Кто рискует - тот побеждает

"Представьте, что вы идиот, и представьте, что вы член конгресса; впрочем, я повторяюсь", - Марк Твен

Лондон, ноябрь 2010-го.

— Что ты здесь видишь, Алекс? — спросил тучный плешивый мужчина в строгом деловом костюме. Все его подчиненные, от мала до велика, величали его не иначе, как мистер Хартингтон.

И оттого, с какой важностью он задал свой вопрос, возникало стойкое ощущение, будто от ответа на него зависела судьба всего живого.

— Статистику, сэр, — лаконично ответил сидевший перед толстяком блондин средних лет.

— А если конкретнее? — уточнил толстяк с таким любопытством, что даже приподнялся в кресле, дабы лучше видеть и, наверное, слышать блондина.

Тот повнимательнее вгляделся в череду столбиков, цифр и графиков, высвечивавшихся на кристально чистом дисплее огромного настенного экрана. Ему не обязательно было детально рассматривать всю эту статистику, потому что и так было очевидно, что все это значило.

— Падение рейтингов, сэр.

— Вот именно! — всплеснул руками мистер Хартингтон — За то время, что прошло с момента последнего заседания, мы потеряли тридцать шесть голосов в Нижней палате! Это — не просто падение.

Откинувшись на кресле, толстяк устало потер виски. Вспотев от переизбытка эмоций, он достал из заднего кармана брюк маленький носовой платок.

— Это — катастрофа, Александр, — продолжил мужчина, вытерев влагу с морщинистого лба. — Ты, к слову, читал последние новости? В Белфасте буквально вчера боевики заминировали полицейскую машину. Причем взорвали они ее как раз в тот момент, когда мимо нее проходил взвод наших солдат. Из них — три трупа и шесть тяжелораненых. Ну, не считая полицейских. С ними и так все ясно. Что ты об этом думаешь?

— Звери, сэр. Самые настоящие звери.

— Так и есть, Алекс! Все больше и больше людей складывают там свои головы, и лично у меня складывается такое ощущение, будто всем наплевать, — сказав это, Хартингтон нелицеприятно выругался. — Каждый день новые жертвы. Счет идет на несколько дюжин в день. А все почему? Да потому что народ — это стадо идиотов, которым руководят такие же идиоты из Парламента. Такими темпами в Белфаст скоро введут проклятые танки!

— Уже ввели, сэр, — устало ответил блондин и, вбив что-то на своем ноутбуке, повернул его к начальнику. Тот нахмурился и стал вчитываться в одну из недавно опубликованных интернет-статей.

«Эскалация Ольстерского конфликта: «Челленджеры» на шоссе М2!» — гласил заголовок статьи. Из первых же предложений Хартингтон узнал, что в этот день, в полвосьмого утра пятый механизированный батальон Королевских Драгунов прибыл в порт Белфаста и был выдвинут в ключевые районы города для усиления расквартированного там британского контингента.

— Просто прекрасно, Алекс, — с сочащимся сарказмом сказал толстяк — Эта война идет уже почти что год, а наш бравый Премьер-министр вкупе с этим подонком Бишопом так ничего и не добились. Чего консервы при поддержке этого генеральского оборотня хотели достигнуть введением танков? Они и правда думают, что ирландцы не найдут способа, как их все перещелкать? Ха-ха.

— При всем уважении, сэр... ладно консерваторы, но почему вы такого мнения о Премьер-министре?

— Да потому что! — мистер Хартингтон встал с кресла и стал прохаживаться вдоль кабинета. — Эта война для чинуш из правительства — не иначе, как один сплошной бизнес. Они по-черному продают боевикам оружие, те идут с ним в бой, убивают им наших парней, погибают сами, и потом с их трупов это же оружие забирают наши стервятники. Таким образом наша страна обогащает себе казну за счет жизней наших же парней. По-твоему, это правильно?

То, с каким чувством он выговаривал все это, заставило блондина заволноваться. Он еще никогда не видел своего босса в подобном расположении духа. Тем более, тот никогда не прибегал к конспирологии и прямым обвинениям правительства в коррупции. Уже будучи готовым ответить на вопрос начальника, тот внезапно продолжил:

— Эта война всем надоела, друг мой. Ее нужно прекращать. Хватит нашим солдатам почем зря погибать за этот никчемный огрызок, который микки трепетно величают Ольстером. Если уж на то пошло — пусть наведением порядка занимается ирландская сторона. Их же боевики, в конце-концов!

