — Ханджи! Скажи, какая сейчас высота!

Повинуясь приказу, рыжеволосая попыталась достать из подсумка высотометр, но ее хватка оказалась недостаточно крепкой, и мощный порыв ветра тут же разжал ее ладонь. Прибор со свистом пронесся над ее головой, на прощание блеснув стеклышком и навсегда исчезнув в небесной пучине.

— Тупая пизда! — закричал Лэнгтон что есть силы. — Она проебала высотометр!

— Ебаный в рот! — голос Бенджамина звучал невероятно уставшим. — Лэнг, достань свой!

Лэнгтон попытался достать свой высотометр, но к сожалению, его тоже постигла участь того, что был у Ханджи.

— Ну и кто еще из нас «тупая пизда»?! — закричала девушка со всей присущей ей агрессией.

— Завали ебальник! Если бы этот ниггер не орал, как рожающая шлюха, этого бы не произошло!

— Не смей называть его ниггером!

— Как же вы меня все заебали! — в сердцах выкрикнул Бенджамин. Покрепче обхватив Терри ногами, он попытался выудить из нагрудного кармана свой высотометр. Наученный горьким опытом, парень крепко-накрепко сжал его в кулаке, и спустя пару секунд смог разглядеть нужную ему цифру.

— Шесть-двести! — Бен проинформировал товарищей.

— И сколько нам еще падать?! — спросил Лэнгтон.

— Примерно полторы минуты!

— А почему так долго?!

— Дегенерат, это простейшая математика! — встряла Ханджи. — Скорость человека в свободном падении равна примерно двум сотням километров в час! Даже я это знаю! Двести километров — это около пятидесяти метров в секунду! Вот и считай, что до последнего километра, когда придется раскрыть купола, нам лететь еще пять тысяч двести метров! Их и дели на пятьдесят! Получится девяносто секунд до раскрытия!

— Ну нихера ты умная! А с парашютом нам лететь до земли сколько?!

— А тебе ли не похер? Раскроешь купол — и наслаждайся видом! — проголосил Бенджамин. — Главное — следите за мной и летите туда же, куда и я! Нужно будет замедлиться — сгибайте под себя колени! Нужно будет повернуть — тяните рули руками!

***

— Ну что, Джеймс? Как тебе зрелище?

— Да хрен его знает. Облака висят низко, ни черта не видно.

— О, ты подожди. Скоро начнется самое интересное. Джейк, твоя ставка?

— Как минимум один переломает себе все кости, сэр.

— А я ставлю двадцатку на то, что как минимум один попадет под радар. И хватит уже называть меня «сэр»!

***

Раскинув руки как можно шире, Ханджи полностью отдалась парению. Страх и паника постепенно сменялись любопытством и чувством настоящей свободы. К ее огорчению, вокруг них сейчас была непроглядная пелена пепельно-серых облаков, и она не видела ничего дальше пары метров. Она кое-как различала своих товарищей, но ни земли, ни кого-либо из остальных курсантов у нее разглядеть не получалось. Ну и ладно, зато воздух уже не такой холодный, и еще через секунд тридцать можно будет снять кислородную маску. Ханджи хотелось половить ртом этот опьяняющий воздух, почувствовать его на вкус, задержать в легких и сполна прочувствовать новые ощущения. Все-таки там, на земле, воздух был самым обыкновенным, а тут он — совершенно другой, Ханджи была в этом абсолютно уверена. И она хотела запомнить эти ощущения на всю жизнь. Ощущения от первого в своей жизни прыжка с парашютом.

Наибольшую уверенность в том, что с ней все будет в порядке, придавал Бенджамин. Он знал о парашютном деле в сотни раз больше, и Ханджи была благодарна ему за это. Все-таки ей невероятно повезло, что с ней летит не абы кто, а сам «Красный дьявол»! При их первой встрече она бы ни за что в жизни не поверила, что этот худой, неразговорчивый сноб входит в элитное подразделение Королевских ВДВ. Но сейчас, будучи рядом с ней, Терри и Лэнгтоном, Бен полностью оправдывал свой титул. Насколько она знала, в «Красные дьяволы» берут только тех, у кого за плечами не менее пяти дюжин прыжков и выслуги в пять лет. Они — мастера своего дела, и нет ничего удивительного в том, что при отборе в САС большинство кандидатов являются именно парашютистами.

