Глава 6: Кабинетные игры
В политике нет людей, есть только идеи; нет чувств, а есть интересы. В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего. - Александр Дюма, "Граф Монте-Кристо"
— ... Прошу также обратить ваше внимание на то, достопочтимый спикер, что за последний месяц поддержка про-националистических движений в регионах Йоркшир и Восточный Мидленд повысилась с сорока восьми до пятидесяти трех процентов. Таким образом, мы можем четко проследить, что гражданам нашей страны все более и более небезразлична судьба Северной Ирландии, которая была, есть и будет частью Соединенного Королевства.
Верховный спикер перевернул страницу раскрытого перед ним файла с документами и повнимательнее вгляделся в содержимое страницы. Поправив очки на уже немолодом, морщинистом лице, спикер перечитывал подтверждение того, что ему только что сказал представитель Консерваторов. Не прошло и десяти минут с начала заседания, как чинуши, словно маленькие дети, тут же стали наперебой предлагать свои резолюции и с пеной у рта доказывать, почему именно их должны выслушать первыми. По мнению спикера, парламент с каждым последующим заседанием все больше и больше начинал походить не на собрание уважаемых депутатов, а на цирковой балаган. За прошедшие полчаса он выдал уже четыре дисциплинарных наказания особо ярым нарушителям порядка. Спикера вовсе не прельщала перспектива обложить половину кабинета вето на выступления.
Впрочем, с начала заседания минуло больше часа, и как всегда, первыми выступали самые малочисленные партии: «Шинн Фейн» и демократы-юнионисты. Первые, по уже сложившемуся обычаю, требовали от правительства, в частности кабинета министров, признать фальсификацию итогов последнего «североирландского» референдума. Да, никто и подумать не мог, что проваленные итоги, казалось бы, очередного всенародного голосования за присоединение Ольстера к Ирландии обернутся самой настоящей гражданской войной. «Шинн Фейн», будучи по факту политическим крылом ИРА в британском парламенте, всегда требовал одного и того же каждые пять лет, когда проводились референдумы. Но после того, как ирландские милитаризованные организации, крайне разгневанные итогами голосования, при поддержке католического населения Ольстера перешли к активным боевым действиям против британских лоялистов, все пошло вверх ногами. А «Шинн-Фейн» только и мог, что требовать перерасчет итогов, или, на худой конец, проведение нового голосования.
Что же до демократов, то их позиция была полностью противоположной: всеми силами стараться удержать Ольстер в составе Соединенного Королевства, признать легитимность итогов референдума и добиться их признания от властей Ирландии. Дублин, всегда признававший законность всенародных голосований, на этот раз упорно молчал. Хоть молчание и не является отрицанием, но многие в британском правительстве именно так и расценивали позицию ирландцев. Кто-то даже обвинял их власти в прямом пособничестве ИРА. Демократы-юнионисты были как раз таки за то, чтобы призвать ирландское правительство к переговорам и заставить их признать Республиканскую Армию террористической организацией.
И вот, выслушав собачью грызню между ирландскими националистами и британскими лоялистами, верховный спикер был несказанно рад, что теперь можно обратить внимание на по-настоящему серьезных соперников: Консерваторов и их извечных идеологических противников — Лейбористов. По крайней мере, их дебаты все же были более похожи на политический диспут, нежели на школьные разборки. По факту, эти две партии делали то же самое, что и «Шинн Фейн» с демократами — грызлись между собой, как две самые крупные политические организации в Палате Общин. Хоть их и объединяло то, что обе партии хотели как можно скорейшего разрешения ирландского конфликта, делали они это абсолютно противоположными методами.
— Да, я и мои коллеги ознакомились со статистикой. Позвольте спросить, как вы намерены интерпретировать эту информацию? — спросил спикер.
— Мы считаем, что народ наконец-то стал проявлять патриотические чувства и все более отчетливо видеть угрозу, исходящую от радикальных ультранационалистов, именуемых себя ИРА, — ответил представитель Консерваторов.
Тем временем, в другом конце зала один человек негромко выругался.
— Этот идиот даже не понимает, что говорит, — злобно сказал мистер Хартингтон, насупивший брови и прожигавший взглядом ряды «правых».
— Думаю, стоит послушать, что он предложит, сэр. — полушепотом произнес более спокойный Бейли, сидящий слева от своего начальника. Хоть и недовольный, но тот все же послушался и, состроив раздраженную гримасу, продолжил буравить глазами выступающего за трибуной. Сам же Бейли, не обращая особого внимания на слова консерватора, разглядывал присутствующих в зале. Всего здесь находилось около трех сотен человек, из которых поименно он знал от силы половину. Дело было не в том, что у Александра была плохая память на имена, просто за последний год парламент претерпел суровую текучку, вызванную распоряжением Премьер-министра о досрочных партийных выборах. Сделано это было ввиду того что год назад парламент отклонил резолюцию Премьер-министра касательно проведения нового ольстерского референдума. Многих депутатов не стали переизбирать на новый срок, чьи места заняли новые лица.