— И... неужели у вас есть план, как ее закончить? — опасливо спросил Александр.

— Поверь мне, есть. При этом, если все удачно разложить на следующем заседании Парламента... — Хартингтон слегка призадумался, — ...которое будет ровно через две недели, то мы не только сможем повлиять на ход всего этого безобразия, но и вернуть утраченные позиции в Нижней палате и, возможно, даже поднять их!

Ну вот, теперь босс заговорил в своей привычной манере. Конечно, прежде всего мистер Хартингтон старается усмотреть выгоду для себя и партии, а уже потом — для общества и страны в целом. Блондин уже было откровенно удивлялся тому, что его начальник ни с того — ни с сего решил проявить настолько благородную гражданскую позицию.

— Что же, в таком случае... будут ли у вас для меня какие-либо распоряжения?

— Всенепременно, мой дорогой Александр. Всенепременно...

***

Александр Бейли выходил из офисного здания в довольно смешанных чувствах. Его начальник и в то же время наставник, мистер Хартингтон, посвятил своего доверенного представителя в ближайшие планы и немного прояснил ситуацию касаемо его, Александра, участия в дальнейшей политике их партии.

С самого детства, как Александр себя помнил, ему легко давалось договариваться с людьми. Ему не составляло труда договориться со старшим братом о том, чтобы поиграть вечером в футбол вместо уборки кухни. Или выйти на мировую с хулиганами с соседней улицы, желавшими проверить на неприметном блондине новые приемы, подсмотренные у популярного азиатского актера из какого-то боевика. Каждый раз, когда возникала какая-то проблема, парню всегда удавалось найти выход из сложившейся ситуации, причем только словами, без использования денег или статуса. Да, порой приходилось прибегать и к взятию на «слабо», а со временем, когда Александр поднаторел в гуманитарных науках — еще и к использованию таких вещей, как шантаж и понимание человеческой психологии.

«Человек — он как замок. Подобно взломщику, вертко подкрученный язык сможет подобрать любую комбинацию, где его инструментами вместо отмычек будут убедительные слова и сладкие бравады», — так со временем стал считать Бейли, окончив Оксфорд в степени магистра истории и социологии. С таким успешным резюме ему была предначертана только одна дорога — в политику.

Желая помогать сотням людей на законодательном уровне, Александр всенепременно решил, что вступит в лейбористы. А кем еще? Если так подумать, то блондин всегда причислял себя к социал-демократам, к которым и относит себя эта партия. Они, как он искренне и безоговорочно верил, сражаются за такие незыблемые постулаты человеческого общества, как свобода слова, справедливые экономические реформы и идеологический плюрализм.

Правда, первое впечатление сменилось серой рутиной, когда Бейли все-таки осознал, куда именно его занесла судьба. Все было куда запутаннее и сложнее, чем он себе представлял.

Здесь, на официальных заседаниях власть и успех также определяли и смекалка, безжалостность и чутье. Простыми разговорами, конечно, можно попытаться расположить к себе слушателя, будь это простой работяга у телевизора или представитель иностранной делегации, но к разочарованию Александра, это срабатывало далеко не всегда. Особенно, когда общаешься с кем-то, кто не уступает тебе по убедительности или красноречию.

Сейчас Бейли надо было съездить в штаб-квартиру Министерства Обороны, особняком ото всех расположенный на главной правительственной улице Лондона — в Уайтхолле. Как ему объяснил мистер Хартингтон, лейбористская партия сейчас переживает не лучшие времена, и это было вполне понятно. Сокрушения босса были обоснованы, ведь из-за гражданских волнений, дестабилизации обстановки в Северной Ирландии и более успешной политики со стороны их идеологических противников — Консерваторов — партия заметно просела по голосам на последнем заседании Парламента. В тот раз Бейли выступал от лица своей партии как легитимный представитель, и основную долю его пламенных речей составлял прямой призыв сократить армейский контингент в Северной Ирландии как минимум в два раза. К сожалению, больше половины депутатов отвергло данный законопроект ввиду «недостаточно убедительных аргументов». Босс тогда был зол, как черт, и поминал Консерваторов на чем свет стоит.