Впрочем, наблюдая за четко поставленными командами Бенджамина, за тем, как ровно и гладко он держит собственное тело, Ханджи действительно поверила, что с ней все будет хорошо.

— Прием-прием! Команда номер десять, как слышите?! — в ушах всех четверых послышался резвый и бойкий голос капитана Картера.

— Слышим вас четко и ясно, капитан! — ответил Бенджамин. — Вы уже готовите праздничный стол к нашему прибытию?

— Всенепременно! Блюдо дня — блины и кукурузные лепешки, ха-ха!

— Очень смешно, капитан! — прокричала Ханджи.

— Вам будет не до смеху, когда вы узнаете одну невероятно хреновую для вас новость!

— А ну-ка, удивите! — проголосил Лэнгтон.

— Мне вот интересно, как вы отреагируете, если совершенно гипотетически предположить, что один из ваших парашютов оказался бракованным?

По спине Ханджи пробежал предательский холодок.

— Что? Да что вы такое несете?! — совершенно обескураженно проорал Бенджамин.

— Да нет, ничего. Забудьте! Картер — отбой! — абсолютно спокойным тоном ответил капитан, после чего покинул радиоэфир.

— Что за бред бля? Что значит «бракованный парашют»?! — закричал Терри. Он только-только начал приходить в себя, и тут — это известие.

— Нихера это не значит! — произнес Бен. — Просто капитан берет нас на понт!

— И как ты можешь быть в этом уверенным?! — завопила Ханджи.

— Руководство не настолько ебанутое, чтобы устраивать нам настолько конченый «пранк»!

— Блять! Да ну вас нахер! И капитана тоже!!! — что есть силы прокричал Лэнгтон, вслед за чем дернул за основное кольцо парашюта. В ту же секунду Лэнгтон исчез, лишь его крик доносился откуда-то сверху.

— Мудак! — проревел Терри. — Я убью тебя, ублюдок! Голыми руками оторву твою дряную башку!

— Заткнись хотя бы ты, а не то буквально в блин превратишься! — Бенджамин пригрозил Терри кулаком. — Я... бля, я думаю!

— У меня есть идея! — внезапно заявила Ханджи. Тем временем облака под ними уже рассеялись, и теперь все трое напарников могли лицезреть занесенную снегом землю. Однако, рассматривать пейзажи у них сейчас было не так уж и много времени.

— Говори быстрее! — запричитал Терри.

— Нас трое. У одного из нас — бракованный парашют! План простой! Один из нас должен дернуть за кольцо! Если взведется — то второй обхватывает ногами и руками третьего, и тогда уже один из них раскрывает свой! И им придется лететь на парашюте вдвоем!

Бенджамин одарил девушку уничижительным взглядом.

— Ты хотя бы отдаленно понимаешь, насколько ебанутый твой план?!

— У тебя есть еще около двадцати секунд, чтобы придумать лучше! Потом поздно будет!

— Блять! Ладно! Хрен со всеми вами! — Бенджамин показал пальцем на Терри. — Ты открываешь первым!

— Почему это я?!

— Потому что ты — самый тяжелый!

— Ну охереть теперь! — завопил Терри, со всей присущей ему недюжиной силой срывая кольцо основного парашюта.

В следующее мгновение Ханджи и Бенджамин остались вдвоем. Посмотрев вверх, они увидели, как позади Терри образовался огромный оливково-зеленый купол.

— Я вижу зону посадки! — прокричал в рацию негр. — Она прямо под нами!

— Используй рули!

Тем временем покрытая снегом земля неумолимо становилась все ближе.

— Держись за меня! — заорал Бенджамин, попутно хватая Ханджи за бедра. — Сведи свои ноги за моей спиной, а руки — за шею! Только не сверни мне ее!

