Кто рискует - тот побеждает

Черный «кэб» медленно, неторопясь катился по вечернему Кенсингтону. Утонченно выгравированные уличные фонари хорошо освещали трех- и четырехэтажные старые кирпичные дома и особняки, тянувшиеся вдоль дороги. С одной стороны тянулась череда «Роллс-Ройсов», «Бентли» и «Лотусов», а с другой — узкая асфальтовая лента, лишенная тротуаров, за ней шел зеленый парк с детской площадкой посередине — на ней спустя пару месяцев планировали начать строительство нового пансиона. Поэтому площадка была перекопана, с обломками железобетонных плит, торчащих из-под земли, с гнутыми прутьями арматурины. Также тут и там лежали бесхозные бетонные кольца, при общем рассмотрении больше похожие на огромную разрубленную на куски змею.

На небе уже смеркалось, такси ехало неспеша, к чему суетиться? Связавшись по рации с коллегами, шофер сделал для себя вывод, что ни на одной стоянке меньше часа пассажира ждать не придется. Тут, вдалеке от центра города, царила затхлая тишина. Все-таки будний день, общественный транспорт ходит по расписанию, желающих прокатиться под музыку, да с ветерком наберется мало, разве что какие-нибудь подростки с девушками захотят поразвлекаться, или приезжие с огромными сумками, набитыми всякой всячиной, захотят завезти товар на снятую квартиру. Но шофер на то и шофер, чтобы всегда быть начеку. Случайного пассажира можно подхватить и по дороге, а не на стоянке. И тем более, в таком-то районе, где любая собака сможет позволить себе поездку на престижном черном «кэбе».

И правда ведь: молодой парень, сидевший за обитым кожей рулем, заприметил двух мужчин, спешащих по парку к улице. В руках у одного была наполовину выпитая бутылка с чем-то янтарным внутри. Держались они на своих двоих довольно твердо, сомнений не оставалось — они могут быть возможными клиентами. Правда, случалось и так, что подвыпивший человек, забыв о нормах приличия, закурит прямо в салоне, и тогда придется выписывать непутевым штраф, ибо опять же из-за запаха табака другие клиенты могут отказаться от поездки.

Но у мужчин сигареты торчали в зубах, и исправно дымились. Шофер сбросил скорость, чтобы не проскочить.

Еще не добежав до улицы, один из мужчин громко крикнул:

— Эй, босс, стой! — и махнул рукой с бутылкой, не забыв заткнуть горлышко большим пальцем, чтобы ни капли драгоценной жидкости не пролилось на мостовую.

Брать этих двоих таксисту особо не хотелось, ведь рассмотрев их получше в свете уличного фонаря, ему стало не по себе — два коротко стриженных, здоровых в плечах амбала в камуфляжных куртках. На памяти этого шофера уже бывало, что подобные индивидуумы сначала сядут, а платить потом не станут. С такими личностями лучше не спорить, так как могут заехать бутылкой по башке и бросить в машине, а то и вовсе выкинуть, и хорошо, если не под колеса встречной фуры.

Один из мужчин с силой рванул на себя дверцу кэба и с грохотом плюхнулся на переднее кресло. Второй забрался на заднее, и они оба забились в приступе смеха:

— Как я и говорил, на ловца и зверь бежит. Мысли наши почуял, босс? Только подумали о машинке, а ты — тут как тут!

В салоне резко запахло перегаром, пропитавшим обивку и салон вместе с сигаретным дымом.

— Музон включи, — сказал севший на переднем, и не дожидаясь пока таксист сам включит магнитолу, мясистым указательным пальцем привел в действие радио. Из динамиков начала играть «I Need a Hero» в исполнении Бонни Тайлер. — Ну вот, так веселее будет.

— Куда едем, молодые люди?

— Пока топи прямо, босс.

— Если поездка не больше чем на двадцать фунтов, то лучше выйдите, ребята, я в парк спешу.

Мужчины переглянулись, и сидевший сзади ощутимо хлопнул водителя по плечу:

— Не дрейфь, генерал, покатаемся на славу. Заплатим — не обидим. Катись пока к проспекту, а там осмотримся, — и после этого оба пассажира тут же забыли, что они — не единственные в автомобиле. Шофера они перестали воспринимать, будто тот был таким же элементом мебели, как руль который он держал, или обивка кресел.

— Девин, так на чем тогда все закончилось?

— Чем, чем... Я ему всадил «сайкс» в горло и провернул два раза.

— По самую рукоять? — оживившись, поинтересовался тот, что сидел сзади.

Дабы иметь возможность нормально разговаривать, тот сильно подался вперед, и его голова оказалась между шофером и Девином.

— Разумеется, по самую рукоятку. Я все запястье в крови испачкал. А второй сукин сын навалился на меня, но его уже оприходовали в висок. Я из-под них выбрался, весь в крови, как свинья в грязи. А она ж, мать ее, липкая, и «плитник» к животу приклеился. Представь себе, весь в этом дерьме, с головы до ног, а на самом ни царапины, ни синяка.

— С чего бы мне это представлять? Сам ведь в такой же жопе бывал, — и мужчины, не сговариваясь, ударили по рукам.

— Дай бутылку. — попросил тот своего товарища. — Генерал, ты помедленнее катись, а то в горло не попадает. За воротник заливается.

— Ты, Бак, смотри не захлебнись. А то хоронить тебя негде. — сказал Девин.

— Если бы это был тот дрянной ирландский виски, может и захлебнулся бы, — Бакстер, широко раскрыв рот, принялся заливать в себя бурбон. Пищевод нещадно жгло, но тому было все равно, это не первый раз, когда ему приходилось превозмогать неприятные ощущения.