И сейчас Бейли в очередной раз убедился, что кое-кого из собравшихся он разглядел бы даже в многомиллионной толпе. Через три кресла справа от верховного спикера сидел ни кто иной, как Эдвин Бишоп. Если быть точнее, то генерал-лейтенант Бишоп, представитель Министерства Обороны в парламенте. На возникший в свое время у Бейли вопрос, что военный оборотень в погонах забыл на политических дебатах, Хартингтон ему разъяснил, что ввиду обсуждения ирландского конфликта как первостепенной дилеммы, минобороны решило направить своего человека в качестве главы специального комитета. А занимался этот комитет всеми вопросами и предложениями парламента касательно Ольстера, так как очень часто эти вопросы тонко пересекались с областью национальной безопасности.
— ... поэтому Консервативная партия считает, что в условиях тотального игнорирования Дублином Ольстерского конфликта, ситуацию в свои руки должна взять британская армия. Мы должны не сдаваться перед лицом террористической угрозы, а наоборот — быть готовыми ко всему. С этой целью, — консерватор выдержал небольшую паузу, — Военный контингент, расквартированный в Северной Ирландии, должен быть увеличен с двадцати тысяч до пятидесяти тысяч человек.
В зале началось бурное обсуждение. Депутаты стали активно спорить между собой и пытаться высказываться в сторону этого утверждения, но гулкий удар деревянного молотка спикера или его пронзительные призывы к порядку сдерживали наиболее ретивых. Бейли устало потер переносицу. Пятьдесят тысяч человек? Это безумие. Александра больше всего злило, что консерваторы просто играют на чувствах общественности. Себе он такого никогда не позволял, предпочитая «играть по правилам».
Однако, терпеть больше было нельзя, и поэтому ради достижения цели правила должны быть нарушены.
— Мы считаем, что нельзя пускать ситуацию на самотек. Республиканские боевики каждый день устраивают теракты и атакуют всех, кто по их мнению, поддерживает британское присутствие. И им не важно, солдат это, владелец булочной или десятилетний ребенок. Если мы и можем остановить кровопролитие, то только таким образом. Раз и навсегда выбить клин клином, — подытожил представитель «правых».
— Не считаете ли вы, что это приведет лишь к большему количеству смертей и не усугубит ситуацию? — спросил верховный спикер.
— Нисколько. Больше половины населения страны считает Ольстер частью Соединенного Королевства. И именно обязанностью армии является как можно скорейшее наведение порядка. Усиление британского влияния на, прошу заметить, суверенной государственной территории должно иметь в глазах правительства приоритет первостепенной важности, не так ли?
Дальнейшие эпитеты консерваторов Бейли слушал вполуха. На данный момент он прокручивал в голове то, с чем должен будет выступить в ближайшее время. Ему хватило буквально двух недель, чтобы собрать всю нужную информацию, поднатореть в определенных сферах, и на основе всего этого создать действенную, или как выразился бы сам Бейли — инновационную идею. Да, пока что это была лишь идея, но большего и не предписывалось. Она была, как называл ее блондин, довольно сырой, но для розжига костра опытному умельцу вполне бы хватило и спички. В данных условиях трата времени и ресурсов на полноценную резолюцию была сродни розжигу костра из огнемета. Хартингтон требовал, чтобы выступление Александра на новом заседании в первую очередь вызвало резонанс среди рядов парламента и обратило на Лейбористов внимание общественности, все остальное — второстепенно. Ибо без общественного внимания продвижение чего-либо не имело смысла.
Сидя сейчас в кабинетном кресле, Бейли не смог сдержаться, и позволил себе состроить ехидную ухмылку. О да, теперь-то на его партию точно обратят внимание, в этом можно было не сомневаться. Он трезво расценивал, что красиво смазанного предложения должно быть достаточно. Раньше он считал уподобление консерваторам ниже своего достоинства, но теперь его мнение поменялось. Правда, все мог испортить этот оборонный прихвостень Бишоп. Он с первого взгляда не понравился Александру: надменный и чванливый, этот остолоп был подобен пришедшему без приглашению клоуну. Возможно, как военный он был неплох и получил свои погоны не за красивые глаза, но Бейли откровенно раздражало, что генерал всячески поддакивал Консерваторам, хотя те предлагали, по мнению блондина, абсолютно противоречащие британским ценностям законопроекты. Так, на прошлом заседании Бишоп согласился передать на рассмотрение минобороны введение в Белфаст бронетехники. Тогда это казалось Бейли безумием.
Впрочем, сейчас Бейли поменял свою позицию. В мирное время он причислял себя к ярым сторонникам демилитаризации и сокращения армии, в частности — ядерного разоружения. Но в контексте текущих событий Бейли стал осознавать, что призыв к роспуску боевых подразделений во время гражданской войны — это все равно, что самому дать в руки грабителю заряженный пистолет. Однако это не отменяло того факта, что Консерваторы сидят на короткой ноге с генералом, и у них наверняка есть какие-то закулисные связи. Иначе как еще объяснить, что их языки так глубоко застряли в их задницах?
— Что же, председательский комитет выслушал и вас, и ваше предложение. Теперь перейдем к Лейбористам. Представитель, извольте занять место у трибуны. — сказал верховный спикер, которому как раз передали папку с новыми документами, подготовленными лично Бейли.
— Удачи, Алекс. — глубокомысленно изрек Хартингтон, похлопав блондина по плечу.
