Кто рискует - тот побеждает

Но ни Картер, ни Уолкер с Салливаном даже не предполагали, что происходит там, в темноте по ту сторону оцепления, где были генерал Бишоп и полковники.

— Стрелять на поражение, целиться в головы, — тихо по рации распорядился генерал, уже успев согласовать все нюансы с подполковником Скотланд-Ярда Миллером.

— Эй, это еще зачем?! — крикнул О'Даннат, услышавший приказ Бишопа. — там же Картер!

— В первую очередь, там дети. — опуская рацию, прошептал генерал.

Когда спустя пару минут в проеме показался сначала Картер, а потом и его ученики, генерал сказал по рации одно лишь слово.

«Давайте».

Выстрелы снайперских винтовок слились в один. Бакстер Салливан упал лицом вниз прямо на пулемет Уолкера. Девин дернулся, почувствовав неладное. Но он не успел что-либо предпринять, так как одна пуля вошла ему в левый глаз, а вторая в горло. Вскинув пустую руку, он завалился на спину, гулко ударившись о железные ворота.

О'Даннат успел только увидеть, как его лучший друг, Эдвард Картер, падает вместе с телами его бывших учеников.

«Неужели и в него попали?!» — мелькнула мысль, и он бросился вперед, несмотря на крик генерала.

— Назад!

Всего лишь секунду царила тишина, а затем к лежащим побежали. Первым добежал О'Даннат. Картер распластался поверх мертвых Уолкера и Салливана. Полковник схватил товарища за плечо и попытался повернуть на спину.

— Отвали! — злостно прошипел Картер. — Подо мной граната!

Эти слова, подобно грому, разошлись по всей парковке. О'Даннат тут же замер, все еще продолжая сжимать плечо Картеру. Затем отдернул руку, словно бы прикоснулся к раскаленному металлу, и сел, прикрыв локтями живот.

— Ты что, глухой? Подо мной граната, чеку принеси! Бегом!

— Где? Что? — заметался О'Даннат, лихорадочно пытаясь сообразить, где может лежать чека.

— На бочке в гараже.

И только в этот момент О'Даннат вспомнил о существовании самого гаража, и о автобусе с детьми. Все его внимание было сосредоточено лишь на гранате, которая могла взорваться в любой момент. Полковник пулей забежал в гараж, дети от заднего окна метнулись к боковым. О'Даннат рукой остановил их, показывая, чтобы они остались на своих местах. На крышке бочки и в самом деле лежала чека с металлическим кольцом.

Бережно, обеими руками, словно это был драгоценный перстень, полковник взял чеку и вернулся, уже шагом. Его рука заметно дрожала, когда он поднес ее к самому лицу Картера.

— Как? Куда?

— Положи вот здесь, — Картер повернул голову и указал глазами чуть ниже своего торса, — и пусть все отойдут. И да, закрой ворота гаража.

Следуя скорее приказу, нежели просьбе Картера, О'Даннат отходил. Отходили и вооруженные полицейские. Картер осторожно, не спеша перевернулся, одновременно вытаскивая из-под себя одну руку. Второй он продолжал крепко сжимать пальцы мертвого Уолкера. Осторожно засунул усики чеки в отверстие ручки гранаты и аккуратно отогнул. Тишина вокруг царила такая, что было слышно, как проволочка проскрежетала о металл. Затем Картер один за другим отогнул пальцы мертвеца и взял гранату в свою ладонь.

— Все, порядок! — крикнул Картер.

Положив уже не опасный снаряд на землю, капитан усталой, вымученной походкой зашагал в сторону подполковника-ирландца и все еще сжимавшего рацию генерала ССО.

Наконец, остановившись, он вытащил носовой платок из кармана камуфляжных брюк и вытер лицо, мокрое от пота.

— Ну и зачем было отдавать приказ? — утомленно спросил Картер.

