Кто рискует - тот побеждает

Эдвард Картер уже мысленно вычеркивал прожитый день из своей жизни.

Он, запрокинув голову, сидел на холодной траве и вглядывался в полуразмытый силуэт танка «Челленджер», который уже был едва различимым в сумерках. Усталость

сковывала все тело. С самого утра Картер проводил тренировки на полигоне. Выведенные им лично нормативы сдали девятнадцать из двадцати четырех бойцов.

Капитан был доволен текущими успехами. Он самолично собрал из ребят новую группу, которую готовил уже последние шесть месяцев. Предыдущую ему так и не дали довести до конца: какая-то влиятельная шишка сверху отдала распоряжение, и парней перебросили в Северную Ирландию. Не помогло и то обстоятельство, что Картер активно возражал против, тщетно пытаясь доказать, что нужен еще месяц-два, для психологической подготовки.

Недостаточно просто уметь стрелять, бегать, скрываться и прыгать с парашютом.

Перво-наперво стоит уяснить для самого себя, что работа в Специальной Авиадесантной Службе — не увлекательная игра, а реальная, суровая и не прощающая ошибок жизнь.

Одно дело, когда все происходит на базе, на огороженной территории и со всеми контролируемыми переменными. И совсем другое — когда то же самое происходит в какой-нибудь деревне, в которой буквально неделю назад спокойно протекала мирная, размеренная жизнь, а теперь — хаос военных реалий.

Как ни пытался капитан доказать свою точку зрения, у него ничего не получилось. С одной стороны с ним соглашались, что подготовка еще не окончена, но тут же глаза штабистов становились стеклянными, когда разговор заходил о понятиях, не поддающихся формулировке — о восстановлении конституционной законности и безопасности, о высших государственных интересах и прочей лабуде. Тут уж Картер был вне своей компетенции. Как ни крути, но его чин — всего лишь капитан, а говорить ему приходилось с майорами, полковниками и порой — даже с генералами, которым приказы приходили аж с самого верха, и обсуждению, само собой разумеющееся, не подлежащие.

Не помог и его непререкаемый авторитет, никогда и никем не поддававшийся сомнению среди сотрудников Службы. Даже самый близкий ему человек — полковник Джеймс О'Даннат — и тот соглашался с капитаном лишь наполовину.

— Ну чего ты в самом деле упрямишься как баран, Эдвард? Сколько ты им предъявляй факты в лицо, этим ничего не решишь. Да и если так подумать, то они, в общем-то, и правы. Твои мужики — подготовленная элита. А элита обязана идти воевать первой и отступать последней.

— Воевать, если идет полномасштабная война. Но вам всем видимо невдомек, что они еще психологически слабы, могут сорваться и наделать глупостей. Они же все еще мнят себя эдакими героями без страха и упрека, помесью Рэмбо и Джеймса Бонда. Черт. А кому придется отвечать, если вдруг что произойдет? Мне, ведь именно я их тренировал.

— Отвечать будет тот, кто отдал распоряжение, с тебя никакой ответственности не спросят. — резонно подметил О'Даннат.

— Полковник, ответственность бывает разной: одна — перед начальством... Ну а другая — уже перед самим собой.

— Эдвард, выбрось эту чепуху из головы. Приказ — есть приказ, и мы должны его выполнять.

— Приказы, Джеймс, можно выполнять по-разному. — махнул рукой капитан.

Тренировочный полигон всегда удивлял капитана. Он был подобно омывавшему Альбион морю. Сколько на него не глазеть, а он он все время разный, и никогда не угадаешь, какие сюрпризы он подкинет тебе в следующий раз. Сейчас здесь спокойно, как в данный момент, словно штиль, установленный над лазурно-голубой водной гладью. А уже буквально через несколько мгновений наваждение спадает, и вся земля превращается в пылающее инферно, в филиал ада на земле. Все вокруг горит, трещит от взрывов, фонтаны земли с ревом взмывают в воздух, а пелена дымовых завес затмевает собой все вокруг, заволакивая и пожирая и людей, и технику.

Капитан закурил и посмотрел в уже практически ночное небо. Он наизусть помнил все созвездия по именам, знал имена самых крупных и мало-мальски известных скоплений и туманностей. Ему не составляло труда рассчитать, где в том или ином участке небосвода появится звезда спустя месяц.

Однако, читать судьбу по форме Луны он не умел, ибо капитан в астрологию никогда не верил, искренне считая это все цыганскими суевериями.

Размеренную тишину нарушил звук, похожий на шуршание бумаги или жужжание стрекозы.

«Приехали», — подумал капитан.

Звук этого дизеля он хорошо знал. Резво поднялся, отряхнулся от пыли, и стал наблюдать за тем, как по грунтовке в его сторону на всех парах мчался штабной «Хамви».

«Какого дьявола он так гонит?» — Картер устало вздохнул и зашагал в сторону дороги.

Джип затормозил резко, он слегка заскользил, и его даже развернуло поперек грунтовки. Бронированная дверца со свистом распахнулась, и О'Даннат собственной персоной выскочил на жухлую траву. Сам полковник был одет в штатское — бежевые брюки, оливковая рубашка. Выглядел он, правда, довольно потрепанным. Разгладившиеся седые усы торчали во все стороны, что придавало ситуации некоторой комичности.

— Эдвард, я тебя уже целый, мать его, час ищу, ношусь по базе, как ишак. Полезай в машину!

Капитан был приучен, что в такие моменты время на треп тратить не стоит, и вскочил в командирский джип. О'Даннат запрыгнул на переднее сиденье, и джип рванул с места еще до того, как полковник успел захлопнуть дверцу.

— Гони на КПП! — командир крикнул настолько громко, будто рядовой-водитель не сидел в метре рядом с ним, а был на другом конце планеты. «Хамви», всякий раз подскакивая на разбитой гусеничными траками грунтовке, мчался по полигону.

— Да что ты плетешься, мать твою, как беременная баба! Рядовой, тебя вообще учили водить?!

— Сэр, двигло больше не дает, иначе развалится к чертям!

— Да дьявол с ним, педаль в пол дави!

В эту же секунду прозвучал сигнал мобильника, зажатого в руке полковника. Тот приложил его к уху, левой рукой держась за каркас салона.

— Да, да, полковник О'Даннат! Слушаю вас! Так точно! Нашел, нашел наконец! Нет, еще не докладывал! Пока нет, не в курсе, в детали посвящу по дороге. Да, рядом со мной едет. Меньше, чем через час уже будем на точке. Вертолет уже ждет. Высылайте машину к посадочной площадке. Так точно, сэр!

Полковник положил телефон в нагрудный карман и сплюнул в открытое окно.

— Эдвард, там ЧП...

— Где это — там? И какого хера ты орешь, мать твою?

Капитан Картер разговаривал с полковником таким образом, словно тот был младше его по званию. И что самое странное, О'Данната тоже посещало подобное чувство.

— Говори конкретно, что случилось?

— Если конкретно, то... Двое наших оперов — Уолкер и Салливан — надеюсь, ты их помнишь?

— Конечно, я их помню, это бойцы из предыдущей группы. Интересные ребята.

— Они вернулись из Северной Ирландии, им дали неделю командировочных.

— Что случилось? Они где-то накуралесили за время отпуска?

— Одно только нас, Эд, и спасает, что они сейчас в отпуске.

— Конкретнее, Джеймс, конкретнее! — капитану надоела эта канитель, и он прикрикнул на полковника.