— Благодарю, достопочтимый спикер. — учтиво произнес Бейли, после чего встал с кресла и прошел к освободившейся трибуне. Тут же, словно по щелчку пальцев, на него обратили внимание не менее трех сотен пар глаз и не менее дюжины телекамер и фотоаппаратов. Поправив бусинку микрофона на воротнике, Бейли уверенно сказал:
— Перед тем, как я выступлю от лица Лейбористов, мне хотелось бы выразить согласие с моим коллегой из консервативной партии. Заявление о том, что правительство в первую очередь должно озаботиться безопасностью наших сограждан и сохранением британского влияния в Северной Ирландии — это и в самом деле первостепенная важность. Поэтому лейбористская партия в данном случае солидарна с Консерваторами.
Первые несколько секунд в зале наступило напряженное молчание. Затем, словно кто-то выкрутил громкость динамиков на максимум, и по всему залу пронеслась волна оглушающего галдежа. Бейли предполагал, что такое может случиться, и оказался прав. Депутаты, до остервенелости привыкшие к упрямству лейбористов и их взаимной вражде с консерваторами, не могли поверить в только что сказанные слова представителя «левых». Как? Что только он только что сказал? Он действительно согласился с позицией своих неприятелей?
Десятки направленных на Бейли объективов видеокамер и фотоаппаратов тут же поспешили запечатлеть этот момент. Гомон вокруг не соизволил прекратиться даже когда верховный спикер в ультимативной форме стал призывать всех к порядку. Но стоило блондину лишь поднять руку ладонью от себя, как присутствующие тут же замолчали, не желая пропустить и буквы из речи лейбориста.
Выждав небольшую паузу, дабы убедиться что его слушают внимательнейшим образом, Бейли продолжил:
— Однако, чтобы не вводить никого в заблуждения, мне хотелось бы отметить, что солидарность эта ограничивается лишь общими мотивами и желанием остановить кровопролитие. Но — не более того.
По депутатским рядам прошли напряженные перешептывания.
— Думаю, что не стоит тянуть, а сразу перейти к сути. — Бейли открыл перед собой доклад и принялся читать. — Как вы могли услышать за время этого заседания, была предложена резолюция, заключающаяся в увеличении числа военных в Ольстере с двадцати до пятидесяти тысяч. Осуществимо ли это? Вполне. Мой коллега из консервативной партии озвучил статистику, которая подтверждает рост про-лояльных настроений среди жителей нашей страны. Это говорит о том, что ради разрешения конфликта люди все более готовы смириться с милитаризацией и отправкой солдат в Северную Ирландию. Но так ли это эффективно?
Не дожидаясь, пока кто-либо захочет его перебить, блондин стал развивать идею:
— Мы считаем, что наилучшим в данных условиях решением будет оставить численность военного контингента регулярной армии в Ольстере на текущем уровне. Так будет рациональнее всего.
— Можете ли вы подкрепить свои изречения какими-либо аргументами? — поинтересовался верховный спикер.
— Разумеется. Во-первых, на второй странице раскрытого перед вами доклада распечатана статистика проведенных агентами ИРА вооруженных нападений на патрули, блокпосты и другие стратегически важные точки британских вооруженных сил. Чтобы не повторяться в будущем, подразумеваются британские силы, расквартированные в Ольстере. Кхм, итак.
— И что вы хотите сказать этой статистикой? — ехидно спросил генерал-лейтенант Бишоп. Ему было крайне любопытно узнать, из какого источника Бейли добыл эту информацию.
— Я хочу сказать, что если вы проанализируете эту статистику, то сделаете вывод что в восьми из десяти случаев действия британской армии против Республиканской Армии несут в основном оборонительный характер.
— Это, по-вашему, должно являться чем-то плохим? — все также решил надавить генерал.
— Ни в коем случае. Это, как я уже уточнил — лишь статистика, цифры. Они не могут быть хорошими или плохими, они просто отражают факты, суть происходящих вещей.
— Тогда к чему вы сделали акцент на оборонительном характере действий армии?
— Я сделал это затем, чтобы высказать непрагматичность ведения борьбы теми методами, которые используются сейчас. Ввиду того, что армия не ведет каких-либо особо направленных действий против боевиков, активность последних остается, грубо говоря, безнаказанной. То есть, фактически инициатива целиком и полностью на стороне противника. Напрашивается очевидный вопрос: почему именно так? Да просто потому что солдаты регулярной армии вместе с их командованием не располагают достаточными полномочиями, подготовкой и целями.
— В таком случае, чем должна заниматься армия, опять-таки по вашему мнению? — колко осведомился Бишоп.
— Регулярные вооруженные силы должны заниматься тем же, чем и сейчас — защитой гражданского населения и обеспечением безопасности ключевых стратегических объектов.
— Прошу прощения, но я не понимаю хода ваших мыслей, представитель. Если вы рассуждаете, что армия должна делать то же что она делает и сейчас, то в чем тогда заключается суть вашего предложения? — генерал-лейтенант решил задать самый что ни на есть провокационный вопрос. Впрочем, Бейли это не ничуть не смутило, и тот с готовностью парировал:
— В том, что, позвольте перейти на разговорный язык, дайте армии делать свою работу. Она не предназначена для ведения партизанской войны. Как нам мог показать опыт наших российских коллег в Чечне или опыт американцев в Афганистане, банальное, простите, закидывание врага мясом ни к чему не приведет кроме пары лишних нолей в списке погибших.