Подполковник Скотланд-Ярда ничего не ответил, полустыдливо отвернувшись куда-то в сторону. Не выдержав пристального взгляда инструктора спецназа, тот побежал к гаражу, из которого уже выводили детей. После того, как Картер заявил о том, что граната обезврежена, о его существовании словно забыли. Не считая снующих туда-сюда полицейских, капитан и генерал Бишоп остались одни. Высокомерно окинув взглядом капитана, Бишоп все же соизволил ответить:

— У них все еще оставались гранаты, капитан. Мы не могли рисковать, как и не могли допустить, что кто-то из них передумает и все-таки воспользуется взрывчаткой по назначению.

— Вот именно поэтому стрелять и не стоило. Вы прекрасно видели, что они были готовы сдаться, и уже не представляли угрозы. А так, — Картер сделал шаг ближе к генералу, и глядя тому в глаза, буквально прошипел, — вы подвергли опасности всех, кто здесь находится. Ладно, черт со мной, но что насчет офицеров полиции, вас с полковниками... что насчет детей?

— Это неважно, потому что операция прошла успешно. Заложники спасены, жертв нет, а эти двое психопатов — уничтожены.

— Интересно, а из-за чего они стали такими психопатами? Или, вернее сказать, кто их такими сделал? Не скажете, господин генерал?

Генерал Бишоп уже было собирался ответить Картеру, но тут в его голове что-то щелкнуло. Он переменился в лице, и теперь уже сам, нависнув над капитаном, подобно горе, проскрежетал:

— Вашу голову случаем не посетила мысль, что вы сейчас жесточайшим образом нарушаете субординацию, капитан Картер, задавая подобные вопросы?

— А что такого? — Картер стойко выдержал взгляд генерала и, проигнорировав замечание вышестоящего начальства, тыкнул тому прямо в грудь пальцем. — Вам ведь лучше знать, потому что это именно по вашему приказу Уолкера и Салливана завербовали в ваш супер-пупер секретный спецотряд, который формально занимается ликвидацией боевиков, а по факту — Бог знает чем.

— Да как ты смеешь... — начал было генерал, но Картер в жесткой форме перебил его:

— Это из-за вас двух моих учеников забрали прямо у меня из-под носа, из-за вас они оказались неподготовленными в плане психики, и опять-таки из-за вас и случилась вся эта сегодняшняя ситуация с заложниками.

— Вот что я вам скажу, капитан. — Бишоп ухмыльнулся, словно ему только что рассказали забавный анекдот. По-дружески положив ладонь на плечо Картера, генерал с улыбкой на лице продолжил. — Вы только что перешли черту. По возвращению в «Креденхилл» вы будете подвержены суровому дисциплинарному взысканию за неуставное обращение к вышестоящему офицеру, за безосновательную клевету в основании вышестоящего офицера, и в особенности — за некомпетентность при подготовке личного состава.

Смотря, как округляются глаза Картера, генерал улыбнулся еще шире, решив морально добить того:

— Именно по вашей вине, как инструктора, вышеупомянутые бойцы оказались не до конца подготовленными. Я читал ваши рапорты и отчеты. Вы сюсюкаетесь с новобранцами, словно с детьми. Будто вы готовите не хладнокровных убийц, а каких-то неженок. И это аукнулось вам, когда выученные лично вами, самим капитаном Эдвардом Картером, легендой Авиадесантной Службы, двое десантников оказались попросту бракованными. Это — ваш прокол. Вы не справились, и будете наказаны. Поэтому ваше текущее положение будет пересмотр...

Дальнейшие слова генерала Бишопа были резко прерваны прилетевшим тому в нос мощнейшим хуком с правой. Никак не ожидав чего-то подобного, тело генерала осело на землю, подобно покосившемуся под резким порывом ветра огородному пугалу. Подполковник Скотланд-Ярда ошалело, не веря в происходящее, смотрел на то, как генерал валяется на асфальте, в испачкавшемся костюме и с разбитым носом с стремительно хлещущей оттуда кровью. Реакция Бишопа, впрочем, не сильно отличалась от реакции подполковника. Будучи в глубоком нокдауне, тот мог лишь пространно наблюдать за тем, как капитан презрительно сплюнул генералу под ноги и, что-то прошипев, развернулся и пошел к выходу из оцепления.