Кэб тряхнуло на выбоине, и мужчина, закашлявшись, широко развел колени и харкнул на рифленый резиновый коврик.

— Давай, допью. — Девин забрал бутылку и мигом осушил ее за три больших глотка.

После этого он, открыв боковое стекло, швырнул ее так, как бросают гранаты — по восходящей траектории.

Стеклянный сосуд ударился о тротуар и разлетелся, сверкнув осколками.

— Куда, все-таки, едем, ребят? — опасливо поинтересовался молодой шофер.

Впереди на перекрестке уже замаячил светофор.

— Налево? Направо? Или куда?

— Как на бэ-тэ-эре, босс. Газуй прямо и никого не бойся, — расхохотался Девин, с интересом поглядывая на шофера.

— Не могу, машина ведь не моя. Да и, уж простите, броня у нее отнюдь не танковая... тонкая слишком.

— Ну, бэ-тэ-эр и танк — это две разные вещи, но откуда тебе, цивилу, знать об этом? Девин сплюнул на дорогу — Ладно, езжай направо.

И тот повернулся всем телом к другу, уже вовсю развалившемуся на просторном заднем сидении.

Наконец для молодого шофера стало окончательно ясно, кого он везет, и кем могли являться эти странные пассажиры. Обоим лет по двадцать пять — тридцать, сильные, здоровые, лишенные всякого страха. Вполне могло быть и так, что кроме бурбона они успели навернуть косяк-другой марихуаны.

— Ненавижу я их! Твари! Мрази!

— Ты про кого? — обеспокоенно спросил Бакстер.

— Да про этих ирландцев. Они же, ублюдки, своих сами и сдали. Нам, сам ведь понимаешь, оставалось выследить и захватить. Не ебу, что они там между собой не поделили, но наши ребята в этот раз сработали по красоте, ни разу не прошились. Все было изи-пизи. Высадились с «Черных Ястребов», устроили засаду. Ну и... представляешь, мы же этих уродов днем брали, ты в прикрытии сидел, ничего не видел. Понимаешь, Бак, никто из этих микки даже дрыгнуться не успел.

— Как это не успел?

— Это уже потом они задергались, а тогда, в первый момент, даже не поняли, что происходит. Мы окружили их, как скотину, и всех покромсали. Стрелять не пришлось, опасно было. Деревня ведь рядом. Услышь кто стрельбу — тут же подкрепления к ним прикатили б.

— Повезло вам. — сказал Бакстер и облизал пересохшие губы.

— Но нам тогда тоже досталось, эти ебанаты из ВВС приказали своим «Харриерам» отработать по нам из тридцаток! Они думали, мы с гор спустились. Вот уебки! — Девин злостно стукнул кулаком по бардачку, отчего тот раскрылся и высыпал содержимое под ноги мужчины, — Но что самое важное — они потом пригнали вертушки и успели на аэродром нас с пленными и ранеными завезти. А куда потом этих семерых микки дели — не наша беда. Нам поручили их взять живьем, живьем и взяли, остальных зарезали.

— Эй, стой! Девин, хватит, болтаем лишнее.

— Я? болтаю? Ты что, думаешь он кому-нибудь скажет? Ты же никому не скажешь, генерал? — Девин положил руку на плечо шоферу и сжал свои пальцы так сильно, что парень чуть не спрятался под баранку. — Слушай, будь дружищем, остановись возле «Шерлока Холмса».

Черный кэб, проехав еще триста ярдов, замер. Девин выглянул в окно.

— Что за хуйня? А где «Шерлок Холмс»?

— Уже месяца так три-четыре его нет, — запинаясь, произнес молодой шофер.

— Как это — нет? — неверяще прошептал Девин.

— Сменилось руководство... теперь здесь уже другое заведение. Но если вам хочется выпить и погудеть — то это место вполне для этого подойдет. Я порой подвожу сюда ребят, студентов всяких. Метал-клуб «Ливерпуль» теперь называется.

— «Ливерпуль»? Футболисты, что ли?

— Нет, сюда в основном люди с достатком ходят — шофер страстно желал, чтобы эти двое быков как можно скорее покинули его автомобиль, он был уже морально готов, что ему не заплатят, хотя бензина он истратил прилично.

В этот же момент шофер смог заприметить трех длинноногих девиц на тротуаре, ловивших попутку. Никто пока еще не остановился, и он имел шанс заполучить нормальных клиентов — уехать отсюда к чертовой матери, подальше от этих нелюдей. Но, к его величайшему удивлению, расплатились с ним щедро, бросив на кресло купюру в пятьдесят фунтов, хотя счетчик показывал сорок три. Даже сдачу никто не требовал. Как только двое — Девин и Бакстер — выбрались из кэба, водитель тут же рванул с места, что аж бампер сверкал.

— Зассал.

— Думаешь? — спросил Бакстер.

— Конечно! По его морде было видно, у него воротник на рубашке мокрым стал.

— А может он даже буквально в брюки напрудил, когда ты цапнул его за плечо.

— Не думаю, Бак. — Девин, задумчиво посмотрев некоторое время на сияющую неоновую вывеску, со всей дури пнул стоявший рядом пожарный гидрант. — Вот же, черти! Такое место, «Шерлока Холмса» испаскудили! Мы в нем вместе с тобой столько пива выпили, стольких телок сняли, а тут — на тебе, хрен знает, что такое! «Ливерпуль», блять, какой-то. Гитару, смотри, чугунную прихерачили у самого входа. О, еще поставили статуй этих дебилов музыкальных.