— Они взяли в заложники восьмерых детей, школьников-третьеклашек, у них была экскурсия в Букингем. Те захватили автобус, при этом клоцнули нескольких полицейских, двоих — насмерть. Салливан сразу стреляет, никого не подпускает. Заявляет, чтобы им предоставили тонированный автозак и сопроводили их до «Хитроу», где их должен ждать самолет с полным горючим. Иначе будут каждый час убивать по одному ребенку. Этот псих еще пошутил, что у него как раз восемь сигарет в пачке осталось.

— Что они натворили? — лицо капитана ожесточилось.

— Тебе разве этого мало?

— Дыма без огня никогда не бывает. Я хочу знать, что побудило их подписать себе смертный приговор.

— Началось все — как и всегда, Эдвард, с двух пьяных баб. То ли эти гиббоны накурились, то ли нанюхались чего, поди клея какого, и начали буянить в каком-то рок-клубе, то ли «Ливерпуль», то ли «Челси», хер его разберет, все в мозгах перемешалось. Начался замес, приехали силовики. Полицию они на пол положили, один дебил шмальнул в них, на свою голову... они смогли положить его и завладеть пушкой. Началась перестрелка. Бойца из группы захвата и подвернувшегося под горячую руку констебля парни замочили. Но и одного из наших тоже ранили... Те выбежали на дорогу, а тут им и подвернулся школьный автобус... Все-таки смог ты этих дебилов кое-чему научить. Как я могу судить, они выполняли все действия на автопилоте, и вряд ли отдавали отчет действиям. Водителя к чертям выкинули, хорошо хоть не застрелили. Ну и поехали с детьми на частную парковочную стоянку.

— Оружие у них какое?

— Пистолет-пулемет, ну тот который они отобрали у группы захвата. Да и на стоянке, как я понимаю, арсенал внушительный — пластид, гранаты, короткоствол. Меня нисколько не удивит, если у них там и какой-нибудь ДШК найдется советский. Я не знаю, может они торговали оружием по-черному, или у них в Ирландии вселенская паранойя началась. Ты хоть представляешь себе, какой скандал назревает?

— Если ты не забыл, Джеймс, то я уже как год не имею к ним абсолютно никакого отношения — напомнил капитан, — и опять же, если ты не забыл, то это как раз я был против, чтобы их, недоученных придурков, вот так, сходу бросали в Ирландию, в эту чертовщину. Если бы ты и твои звездастые дядьки сверху дали мне еще пару месяцев, то я бы из них настоящих людей сделал. А так — Картер небрежно махнул рукой — только и успел, что всего лишь десантников.

Последнее слово он буквально выплюнул.

«Хамви» уже подъезжал к воротам КПП, в десяти метров от которых офицеров уже ожидал полицейский вертолет.

— Да, Эдвард, прав ты был тогда, прав... — полковник задумчиво кивнул — но тем не менее, сейчас нам прежде всего надо спасать честь берета.

— Детей надо спасать, — уточнил капитан.

— Ты думаешь, они смогли бы...

— Не смогли бы, а вполне себе смогут и даже бровью не поведут, — сказал Картер. — Они прошли Северную Ирландию, а до этого — Афганистан, полковник. Это тебе не тренировки на стрельбище, там все взаправду — и пот, и кровь, кишки и врагов и товарищей. Смерть... она каждый день на плечах сидит, руки к шее тянет. Я ведь как никто знаю, что творится у них в головах. Их рассуждения очень просты, на самом деле — капитан Картер говорил негромко, но при этом четко произносил каждое слово, — если не ты — то тебя. Именно благодаря этому принципу они до сих пор живы. А простыми ответами, полковник, на сложные вопросы не ответить никогда.

Капитан похлопал себя по карманам кителя.

— Кстати, штурмовать их не пытались?

— Ни в коем случае, Эдвард, майору Уильямсу пока удается все держать под контролем, хотя там уже обосновались и Скотланд-Ярд, и МИ-5, и снайперы из Королевских морпехов... кого там только нет. Признаться... — полковник неловко почесал затылок — такого на моей памяти еще не случалось. Чтобы приходилось выкуривать своих же...

— Ирландии тоже не случалось. — тихо сказал Картер.

— Да, чего у них не отнять — так это боевого опыта. Делать что-то надо, Эдвард. Ты ведь знаешь их лучше, чем никто другой.

— Знаю, — подтвердил капитан.

— Уильямс рассудил так, что раз ты их обучал, то... тебе и расхлебывать.

— Вот козел, а не пошел бы он на...! Джеймс, если бы не дети — шиш бы я поехал.

— В таком случае ты бы не оставил мне выбора, и я бы тебе приказал.

— Знаешь что, полковничек... — серьезно сказал капитан, доставая из кармана коробок спичек, — приказать ты мне хоть и можешь, но это не дает тебе никаких гарантий, что я выполню твой приказ, и тем более сделаю все так, как ты приказал.

— Знаю. Давай, залезай!

Как только оба офицера запрыгнули в салон, вертолет почти тут же оторвался от земли, и, заложив лихой вираж, понесся в сторону Лондона...

Переговариваться внутри было невозможно. О'Даннату опять кто-то позвонил на телефон. Как ни пытался полковник прижимать к уху трубку, как ни кричал в динамик, сам он ничего не слышал, да и на том конце вряд ли кто-то мог разобрать его ор.

«И так каждый раз, — подумал капитан, подкуривая спичкой дешевую сигару — полный бардак. Полицейский вертолет, перевозящий двух армейцев. Устройств связи нет, слаженности — ноль. Чем дальше, тем хуже. Как же раздражает эта нервотрепка. Провались оно все!»

Его уже не беспокоила усталость, накопившаяся за сутки, проведенные на полигоне с новобранцами. По сравнению с предстоящей ночью, которая обещает быть в разы утомительнее и нервознее, тренировки можно было сравнить с воскресной прогулкой по парку. Он превосходно помнил всех бойцов, которых сам отбирал и сам лично готовил, и сейчас перед его глазами мысленно стояла шеренга полностью укомплектованных, вооруженных солдат, среди которых были и виновники торжества — Уолкер и Салливан.

«Бакстер Салливан — один из тех немногих, кто не обращает внимания на боль. Такого можно остановить только прямым попаданием в мозг или сердце. Да хоть иголки в ногти ему вгоняй, он выдержит, улыбнется и попросит еще. А Девин Уолкер слишком нервный, горячий. Обыкновенный мордоворот. Физические параметры — самые лучшие из группы, но вот по психологическому портрету с ним были отклонения. А ведь я, дурья башка, еще тогда сомневался, отчислить его от греха подальше или все-таки оставить в группе и постараться сделать из этого неандертальца человека. Да, было бы намного лучше, если бы его именно тогда и отчислили. Бак бы сам на такое не пошел, он слишком хладнокровен и спокоен для подобной выходки, я бы даже сказал что он в некоторой степени хитер. Самый логичный вариант — эти дуралеи напились, завязалась потасовка, а он рядом с Уолкером в тот момент был, тут и сработал рефлекс. Чувство локтя. И тут уже он физически не мог не вступиться, хотя черт его знает, они же прошли Ирландию. Там у кого хочешь шифер от крыши отделится».

— Джеймс, вопрос есть. — Картер тронул полковника за плечо, затем наклонился и проорал тому в самое ухо. — Когда они прибыли в Лондон?

— Две недели назад! — и полковник О'Даннат надежности ради показал два пальца, хотя капитан по движению губ понял, что речь идет не о двух днях.