— И что должно произойти, чтобы, исходя из ваших соображений, Ольстерский конфликт подошел к концу? — Бейли уже стала раздражать эта генеральская манера. «По-вашему мнению, «исходя из ваших соображений», Господи. Банальный прием — подчеркнуть его, Александра, ответственность за сказанные слова и, в случае чего — обратить против них мнение слушателей в зале.
— А произойти должно то, генерал-лейтенант, что для борьбы против практикующих теракты, покушения и партизанские действия боевиков должны быть назначены не регулярные контрактники, а те, кто был специально этому обучен.
— Вы намекаете на... —
— Совершенно верно. Мы считаем, что пусть армия занимается обеспечением безопасности, а полномочия по проведению контрмер, противодействию, поиску и нейтрализации ИРА должны быть переданы тому роду войск, который был создан и подготовлен именно для этого. Я говорю о войсках специального назначения, сэр.
— Вы вообще понимаете, что это не... —
— При этом полномочия должны быть не просто переданы, — Бейли проигнорировал вставку генерала, — они также должны быть достаточно углублены, а логистическая база — расширена и профинансированна. Только так, по нашему мнению, активность Ирландской Республиканской Армии может быть пресечена еще в зародыше: благодаря грамотной разведке и превентивным ударам по тайным ячейкам, подпольным складам с оружием, конспиративным квартирам полевых командиров, и так далее.
Стоило Бейли на секунду замолчать, как генерал Бишоп не заставил себя долго ждать:
— Простите, а откуда у вас такие познания в военном деле? Насколько мне известно, вы — не военный, не проходили офицерские курсы стратегического планирования и, соответственно — понятия не имеете, за что вы ратуете, и не можете адекватно оценить качество и успехи действий наших вооруженных сил. Говоря о передаче полномочий спецназу, вы, по-сути, желаете неосуществимого!
— Генерал-лейтенант, это ведь случайно не вы являетесь заместителем начальника штаба Сил Специальных Операций в Северной Ирландии? — Бейли спросил это таким тоном, словно спрашивал, который сейчас час.
— Совершенно верно. Но какое это имеет отношение к теме обсуждения? — генерал развязал галстук. «Занервничал». — понял Бейли.
— Такое, что это только в вашей и — только — в вашей власти — передать необходимые полномочия силам спецназа. Как раз таки вы, как никто другой, должны понимать важность проведения полноценных контр-террористических мероприятий против ИРА.
— Да будет вам известно, представитель, что наши люди в тесном сотрудничестве с МИ-Пять и так работают в поте лица, стараясь предотвратить как можно больше противоправных действий боевиков.
— Тогда чем можно обосновать тот факт, что за последние полгода на территории Соединенного Королевства было проведено две попытки теракта и пять попыток похищений?
— Вы сами только что подметили, что это были именно попытки. Именно так как вы и сказали, эти попытки были пресечены еще в зародыше. Хоть вы об этом и не догадываетесь, но Силы Специальных Операций ежемесячно предотвращают десятки террористических актов по всему Альбиону. Те, что остановить не удалось — не более чем исключение из статистики. Которое, между прочим, именно вы, политики, любите выставлять на всеобщее обозрение, замазывая блистательные успехи нашей разведки.
— А как вы назовете тот случай, когда вы возвращаетесь вместе с женой из ресторана и, уже было сев в машину, вас окликают и тут же наставляют пистолет на уровень глаз? Когда наша выдающаяся разведка упустила из виду попытку похищения британского парламентария прямо в самом сердце страны, и которая вполне могла бы стать, как вы выразились, исключением из статистики, если бы не совершенно случайно проходящий мимо солдат.
— Ваш случай лишь показывает, что... —
— Самый простой британский солдат. В штатском. Без табельного оружия. В одиночку вступил в противостояние с, прошу заметить, тремя вооруженными боевиками. Он смог обезвредить всех троих, завладев трофейным пистолетом, при этом еще и оказавшись раненым. Если бы не самоотверженность этого солдата, то я не стоял сейчас перед вами за этой трибуной. Вероятнее всего, мой язык сейчас торчал бы из моей разрезанной гортани. Не это ли бойцы ИРА называют «колумбийским галстуком»? — сыронизировал Бейли — После отказа властей платить выкуп и как-либо еще идти на переговоры с террористами.
— Да, я читал про этот случай. В самом деле, как вы и сказали, это — досадное исключение. Но к счастью, с вами и тем военнослужащим все обошлось.
— Воистину, это — самое настоящее Божье провидение. Но какова бы не была участь Господа в этой ситуации, я все же нахожу одну вещь довольно, кхм, занимательной.
— Это какую же? — спросил Бишоп. Бейли заметил, что былой ехидности и спеси в голосе генерал-лейтенанта уже и подавно не было. Убедившись, что почва уже достаточно подогрета, блондин задал единственный, но очень важный вопрос:
— Вы сказали, что читали об этом случае. Что вы думаете по поводу огнестрельного оружия, которым пользовались боевики? Вас ничего не смутило?
Бейли победно улыбнулся, уставившись на генерала. Наметанный глаз тут же определил, насколько трудно было военному сохранять самообладание. Тот сначала побледнел, затем побагровел, а вместо вразумительного ответа его губы беззвучно раскрывались, как у выброшенной на солнцепек рыбешки. Блондин попал прямо в яблочко.