«Всем надоела эта бессмысленная война, Алекс, — сказал успокоившийся Хартингтон спустя неделю после того заседания. — Нужно показать людям, что военные действия против боевиков не оправдывают себя, а потому должны быть радикально пересмотрены. Я более чем уверен, что даже с такими морально разложившимися сволочами как Консерваторы, можно договориться путем дипломатии. Поэтому я хочу, чтобы ты выступил на следующем заседании с официальным докладом, в котором расскажешь этим ушлым парламентским чинушам, почему стоит все это прекратить».

«Но как?» — спросил тогда Бейли.

«Ничто не пугает человека больше, чем числа с более чем четырьмя нулями. За целый год в Северной, мать ее, Ирландии погибло столько людей, что ими можно устлать весь Пикадилли в несколько рядов! Поэтому я поручаю тебе перво-наперво заехать в Ставку и потребовать у них официальные документы о статистике погибших солдат, полицейских и гражданских в Северной Ирландии. На основе этих отчетов ты должен будешь придумать сногсшибательную, давящую на жалость речь, которая вызовет резонанс в обществе. Даже если в самом Парламенте мы ничего этим не добьемся — нам нужно показать людям, что мы полностью против того, чтобы их сыны возвращались домой в заколоченных гробах. Вполне вероятно, что в долгосрочной перспективе это сможет привести к полноценному гражданскому референдуму, нам лишь нужно посеять семя справедливости».

Бейли не знал, что и думать. То, что сейчас творится в Северной Ирландии — это да, это ужас. После семидесятых все считали, что Республиканская Армия рассосется сама собой, или по крайней мере умерит пыл и будет стараться действовать легитимно, через тот же «Шинн Фейн», например. Боевики ИРА, по мнению блондина — это самые настоящие террористы, каждый из которых заслуживает петлю на шее. Похищать детей? Взрывать средь бела дня автомобили абсолютно невиновных граждан? Вести активные боевые действия посреди оживленной улицы? Неудивительно, что правительство решило ввести войска. С одной стороны, это — их работа, вычищать террористическую шваль и обеспечивать порядок на суверенной земле.

Но вот с другой... Конфликт длится уже целый год, последние три месяца как введен комендантский час, с сегодняшнего дня была введена бронетехника... Интересно, а не приукрашивал ли мистер Хартингтон насчет четырех нулей в статистике погибших?

Как лейборист, Бейли должен был быть за демилитаризацию и сокращение военного контингента. Но как человек, он был всецело за то, чтобы военные защищали простых граждан от того безумия и хаоса, который учиняют ирландские ультранационалисты. Да, каждый день и гражданские, и военные погибают, и общественность от этого возмущается все больше и больше, но если так подумать — если не солдаты, то кто будет противостоять этому беспределу?

Пожелав отвлечься от насущных мыслей, Бейли достал из кармана брюк пачку «Честерфилда». Сидя в своем кроваво-красном «Роллс-Ройсе» и проезжая мимо бесконечно тянущихся отреставрированных зданий викторианской эпохи, он просто захотел на минуту забыться. Палец щелкнул тумблер радио. Спустя пару секунд оттуда полилась гнусавая речь диктора, вещавщая об очередном теракте в Белфасте.

«Да чтоб ты провалился!»

Следующая радиостанция порадовала Александра контрастным роком от «Led Zeppelin». Дым зажженной сигареты покинул салон автомобиля, и тот, кружась и завихряясь, полетел в сторону Темзы, подхваченный сильным ветром от потока необычайно плотного дорожного движения.

Много людей спешило по делам сегодня.

***

— То есть как это — нет? — неверяще переспросил Бейли.

— Ну вот так, черт бы все это побрал. Нет — значит нет. Не положено, — ответил ему уже немолодой штабист в сильно приутюженном малиновом галстуке поверх обычной офицерской рубашки. Бейли всегда казалось, что все эти армейские традиции — носить вычурные цветастые лампасы, пояса или галстуки — не более чем безвкусная несуразица и пережиток прошлого.

— Но позвольте, это — официальная документация, которую я имею полное право получить как представитель законной оппозиционно-политической партии Ее Величества! — произнес уверенный в своей правоте Александр, слегка повысив голос.