— Мда уж, ну и пиздец. — только и мог устало выдохнуть Бакстер, он же «Бак», он же штаб-сержант Специальной Авиадесантной Службы.

Они оба, Девин Уолкер вместе с Бакстером Салливаном, не так давно вернулись из Северной Ирландии, куда их оперативную группу забрасывали для выполнения важного задания, а потом продержали еще с пару месяцев, используя их для затыкания разного рода «брешей», к которым оперативники элитного контр-террористического подразделения не имели никакого отношения. В Северной Ирландии они были уже в третий раз. Время, проведенное в стычках с боевиками Ирландской Республиканской Армии, кардинально изменило как их тела, так и разумы. Если за год до назначения в них можно было опознать вполне нормальных, спокойных людей, то теперь они были больше похожи на бесстрашных отморозков-головорезов, которым нипочем никто и ничто.

Девин не спеша подошел к стеклянной двери в синей пластиковой раме и кулаком ударил по начищенной гитаре. Та отозвалась жалобным надтреснутым звоном.

— Прям как на концерте в Саутгемптоне. — засмеялся парень, ухватившись за кронштейн, на котором висела гитара, и легко на нем подтягиваясь.

— Эй, ты это заканчивай, оторвешь еще, как-никак под сотню кило весишь, — Бак несильно ударил товарища по спине.

Девин пружинисто спрыгнул и потянул на себя дверь. Перед непосредственно входом в метал-клуб стояло двое мужиков в предбаннике. Судя по одежде и презрительному взгляду — клубные секьюрити. Парни нехилые, но по сравнению с десантниками — тщедушные чуханы.

— Добрый вечер, бойцы, — сказал Девин, разведя руки в стороны.

Он осматривал парней в черной форме так, как обычно смотрят на неприятелей, которых следует немедленно уничтожить.

— Чем можем быть полезны? — аккуратно поинтересовался один из охранников.

— Выпить-то здесь можно, ребят? — и парень протянул руку.

Мужику пришлось поздороваться, потому что не сделай он этого, ладонь могла бы легко сжаться в кулак и разбить ему нос. С такими, как эти в камуфляже, лучше по хорошему. Просто пойдут, нажрутся, проблюются и свалят.

— Выпить можно, не вопрос. Только вот у нас такое правило, что с собой ничего проносить нельзя.

— Парниша, было бы у нас с собой, — встрял Бакстер, — мы бы хуй к вам пришли.

— Пятьдесят за вход.

— Ебануться. Это за что же такие баснословные суммы? — насупил брови Девин, потирая бритый затылок.

— За музыку.

— А чего тогда сейчас тихо?

— Вечерний антракт, оборудование меняют. У нас сегодня... — секьюрити было хотел им рассказать, какие группы сегодня играют, но потом осознал, что этим парням все равно, играет ли музыка вживую или проигрывается с вшивого магнитофона. Таким как они — главное, чтобы алкашка лилась рекой.

Оба парня купили билеты, ибо деваться некуда. Обыскивать их никто не решился. Развалочной походкой они прошли по длинному коридору с висящими тут и там коллажами с фотками перекошенных мудаков, по недоразумению называвших себя звездами лондонской эстрады. Дойдя до конца, мужчины вышли в довольно-таки просторный зал с низким потолком. Убранство зала было довольно своенравным. Казалось, будто их угораздило занести в огромный трюм нефтяного танкера. На сцене из-за занавеса торчала барабанная установка с ярким, выкрашенным флуоресцентным флагом Великобритании прямо на басовике.

— Нихера себе! — сказал Девин, запуская руки в карманы и оглядывая сцену, на которой сидели музыканты — трое голых по пояс, абсолютно лысых парней с чуть более чем полностью набитыми партаками и пирсингом во всевозможных местах. Рядом с ними маячила полуголая девица в оборванной майке, очень короткой кожаной юбке и огромных, размером с ее голову, берцах. При этом только слегка округлый зад выдавал в ней девушку, спереди ее можно было принять за полноценного пацана, ибо груди у нее, в классическом понимании, как таковой не было.

Пародии на парней бренчали струнами гитар, настраивая их в унисон, а баба щелкала ногтем по сверкающему камертону.

— Мы там в лесах Лондондерри блядскую кровь проливали, а они — Девин указал пальцем в сторону сцены — эти ебучие маргиналы, взяли и испортили наш любимый паб. Эх, Шерлок... — парень шмыгнул носом — прости, мы все проебали. Где наш столик стоял, Бак?

— Блять... кажется там. Пошли.

Кидая косые взгляды на музыкантов, парни пробрались в угол зала. Им приходилось обходить мебель, у которой стояли свинченные из вагонов метрополитена металлические сиденья. Окон в помещении не наблюдалось. На стенах висели ставни-муляжи, из которых на местный контингент глазели размалеванные лица известных британских исполнителей, больше напоминающих библейских чертей, а освещением служил невесть откуда взявшийся диско-шар в центре и разноцветные лампы вдоль всего периметра зала.

— Бога ради, и чего они здесь устроили.

— Богадельню, очевидно же, — рассмеялся Бак, присаживаясь на жесткую лавку. — Знаешь, сидится здесь более-менее нормально. Разве что рюкзака нет, да эм-пэ-пятый между ног не торчит.

— Между ног у нас, Бак, отнюдь не автомат торчать должен. Мы — на отдыхе, не в командировке. — многозначительно напомнил Девин.

