Кто рискует - тот побеждает

"Что такое семья? Люди, которым ты нужен. В радости и горе, в мелочах или целом, они приходят в нужную минуту и остаются с тобой, несмотря ни на что." - Пабло Эскобар

Ноябрь, 2010-й год.

— Остановите здесь, пожалуйста.

Такси, коим являлся матово-серебристый «Фольксваген Пассат», выехало из-за очередного поворота и стало постепенно тормозить, пока не припарковалось напротив огромных вычурных ворот, ведущих вглубь просторного Ричмонд-Парка.

— С вас тридцать два фунта и шестьдесят пенсов, дамочка, — нетерпеливо протянул тучного вида бомбила, постукивавший по обитому кожей рулю. Пока его пассажирка копалась в сумке в попытках выудить кошелек, таксист достал из бардачка пачку сигарет. Попыхивая дымом в открытое окно, тот с интересом посматривал в зеркало заднего вида.

На заднем сиденье его «Пассата» расположилась весьма интересная особа, являющая собой среднего роста девушку, которой можно было дать не больше двадцати. Довольно широкие плечи и прямая осанка, что могло намекать на спортивный образ жизни. Багряно-рыжие волосы были собраны в длинный и пышный хвост. В принципе, девушка как девушка, коих сотни тысяч в Лондоне, за исключением пары нюансов. На памяти таксиста, он подвозил много кого, начиная неформалами с раскрашенными во все цвета радуги шевелюрами, и заканчивая наоборот гладко выбритыми представителями субкультуры скинхедов в кожаных шмотках и навешанными где только можно цепями.

Но еще никогда он не подвозил девушек, наряженных в пятнисто-камуфляжную армейскую форму с капраловскими погонами, черным беретом на голове и штурмовой винтовкой между ног.

— Хей, леди, вы случаем не на войну собрались? — в саркастичной манере поинтересовался водитель, с любопытством разглядывая клиентку.

— Можно и так сказать, — неопределенно ответила та, не перестав рыскать в поисках бумажника. К слову, бледно-розовая дамская сумочка, свисавшая с плеча, резко контрастировала с ее суровым солдатским образом. Это в некотором роде придавало толику женственности суровому образу военнослужащего.

— То-то я и гляжу по вашей одежке. Тем более, что солдатню щас все больше и больше переводят в Белфаст для поддержания общественного порядка. Ну, это если по новостям судить, — с ухмылкой сказал таксист. — Уже бывали в Северной Ирландии?

— Пока еще нет. К сожалению.

— К сожалению? — удивленно переспросил водитель. — Да там каждый день убивают по меньшей мере с десяток таких героев как вы! Разбомбить бы этих сволочей к чертовой матери вместе со всем Белфастом — и с концами. И не пришлось бы нашим ребятам возвращаться домой в цинковых коробочках, — в довольно агрессивной манере выразился мужчина.

Девушка, уже было доставшая кошелек, немного опешила от слов таксиста.

— Но позвольте, а как же мирное население? Дети и простые люди? — с резкостью в голосе спросила та — Они ведь не виноваты, что застряли посередине этой... гражданской войны! Это ведь солдатский долг — защищать тех, кто не может сделать этого сам!

— Милочка, вы в детстве книжек про рыцарей перечитали? — колко поинтересовался бомбила — Вы хоть знаете, сколько наших полегло в Ирландии из-за этих вот ваших левацких рассуждений? Уже под несколько сотен? То-то же. А если такие как вы и дальше будут заливать про долг, честь и прочий бред, — небрежно махнул рукой мужик, стряхивая пепел на асфальт, — то я не удивлюсь, милочка, если вдруг рано или поздно прочитаю и про вас в некрологе.

Следом водитель издал несколько противных смешков, видимо, получив удовлетворение от собственного каламбура.

Испытывая к этому противному мужлану стойкое отвращение, девушка небрежно бросила деньги прямо на пол и поспешила покинуть такси, не забыв при этом нарочисто громко хлопнуть дверцей.

«Господи, ну что за мудак мне попался?»

В какой-то момент девушка пожалела, что просто не отдала деньги таксисту, ведь он мог легко выйти из машины и заставить ее поднимать их с пола, а лишний скандал ей сейчас был совершенно не нужен. Но видимо, таксист не захотел связываться со служивым. Поэтому кинув в спину девушке нелестно брошенное «сучка», серебристый «Пассат» поспешил покинуть улицу в поисках новых клиентов, желательно менее стервозных.

***

Устало вздохнув, Ханджи поправила «Энфилд» за спиной и направилась в сторону Ричмонд-Парка. Она часто любила гулять на его территории и проводить здесь большую часть свободного времени. Летом его ровные зеленые лужайки были идеальным местом для физических упражнений. А когда на улице было слишком холодно или лил дождь, превращающий лужайки в размытую грязью кашу — всегда можно было устроить кросс по длинным асфальтированным дорожкам, идущим вдоль всего парка.

Впрочем, сейчас была довольно хорошая по меркам поздней осени погода, и можно было бы позволить себе посвятить пару часиков физкультуре на свежем воздухе.