— Вы не понимаете? — устало спросил штабист. Поправив свои очки, он с раздражением посмотрел на блондина. — Как я, да и мои более младшие по званию коллеги вам уже сказали, эта информация не подлежит неразглашению. Она «конфиденциальна», и доступ к ней ни вам, ни кому-либо еще из гражданских не положен.

— И с каких это пор официальный отчет по статистике погибших в Северной Ирландии стал конфиденциальным? — с издевкой в голосе спросил Бейли. Впрочем, он догадывался, каковы были мотивы за решением скрыть эту информацию: судя по всему, правительство не хуже других понимает проблему непозволительно высоких потерь и посему приняло своевременные меры, чтобы ушлые СМИ и оппозиция не смогли использовать это как аргумент для дискредитации.

— Распоряжение поступило позавчера. Прошу прощения, но больше я ничего не могу вам сказать по этому поводу, — ответил штабист. Возможно, с ним еще можно было бы поспорить и попытаться вывести его на новый диалог с намеками на свой статус и служебное положение. Но с другой стороны, тот — всего лишь пешка, кукла на поводу у своих хозяев в генеральских погонах, и ему положено говорить то, что приказали. Вероятнее всего, если надавить, то этот, если судить по шевронам, полковник просто выгонит его к чертовой матери из кабинета за дерзость.

Ситуация выходила довольно плачевная. Именно ради этих документов со статистикой Бейли и поехал в этот кишмя кишащий оборотнями в погонах штаб. Вряд ли мистер Хартингтон будет рад такому повороту дел.

— И все же, не могли бы вы хотя бы дать вероятное предположение, когда эта информация будет официально обнародована? — все же Александр решил в последний раз попытаться.

— Не раньше, чем через полгода, — сухо ответил полковник.

«Черт!»

— Кхм... ну ладно. Большое спасибо за содействие. Также хотелось бы извиниться за то, что отнял ваше драгоценное время. До свидания, — наигранно учтиво сказал Бейли, после чего развернулся и направился к выходу. Штабист что-то пробурчал ему вслед, но его это уже не волновало. На ходу застегивая тренч и доставая зонт из портфеля, Александр думал о том, что скажет своему начальнику.

Но долго раздумывать не пришлось.

В кармане весело завибрировал мобильный телефон, оповещая о входящем звонке. Лишь выйдя из здания штаба на промозглую, сырую от дождливой непогоды улицу, блондин расправил зонт и уже на пути к своему «Ройсу» ответил на вызов.

— Бейли слушает.

— Добрый день, Александр, — послышался с того конца голос Хартингтона. — По моим прикидкам, ты уже должен был управиться. Поэтому возвращайся в офис, и мы с тобой придумаем, как обратить ситуацию в нашу пользу.

— Эм... боюсь, что у меня для вас плохие новости, сэр, — сказал блондин, тяжело выдохнув. Динамик он при этом закрыл рукой, державшей зонт.

— Что случилось, Алекс? Ты застрял в пробке? Или эти шакалы уболтали тебя на пару стаканчиков бренди?

— Боюсь, все намного хуже, — серьезным тоном произнес Бейли. Выдержав пару секунд паузы, тем самым дав морально подготовиться своему начальнику, он продолжил:

— В доступе к документам со статистикой погибших мне было отказано. С недавних пор они подлежат неразглашению. Я пытался аппелировать к тому что я — не простой гражданский, но меня и слушать не стали.

— Черт побери! Алекс, не мне тебя учить, как добиваться поставленной цели! — прорычал в трубку Хартингтон, — Игнорируя всех и каждого, идешь сразу к их главному и говоришь, кто ты такой и зачем ты пришел к ним.

— Сэр, именно это я и сделал. Я переговорил почти со всеми мало-мальски причастными лицами в этом штабе, и каждый из них сказал мне одно и то же: информация закрыта.

— Значит, ты был недостаточно убедительным. Попробуй еще раз!

— Боюсь, сэр, в таком случае меня выставят за двери силой, — невесело сыронизировал блондин.

— Значит так: уходи из этого гадюшника, садись в свой «Ройс» и тащи свою задницу ко мне. Будем решать, как выкручиваться...

***

— Слушай меня внимательно, Алекс.

— Слушаю, сэр.

— Я дал тебе простое задание, пойти и забрать документы. Ты этого не сделал. Что скажешь на это?

— Скажу, что это не моя вина, так как решение засекретить документы было принято до того, как к вам пришла идея использовать их для шантажа Парламента.