— На какое задание их назначили? Какова была цель? — кричал что есть сил Картер.

О'Даннат развел руками:

— Мне практически ничего не известно. Все операции, курируемые ССО, проходят под грифом о неразглашении.

— Понял. — капитан многозначительно кивнул, выпустив при этом клуб густого табачного дыма прямо над головой полковника.

***

Вертолет плавно начал снижать альтитуду. Рядом с автобаном стояло не менее десятка автомобилей, туда-сюда сновали люди в кислотно-зеленых куртках и клетчатых фуражках с надписью «Полиция» на спинах, а также дяди посерьезнее, в бронежилетах, касках и балаклавах. Даже какого-то черта притащили группу захвата с штурмовыми щитами. Пилот нашел прожектором подходящее место для посадки, и начал медленно опускать машину. Винты еще продолжали вращаться, а Картер и О'Даннат уже спрыгнули на засыпанную песком площадку и, пригибая головы, побежали к оцеплению. К дуэту поспешил навстречу сотрудник полиции и стал махать рукой куда-то в сторону, указывая на «Ленд-Ровер» с мигалкой:

— Сэр, эта машина доставит вас на место.

Офицеры вскочили в салон, полковник сел впереди рядом с водителем. Пронзительно запиликав сиреной, «Ровер» пулей выскочил на автобан и стремглав помчался вперед. Теперь уже обстановка вполне располагала к телефонному разговору.

— Говорит О'Даннат, — кричал полковник, — есть какие-то изменения? Все по-прежнему? Мы уже в пути, скоро будем... Мы уже возле кольцевой.

— Ты бы еще о каждом пройденном метре докладывал. — капитан толкнул полковника локтем по боку.

Тот опустил телефон, и посмотрев прямо в глаза капитану, угрюмо произнес:

— Случилось то, чего я так боялся: журналюги. Долбаные телевизионщики с камерами. И откуда эти проныры все узнают?

— Ну значит, парни наворотили много шума в городе...

— У тебя уже есть какие-нибудь идеи? — поинтересовался О'Даннат, загладив вновь растрепавшиеся седые усы.

— Что бы я сейчас, полковник, не придумал, все равно события пойдут по-другому. Как приедем на точку, сразу всплывет куча подводных камней. Помолчи лучше, — Картер отстранился на спинку сидения и потер виски, затем лукаво улыбнулся. –Джеймс, у меня сегодня выдался довольно напряжный денёк. Я пробежал, прополз, прошагал, пропрыгал суммарно тридцать два километра. Ты, полковник, хоть представляешь себе, что значат тридцать два километра с полной выкладкой: рюкзак, броня, полные магазины с разгрузкой, «Энфилд» в руках, да еще и в «наморднике»?

— Да, вполне представляю.

— Ты, старик, в последний раз лет эдак десять назад выкладывался в такие рамки, а после небось даже зарядку не делал.

— Да нет, — задумчиво почесал подбородок полковник — Я в этом году бежал кросс, чуть не подох в конце.

— Тебе легче, ты не куришь, — Картер открыл карман десантного кителя, вынул спички, пошуршал в одном из боковых карманов и выругался. — Дьявол, мне казалось, что у меня еще есть сигара.

— Что, зависимость берет свое?

— Нет, это от нервов.

Капитан провел ладонью сначала по одному плечу, затем по другому, якобы смахивая пыль с непришпореных погон. Китель был потертый, старый, порванный и залацканый местами. Но на капитане Картере он смотрелся ровно таким образом, каким на министре иностранных дел сидит великолепно скроенный деловой костюм-тройка.

Частная парковка, принадлежавшая Уолкеру, находилась почти на самом выезде из Лондона. «Лэнд Ровер» затормозил перед второй полосой оцепления. Двое вооруженных полицейских заглянули в машину, водитель перекинулся с ними парой фраз, и автомобиль пропустили дальше. Он остановился под окнами пятиэтажного кирпичного блока, первые этажи которого были отведены под разного рода забегаловки, бары и магазинчики.

— Парковка — прямо за домом, — сообщил водитель, когда О'Даннат и Картер покинули транспорт.

Майор Уильямс, являвшийся заместителем полковника, не заставил себя долго ждать. Он молча поздоровался с О'Даннатом за руку и сурово зыркнул на Картера, с практически осязаемым, витавшим в воздухе вопросом — с какой стати так долго?

Военные расположились у «Ровера», и майор расстелил на капоте намалеваный от руки план участка.

— Значит так: снайперы Королевских Морпехов расположились вот здесь, здесь и тут, — сообщил Уильямс, указав на водонапорную башню, балкон третьего этажа соседнего дома и рекламный биллборд прямо перед выездом на автобан.

— Я их уже видел. — ответил Картер.

— Вот эта парковка, — майор обвел ручкой маленький квадратик на плане, в середину которого была воткнута красная булавка — К ней не подходит ни одна коммуникационная система, кроме, разве что, электричества.

— Прошу прощения, — перебил его Картер, — С детьми все в порядке? О жертвах не сообщали?

— Пока что да, все более-менее нормально. Хотя, черт бы его побрал, эта ситуация настолько же нормальна, насколько и ситуация в Белфасте. — позволил себе сделать неброское сравнение майор. — Салливан буквально за пару минут до вашего приезда заявил, что у нас в запасе еще час. В его тайнике, насколько нам известно, расположен целый арсенал. Сама парковка большая, с массивными стальными воротами, которые и бронетранспортером не с первого раза протаранишь. Постройка крытая, и в ней нету ни окон, ни каких-либо отверстий человеческого размера. Черного входа тоже нету. Человек Скотланд-Ярда вел с ними переговоры, но сейчас они наотрез отказались разговаривать, при этом выставили то самое условие: если в течении шестидесяти минут, — майор посмотрел на свои пилотские часы — а прошло уже двадцать шесть, их условия не будут выполнены, то они взорвут и себя, и заложников, и парковку, и все живое в радиусе квартала.

— Чем взорвут? Насчет квартала я сомневаюсь, но сам факт самопожертвования не исключаю. — изрек капитан, насупив брови.

— В их тайнике есть мощная взрывчатка... во всяком случае, именно это они и заявили. Мы тут побеседовали с соседями, также делящими парковку, и те сказали, что там есть как минимум две бочки с бензином. По их же словам, незадолго до отправки в Ирландию Уолкер продал свой «Мерседес», и машины у него сейчас нет.

— Мда уж, хреновей некуда, — протянул Картер, чуть более чем полностью потеряв интерес к плану.

Он решил глянуть из-за кузова «Лэнд Ровера», что происходило в оцеплении. Виднелись как бойцы спецназа полиции метрополитена, занявшие позиции за автомобилями, так и сновавшие туда-сюда агенты Сил Специальных Операций, которые выделялись на фоне остальных отсутствием каких-либо опознавательных знаков. Почему именно ССО? Потому что больше некому. Даже на кителе капитана были два полагавшихся по уставу шеврона — один с бежево-серым британским флагом, и второй — с обрамленным золотыми крыльями Экскалибуром. Но что у всех присутствовавших было общего — это наличие автоматов и штурмовых бронекостюмов, что заставляло их выглядеть неуклюжими и неповоротливыми. Установленные прожектора освещали каждый сантиметр у парковки, и это было преимуществом для обеих сторон: залетчики ни за что не смогли бы выбраться оттуда незамеченными, но и в то же время им не составило бы труда заметить кого-то постороннего на тех тридцати метрах, что отделяли ворота парковки от заградительного оцепления.