Спикер, видя что дебаты вышли за рамки своей компетенции, пару раз ударил деревянным молотком и заявил:
— Уважаемые господа, я считаю необходимым напомнить вам о том, что мы собрались здесь сегодня для обсуждения государственных проблем. Не для отдельно взятых случаев, имеющих крайне косвенное отношение к делу.
— Прошу меня простить, достопочтимый спикер. — Бейли склонил голову в учтивом жесте уважения. При этом он успел краем глаз заметить, что генерала немного попустило, и выражение лица того вернулось в более-менее привычное состояние надменности.
— Так вот. Представитель, не могли бы вы подробнее раскрыть Парламенту вашу позицию касательно передачи полномочий войскам спецназа? Так скажем, есть ли у вас еще какие-либо доводы, которые могли бы аргументированно подкрепить уже сказанное вами?
— Разумеется. Генерал-лейтенант верно подметил, что я не осведомлен о подробностях военного дела, как и не осведомлен о методах работы сил СпН. Впрочем, мы все с вами живем в двадцать первом столетии. Веке информационных технологий, когда даже полный дилетант может при наличии интернета изучить любую интересующую его тему в кратчайшие сроки. Собственно, что я и сделал. Таким образом, изучив большинство нюансов, аспектов и прочего, мне удалось составить несколько главных пунктов, которые можно расценивать как полноценные аргументы.
Откашлявшись в кулак, Бейли перевернул страницу доклада и принялся вчитываться в строчки текста.
— Говоря о силах спецназа, я, само собой, подразумеваю Специальную Авиадесантную Службу, или если коротко — САС. Для тех кто не знает, это — самое элитное подразделение вооруженных сил Великобритании. В ее задачи входят разведка сил противника и контр-террористические операции. Спасение заложников и предотвращение терактов — как раз их профиль. Именно они освобождали иранское посольство в восьмидесятом году. И если говорить о том, почему они подходят на роль борьбы с боевиками больше, чем регулярные контрактники, то, во-первых, САС имеют гибкость. Возможность проводить операции когда угодно и где угодно, благодаря постоянной готовности личного состава. Во-вторых, каждый боец Авиадесантной Службы имеет непревзойденную подготовку, на две головы превосходящую таковую у регулярных подразделений. Все благодаря специальным тренировкам и методике отбора новобранцев, что значит что среднестатистический десантник стоит целого отделения обычных мотострелков.
До ушей Бейли донеслись напряженные перешептывания сквозь депутатские ряды.
— В-третьих, САС экипируется по последнему слову техники, получая один из наибольших процентов военного финансирования среди всех родов войск. В распоряжении Службы стоит самая современная техника, полевая аппаратура и снаряжение, начиная табельным оружием и заканчивая обмундированием, которое подгоняется индивидуально под каждого бойца. А теперь пусть кто-либо ответит на вопрос: если спецназ всегда готов к действиям, идеально выучен и щедро профинансирован, то почему он простаивает без дела, покуда простые, не подготовленные к партизанской войне парни почем зря проливают кровь на улицах Белфаста?!
Под конец блондином уже настолько овладели эмоции, что он сам не обратил внимания на то, как стукнул по трибуне кулаком. Кто-то из парламентариев и журналистов поморщился, так как он десятка расположенных перед Бейли микрофонов по динамикам прошел довольно противный резкий звук. Однако, когда мужчина оглянулся, то он увидел что несколько депутатов встали со своих мест. Затем еще. После раздался какой-то непонятный звук. Этот звук, на памяти блондина, был одним из самых редких, какие ему приходилось слышать в Вестминстере. Но сейчас он слышал именно его.
Звук, являвшимся ничем иным как хлопками. Да, кто-то хлопал в ладони. Сначала это было всего пара человек. Следом — больше. И еще больше. Уже менее чем через пять секунд ему аплодировала добрая половина кабинета. В помещении стоял оглушительный гомон оваций. Как ни странно, но глаза Бейли увидели даже нескольких консерваторов, которые покинули свои места и присоединились к аплодировавшим. Журналисты снимали все происходящее на камеры, все еще не до конца веря в происходящее. Победно улыбнувшись, Бейли в последний раз окинул взглядом уже практически не скрывающего искреннего остервенения генерала, и под непрекращающийся град рукоплесканий покинул трибуну.
Верховный спикер, не в силах остановить происходящее, беспочвенно пытался призвать всех к порядку в Палате, но ему это все никак не удавалось...
***
— Молодец, Алекс! Ты таки задал этим мерзавцам!
Мистер Хартингтон по-товарищески похлопал Бейли по спине и, подняв бокал с шампанским, заявил:
— За Александра! За того, кто принес нам победу!
Не сговариваясь и не споря, все присутствовавшие за столом тут же опрокинули в себя содержимое фужеров. Хартингтон сердечно настоял на том, что блондин должен хотя бы в этот раз отметить прошедшие дебаты с коллегами. Бейли не мог отказать боссу в таком исключительном случае, а посему лейбористы оккупировали один из кабинетов Вестминстера, и с чистой совестью праздновали победу.
А это, по словам Хартингтона, была самая настоящая победа.