— Да как ты смеешь... — Хартингтон опешил от такой наглости. Его неимоверно раздражало, как легко Александр сдался на простое «нет». Если бы он сам поехал в этот штаб, то он бы там все вверх дном перевернул и поставил всех на уши, но добился бы своего, несмотря на какие-то там запреты. Потому что так и только так можно добиваться успеха.

Но опять-таки, Александр на то и представитель партии, посему это его обязанность — договариваться по поводу таких вещей самостоятельно.

Так и не ответив на выпадку блондина, Хартингтон решил сменить тему.

— Ну хорошо. Документов нет, соответственно, статистики тоже нет. Что выводит нас к тому, что наши аргументы в Парламенте будут необоснованны, а значит — беспочвенны и несерьезны. Получается, что нам вообще можно не приходить на следующее заседание, ведь выступать нам будет там не с чем.

— Это и вправду плачевно, сэр, — сказал Бейли безучастным голосом. Он и до этого подозревал, что план босса не то чтобы гарантирует успех, а сейчас все и вовсе накрылось медным тазом.

— А знаешь, Алекс, что было бы еще более плачевным? — заинтересованно спросил Хартингтон, с нелестной ухмылкой пялясь на блондина. Тот не понял причины для такого взгляда, а поэтому честно ответил:

— Нет, сэр. Не имею ни малейшего понятия.

— Тогда давай я тебя просвещу, — Хартингтон сменил интонацию с заинтересованной на крайне рассерженную, — Ты облажался сегодня, Алекс. Эти документы были прекрасной базой для нашего законопроекта по сокращению военного числа в Ирландии. Без них, как я уже сказал, выступать не с чем. Но ведь мы не можем не выступать, верно? Лейбористы и так, прости господи, в полной заднице. Нам срочно надо повышать свое влияние в Нижней палате и в глазах общественности. На самом деле, мне даже все равно, как именно ты этого добьешься.

— Простите, сэр. Я добьюсь? А не является ли разработка законопроектов коллективным делом? — удивленно спросил Бейли. Ему определенно не нравилось, к чему клонил его начальник.

— По факту да, ты прав. Просто в данном случае я доверяю весь процесс и кураторство по новому законопроекту в твои руки. Теперь это — твоя ответственность. Можешь набрать в свой штат кого угодно, кого посчитаешь нужным. У тебя есть необходимые время и ресурсы до следующего заседания.

Подсев поближе к столу, Хартингтон несколько раз сильно постучал указательным пальцем по дубовой поверхности стола.

— Если ты не справишься или не успеешь — будешь разжалован, и поедешь в Ольстер собирать всю статистику, с которой ты облажался, своими руками. А в Белфасте, я слышал, сегодня произошел теракт. К счастью, никто не погиб, но трое человек в тяжелом состоянии, а один в коме. Чем не хорошее начало для сбора материала?

***

«Сволочь!»

Затушив уже седьмую за час сигарету, Бейли снова выругался про себя. На часах уже наступило полшестого вечера, а он все еще сидит в офисе. Большинство коллег, включая мистера Хартингтона, уже покинули здание и отправились домой. Александр не мог позволить себе такой роскоши. Наскоро созвав кабинет и распорядившись, чтобы вверенные ему люди собирали все что можно по уже опостылевшей ему статистике погибших со всеми прилагающимися фотографиями и сводками из газет, выпусков новостей и достоверных интернет-источников, блондин тем временем тоже не прохлаждался. Сначала в его голове лихорадочным вихрем кружились мысли, но кое-как, при помощи кофе и пачки сигарет, он смог привести разум в относительное спокойствие и сфокусироваться на задаче. В отличии от остальных, он занимался тем, что продумывал другие варианты для резолюций, которые можно было бы продвинуть в Парламенте, если его подчиненные не справятся со сбором статистики. Интересно, и почему же мистер Хартингтон не позаботился о запасном варианте заранее? Неужели он не мог предположить, что какая-то маленькая деталь пойдет не по плану, и все наработки окажутся бесполезными?