На небольшом отдалении от стола в стену была впаяна небольшая статуэтка какого-то артиста. Металл, судя по всему, очень давно оплавился, и различить музыканта было невозможно, но судя по тому, как он держал инструмент, это был саксофон. Девин подергал статуэтку, но она был намертво закреплена.

— Эй, дружище — Бакстер указал рукой на сцену, где в это время зажглось множество цветных ламп и из-под пола потек густой, жидкий дым — Тут это, шоу начинается.

Зал был заполнен публикой только наполовину. Местный контингент, чуть более чем полностью состоявший из молодежи в кожанках, с нелепыми прическами и не менее нелепой привычкой носить солнцезащитные очки в полутемном помещении, все громче подвывал в такт раздающимся басам из стереоколонок.

Местные же девушки были не во вкусе десантников — неестественно худые, практически анорексички, с тонкими ногами и без каких-либо очевидных прелестей. Однако всяких понтовых цепей, заклепок, браслетов — всего этого было тут в изобилии.

Девин потянул носом:

— Шмаль курят.

Чувствовался застоявшийся запах легких наркотиков.

— Ну что, брат. — Бакстер хлопнул друга по спине и весело сказал. — Раз уж Бишоп дал нам отгул, то надо провести его с максимальной пользой.

Рассмеявшись, оба парня стали осматривать зал. Девин увидел за пару столиков от себя официантку в короткой юбке, чулках и... шляпе-котелке?

— Эй! — крикнул он и громко трижды щелкнул пальцами.

Та обернулась. Ею была девушка азиатской внешности, лет двадцати-двадцати пяти, выкрашенная при этом в ярко-синий. От неожиданности Девин даже ойкнул, а затем довольно громко протянул:

— Бля... Ты знаешь, Баки, я у девушек всегда был в тренде, но чтобы с азиатками... такого на моей памяти еще не было.

Ни одна жилка не дрогнула на миловидном личике кореянки (а Бак мог покляться своим беретом — гордостью десантника — что она была кореянкой, если судить по разрезу глаз), спустя пару секунд она подошла и вежливо спросила, что ребята хотели бы заказать. Девушка сходу определила, что эти двое суровых парней оказались здесь совершенно случайно.

— Ну, а что бы ты могла нам предложить? — нагло глядя в разрез блузки на цепочку с протестантским крестиком, поинтересовался штаб-сержант Салливан.

— Есть ирландский виски, водка, джин, ром «Гавана Клаб», — начала загибать пальцы кореянка. — Само собой, пиво тоже есть.

— Ну значит так, виски — сразу нахер, я скорее ссанину пить буду, чем сивуху микки. — гневно отозвался Девин, нагибаясь к полу, якобы с намерением завязать шнурок на берце. Но очевидно, что он хотел заглянуть официантке под юбку. — Неси сюда джин, и пивка вдогонку. По литрухе.

— У нас подают только бокалы по ноль-пять.

— Ну тогда неси четыре бокала. Кстати, ты случаем не кореянка? — решил проверить свою догадку Бакстер.

— Я — японка. — сухо ответила девушка. Пока брови парня ползли ко лбу, та спросила, сложив руки на груди:

— Чего желаете в качестве закуски?

–Соленого. Орешки, сухарики, чипсы — что-нибудь из этой оперы. — взял слово Девин.

— Хорошо. — девушка смерила обоих парней взглядом — Должна предупредить, что у нас сразу платят.

— Не проблема.

Смятая пачка банкнот полетела на стол, и вскоре японка возвратилась с обьемным пластиковым подносом, на котором стояла голубая глянцевая бутылка «Bombay Saphire», четыре полулитровых стакана с душистым, пенящимся пивом и вазочка с рифлеными чипсами.

— Прошу. — официантка поставила поднос перед парнями — Ваш заказ. Желаю приятно провести время в «Ливерпуле».

— Пониже нагибайся, когда поднос ставишь. — Девин облизнул губы.

Девушка смерила десантника презрительным взглядом и ушла восвояси.

Начала долбить музыка. Было вовсе нереально понять, на каком языке поется песня — то ли английский, то ли на диалекте кокни. Для Девина и Бакстера вся музыка была одним сплошным грохотом, сквозь который в обычных условиях расслышать ничего было нельзя. С другой стороны, ввиду специфики их работы и приобретенного там опыта, оба парня могли спокойно общаться, даже находясь рядом с работающим крупнокалиберным пулеметом.

— А знаешь, атмосфера тут ничего. Правда, барабаны лупят, что твой «Браунинг». — разливая джин по стаканам, сказал Бакстер.

После того, как все необходимые процедуры были выполнены, парни переглянулись, чокнулись и залпом выпили содержимое. Тут же зачерпнули по пригоршне чипсов и, жуя, стали с интересом осматриваться. Затем еще выпили. Бутылка джина опустела, и никто не заметил, как на столе появилась вторая.

Мир и его восприятие стали понемногу преображаться. Худосочные девахи уже не казались такими противными, а лабание музыкантов стало вполне терпимым. В зале уже вовсю шла дискотека. С пивом, сигаретами или чем пожестче, молодежь в основном тусила у краев сцены, бешено дергая головами, словно это был и не клуб, а больничная палата эпилептиков.

Девину повезло, и его глаз быстро заприметил двух свободных девочек в блестящих джинсах и накинутых на плечи кожаных курточках. Они ненавязчиво пританцовывали у выхода, потягивая пиво через соломинки и всем своим видом показывая, что свободны и не прочь к кому-нибудь присоединиться.

— Иди, пригласи. — Бак проследил за взглядом друга.