Картер присел на корточки, задумчиво рассматривая недавно выкрашенные в матово серебристый ворота. А затем проговорил таким голосом, каким обычно загадывают подарки у Санта-Клауса на Рождество:

— Надо выключить прожектора. Мы их только злим тем, что слепим почем зря.

Менее чем за минуту все прожектора потухли, лишь одиноко горел незамысловатый уличный фонарь у выезда на автобан. Капитан Картер прекрасно знал, что у королевских снайперов есть в распоряжении и тепловизоры, и дальномеры, и особые бронебойные патроны. С такими дорогущими игрушками им не составит особого труда достать цель при полнейшей темноте на дистанции в километр.

Картер уже успел рассмотреть все, что его интересовало на данный момент. Решетка вентиляционной шахты, выходящая из стены слева от ворот, была выбита изнутри. При желании из образовавшегося отверстия можно было вести вполне приемлемую прицельную стрельбу. А парковочные ворота выглядят довольно внушительными. На снос таких уйдет не меньше двух минут, за это время забаррикадировавшиеся сто раз успеют подорвать себя.

— Вы уже дали им какие-нибудь обещания?

— Мы дали слово, что предоставим самолет, если они отпустят детей.

— И само собой разумеющееся, они сказали что полетят вместе с детьми?

— Верно, — кивнул майор Уильямс.

В этот момент между капитаном и его непосредственным начальством появилась третья личность. Буйволоподобный, квадратнолицый мужчина в штурмовом пехотном бронежилете и шлеме с поднятым забралом. Судя по погонам и нашивкам — подполковник Скотланд-Ярда. Тот был крайне зол, на уровне пояса то и дело бряцал дробовик, а в ладони была крепко зажата рация, да так, что казалось, будто он ее сейчас раздавит.

— Ублюдки херовы! Выучили психопатов! — агрессивно сказал подполковник с легким ирландским акцентом. — Вы хоть отдаете отчет тому, что эти мрази, и глазом не моргнув, хладнокровно положили моего человека, и констебля столичной полиции вместе с ним?! Да стоит им засветить в прорези или малюсенькой щелочке хотя бы одну молекулу — наши парни даже кровавого пятна от них на стенке не оставят! Если бы не эти дети, мы бы давно их, сучар, зажигательными закидали!

— Если бы не дети... — задумчиво повторил капитан Картер. — Агрессия — ненадежный помощник.

Один лишь вид Картера, преспокойно сидевшего на корточках и рассеянно вертевшего между пальцами коробок спичек, вызвал у полицейского приступ плохо скрываемого гнева.

— А ты еще что за мудак?

— Капитан эскадрона «L», двадцать второго полка Специальной Авиадесантной Службы, Эдвард Винсент Картер, — не поворачиваясь к подполковнику, представился тот и одним ловким движением спрятал спичечный коробок в нагрудном кармане.

— Какой такой Картер?

— Тише. Не горячитесь, это инструктор. — полушепотом сказал майор Уильямс. А затем обратился к капитану, — Картер, это подполковник Миллер, столичная полиция.

— Так это он — та скотина, что выучила тех террористов?! — тут же рявкнул Миллер, вперив злостный взгляд в капитана. Уильямс на это высказывание лишь крепко схватил своего тяжелобронированного полицейского коллегу за локоть и, глядя тому прямо в глаза, сказал сквозь зубы:

— Лучше бы он выучил так ваших бойцов, тогда нам бы не пришлось тут торчать!

С другого конца оцепления вдруг резко вспыхнул яркий, ослепительный свет. А затем еще, и еще...

— Кто посмел зажечь?! — громко спросил Картер. Уильямс риторически посмотрел на подполковника Миллера, тот не преминул переадресовать вопрос на тот конец. Ответ заставил его грязно выругаться. Когда поток брани закончился, он заорал:

— Ебучие журналисты, мать их!

Словно обидевшись на подобное восклицание, свет тут же потух. Картер поднялся и мягко сказал:

— Сэр, не могли бы вы сходить и договориться, чтобы журналюги и газетчики пока не лезли? Дайте им слово, что вы дадите им все отснять, как действие кончится.

— Да черта с два! Я их всех сейчас повыбрасываю отсюда к ебаной матери! — рявкнул Миллер.

— А вот этого делать не надо, — вмешался в разговор доселе молчавший О'Даннат — иначе эти проныры могут пригнать сюда «птичку» для сьемок с высоты, а для нас это крайне невыгодно.

— У тебя уже есть какие-то мысли на уме, Эдвард? — безо всякой субординации обратился майор Уильямс к Картеру.

— Есть кое-что. — тихо прошептал капитан. — Рупор, надеюсь, в наличии имеется?

— У ваших ребят найдется громкоговоритель? — обратился к подполковнику Миллеру О'Даннат.

— Да... есть такой. В ближайшее время достанем.

— Чудесно, — кивнул Картер, — минут через пять-семь он мне пригодится.

В это время О'Даннат, прикрикнув «Тихо!», указал рукой в сторону открывающейся створки парковочных ворот. Бойцы оцепления тут же приготовили свои дробовики, пистолеты-пулеметы и винтовки. С той стороны послышался крик, нервный и раздражительный:

— Эй! Мать вашу, даже не вздумайте палить! Ребенку плохо, я его выпускаю! Но учтите, у вас охренеть как мало времени!

Из-за двери вытолкнули ребенка. Пацан шел, спотыкаясь и волоча по земле школьный рюкзак. Сделав буквально несколько шагов, он остановился, а затем его скрутило, и начало тошнить прямо на кроссовки.

Картер тут же ринулся к мальчику. Никто из оцепления и не подумал остановить капитана, ведь все следили за воротами через мушки, целики и оптические прицелы. Капитан в свою очередь подбежал к ребенку, наклонился, и взяв того на руки, побежал обратно, стараясь закрыть его своим телом целиком от возможного огня из-за ворот.

— Хэй! Капитан Картер! — послышался крик из парковки. — Вы-то как никто другой нас знаете, мы шутки шутить не станем!

— Конечно знаю! — крикнул капитан в ответ. — Я еще с вами поговорю!

— Нехер с нами говорить, время у вас на исходе! Пусть лучше самолет вместо болтовни готовят! А если его не будет, или вы какой-нибудь фокус постараетесь выкинуть, мы никого не пожалеем, пустим здесь все на воздух!

Капитан не стал отвечать. Створка ворот закрылась. Пацан же стал понемногу приходить в себя. Мужчина присел на корточки:

— Боец, как тебя звать?

— Гарри, — ответил мальчик, вытирая рукавом рот.

— Кхм, прям как Поттер, уж больно ты похож на него. — решил отвлечь парнишку капитан. Мальчик передернул худыми плечами:

— А вы его тоже читали? Мне он очень нравится.

— Это хорошо, парень. Ты лучше скажи-ка, где те двое злых колдунов с волшебными автоматами держат твоих товарищей?

— Все торчат в автобусе, никому не дают выйти. Разве что только в туалет водили в угол по одному. А парковку они заминировали, я все сам видел. — голосом настоящего эксперта сказал школьник.

— Чем заминировали, не поделишься секретом?

— У них там гранаты, и вроде как мины еще.

— Большие и круглые?

— Именно, как пудинг!

— Противотанковые... А ты не запомнил, какое у них оружие?