— Вы все видели, как эти хлыщи повскакивали со своих мест, словно ошпаренные? То-то же! — добавил кто-то из коллег Бейли, тут же оприходовав бокал до дна. Сослуживцы блондина стали наперебой поздравлять его с успехом, на что тот лишь слабо отшучивался, понимая, что работа и вправду была проведена очень хорошо. Он и сам не понял, как так получилось что под конец его речь стала приобретать все более живой и эмоциональный окрас. В первые пару секунд он было даже почувствовал толику стыда за излишнее проявление эмоций. Но как оказалось, это наоборот очень сильно сыграло ему и Лейбористам на руку.
— Ну, теперь-то они не посмеют нас проигнорировать! Шестьдесят восемь процентов присутствующих проголосовало за твою резолюцию, Алекс! Этот генералишка будет просто обязан передать ее на рассмотрение своим хозяевам, иначе его с дерьмом смешают!
— Не переживайте, сэр. Никуда он не денется. — сказал Бейли с легкой тенью усмешки. Он прекрасно помнил о генерале. Оставалось еще одно неоконченное дело. Впрочем, оно тоже должно было рано или поздно разрешиться.
Словно прочитав мысли Александра, в дверь кабинета кто-то постучался. Затем, не спрашивая разрешения, в помещение вошел некий человек. Беглый взгляд по оливково-зеленым брюкам с лампасами и золотисто-красной фуражке на голове ясно дал понять, что это был военный офицер. Насколько Бейли мог судить по погонам — лейтенант.
— Могу ли я найти здесь мистера... Ах, вот вы где. — сказал военный, заприметив Бейли в центре стола. Почти все за столом устремили взгляды на этого бестактного нарушителя их веселья.
— Предположим. Чем могу быть полезен? — решил уточнить блондин, наигранно удивленно приподняв брови.
— Не могли бы вы выкроить немного вашего времени на личный разговор? С вами хотят переговорить.
«Ясно. Простой адъютант, мальчик на побегушках. Не более», — понял Бейли. Добив оставшийся на дне стакана виски за один мощный глоток, он встал из-за стола и сказал Хартингтону, что отлучится не более чем на десять минут. Тот понимающе кивнул и обратил на себя внимание коллег, приведя в качестве темы выступление консервативного представителя. Незаметно для всех прихватив из своего портфеля невзрачную синюю папку, Бейли покинул кабинет вслед за лейтенантом. Не спрашивая куда они направляются, потому что он и так знал, политик держался стойко. Он еще не мог позволить себе искренне ликовать, как это делали его партийные товарищи. Не мог до тех пор, пока не избавится от этой синей папки.
Дойдя практически до противоположного конца Вестминстера, лейтенант повернул налево. Достигнув абсолютно неприметного угла старинного комплекса, о котором наверное знала одна лишь Королева, посещавшая тот раз в год, адъютант провел Бейли к абсолютно невзрачной дубовой двери. Подождав, пока лейтенант откроет перед ним дверь, блондин вошел вовнутрь. Как только он перешагнул порог, дверь захлопнулась, и блондин остался стоять в помещении, освещенном тусклой, повидавшей многое люстрой и обставленной по-солдатски скудно. Прямо перед Бейли, сидя за простецким дубовым столом, покуривал сигару генерал-лейтенант Бишоп.
— Вы хотели меня видеть, генерал? — безучастно спросил Александр, словно ему все это было совершенно неинтересно.
— Присаживайтесь, Бейли. — Бишоп, отложив сигару, вежливо указал рукой на стоявшее перед столом кресло. Когда тот уселся, генерал предложил политику сигару, на что он согласился. Впрочем, от щедро подставленной Бишопом зажигалки Бейли отказался, подкурив от самого простого коробка спичек, который носил с собой.
— Не томите, генерал. Вы хотели со мной что-то обсудить? По-крайней мере, так сказал ваш адъютант.
— В самом деле, хотел. Но прежде всего, — Бишоп потянулся куда-то под стол, появившись уже с янтарной бутылкой «Хеннеси» и двумя стаканами, — позвольте поздравить вас с впечатляющими результатами сегодняшнего заседания. Вы превзошли сами себя.
— Благодарю, генерал-лейтенант. Для меня — большая честь приносить пользу нашему обществу, — сказал Бейли, пока Бишоп наполнял оба стакана.
— Очень приятно осознавать, что ради достижения цели вы готовы идти наперекор доброму большинству Парламента.
— Ну что вы. Я всего-лишь делаю свою работу.
— Людям стоило бы брать с вас пример. Ну что же, за вас, Бейли. — подытожил генерал Бишоп, и оба мужчины пригубили из стаканов.
— Генерал, — Александр немного поморщился от того, насколько горьким коньяк был по сравнению с виски, — не сочтите за грубость, но если вы хотели поздравить меня, то вы могли бы присоединиться к нашему застолью на пятом этаже. Думаю, против бы не был никто из наших.
— Кхм. Деловая хватка. Нежелание тратить драгоценное время. Это — одно из тех качеств, которые я ценю в людях превыше всего, — с улыбкой подметил Бишоп. — И все же, вы правы. Хватит ходить-бродить вокруг да около. Если вы не возражаете, то я бы хотел перейти к сути.
— Не смею препятствовать.
— Во время заседания вы упомянули про огнестрельное оружие, которое было у ирландских налетчиков во время покушения на вас. Почему вы сделали на этом акцент?