— Куда пригласить? — непонимающе переспросил капрал Уолкер.

— Сюда. Места ведь еще навалом. Чего они стоят и дрыгаются как конченые, им семь-шестьдесят два в позвоночник попала?

— Ну ладно, давай. Схожу, — Девин поднялся, расправил мощные плечи, слегка опустил голову и пошел прямо через зал, как танк, пробиваясь сквозь беснующуюся толпу.

Народ пытался не обращать на него внимания, он был чужеродным телом в зале, пришельцем. Девин прошел танцующих насквозь, как мачете прорубается сквозь листву джунглей, и встал прямо напротив девчонок, которым было-то лет по восемнадцать, а может, и того меньше. Но по сравнению с умами, их тела уже вполне сформировались, и теперь обе девушки хотели использовать это преимущество по полной.

Капрал Уолкер их поразил. Во-первых, они раньше никогда его здесь не видели, а во-вторых, он совершенно не был похож на тех парней, с которыми им раньше приходилось иметь дело.

— Привет, красавицы! — поздоровался Девин, широко улыбнувшись — Чего стоим? Вам скучно небось?

— Да нет, не скучаем. — вяло потягивая бурду из стаканчиков, протянули те в унисон.

— Не хотели бы составить компанию мне и моему другу? Мы вон там сидим. — и парень показал рукой за столик в углу зала, у которого сидел Бак и приветливо махал рукой.

— Нуу... может и составим. А чем вы могли бы нас угостить? — одна из девушек, брюнетка с розовыми прядями, решила проявить инициативу.

— Можем предложить джин с пивом, а потом... посмотрим, еще не вечер ведь. — капрал снова попытался произвести впечатление своей улыбкой.

— Кхм... Звучит весело. Кейт, посидим с мальчиками? — спросила розоволосая свою подругу, простую блондинку с кольцом в носу.

— Ну а почему бы и нет? Пошли.

— Вот и отлично! — Девин взял обеих девчонок за руки, причем даже не спрашивая разрешения, и без особого усилия потащил за своей массивной фигурой.

Он подвел девушек к столу и толкнул одну к Бакстеру чуть ли не на колени, вторую же посадил рядом с собой.

— Эй, кореянка! — крикнул капрал, подзывая официантку, как нельзя некстати для нее оказавшуюся рядом — Принеси еще два стакана, еще джина, пиваса и шоколадок, штучек пять-шесть.

— Мальчики, мы не едим шоколад. — сказала блондинка, замахав руками.

— Ну значит мы сожрем. — и Девин, и Бак даже не задаваясь мелочами вроде того, как этих девчонок вообще звали, легко и непринужденно разговаривали с ними на «ты».

Девицам в свою очередь было немного не по себе, но в то же время и крайне любопытно, что это за двое здоровяков, и каким ветром их сюда занесло. Уверенности девушкам придавало и то, что у них были знакомые как из толпы, так и из службы охраны, и если бугаи начнут борзеть — за них будет кому заступиться. А пока можно и выпить нахаляву.

Что-что, а спаивать молоденьких красоток и капрал Уолкер, и штаб-сержант Салливан умели, тщательно следя за тем, чтобы джин выпивался до самого дна, а затем запивался «Хайникеном».

— Может, у вас и закурить найдется? — хитро посмотрев в глаза Девину, спросила краля с розовыми волосами.

Тот молча протянул пачку «Мальборо».

— Нет, не это. Травка есть? Или ганжа?

Мужчины переглянулись.

— А здесь дурь толкают? — спросил Бак.

— Само собой, только она денег стоит.

— Не, ну это и так понятно, не дебил. Может, ты сходишь затарить, и мы заодно вмажемся? — Бак указал пальцем на Девина.

— Давай деньги. Двадцать фунтов — десять грамм.

Купюры, вытащенные из перетянутой резинкой толстой пачки незамедлительно полетели на стол. Денег этим двоим в штабе выдали все и сразу, за все полгода командировочных. С такими суммами в этом гадюшнике никогда и никого не было.

Девушка взяла банкноты, вильнула аппетитным, обтянутым джинсами задом и затерялась в толпе танцующих. Через минут пятнадцать она вернулась со спичечным коробком и четырьмя самокрутками.

— Вот. Говорят, хорошая шняга.

— Если говорят, что хорошая — значит, будет плохая, — сказал Бак, — и тогда ты нам покажешь, кто тебе это толкнул.

— И что тогда? — девушка вскинула левую бровь.

— Тогда мы с ним потолкуем и, возможно, оторвем ему уши. — сказал Девин, ухмыляясь.

— Ну уж, отрывать-то зачем?

— Думаешь, он в своей жизни никогда не отрывал ушей? — произнес Бакстер, кивая на Девина. — Он уродам ирландским и уши отрезал, и глаза выкалывал.

Девицы подумали, что парни их разыгрывают, прикалываются, рисуются. Они еще когда подсаживались к ним, то решили, что долго с ними не пробудут. Так, немножко травки нахаляву покурят, выпьют и аккуратно слиняют. А парни уже со знанием дела принялись вытряхивать табак из махорок. Делали они таким образом, как может делать лишь человек искушенный.

— И вам набить?

— А мы сами умеем, — девочки оживились и принялись разминать свои самокрутки, что у них получалось не очень-то и умело, ибо те больше заботились о своих наманикюренных пальчиках.

— Слышь, не порти добро! Дай сюда!