— У одного была М4 с перемотанными скотчем магазинами, а второй ходил с «Печенегом», это вроде русская винтовка.

— Не винтовка, а пулемет, штурмовой... — задумчиво высказался капитан. — Н-да...

— Еще на них были бронежилеты, здоровые такие. Ярко-зеленые.

— Саперные...

— И они были обвешаны патронами с ног до головы. У них там целый ящик с ними, бежевый с черной лентой или полоской. А, и еще у того что с перемотанным автоматом, рука завязана белой тряпкой, его ранили, когда они в автобус забегали.

— У кого именно? Они случаем не называли имен?

— Да, я запомнил. Тот, что раненый — Бак. Он вроде как хороший, а второй — бешеный и психованный, умом тронулся, наверное. А еще меня от запаха бензина тошнит. Там его две цистерны, а они курят и швыряют окурки рядом с ними.

— Не знаешь, много у них еще сигарет?

— Извините, не увидел... — сказал мальчик, а после задумался, — но я видел, что они брали одну сигарету из пачки и вместе раскуривали ее.

— Значит, полюбому до конца срока дошмалят пачку, ну а потом озвереют еще больше.

Они пьяные? — спросил Эдвард, заглядывая мальчику прямо в глаза.

— Немного, но по-моему, больше какой-то травой обкуренные. Запах очень странный, на алкоголь не похож.

— Ладно, а папа твой кем работает?

— Родителей у меня нет, я с тетей живу, и дядей... А работает он бизнесменом. Дрелями торгует.

— Понятно. Мужик, видать, серьезный.

— Серьезный, — сказал Гарри. — Правда, не уверен что он сильно волнуется за меня.

— А мне наоборот кажется, что твой дядя там, за оцеплением, и сильно переживает за тебя. Кстати, откуда у тебя такие познания в оружии?

— Да я, когда брата сводного нету дома, играю на его компьютере во всякие стрелялки, вот оттуда и узнал...

— Что ж. Спасибо тебе, парень, очень выручил. Ну а теперь вот этот дядя — капитан указал рукой на сидевшего в метре от него полицейского — отведет тебя к твоей семье.

Когда коп выполнил приказ и, аккуратно прикрывая ребенка, воссоединил того с тучным усатым мужиком в деловом костюме, то Картер привстал и вышел из-за машины, встав метрах в пятнадцати от парковочных ворот:

— Эй, Бак, слышишь меня?

На парковке царила мертвая тишина. Затем скрежетнула одна из створок, приоткрывшись буквально на несколько дюймов.

— Четко и ясно, кэп.

— Рана серьезная? Может, помочь чем?

— Не парьтесь, капитан, ствол держать могу.

— Это хорошо, Бак. А ты достаточно крепко его держишь?

— Крепко, капитан. Хотите проверить?

— Рука не дрожит?

— Никак нет, сэр. Вы же сами нас учили, что рука бойца никогда не должна дрожать.

— Ну а теперь ответь мне, штаб-сержант, с кем ты тут войну вести собрался? С детьми? Не мог выбрать оппонента посильнее?

— Да пошли вы нахуй со своей войной, капитан. Честное слово. — крикнул Бакстер — мы просто хотим с Девином убраться отсюда в целости и сохранности, кровушку проливать не в наших интересах. Так что, капитан, вы своим чехлам передайте, чтобы они балду не пинали. Время ведь тикает.

Все-таки две цистерны... да даже если и бочки бензина — это крайне серьезно, будет настоящий Освенцим. Все сгорит, как в какой-нибудь металлургической печи.

— Красиво суть глаголишь, Бак. Может, мне попросить, чтобы вам сигарет передали?

— Не надо, сэр, Нам и своих хватает пока.

— Ну тогда бывайте. Я пошел! — совершенно спокойно, будто он сейчас вел джентельменскую беседу за стаканчиком бренди, сказал Картер и практически вразвалку направился за угол кирпичного дома. Там его с нетерпением ждали майор Уильямс, подполковник Скотланд-Ярда Миллер и полковник О'Даннат.

Расспрашивать о разговоре было бы глупо: все происходило на их глазах, они отчетливо слышали каждое сказанное слово.

— И что теперь? — только и спросил О'Даннат.

— Не кипешуй, времени у нас еще — вагон. Сейчас самое главное — сбить их с толку, вывести из их текущего душевного состояния — Картер уселся на бампер джипа и снизу вверх посмотрел на подполковника в бронежилете, словно тот был моделью на витрине.

— Вы ирландец, по-моему?

Тот настороженно покосился на капитана. в приличном обществе считалось за правило не говорить о национальностях. Тем более в Лондоне, и о том, что человек — ирландец... и в такое-то время.

— Я из Уотерфорда.

— Ирландец, значит.

— Да.

— Вот это и плохо в данной ситуации — в голосе Картера не прозвучало ни ненависти, ни презрения, просто как констатация истины. Человек — ирландец, и это почему-то плохо.

— А то, что они англичане — это хорошо?! — в сердцах воскликнул Миллер, показывая на парковку, в которой замуровались двое элитных десантников, в одночасье ставших опасными террористами.

— И это тоже плохо. Понимаете ли, лично мне не нравится то, что сама судьба свела вас вместе. Мне плевать с высокой колокольни, кто вы по национальности, хоть француз, русский или араб, я людей по этому принципу никогда не делил. Но имейте ввиду, что вы существуете-то в данной ситуации не для меня, — капитан ткнул себя в грудь большим пальцем — а для них. — и он указал рукой в сторону парковки. — А у этих ребят на гражданах ирландской национальности, сами видите, шифер поехал по всей фазе. Легкого, даже легчайшего акцента будет достаточно, чтобы они посходили с ума, и похватались за стволы. Разве я не прав? — капитан выжидающе посмотрел на Миллера.

— В общем-то... правы, — пришлось согласиться подполковнику.

— Вот видите! А вы начали с ними первым через трубку вести переговоры, и только усугубили ситуацию. Видит бог, они небось бы и поскладывали уже оружие, ведь со мной они говорили без какой-либо агрессии?

— Во-первых, с вами говорил только штаб-сержант Салливан, Уолкер все время молчал. А во-вторых, вы ничего своими разговорами не добились, ни там — ни тут.

Капитан зыркнул на представителя Скотланд-Ярда, но решил, что не будет что-то ему доказывать. Вместо этого он спросил, кем являются школьники, их родители, и в какой школе учатся.

— Вот распечатка, тут все нужные подробности. — Миллер порылся по объемным карманам и подал сложенный вчетверо лист формата А4.

Картер бегло пробежал по нему глазами.

— И тут засада. — наморщил он лоб, — школа частная, дети богатых родителей, некоторые фамилии довольно известны в столице. Для людей с неуравновешенным психическим портретом — лишняя мозоль на глазах.

Возможно, обсуждение и продолжалось бы в тихом русле, но Картер услышал чьи-то тяжелые шаги позади себя. Обернувшись, он увидел, как временно покинувший оцепление О'Даннат вернулся, и более того — привел за собой трёх мужчин в штатском.

К счастью, еще не было никаких министров, но среди этих самых штатских Картер к своему разочарованию узнал одного. Плешивый и необычайно худощавый, нога в ногу с О'Даннатом шагал и разглагольствовал никто иной, как генерал Бишоп. Насколько капитан помнил, именно генерала Бишопа министр обороны лично назначил руководить Силами Специальных Операций на территории раздираемой гражданской войной Северной Ирландии.