В очередной раз помянув начальника на чем свет стоит, Бейли устало потер виски. Во всем офисе осталось всего двое человек: он, и его секретарша, Стейси. К удивлению Александра, она не вызывала у него впечатления глупой курицы, пробившейся в секретари спикера партии за счет своего бюста и постельных навыков. Назначенная блондину в помощники лично мистером Хартингтоном, эта невысокого роста шотландка уже целый год верой и правдой трудилась для «мистера Бейли». А что хорошо ему — хорошо и всей партии. Поэтому Бейли никогда на нее не жаловался, потому что его полностью устраивало то, как она выполняет свои обязанности. Поначалу Александр подозревал, что босс специально подсадил ему эту деваху дабы следить за ним и лично докладывать за любые косяки и нюансы с его стороны. Но как ни странно, Стейси, помимо трудолюбия, отличалась еще и простотой характера вкупе с впечатляющей эрудированностью. Бейли это импонировало, и за год совместной работы их отношения можно было назвать как минимум как у хороших коллег.

Нет, заводить что-то более личное со своей секретаршей он не собирался. Как и положено выбившемуся в люди выпускнику Оксфорда, он был женат на такой же, как и он, оксфордской выпускнице. Единственное отличие заключалось в том, что его жена была не из политологического, а лингвистического факультета. Это было довольно полезно, когда Бейли приходили документы на не-английском языке, и ему надо было в кратчайшие сроки понять суть содержимого.

Дописав на клавиатуре ноутбука последнее предложение, блондин шумно выдохнул и закрыл технику. Бросив взгляд на часы, мужчина почувствовал в груди небольшой прилив радости. Хоть впереди работы еще — конь не валялся — но сегодня после трудового дня у него были другие планы. Встав из-за кресла и сложив вещи в кожаный портфель, Александр накинул тренч и поспешно зашагал в сторону лифта.

— Мистер Бейли, вы на сегодня уже закончили? — поинтересовалась Стейси, чей стол был аккурат перед выходом из кабинета блондина.

— Да, на сегодня — все. Не могу больше. К тому же у меня, как ты знаешь, по вторникам встреча с женой.

— Ах точно! Я и забыла, простите пожалуйста. Я так тщательно вычитывала то, что мне присылали ваши коллеги, что и не уследила за временем. А ведь я должна была предупредить вас...

— Не переживай, у всех сейчас такой период, когда работа превыше всего. Не для самих же себя, в конце концов, стараемся, — сказал Бейли с легкой улыбкой на лице, нажав кнопку вызова лифта. — Ты бы, кстати, тоже домой собиралась, а то уже на два часа переработала свою смену.

— Ой, а и вправду... Но боюсь, что мне еще надо будет отпечатать и занести документы в кабинет мистера Хартингтона. Он просил положить их к нему в сейф перед уходом.

— Понял. Ну тогда до завтра, Стейси, — произнес Александр, войдя в кабине лифта.

— Передавайте привет миссис Бейли! — весело крикнула девушка перед тем, как створки лифта закрылись и повезли уже ее босса вниз.

Это был не первый раз за день, когда блондин слышал подобное пожелание. Как это обычно бывает, в любом коллективе происходят корпоративы или просто складывается традиция проводить вместе послерабочее время за пинтой темного и за просмотром футбольного матча в каком-нибудь баре. Так уж сложилось, что среди членов политической партии, в которой работал Бейли, была особая связь, наподобии семейной, что означало делать все вместе. И пить после работы — не исключение.

Те, кто отказывался от подобной практики и не хотел в нее ввязываться — за глаза считался человеком второго сорта, эдакой белой вороной. В подобных кругах такое было не принято. Хоть таким индивидуумам и пожимали руки и проявляли внешнюю учтивость, но это было очевидно наигранными жестами. К таким людям коллективный разум относился с пренебрежением, недоверием и толикой брезгливости, и неважно, насколько хорошо человек справлялся со своей работой внутри партии.

Бейли могла постигнуть такая судьба, потому что он всегда неодобрительно относился к такому образу времяпрепровождения, предпочитая вместо посиделок в барах быть дома и заниматься своими, более интересными делами. Однако у него было железобетонное оправдание, которое позволяло ему избегать коллективных посиделок и в то же время быть «своим».

Жена. Стоило хоть один раз намекнуть, что сегодняшний вечер уже занят делами семейными, коллеги тут же сочувственно кивали и отпускали Александра с миром. Для них наличие жены, или сам факт ее существования были священным исключением, обижаться на которое никто не смел.