— Уж постараюсь! Кстати, Бен!

— Чего?!

— Для меня — честь, что мой первый прыжок был вместе с «Красным дьяволом»!

— Б-блять!

***

Ханджи почувствовала, как что-то сильно толкнуло ее, а затем будто подняло вверх. Прижавшись к Бенджамину каждым мускулом своего тела, она не хотела открывать глаза. Ей было страшно. Очень страшно.

— Ну нихрена же себе... — донеслось до ушей девушки. Причем донеслось вживую, а не через рацию. Сощурившись, Ханджи недоверчиво открыла левый глаз... и в сердцах ахнула, потеряв дар речи.

Взору Ханджи предстал заснеженный Херефорд, мирная и размеренная жизнь в котором спокойно проходила метрах в трехстах под ними. Буквально через дорогу от главной улицы был виден въезд на военную базу «Креденхилл». Были видны ряды полукруглых казарм, крыши ангаров, здание штаба, где сейчас попивал бренди полковник О'Даннат... а также невысокая часовня, одиноко стоявшая напротив расположенного неподалеку от базы кладбища.

Ханджи показалось, будто среди сотен, если не тысяч снующих по земле людей, в ее глазах бывших не больше муравьев, она смогла кое-кого различить. Одиноко стоявшую неподалеку от часовни маленькую рыжую девочку в зеленом платьице и красным бантиком на одной из косичек. Та завороженно смотрела куда-то в небо, и Ханджи могла поклясться, что она даже знала, куда именно.

Впрочем, в следующее же мгновение необычайно сильный порыв ветра подхватил целые хлопья снежинок перед лицом девушки, и необычайное наваждение тут же исчезло, словно его никогда и не было...

***

— Явились, не запылились! — с искренним удовлетворением воскликнул капитан Картер, наблюдая за тем, как двое его подчиненных только что приземлились внутри посадочной зоны. Вроде бы, они даже ничего себе не сломали. Картера позабавило то, как капрал Стоунбридж просто упала лицом на бетон, и пролежала так несколько минут. Бенджамин же, прекрасно понимая состояние девушки, просто оттащил ее за пределы зоны, чтобы ее случайно не задел никто из остальных приземлявшихся курсантов. Решив не трогать ее, Бен скинул с себя ранец и молча прошел мимо капитана.

Через полчаса уже все десантировавшиеся курсанты так или иначе топтали землю. Из ста сорока одного курсанта шестнадцать отказались от прыжка уже в самолете. Одиннадцать прыгнувших не справились с условиями задачи, раскрыв парашют раньше положенного километра, и таким образом выбыли, включая Лэнгтона. Один курсант сломал себе руку, и один — ногу.

Итого, из трех сотен курсантов осталось сто двенадцать.

Когда капитан уже покончил с оформлением результатов последнего курсанта, оставшись один на взлетной полосе, к нему подошла Ханджи. Ее лицо было бледным, подобно снегу, а изумрудно-зеленые глаза, казалось, прожигали насквозь. Балаклаву и баллистические очки она уже давно сняла, только ранец все еще безвольно болтался на ее спине.

— Капитан.

— Капрал.

— Я прошла? Мы... прошли?

Капитан ухмыльнулся в усы и одарил уставшую девушку одобрительным взглядом.

— А сами как думаете?

— Я думаю, что вы — тот еще сексист. Почему из всех, из ста сорока одного курсанта порченый ранец достался именно мне? Вы что, правда хотели меня убить? Специально хотели избавиться от мозолящей глаза бабы?

В ответ на это Картер сделал несколько шагов в сторону девушки, и по-приятельски положив той руку на плечо, прошептал ей на ухо:

— Не пугайте меня так, пожалуйста, а то я могу до усрачки испугаться!

После этого капитан резко дернул рукой куда-то вниз, и Ханджи почувствовала резкий толчок, будто кто-то ударил ее в солнечное сплетение. Через секунду она обнаружила, что лежит на бетоне, с раскрытым позади парашютом.