А еще это именно с подачи Бишопа Уолкера и Салливана отняли у Картера и перевели в какой-то особый спецотряд, о котором даже вездесущий О'Даннат не знал толком ничего. Неужели этот хлыщ приехал сюда из-за двух сорвавшихся с цепи псов? Интересно...

Сам же генерал Бишоп вел себя довольно дерзко, и, то, что говорят другие, его не волновало. Картер не понаслышке знал, что такие как он привыкли слушать только себя и никого более.

— Вот, когда в Белфасте Макриди со своими падальщиками...

— Богом прошу, только не про Белфаст. — бесцеремонно перебил Эдвард генерала.

Тот резко дернул головой, словно она была готова развернуться на все триста шестьдесят градусов, оттого генерал не привык, когда какая-то чернь затыкала его.

— Было бы чем паясничать, как будто вы подвиг там какой-то совершили, хотя на деле все стало только хуже.

— Кхм, мы совершили все, что...

— Лучше бы вы этого не совершали. — небрежно сказал Картер, почесывая свою двухнедельную щетину. Однако О'Даннат еле заметным движением потряс его за плечо. Дескать, потише, капитан, тут дяди с большими звездочками, и тебе лучше не борзеть, твою тушку не за этим приволокли сюда.

— Капитан... Картер, верно? — спросил Бишоп, всматриваясь капитану прямо в глаза.

— Да, это я. А что? — Картер выдержал проницательный взгляд генерала, словно играя с ним в гляделки.

— Крайне наслышан о вас, и вашем послужном списке. Иранское посольство, Фолкленды, Персидский залив, Кувейт и Афганистан... и это только из официального досье. Однако я не ожидал, что такой прославленный офицер, как вы, не имеет ни малейшего понятия о субординации и манерах.

— Генерал, — взял слово Картер, — вы прибыли сюда для того, чтобы отчитывать меня за длинный язык, или решать проблему с заложниками?

Бишоп косым, полным высокомерия взглядом окинул капитана с ног до головы, после чего, проигнорировав заданный ему вопрос, все же спросил:

— Каков план действий?

Обращался генерал к Уильямсу, Миллеру и О'Даннату, напрочь игнорируя капитана.

— Мы ничего не можем сделать, внутри находятся дети. — ответил майор Уильямс.

— А штурмовать не пробовали? — лениво поинтересовался Бишоп.

— Это бессмысленно. Они заявили, что взорвут себя, если мы решим геройствовать. А на парковке ведь бензин, взрывчатка, оружие.

— Откуда у них могло взяться оружие?

Картер прикрыл глаза:

— Не имеете понятия, генерал, откуда у них оружие? А откуда, по-вашему, оружие берется в Лондоне, да и чего греха таить, по всей Великобритании? Имеете предположения? Вот оттуда оно и у них.

Как ни крути, но каков был вопрос, таков и ответ на него.

Бишоп поморщился:

— К слову, я считаю что стоило бы вызвать нашу группу захвата, все-таки люди опытные, с террористами имели дело не один раз.

— Не надо, — сказал Картер, — сами справимся. У нас тоже есть какой-никакой опыт.

— Ну да. Я уже вижу, как вы тут со всем справляетесь. Эти психи сидят в парковке не менее четырех часов, а дело не продвинулось ни на дюйм.

— Вы, должно быть, хотите, чтобы началась стрельба, чтобы все здесь взлетело в небеса и достигло Марса? Генерал, там все-таки детишки, мальчики и девочки.

— Одного они отпустили. — вставил свои пять центов подполковник Миллер. — Сволочи, мерзавцы! Повыучивали этих чертей на наши головы!

— Вот тут вы правы, — впервые за весь разговор поддержал полицейского капитан. — На наши головы. Ну да ладно. — тот ухмыльнулся, слегка прищурив глаза.

— Дьявол с вами, даю вам еще двадцать минут. — безапелляционным тоном сказал генерал — если прогресса и дальше не будет, то я поменяю текущую раскадровку, вызову своих спецов, и мы разберемся с вашими психопатами так, как сами привыкли это делать.

Джеймс О'Даннат все это время молчал, нервно перебирая пальцами, сложив те в замок. Он всем своим нутром осознавал, что если кто и сможет разрешить накалившуюся до невозможности ситуацию, так это Эдвард Картер. Как именно и какими средствами — О'Даннат не имел представления. Но он знал: у его боевого товарища в жизни получается всё и всегда. Если, само собой, ему никто не тыкает глупыми распоряжениями и приказами.

— Эдвард, что ты собираешься делать? — нервно спросил О'Даннат, когда генерал Бишоп и крутящийся вокруг него подполковник Миллер ушли в другую сторону оцепления.

— Что делать, что делать... Буду пытаться договариваться с ними. Времени в обрез, что еще остается?

— Ты совсем из ума выжил?! Они ведь могут застрелить тебя, и бровью не поведут! Надеть хотя бы бронежилет!

— Ты правда считаешь, что они не попадут в башку, если сильно захотят?

— Тогда и каску надень...

Картер рассмеялся.

— Если бы эти понты, Джеймс, имели хотя бы половину заявленных защитных качеств, то я бы еще подумал, а так они лишь раздражают... как ирландский акцент и генеральские звезды, впрочем.

— Тихо, тихо, Эдвард! Здесь все нервничают, никому на месте не сидится. А ведь как ни крути, а в эту передрягу все здесь попали из-за нас. Если бы это произошло где-то там, на фронтире, километрах эдак в двустах от столицы, да с другими детьми, все было бы по-другому.

— Сам знаю, не хуже тебя — буркнул капитан — натурально бы вынесли стену пластидами, закидали все внутри гранатами, и начали бы штурмовать.

— Послушай, Эдвард... а если попробовать вывести их из строя?

— Как ты себе это представляешь? — с интересом посмотрел на друга Картер.

— Ну как же, как же... Можно предложить им сигарет отравленных? Само собой, со школьниками они делиться не будут, а сами покурят и... того.

— Гениальная мысль, полковник, просто замечательная. Ты что, серьезно хочешь предложить мне взять пару пачек сигарет и пойти на парковку, да скурить с ними трубку мира, за удачный исход предприятия?

— А почему бы и нет? Во всяком случае, ты можешь попытаться это сделать.

— Надежнее твоего плана только швейцарские часы, — саркастично подметил капитан. — Они тут же взорвут себя при малейшем намеке на подобные выкрутасы. И пока что единственное, что сдерживает этих двух дегенератов от мученической смерти — так это тот факт, что до текущего момента наш с ними спектакль был честным и взаимовыгодным. Поэтому и они с нами — по понятиям.

Капитан смерил друга многозначительным взглядом.

— Но это, полковник, тоже до поры, до времени. Если ситуация станет хуже хотя бы на мгновение, вплоть до того что им не понравится как мы дышим — то можешь смело писать прошение об отставке. Одна искринка — места будет мало всем, я уверен. И еще я более чем уверен, что как минимум Уолкер стоит у ворот с гранатой без чеки.

— Ты бы поступил также, будь на их месте?

— Сам бы я не поступал так, но на большее у этих дебилоидов не хватит воображения. А это — прошедший проверку временем, надежный и простой способ. Скажу больше: когда ладонь сжимает снаряд, ну или детонатор, то человек чувствует себя в безопасности, хотя и может в любой момент взлететь на воздух. Вот такой вот парадокс, психологический.

Картер приподнялся, и стал расстегивать пуговицы на кителе.

— Немедленно пропустить! — крикнул полковник О'Даннат бойцам из оцепления.