Никто даже не старался остановить Картера. Он двигался сквозь ряды полицейских и бойцов штурма, подобно неприкаянному призраку. Все были заняты выводом детей из гаража и обезвреживанием заложенной в гараже взрывчатки и противотанковых мин.

Так и дойдя, не будучи никем остановленным, до штабного джипа, Картер подозвал к себе майора Уильямса.

— Майор, завезете домой? Я понимаю, ваша машина не такси, но у меня с собой ни денег, ни документов.

— Не переживайте, завезу. Садитесь.

Сразу же после этого майор сел за руль и завел двигатель.

И как по взмаху волшебной палочки, как только Картер уселся на пассажирское кресло, прямо перед ним, по ту сторону дверцы, материализовался полковник О'Даннат. В руке он виновато держал китель Картера.

— Эдвард, ты куртку забыл.

— Точно, давай ее сюда. — Картер тряхнул китель, сбивая с нее пыль, и бросил его себе на колени.

О'Даннат хотел было тоже сесть в машину, но капитан зло рванул на себя дверцу, захлопывая ее перед самым носом своего друга.

— Поехали, майор!

— Эдвард, я не виноват! Я не отдавал приказа стрелять, я даже не знал о нем. Проклятые черти из ССО!

— Верю. Очень охотно верю. — ответил Картер, поднимая стекло и даже не смотря в сторону О'Данната.

— Закуривай, — предложил тем вренемем майор, протягивая Картеру пачку сигарет. Машина тронулась, и вырулив из-за угла, понеслась по ночному Лондону.

— Что-то не хочется, в горле першит.

— Куда едем? — спросил Уильямс, включая мигалку.

За стеклами проплывали люди, стоящие в оцеплении, карета скорой помощи, два грузовика, крытые брезентом, два пожарных автомобиля.

— К Кингс-Кросс.

— Там и живете?

— Да нет, немного подальше, но хотелось бы пройтись пешком, голову проветрить. Устал я сегодня.

— Все устали, — вздохнул майор, — всем хватило. Но скажу вам по-секрету, не для протокола — нужно обладать титановыми яйцами, чтобы дать самому генералу по морде. Не удивлюсь, если это — последний раз, когда я вас вижу, капитан...

* * *

Все ожидали, что после этого случая Картер или психанет, или же откажется готовить следующую группу. Но тот вел себя абсолютно спокойно. Будто бы ничего и не было. Как если бы не было той сумасшедшей ночи, гранаты с выдернутой чекой в руке мертвого спецназовца, будто бы не было перепуганных детей и их взбесившихся от страха родителей.

Случившийся исход более чем устраивал многих: террористы уничтожены, а дети — в целости и сохранности. Скандал практически сразу заглушили. Если бы двое психопатов остались в живых, вероятно, поднялся бы огромный хай, суд, публикации в прессе. Но так как были задействованы довольно влиятельные ведомства, скандал и получилось задушить еще в зародыше.

Миновал ровно месяц. Было крупное разбирательство, учиненное генералом Бишопом, и проходившее за закрытыми дверями. Происходило то, что в армии обычно называют «трибунал». Капитана Эдварда Картера судили по всей строгости и, возможно, даже сверх того. Его лишили всех почестей, наград и орденов. Звания Картера лишили, от командования — отстранили, а его имя и профессиональные качества — смешали с грязью. За «вероломное нападение на вышестоящего офицера» ему даже грозил буквальный тюремный срок. Понимая, что в любом случае его ждет позорное увольнение из вооруженных сил, Картер решил сделать ход конем: не дожидаясь, пока его уволят, он сам подал прошение об отставке. Ему крайне не хотелось, чтобы весь этот балаган раздулся и начал вонять, отравляя воздух не только ему, но и оставив противный шлейф на всей Авиадесантной Службе. Он сделал это тихо, без шума и лишней суеты. Никто, даже включая полковника О'Данната, не успел опомниться. Вначале Картер подал заявление на очередной отпуск, а следом, получив на нем визу и дождавшись, пока полковника не будет в своем кабинете — молча оставил на столе того рапорт об отставке и покинул «Креденхилл».

Эдвард Картер покинул спецназ, не говоря никому ни слова и оборвав связи со всем, что когда-либо связывало его со Службой.