Ну, вот и последний этап. От того, насколько грамотно Бейли разложит перед генералом карты, будет зависеть исход этого диалога.
— Просматривая подробности этого дела, на определенные мысли меня натолкнуло это самое оружие, в частности — пистолет. И при тщательном расследовании, в котором мне было дано разрешение присутствовать, вскрылся один любопытный нюанс.
— И что же это за нюанс такой? — Бишоп немного придвинулся вперед, словно не желая пропустить ни слова.
— Он заключается в том, что этим пистолетом является «Глок», семнадцатой модели. Казалось бы, ничего необычного. Но, — Бейли сделал затяжку сигары, — при его осмотре были выявлены не до конца стертые серийные номера. Пробив их, так сказать, по базе, было установлено что он принадлежит английской оружейной компании «Ройал Смолл-Армс». И является этот «Глок» лицензированной копией австрийского образца, выпускаемого вышеупомянутой компанией для нужд британской армии. Не кажется ли вам странным, откуда ирландский боевик смог раздобыть подобную игрушку, которой имеют право пользоваться только военные и которая, очевидно, не подлежит продаже на гражданском рынке?
Генерал откинулся в кресле, и, отпив из стакана, сказал:
— Вполне вероятно, что это мог бы быть трофейный пистолет. Сами знаете, сколько наших солдат сложило головы в Ольстере. Мало ли, вдруг какой-то умник взял себе ствол на память, не удосужившись стереть серийные номера.
— Это было бы огромным совпадением, учитывая что также использовавшиеся в этом покушении штурмовая винтовка «AR-15» и пистолет «P226» принадлежат армии вместе с тем «Глоком». Больше похоже не на трофей, а на нелегальную продажу оружия ИРА кем-то из наших комендантов. Вы не находите? — Бейли вопросительно склонил голову набок.
— Чушь. Это — должностное преступление, за которое дают от десяти до двадцати лет. Ни один из наших офицеров не способен пойти на такое предательство. Без твердых доказательств это больше смахивает на беспочвенную дискредитацию и очернительство.
— Возможно, вы и являетесь идеологическим патриотом, но кто-то уже давно присягнул на верность вечнозеленым президентам, генерал. Узнал я об этом совершенно случайно, когда присутствовал на допросе раненого боевика. Того самого, что стрелял из автомата и был подстрелен самым первым. Он заявлял, что вышеупомянутые образцы оружия он и его подельники получили от некоего, процитирую, «плешивого майоришки из манстерского гарнизона».
— И вы всерьез в это верите? По своему опыту скажу, что пленные боевики скажут что угодно, лишь бы им скостили срок на пару-тройку лет.
— Верю, не верю — какая разница? — Бейли устало выдохнул — Как бы там ни было, но я уже распорядился, чтобы дело как можно скорее было передано в военную прокуратуру. Поэтому в ближайшее время ответственные люди займутся этим расследованием.
Несколько секунд блондин молчал, изучая реакцию генерала. Его лицо выглядело совершенно спокойным, но то и дело вздымающиеся брови вкупе с нервными ударами пальцев по столу выказывали очевидное волнение.
— Однако, — Бейли подсел немного ближе, теперь уже чтобы генерал не пропустил ни слова, — я готов сделать так, чтобы в ходе этого расследования армия получила как можно меньший удар по престижу.
— Что вы имеете ввиду? — спросил Бишоп, елозя челюстями.
— В моей власти дать этому делу полную раскрутку в СМИ. Тем самым это напрямую ударит по облику вооруженных сил в глазах общественности. Более того, что подумают люди, когда узнают что нелегальная продажа оружия произошла буквально под вашим носом? Ведь ни кто иной, как вы являетесь одним из руководителей ССО в Северной Ирландии. Соответственно, ниточка рано или поздно завьется в вашу сторону.
— Вы сейчас пытаетесь шантажировать меня, Бейли?
— Вероятно, вас отстранят от командования. — политик проигнорировал риторический вопрос генерала. — Вероятно, вас и вовсе понизят в звании. А если кто-нибудь как следует, так сказать, раздует это дело, то может и дойти до полноценной отставки. Вам дороги ваши погоны? Что вы думаете на сей счет?
— Я думаю, что ты — редкостный мудак, каких свет не видывал, — сказал Бишоп, чей голос буквально сочился ядом.
— Рад, что вы перестали лицемерить. Лично я больше всего ценю в людях искренность. Но, как бы там ни было, — нарочисто важно сказал Бейли, — боюсь, я задержался у вас. Думаю, мне стоит вернуться к моим коллегам.
И когда блондин, встав из-за кресла, уже было готовился покинуть кабинет, развернувшись к дубовой двери, его окликнули:
— Стой. Повернись.
Ну вот и все. Рыба заглотила наживку по самые жабры. Бейли улыбнулся.
— Извините, генерал-лейтенант, но мне кажется что мы уже все обсудили и поняли друг друга. Или так только мне кажется?
— Скажи, чего ты хочешь.
— Вы о чем? — Бейли позволил себе сделать вид, что совершенно не понимает, о чем идет речь.
— Прекрасно ты все понял, урод. Говори, что тебе нужно.
— Почему-то я не позволяю себе оскорбления в ваш адрес, хотя, признаюсь, язык так и чешется... Но почему вы решили поинтересоваться у меня, что я хочу, если вы сами назвали всю эту ситуацию шантажом и ясно дали понять, что не желаете в этом участвовать?