Картер поднял руки к верху, как это обычно делают с явным намерением сдаться, и снова вышел за оцепление.

— Ни шагу дальше, капитан! Иначе пулю словите!

— Не стреляй, сержант! Будь другом, пропусти к парковке! У меня с собой нихрена нет!

— Повернись! Руки! — из-за створки ворот послышался крик Уолкера — Нечего нам базарить с тобой!

— Подрубите освещение! Прямо на меня! — распорядился Картер. Его тут же с ног до головы осветил один из прожекторов. Он четырежды повернулся, словно был на показе мод, и показательно похлопал по карманам, тем самым доказывая, что у него ничего нет.

— Куртку выкинь нахер! — нервно приказал Девин.

Картеру ничего не оставалось, кроме как исполнить и это. Он остался в белой майке-алкашке, та плотно облегала торс. Он был готов снять и майку, и даже брюки с исподним. Любой каприз Девина и Бака, дабы они имели возможность наглядно убедиться, что у капитана Картера нет при себе ни оружия, ни переговорных устройств — ничего противоестественного.

— Черт... Ну ладно, хрен с вами. Проходите! — крикнул Салливан — Сигареты у тебя хоть есть?

— Вы уж не серчайте, братцы, но пока меня выдернули с полигона, пока летел сюда, пока с мудаками всякими болтал — то докурил последнюю сигару. — капитан засунул ладони за ремень брюк, оставив торчать лишь большие пальцы.

— Подходи, только вперёд спиной.

Картер подошел вплотную к воротам, почувствовал спиной холодный металл.

— Поворачивайся...

На самой парковке практически отсутствовал свет. Он исходил лишь изнутри салона микроавтобуса, от ламп, запитанных полумертвыми, непрерывно работавшими аккумуляторами. Картеру удалось как следует различить школьников у бокового окна. Те толкали друг друга, пытаясь рассмотреть ситуацию на парковке получше, им ведь было интересно, что это за третий мужик в майке.

«Мда уж, — подумал Картер, рассмотрев внутренности парковки, — точно ведь, две бочки с бензином.»

В горлышко одной из бочек была воткнута длинная промасленная ветошь, конец которой свисал до самого пола. Действительно, одна маленькая искра вблизи от тряпки — и поминай, как звали.

В глубине мрака что-то щелкнуло, зажглась сигарета. Девин решил успокоить нервы. Он сидел на капоте «Мерседеса», весь перемотанный патронными лентами и одной рукой удерживая массивный пулемет, а другой — сжимал оборонительную гранату, которая леской была присоединена к целой связке таких же. Дуло «Печенега» смотрело своим бездомным зевом прямо на капитана.

Эдвард навалился телом к одной из створок ворот и подтвердил свою догадку: та была укреплена, не продвинувшись ни на дюйм.

— Что, орлы, знатно вы забаррикадировались?

— Капитан, все по вашим заветам. — оскалился Бак, стоявший буквально в паре метров.

— У тебя, как я могу судить, кровопотеря обильная. Рана, видать, серьёзная. А ты ею еще и снаряд держишь.

— Да не, херня, до свадьбы доживет, сэр. А гранату не выроню, не переживайте.

— Я бы советовал тебе переложить ее в другую руку, Бак, а то мало ли чего.

Штаб-сержант проигнорировал совет капитана.

— На кой шиш вам нужен самолет, парни? Куда вы лететь-то собрались? В Исландию, снеговиков лепить и в снежки играться?

— Это уже наша забота, — незамедлительно огрызнулся Девин. — У нас адекватные требования. Мы, блять, не миллиарды фунтов хотим! Какого хуя легавые вообще стали по нам гасить?

— А какого хуя вы с ними вообще стали связываться?

— Не мы это начали, они первые героев подрубили, а мы всего лишь отвечали на агрессию, как вы и учили нас.

— Эх, оболтусы. Хреново вы, значит, учились. Я вас учил слабых не обижать.

Несмотря на весь ужас ситуации, Бакстер не выдержал и в голос рассмеялся:

— Да да, это я припоминаю! Десантник не обидит ни ребёнка, ни бабу беременную. Да и даунов-мусоров тоже — грех калечить.

— Как видно, кое-что в ваших бошках да отложилось. Впрочем, вы ведь и сами прекрасно понимаете, что самолет вам не дадут ни за что на свете.

— Еще как дадут, у них вариантов других нет. Тут школяры настолько упакованные, что их предки могут не моргнув глазом купить нам и самолет, и экипаж, и даже на сиську пива останется.

— Мужики, вы ведь не тупые. Вы не хуже меня знаете, что даже если каким-то чудом вам его и предоставят, то стоит вам выбраться за дверь — и вас буквально уничтожат злые-презлые столичники. Поверьте, только стоит вам высунуться — стрелять начнут из всех орудий. Не промахнутся.

— Да, я уже видел, они посадили на точки ебаных морпехов. — Девин плюнул — Если захочу, то собственноручно грохну одного из них.

— Так почему ты до сих пор этого не сделал?

— Не хочу я больше стрелять, капитан.

— Ну а чего бы тебе хотелось, Девин?

— Свалить отсюда, да побыстрее.

— А дальше?

— Дальше? Мозгами пораскинуть. Может быть, и вовсе чистосердечное напишем.

— Ладно, капрал, хватит языком трепать. — Картер слегка лягнул берцем створки ворот — Детишек невинных жалко.

— Эй, не дури, капитан, даже не пытайся зубы заговорить. Нихера мы открывать не будем, и выпускать никого — тоже. Боеприпасов у нас тут достаточно, можем хоть с месяц в осаде держаться.

— А чем будете кормить детей, умники? Говно жрать заставите?

— Нет конечно. Мы найдем чем, не переживай. Может, нам и вовсе приносить будут.

— А не боишься, что вам как-нибудь принесут виски или водки, а оно — паленое?

— А с хера мне бояться? Сначала я заставляю хлебнуть того, кто принес. Ну а потом кому-то из школоты дам попробовать. Все, как ты и учил.

— Девин, — капитан недовольно покачал головой, сложив руки на груди, — не по уставу как-то получается. Во-первых, к старшему по чину обращаются на «Вы» или «сэр», а во-вторых, ты еще и матом ругаешься. Никакого порядка и субординации. А ведь я не этому тебя учил.

Картер выждал паузу.

— Как ко мне обращаться надо, капрал?

— Сэр, капитан, сэр. — неохотно отрапортовал Девин, после спрыгнул с капота машины и подошел чуть поближе. Ствол пулемета он опустил.

— Вот теперь все по уставу, и можно продолжать общение.

Тем временем капитан перевел взгляд на Бакстера:

— Сержант, — сурово произнес тот, глядя парню прямо в глаза — если вдруг, не приведи Господь, что-нибудь да случится, то житья тебе не будет, ты не хуже меня это знаешь.

— Капитан, бога ради... не травите душу, хорошо? Я и сам знаю, что меня ждёт, и от этого не легче.

— Но это не отменяет того факта, что ты еще можешь изменить будущее.

— А мы что, по-вашему, хотим сделать?! — гневно вскрикнул Бакстер — самолет, капитан, и без болтов! И вам я тоже советую уйти отсюда от греха подальше, сэр. Тут вы, наверное, единственный, кого я не хочу свинцом нашпиговать. Вы мне никогда ничего плохого не делали.