***

— И что ты планируешь делать дальше? — пытливо поинтересовалась длинноволосая шатенка средних лет, по совместительству являвшаяся женой Бейли.

— Я не знаю. Вот честно, у меня нет ни малейшего представления, — устало ответил Александр, после чего одним глотком осушил все, что осталось в его стакане. Скотч приятно разлился внутри, оставляя обжигающее, распаленное послевкусие.

— Дорогой, не переживай. Ты со всем справишься. Я верю в тебя, — сказала жена Бейли, мило улыбнувшись и накрыв его ладонь своей.

— Ох не знаю я, что ждет меня дальше. Наверняка ничего простого.

— Тебе и раньше на долю выпадали трудности, но ты их преодолевал. Так почему бы не преодолеть и в этот раз?

— Хороший вопрос... — задумчиво протянул Бейли, повернув голову в сторону окна.

За окном ресторана, пробиваясь сквозь вечернюю темень и яркие неоновые огни, мелко моросил дождь. Люди на площади, спасаясь от непогоды за зонтами или капюшонами, пытались как можно скорее успеть на автобус, дабы поскорее добраться до дома.

Бейли любил это место. Он посещал этот ресторан уже на протяжении пяти лет подряд, и еще ни разу ему это не надоело. Здесь всегда было не так уж и много шумных посетителей, всегда играла приятная слуху классическая музыка, всегда клали ровно два кубика льда в стакан с скотчем или джинном, всегда можно было понаблюдать через панорамное окно за сердцем Лондона — Пикадилли, таким современным и новомодным, с резко контрастирующим на его фоне старинным интерьером ресторана.

— Надеюсь, ты не станешь больше заказывать? — с толикой обеспокоенности спросила миссис Бейли, указав пальцем на пустой стакан.

— Все в порядке, на сегодня это был первый и последний. Не окосею. — мужчина попытался обнадежить свою жену.

— А знаешь, я все же считаю что зря ты отпустил Билла. По твоим рассказам, он все равно ничем дома не занимается, а семьи у него нет. Пригласил бы его с нами, отлично посидели бы втроем. А так ему наверняка скучно дома. — сказала миссис Бейли спустя небольшую паузу.

— Та ладно тебе, ему же не платят за то что он шоферит у меня в нерабочее время. К тому же он — ярый трезвенник, и не пьет в принципе.

— Ну так тем более, он бы отвез нас домой, учитывая что тебе за руль садиться нежелательно.

— Дорогая, ты правда думаешь что я опьянел от одного стакана? — спросил мужчина, приподняв бровь. Сколько-нибудь пьяным он себя категорически отказывался признавать.

— Считай это перестраховкой.

— Хотя знаешь, бутылку я бы с собой все-таки взял, раз уж ради меня официант открыл новую. Ну, чтобы в магазин не заезжать...

Спустя полчаса, после выслушивания о том, как миссис Бейли провела свой день, семейная пара покинула ресторан. Одной рукой держа пузатую бутылку янтарно-золотого скотча, а второй придерживая зонт над головой жены, Александр думал, что все-таки его жена права. Передряги случались и раньше, да и Хартингтон никогда не отличался доброжелательным нравом, постоянно требуя от подчиненных все большего результата и никогда не удовлетворяясь уже достигнутым. Но мужчина пытался убедить себя, что его кабинет справится с поставленной задачей и сможет подготовить качественную резолюцию к следующему заседанию Парламента. Отдав жене бутылку и открыв перед ней дверь красного «Ройса», Бейли вскоре и сам уселся в удобное, покрытое кожей кресло.

Однако, когда он было собирался повернуть ключ зажигания в стартере, то услышал как что-то пару раз постучало в дверное стекло. Перед автомобилем, будучи освещенным светом парковочного фонаря, стоял парень лет двадцати. Бейли не успел как-либо среагировать на появление этого парня, даже рассмотреть его одежду, как тот внезапно спросил:

— Прошу прощения, вы — Александр Бейли?

Подобный вопрос заставил блондина заметно напрячься. Его, хоть и показывали изредка на телекамерах, но вот так, сходу, узнать в нем политика — такого еще не случалось.

— Кхм, да. Это я. Чем я могу вам помо...

Бейли не успел договорить, так как уже спустя секунду ему в лицо смотрело черное, как смоль, дуло пистолета.