На столике была аккуратно разложена салфетка, на нее вытряхнули табак, высыпали половину содержимого из коробка и смешали все спичкой. В салфетнице тем временем лежал старый карандаш. Писать им не представлялось возможности, потому что он был вкрай затуплен, однако для набивания махорки он годился, как нельзя лучше. Через несколько долгих минут все четыре косяка уже тлели. Как девушки, так и парни сидели с полуприкрытыми глазами, облокотившись на спинки лавочек. Девин шмалил так, чтобы ни капли дыма не пропало даром, беря самокрутку огоньком в рот. Бакстер же курил, спрятав косяк в ладонях, сжатых в ракушку. Девицы же затягивались в открытую.

«Ну все, поплывут сейчас». — подумал Девин, переводя взгляд с одной девчонки на другую. Тем с трудом удавалось держаться.

Наконец, «слоны» были сдолблены до самого основания. Розоволосая почувствовала, что ее уже начинает крыть. Выкурила она достаточно, хватило бы и одной самокрутки на двоих с подругой. Она ощутила, как рука Бака легла ей на колено и змеей поползла по бедру. Такое обращение в подобном месте было не принято, но пока что девушка не протестовала, ибо ей было не до этого. Она с трудом сдерживала позывы тошноты и постепенно это гнусное ощущение стало связываться с парнем, он уже раздражал ее. Бухать больше не хотелось, курить тем более. Она незаметно подмигнула подруге.

Блондинка даже сразу и не заметила условного знака, потому что ей было и того хуже. К тому моменту у музыкантов уже кончился перерыв, и новая, не менее ущербная группа начала свое выступление. Тяжелый металл обрушился на зал так резко, что заставил своей неожиданностью повскакивать с мест даже самых укуренных завсегдатаев. Вскоре возле сцены уже вовсю тряслась и колыхалась в бешеном ритме людская биомасса, иначе было и не назвать. Над головами взлетали руки с майками, мелькали как мужские, так и женские оголенные торсы, а воздух пропах ароматами дыма, пива и пота. Даже Девин поддался такту тяжелой музыки: он раскачивал головой и громко притоптывал.

— Потанцуем, — сказала девушка с розовыми волосами, одергивая ногу. — А ты не наглей, — обратилась она к Баку — еще не вечер.

Тот глянул на колышущихся на танцполе людей и понял, что так он никогда не сможет. Да и если быть откровенно честным, то и не захочет. Сейчас просто хотелось еще выпить и поваляться с красивой бабой. Один из стаканов с пивом оставался еще незаконченным, он жадно сглотнул выдохшееся пойло и плюхнул джина прямо в остатки пены. Когда стакан был до основания пригублен, то штаб-сержант заметил, что девушек рядом уже нет.

— А где телки? — спросил он у качавшего головой Девина.

— Там.

— Где?

Тот неопределенно махнул рукой в сторону танцпола.

— Трястись пошли, а может и отлить.

Бак всмотрелся и разглядел в толпе танцующих черную с вкраплениями розового шевелюру.

— Нормальная такая баба. Думаю, она по-всякому умеет.

— Слушай, пошли и мы отольем? Пивас наружу просится.

Мужчины уверенной походкой двинулись к выходу, прошли мимо охраны и завернули в туалет. Тут было относительно чисто и даже пахло дезодорантом. В кабинках дверей не стояло. На стене, противоположной унитазам, тянулся ряд массивных мраморных писсуаров.

На подоконнике возле приоткрытого окна сидели двое доходяг в цепях, шмаливших один «Парламент» на двоих.

Подойдя к писсуару, Девин расстегнул молнию черных полевых брюк и посмотрел на парней. Те в открытую рассматривали здоровенного бычару, разве что пальцами не тыкали.

— Чего пялишься? Педрила, что ли?

— Охуел? Сам ты педрила! — в довольно агрессивной манере ответил один из этих маргиналов, делая очередную затягу.

Вот этого ему говорить явно не стоило. Девин закончил, расправил плечи и застегнул молнию.

— А теперь повтори еще раз. Что ты только что сказал? — спросил капрал, сделав пару грузных шагов в сторону подоконника.

— Ни... Ничего. — ответил обсос, торопливо спуская ноги. Его приятель же наоборот поджал ноги под себя.

— Да нет, козел, я не глухой, и прекрасно слышал. Ты меня педрилой назвал. — мужчина повернул голову в сторону друга — Бак, ты ведь слышал?

Более благоразумный, чем его боевой товарищ, штаб-сержант Салливан пожал плечами.

— Я не слушаю, что всякие там хуесосы говорят. Пошли.

И вроде бы десантники уже собирались уходить, Девин даже повернулся спиной к сидевшим на окне, видимо вняв словам Бака. Но к удивлению всех находившихся в туалете, он резко развернулся всем телом, молниеносно схватив обоих торчков за волосы и ударил один, но сильный раз лицо об лицо, разбив обоим и носы, и губы.

— На хера?! — Бак с приподнятыми бровями остановился в двери.

Доходяги застонали, заскулили, завыли. Девин стащил их с подоконника, подволок к писсуарам и ткнул головами в воду, где плавали размокшие окурки.

— Вам не мешало бы охладиться, ущербы!

Затем подошел к раковине, вымыл с мылом руки, аккуратно вытер их бумагой и довольный, полный собственного достоинства вышел из туалета. Бакстер, все еще удивленный поведением товарища, последовал за ним, и когда оба уже были в коридоре, придержал того за плечо и сказал:

— Мне кажется, зря ты их так. Да, бараны тупорылые, но достаточно было просто припугнуть.

— Бак, с этими чертями только так и надо. Будет на мой хер еще всякая шваль пялиться. И вообще. — Девин тяжело затянул носом воздух — где там наши девочки? Берем их, и сразу ко мне.