— А вы мне — сделали. Уолкер, Салливан, вы меня конкретно подставили. — Картер показал пальцем сначала на одного, затем на другого — Из-за вашей выходки теперь всю Службу станут называть рассадником отморозков и мерзавцев. А я и возразить не смогу, ведь правда все это, мужики. Подорвали вы общественное отношение к нам. Ведь кто замочил столичников? Мои пацаны, мои ребята. Ведь я же вас воспитывал, десантников...

— Да, капитан, правы вы, от и до. — Бакстер отвёл взгляд и стал тереть глаза. — Вы с нами ведь из одной канавы жрали, из одной лужи пили, и ни разу никого не обижали, видит Бог. Именно поэтому мы вас уважаем и зла вам не сделаем.

— Мне, парни, уже предлагали принести вам паленки. Я отказался.

— Ну и насрать. — засмеялся в глубине гаража Девин. — Мы бы выжрали.

— Подохли бы прямо с лимонками в ладонях, — добавил Картер. Незаметно он бросил взгляд на часы. Время ультиматума уже пятнадцать минут как истекло, а никто из парней этого и не заметил. Но Эдвард осознавал: они рано или поздно поймут всю суть ситуации, долго так продолжаться не может.

На секунду голову капитана посетила мрачная мысль: окажись у него пистолет, он бы мог без колебаний пристрелить обоих, справившись не более чем за секунду.

Но опять же, у каждого в руке было по гранате. Да и дети все-таки... так что подобный расклад отпадал напрочь.

Оставался лишь единственный путь — договориться.

И подумав, капитан вытащил последний туз из своего рукава:

— Мужики, давайте по-чесноку, без херни. Я почитал ваши досье, вы могли семнадцать раз сложить головы в Ирландии, восемь раз — в Афганистане и в других местах не меньше тридцати. Если так прикинуть, то каждому выпало по счастливому лотерейному билету, один против ста. И посмотрите друг на друга: вы живы, и просрать такую удачу было бы плевком в душу самому себе.

— Нас отдадут под трибунал и расстреляют по законам военного времени? — Бакстер спросил, невесело ухмыльнувшись.

— Глупые вопросы задаёшь, сержант. Ваши миссии были строго засекречены, а вы сами в них участия не принимали, вы вообще дома в это время сидели и футбол под пивко смотрели. К вам законы военного времени не применимы, в отличии от регулярников и погранцов.

— То есть... — начал было Девин.

— То есть расстреливать, вешать и как-либо еще лишать вас жизней не будут. Само собой, будет суд, и получите по пожизненному, что всяко лучше казни. Или старик впряжется, и вас спрячут от греха подальше в дурку. Поэтому у вас есть два надежных варианта: либо тюрьма, либо психушка. Хоть сейчас заявление пишите, дайте только за карандашом сбегать.

Бакстер окончательно опустил автомат стволом к полу.

— Не умею я сдаваться, капитан. Да и под поехавшего косить как-то не комильфо.

— Мужики, вам ведь в противном случае полная вафля будет. Так что по-хорошему, сдавайтесь. И детей отпустите, они не виноваты ни в чем.

— Капитан, вы нас многому обучили. Вот только... — Девин улыбнулся — ваши курсы не включали в себя капитуляцию.

— Всегда может возникнуть необходимость научиться чему-то новому. Ну а если уж, капрал, ты ввязался в бой и проиграл, то прими поражение с гордостью. Вы — не рыцари круглого стола, и вряд ли станете писать на стенах собственной кровью «Долг превыше смерти». Как-то пошло получится, что ли.

— И... Что нам делать? — В голосе Бака была слышна дрожь.

— Башку свою подключить! — прикрикнул на того Уолкер. — Ты не врубаешься? Он просто время тянет! Рты нам заговорить пытается! Эти сволочи, пока мы тут базарим, как бабы, уже наверняка раз двадцать окружили парковку!

— Девин, а толку-то? — Салливан косо посмотрел на товарища. — Они могут хоть тридцать, да хоть сто раз окружить нас. Черт побери, да хоть подкоп сделать. Нам-то все равно, гранаты у нас, бензин тоже. Они ведь тоже не дегенераты.

— И дети здесь, — недовольно напомнил Картер.

— Да даже если бы нам попался автобус с нашими же сослуживцами, мы бы и его взяли. Но плюс детей в том, что они пугливые дохрена, скрутить тебя при любом удобном случае не пытаются. — Бак посмеивался, нервно скрежеча челюстями.

Капитан стоял и сосредоточенно осматривал ворота. Не сговариваясь с товарищем и не спрашивая у того разрешения, Бакстер подошел к одной из створок и, с силой ударив ногой по косяку, выбил оттуда металлическую арматурину.

— Можете выходить, сэр.

— Нет, бойцы. Лучше сначала выйти вам, а я пока детей проверю.

— Переживаете, что прикроемся вами, как живым щитом?

— Как раз вот этого, Бак, я не боюсь. Меня столько раз и в плен брали, и как щит использовали, что у тебя волос на заднице не хватит, чтобы пересчитать. Правда, потом никто не знал, что со мной делать.

Картер засунул руки в карманы и повернулся лицом к Салливану и Уолкеру.

— Давайте, ребят. Хватит уже ломать эту комедию. Вы выходите, я вывожу детей. Все, как по учебнику. И это — приказ.

Бакстер Салливан колебался. Капитан понимал, что сейчас в голове того происходит борьба с самим собой. Так как они оба все еще слегка под одурманивающим влиянием, оказанное на него и на Девина психологическое влияние должно возыметь эффект. Впрочем, думать о вероятных исходах такого влияния было уже не нужно: штаб-сержант медленно подошел к бочке с бензином, и взяв с нее чеку, аккуратно вдел усики той в гранату, после чего бережно положил на крышку бочки. Капитан мог бы резко навалиться на дверь и открыть одну из ее створок, предоставив бойцам оцепления обзор на внутренности парковки, и пока внимание обоих парней рассеянно — их бы успели снять. Но лишние жертвы ни к чему, потому что очевидно: ребята сломались и без пререканий выйдут сами.

Картер повернулся к ним спиной и, слегка приоткрыв ворота, прикрикнул:

— Вырубите освещение! Мы выходим все вместе!

После этого он пнул ногой металлическую створку, открыв ее настежь.

— Айда за мной, десантники. Вы свое отвоевали.

Капрал Девин Уолкер и штаб-сержант Бакстер Салливан, в тяжелых саперно-штурмовых бронежилетах, с оружием в руках переступили порог парковки. Капитан стоял, будто хотел прикрыть.

— Бросайте пушки. — тихо приказал он.

Бак поставил винтовку на предохранитель и бросил ее оземь. Та бряцнула, звонко ударившись о бетон. Уолкер немного помедлил, но затем брезентовый ремень заскользил в его руке, пулемет почти бесшумно улегся на землю разложенными сошками. Левая рука полезла в карман за чекой.

— Молодцы, мужики. Ну, двинули. — сказал Картер, сделав шаг вперед.

— Только это, капитан. Есть одна вещь, которую вы должны знать. — твердо сказал Салливан, придержав Картера за локоть.

— И что же это?

— Вы ведь не знаете, чем именно мы занимались в Ирландии, верно?

— Да, это так. Не знаю и, если честно, знать не хочу. Этим займется военная прокуратура.

— Боюсь, что мы до нее не доживем... — бросил Девин, невесело ухмыльнувшись.

— Это еще почему? — спросил Картер, на секунду застыв в проеме ворот.

— Это касается генерала Бишопа...