— Да потому что ты выбора мне не даешь, щенок... Я понятия не имею, как ты смог пропихнуть такую абсурдную схему в органы. Но если пустить все на самотек, то, — генерал исподлобья зыркнул на блондина, — ты полностью уничтожишь то, что мой комитет выстраивал за последний год.
Генерал выдохнул.
— Я не могу этого допустить. Поэтому говори уже, мрази кусок, что ты хочешь.
— Кхм... — Бейли наигранно закусил губу. Ему доставляло неописуемое удовольствие вовсю глумиться над этим оборотнем. Ведь, если подумать, генерал прекрасно знает о том, что боевикам по-тихому продают армейское оружие, одним из которых угрожали Александру и его жене, имея с этого определенный процент. Но даже если Бишоп не участвует в этой коррупционной затее, то как минимум и не спешит ей препятствовать.
— Я хочу лишь три простые вещи. Во-первых, — политик перестал дурачиться и всерьез посмотрел генерал-лейтенанту в глаза, вложив при этом в голос всю свою твердость, — Я желаю, чтобы к следующему заседанию Парламента выдвинутая Лейбористами резолюция была одобрена. Вы и сами должны понимать, что в ваших же интересах как можно скорее закончить этот конфликт, при этом с наименьшими потерями. Кто знает, может в случае скорейшего успеха вас даже ждут погоны генерал-майора.
Затем Бейли достал синюю папку и небрежно бросил ее на стол.
— Во-вторых. Говоря о спецназе, я не могу не оценить помощь того солдата, что спас меня от ирландского плена. Узнав его получше, я понял что силам специального назначения позарез нужны такие люди, как он.
— С резолюцией, так уж и быть, все понятно. Но с какого рожна тебе приспичило пропихивать этого солдатика в спецназ?
— Скажем так, за мной висит долг, и я хотел бы его честно выполнить. Проявив экстраординарную смекалку и храбрость, он фактически убедил меня, что ему в самый раз не просиживать штаны в казарме, а заниматься реальным делом. Спасать жизни.
Бейли обстоятельно посмотрел на генерала.
— Поэтому я хочу, чтобы его приняли в ряды Авиадесантной Службы, как наиболее элитного подразделения, где способности этого солдата смогли бы пригодиться в полной мере.
— Да будет тебе известно, что даже при моих полномочиях и власти я не могу просто по желанию левой пятки назначать людей на столь ответственную позицию в армейской структуре. Это будет выглядеть слишком подозрительно. Да и потом, если этот твой человек так хорош, как ты говоришь, то почему он сам уже давно не прошел отборочную селекцию и не стал десантником?
— Потому что его командиры — предвзятые идиоты, не способные здраво смотреть на вещи из-за висящей перед глазами призмы субъективности.
— Это как? — генерал-лейтенант искренне удивился — Насколько мне известно, критерии отбора открыты настолько широко, что туда берут ну буквально кого угодно. Будь твой человек хоть ниггером, арабом или вовсе гомосексуалистом, его бы допустили к курсам. Или он настолько плох, что завалил обе попытки отбора подряд, и хочет пойти на третью?
— Откройте папку и прочитайте. Вы сами все поймете.
Состроив скептическую гримасу, генерал Бишоп взял документ и принялся вчитываться.
— Понимаете ли, генерал, в глазах старших по званию он гораздо хуже какого бы то нибыло ниггера, араба или гомосексуалиста. Для них он... или вернее сказать, она — и не человек вовсе.
Усмехнувшись про себя, Бейли стал наблюдать за метаморфозами, проходившими с лицом генерал-лейтенанта. Выглядел он так, словно ему было жизненно необходимо в ближайшее время вызвать скорую.
— Ты понимаешь, что просишь о невозможном? — спросил Бишоп практически полушепотом.
— Даже более невозможном, чем одобрение резолюции вашим комитетом?
— Да, черт бы тебя побрал! — резко вскрикнул генерал, со всей силы ударив по столу и выкинув на него папку, словно прокаженный мусор. — Я многое повидал в своей жизни, но то, о чем просишь ты — это полнейший бред. Абсурд! Полный нонсенс!
— Ну, окончательное решение — за вами, генерал Бишоп. Условия вы знаете. — сказал Бейли. Допив остатки коньяка, он хлопнул стаканом прямо по папке и ушел в сторону двери. На этот раз генерал не решился его окликать.
Впрочем, перед тем, как окончательно покинуть этот богом забытый в чертогах Вестминстера кабинет, блондин посчитал нужным сказать:
— И да, генерал. Еще есть третья вещь. Я хочу чтобы ввиду того, что этот самый солдат не побоялся вступить в бой с тремя вооруженными противниками и таким образом спас видного политического деятеля, вышестоящее руководство по достоинству оценило этот поступок.
— А если конкретнее? Дай угадаю, ты хочешь инаугурацию от Королевы, парад по Букингему и торжественное посвящение в рыцари? — саркастично спросил Бишоп, уже тысячу раз пожалевший о том, что пригласил к себе этого ублюдка Бейли.
— Звучит славно, но боюсь что это привлечет ненужное внимание. Будет достаточно скромного представления к медали за храбрость и одобренного рекомендательного письма от командира роты...