Мужчины вышли в зал. Впрочем, понять, где же в толпе затерялись их девчонки, было выше уровня их восприятия. Пришлось забраться повыше. Единственным возвышением в зале была барная стойка, если не считать столов и сцены. Не обращая внимания на протестующего бармена, Девин вскочил на бар и, приложив козырьком ладонь ко лбу, принялся осматривать танцующих. Он увидел мелькнувшие малиновые волосы и тут же спрыгнул на пол. Расталкивая парней, девиц, расплескивая чужое пиво, выбивая из пальцев сигареты и косяки, он пробирался в середину танцующих. Рванув за плечо розоволосую, тот прогудел ей в ухо:

— Зай, пошли, Бак ждет!

— Отвали, хмырь!

Он даже не сразу понял, что ошибся, цвет волос сбил с толку пьяного оперативника, и его даже не заботило что у этой девушки розовыми были не только пряди, а вся прическа целиком. Та смотрела на него, ничего не понимая.

— Ты что, сука, думаешь, зря мы тебя поили, зря травку вместе долбили?

— Какую травку? Ты ебанутый? Что ты тут вообще делаешь?

— А ну пошли, сука! — Девин рванул девушку на себя.

Та выплеснула ему в харю остатки пива из большого стакана.

— Эй, гандон, клуб для охуевших пидарасов двумя этажами ниже! — стоявший рядом высокий, длинноволосый патлатый пацан, который судя по всему, был парнем той девушки, хотел оттолкнуть Девина, но, естественно, тот даже не качнулся.

Патлач было попытался заехать тому по голове кулаком, но капрал спокойно перехватил его руку, хрустя выворачиваемым плечевым суставом. Над головами танцевавших мелькнули кроссовки, и высокий, обезумевший от боли парень полетел на сцену, сбив с ног вокалиста.

Еще два тела, возникнув из ниоткуда, бросились на Девина, но их постигла та же участь. Бакстер, наблюдавший за потасовкой со стороны, выругался и бросился на помощь, разбрасывая народ.

— Эй, кончай! — кричал он. — Всех загасим! Не двигаться, сучары!

Кто-то слишком смелый повис на нем сзади, вцепившись в шею пальцами с острыми кольцами. Но этого делать не стоило. Даже не оборачиваясь, Бак локтем заехал бездарно напавшему на него прямо в челюсть. Треснули зубы, раздался сдавленный крик. Уже окончательно не разбирая дороги, распаленный штаб-сержант бросился на выручку противостоявшему уже сразу пятерым капралу.

На танцполе было самое настоящее побоище. Менее чем за минуту они уложили на пол человек двадцать, и всех с разной степенью увечий. В какой-то момент в кипиш ввязались четверо охранников из службы безопасности метал-клуба. Но что такое четыре любителя, пусть и более-менее тренированных, против двух профессионалов, против элиты?

Пока те сражались, официантка-японка, спрятавшись за барной стойкой, уже успела в ужасе вызвать полицию. Одному из охранников Девин выбил глаз и размозжил нос мощным джебом. Тот лежал в луже крови и не подавал признаков жизни, уткнувшись лбом в ступню сидевшей рядом полуголой девахи, закрывавшей лицо руками.

— А ну, есть тут еще смелые? Ебаные мрази, патлатые ублюдки! — взревел Девин, стреляя глазами по сторонам.

Музыка на сцене смолкла, и музыканты спрятались за сценической ширмой, лишь выставив головы и в диком страхе разглядывая учиненный погром. В клубе «Ливерпуль» случалось всякое, но подобного музыканты никогда раньше не видели и не слышали, разве что в кино или с баек про футбольных фанатов. Два мужика в солдатских кителях, непонятно откуда взявшиеся, уже загасили две-три дюжины человек и добивали сотрудников секьюрити.

Пресловутый клуб «Ливерпуль» находился у городской полиции на предвзятом счету. Его уже неоднократно собирались закрыть. Полиция знала, что здесь торгуют наркотиками, но скажите, где в Лондоне ими не банчат? Владельцев клуба спасал и тот факт, что здесь никогда не происходило больших драк, приезжие и ирландцы в него не ходили, ибо тех не устраивала местная музыкальная специфика. Но вот появились какие-то залетные, и сразу с дюжиной жертв, и все — с тяжкими телесными. Теперь была возможность повинтить всех, обшмонать, найти стафф и закрыть «Ливерпуль» к чертовой матери.

Четверо бойцов службы столичной полиции с шевронами Скотланд-Ярда и в черно-серой камуфляжной форме влетели в зал, размахивая дубинками.

— Там! Они там! — кричали девчонки, расступаясь и показывая на стоящих спина к спине Девина и Бакстера.

Несмотря на наводку, досталось и девушкам, группа захвата била без разбору.

— Всем лежать! Работает спецназ! Лицом вниз! — закричал боец с шевроном сержанта на плече.

Однако, когда тот встретился взглядом с Девином Уолкером, то осознал, что дубинка не поможет, дубинка в такой ситуации — что слону дробина. Но, тем не менее, он принял решение, которое в данной ситуации посчитал тактически грамотным: сделал ложный выпад, и качнулся вправо, затем влево, и одним резким ударом заехал капралу апперкотом по челюсти. Однако, к удивлению сержанта спецназа, Девин все еще стоял на ногах.