Но у Картера имелись свои причины, которыми он ни с кем не хотел делиться, даже с О'Даннатом, который хотел все прояснить со своим лучшим другом и помочь ему. Но найти Эдварда полковнику так и не удалось, как он ни старался.

Никто не знал, где Картер, квартира была наглухо закрыта. Лишь через неделю О'Даннат, вновь проверяя квартиру друга, встретился на лестничной площадке с пожилой женщиной и соседкой Картера, миссис Браун, которая пришла убирать квартиру. Та рассказала полковнику, что хозяин куда-то уехал, вроде бы купил дом в каком-то графстве. Но где именно, миссис Браун не знала, и когда вернется, тот ей тоже не соизволил сообщить.

«Но право же, не станет ведь Эдвард гусей и прочую скотину разводить?»

«Дом в графстве...» — недоумевал О'Даннат. — «а может, у него крыша поехала, и он стал пчел разводить, как Шерлок Холмс, пасеку построил? С него станется. Он человек крайностей, ничего не умеет делать наполовину.»

И тут, когда полковник уже хотел развернуться и уйти из квартиры, зазвонил телефон. Миссис Браун извинилась, и, держа в руке мокрую швабру, пошла отвечать на звонок. Она говорила совсем недолго, затем выглянула из гостиной:

— Простите, это ведь вас зовут Джеймс?

— Да, это я... а что? — изумился О'Даннат.

— Хозяин просит некоего Джеймса к телефону.

И вновь полковнику О'Даннату пришлось до глубины души удивиться, как Картер догадался, что именно в этот момент он окажется на пороге его квартиры. Но если бы это был первый сюрприз от Картера, а такое происходило ой как часто...

— Джеймс, привет! Не ссы, со мной все в порядке. Ты, только и делая, что просиживая штаны в своем прокуренном кабинете, так никогда и не узнаешь, насколько же это здорово — быть свободным человеком!

— Ты сошел с ума, Эдвард! Ты — поехавший! Псих! Идиот! Конченый!

— Может быть, но свободным психом гораздо приятнее жить. Кстати, ты подписал мой рапорт?

— Тебя ждут! Возвращайся! Еще можно все исправить!

— Кто ждет? Тернер? Уильямс? Ты? Бишоп? Я в рапорте все красным по белому объяснил. Или ты настолько уже ослеп от своего дешевого табака, что читать разучился?

— Ты там ни хера не объяснил. Почему? Зачем? Ты что, всю свою прежнюю жизнь перечеркнуть хочешь?

— Ты не понял? Я ее уже перечеркнул еще там, на парковке. Она и вправду уже осталась в прошлом. Сейчас это все стало абсолютно неважно. К тому же, что именно ты можешь исправить? Заставить меня вылизать до блеска жопу генерала, на коленях вымаливая о прощении и чтобы мне вернули лычки? Нет уж, спасибо. Мне и в моем домике хорошо.

— Что за, мать твою, дом в графстве? Ты что это, из Лондона решил с концами уехать?

— А что, если и так? Давно мечтал купить себе загородный дом, в котором можно выращивать какую-нибудь дребедень, всякие там одуванчики или фиалки. А то знаешь, Шэрон постоянно говорила, что я — неромантичный мудак, и мне даже цветочка ей купить жалко. Но ничего! Теперь у меня и времени вдоволь есть, да и место, где смогу наслаждаться пенсией, появилось. Поэтому успокой всех, скажи, что Картер в добром здравии, жив и здоров, чего и остальным желает. А еще передай, что, — на том конце послышался едва сдерживаемый смех, — Если меня кто-то попытается разыскать или выйти на меня — то, во-первых у него ничего не получится, а во-вторых ему очень не поздоровится. Поэтому забудьте обо мне, как о плохом кошмаре. Ты был мне хорошим другом, правда. Гуд бай, Джеймс!

В трубке раздались короткие гудки.

— Сволочь! — в сердцах прорычал О'Даннат. Однако в ту же секунду устыдился, потому что вспомнил ощущение того мерзкого, липкого страха, который обуял его с головы до ног, когда в ушах раздалось то самое «отвали, подо мной граната!».