Тот выставил блок, и сделав два шага назад, прокричал:

— Прикрой спину, Баки! — и перехватив дубинку, которой спецназовец собирался ударить его по коленям, он дернул бойца на себя, сбив с ног короткой подсечкой, а затем несколько раз пнул того берцем в район почек. Удар такой силы должен был оставить как минимум синяк даже сквозь полицейский бронежилет.

Штаб-сержант Салливан увидел, что в руке противостоявшего уже ему бойца появился тазер.

— Ты меня током, урод? Да ты крови не нюхал! Вы тут, суки, пока мы там... — и нога Бакстера, описав дугу, каблуком припечаталась к стеклянному забралу спецназовца, заставив того отлететь на несколько метров и грохнуться на заставленный алкогольными бутылками стол.

— Лежать, это приказ! Стрелять буду! — крикнул из входных дверей боец с автоматом в руках.

— Стреляй, чмо! — Девин подхватил сержанта, лежавшего на полу, и, прикрывшись им, как щитом, ринулся вперед.

Бак с тазером в руке водил им по сторонам и шёл следом, не давая никому приблизиться к его другу.

— Последнее предупреждение: буду стрелять на поражение! — два одиночных выстрела прошли поверх голов.

— Ах ты, сука! — крикнул Девин, бросая сержанта на стрелявшего.

Тело, пролетев метра три-четыре, сбило стрелка с ног, а Девин, уже схватив автомат за ствол и завладев оружием, коим являлся бельгийский P90, прикладом ударил поднявшего голову спецназовца, а Бак в свою очередь ребром ладони долбанул стрелявшего в шею, надолго обезвредив того. Они бежали вдвоем по длинному коридору, прижимаясь к стене, когда впереди, прямо у самого выхода из клуба «Ливерпуль» возник офицер полиции в клетчатой фуражке и ядовито-зеленой куртке. Не задумываясь, тот наставил на них пистолет и несколько раз выстрелил.

Девин, даже не задумываясь, чисто машинально, как делал это на операциях, нажал на спуск, скосив констебля короткой очередью.

— На кой хер ты это сделал! — закричал Бакстер.

— Если бы не я, он бы нас! — изрек нехитрую истину, не раз спасавшую ему жизнь в боевых условиях, Девин. — Тебя хоть не задело?!

— Нет, все в порядке! Быстрее, уходим!

Драка, запах крови и пороха, стрельба, рукопашный бой словно бы отбросили двух оперативников на время назад, и сейчас они находились уже не в отпуске, а где-то в вымышленном мире, куда их забросил штаб по секретному распоряжению департамента ССО, и выполняли непонятно какое, но охренеть какое важное правительству Великобритании задание.

Они и в Ирландии особо не задумывались, зачем стреляли, и в кого. Просто стреляли, чтобы не застрелили их, двигались из точки «А» в точку «Б» с единственной мыслью — выполнить приказ и выжить при этом.

Когда они выскочили на улицу, тогда и случилось самое страшное. За ними бросился вдогонку спецназовец, уже осознавший, что большую часть его отряда перебили эти двое. Салливан и Уолкер замешкались на крыльце, решая, куда броситься бежать. Полицейский же, выскочивший из-под чугунной гитары, вскинул автомат и пустил очередь, как он думал, по ногам беглецов, пытаясь остановить их этим. Бак вскрикнул, схватившись за плечо. Он все еще бежал, покачиваясь и еще не понимая, что ранен.

Боец спецназа, понимая, что одного из парней он достал, бросился вдогонку.

— Мать твою, сукин сын!

Вместе со словами, которые выплюнул Девин, дуло бельгийского пистолета-пулемета выплюнуло длинную очередь свинца, заставившую спецназовца Скотланд-Ярда замертво рухнуть на тротуаре.

— А вот теперь настоящий пиздец, — подытожил капрал, держа оружие в левой руке и подхватывая шатающегося Бака.

«Раненого выносят с поля боя». — возникла мысль в голове пьяного десантника.

Краем глаза он заприметил микроавтобус, притормозивший у сфетофора «Форд-Транзит». Тот понял, это — единственный шанс убраться как можно дальше.

Наставив ствол пистолета-пулемета на водителя, Девин крикнул Баку:

— Садись, мать твою!

Тот вскочил в салон. Капрал, обежав машину, рванул на себя дверцу, схватил водителя за плечо и выбросил на асфальт. Тот на четвереньках пополз к осевой, что-то выкрикивая.

Автобус рванул с места. И только сейчас Девин Уолкер, глянув в зеркальце заднего вида, увидел, что в транспорте были пассажиры.

Одетые в школьную форму дети, большинству из которых не было и пятнадцати лет. Всего их было восемь человек.

— Ёбаный в рот, вот так не повезло...

Но тут капрал понял, что как раз таки наоборот — еще как повезло, ведь по автобусу с детьми стрелять не станут. «Форд» помчался по осевой полосе. Девин гнал машину, вдавив педаль в пол. Автомат лежал на коленях. В уме он прикидывал, сколько патронов осталось в магазине.

— Как ты там, живой? — крикнул он, обращаясь к Баку.

— Пуля. В руку. Навылет.

— Нерв не задет?

— Терпимо. Все вроде целое.

— Погоди, я тебя мигом перевяжу, только приедем сначала. Нам бы к парковке моей прорваться, а там нас хер достанут. Там у меня и оружие, и взрывчатка...

Бак только тихо матерился. Его левая рука онемела, кровь капала на пол. Перепуганные дети молчали, вжавшись в сидения, но в то же время их начинал разбирать интерес. День подходил к своему концу, они спокойно ехали с экскурсии в Букингемский Дворец, мистер Роудвуд развозил их по домам, а тут такое...