Но к сожалению, у девушки не было роскоши в виде свободного времени.

Ей нужно было попасть домой.

Шагая по парку навстречу дующему прямо в лицо порывистому ветру, девушка спрятала нижнюю часть лица за высоким воротником кителя, словно это был эдакий шарф, и потуже натянула капюшон. Повернув на одну из боковых дорожек вдоль березовой рощи, Ханджи заметила, как ей навстречу вышли маленький мальчик лет шести вместе матерью, которую тот держал за ладонь. Увидев ее, мальчик начал тыкать в девушку пальцем и радостно верещать «Мама, смотри! Солдат! Как в кино!». Его мать, в свою очередь, хоть и сделала замечание сыну что тыкать в людей некрасиво, но тем не менее сама порой бросала удивленные взгляды на девушку. С натянутым чуть ли не на глаза капюшоном и спрятанным за воротником лицом, внешне можно было вполне спокойно принять рыжеволосую за какого-нибудь худого парня. Мальчуган, видимо не имевший возможности до этого лицезреть представителя военной профессии вживую, с природным интересом разглядывал солдата. Его завораживало все, начиная внешне неотличимым от паркового пейзажа пятнистым коричневым камуфляжем, и заканчивая висевшим на плече массивным автоматом.

Пройдя мимо семьи с десяток ярдов, Ханджи вдруг решила бегло обернуться. Паренек смотрел той вслед с широко раскрытыми от интереса глазами и даже помахал, видимо на прощание, перед тем, как скрыться за углом живой изгороди и пропасть из виду.

В отличии от взрослых, ему было совершенно наплевать на то, почему она была так одета. Он и не мог в принципе интересоваться подобными тонкостями, его восприятие было направлено на то, чтобы запомнить сам образ. Очевидно, что мальчику нравились военные, поэтому он и был так рад увидеть одного из них взаправду... вернее, одну.

«И почему вся общественность не может быть, как этот малец?»

Достигнув конца парковой аллеи, девушка набрала полную грудь воздуха и сделала шаг вперед.

Она только что пересекла грунтовую дорогу, что разделяла ее и череду длинных жилых рядов, состоящих из десятка, если не сотни одинаковых, внешне неотличимых друг от друга коттеджей.

Дом. У большинства людей это слово ассоциируется с понятиями «уют», «семья», «отдых». И вправду, только дома можно быть по-настоящему расслабленным, можно спокойно заниматься своими делами и чувствовать себя в безопасности. Не имеет значения, как он выглядит: это прежде всего эмоциональное и духовное пристанище, являющееся своеобразной бухтой безмятежности и покоя.

Именно на такие мысли и пыталась настроить себя Ханджи, пока ноги сами несли ее к дому.

К дому, в котором она не была уже полтора года.

Двухметровый каменный забор и массивные матово-черные ворота — первое препятствие, с которым девушке пришлось столкнуться. Пошарив в сумке, она смогла выудить небольшую связку ключей. Спустя несколько секунд найдя нужный, рыжеволосая отворила створку и прошла внутрь, на территорию коттеджа.

Да, можно было просто позвонить в домофон и попросить кого-либо из домочадцев открыть ворота, но ей хотелось сделать свое появление более внезапным. Нет, не сюрпризом: девушке хотелось нагрянуть словно снег на голову, не дав возможности опомниться, и перейти сразу к сути, ведь она пришла сюда не просто так.

Прямо от ворот тянулась длинная гранитная брусчатка длиною около пятнадцати ярдов. Вдоль нее по бокам раскинулись ряды элегантно подстриженных «квадратных» кустов. А прямо у крыльца дома дорога переходила в широкое кольцо, в центре которого располагалась пышная цветочная клумба, состоявшая как из сочных сиреневых хризантем, так и контрастных лимонно-желтых бархатцев.

В данный момент на главном дворе никого не было. Впрочем, девушка подметила, что у крыльца были припаркованы два автомобиля: коричневый «Форд» и бежевый «Мерседес».

«Ага, значит Уильям и Оливер дома... Ладно, разберемся».

Однако, она нигде не увидела черного «Лэнд Ровера». Тот самый бессменный «Защитник», которому было не менее чем в два раза больше лет чем ей, и который являлся второй гордостью ее отца — отсутствовал. Посчитав, что отец припарковал его в гараже, Ханджи поспешила зайти в дом.

Но ей не дали: из главных дверей коттеджа вышел высокий, одетый в домашнюю одежду короткостриженный шатен средних лет, придерживавший за поводок небольшого золотистого лабрадора. На вид мужчине можно было дать как тридцать, так и все сорок: лицо начали покрывать первые морщины, стали образовываться складки в уголках рта, а веки — понемногу нависать на глаза. Но тем не менее, он все еще выглядел молодо и свежо, и сейчас он пытался удержать внезапно взбалмошенного пса от того, чтобы со всех ног ринуться к внезапному гостю.

— Эй, Купер, успокойся! Кому сказал!

Лабрадор, впрочем, не внял прямому приказу и, таки сумев освободить поводок из хватки — стремглав побежал к камуфляжной фигуре, неистово виляя хвостом. Сократив расстояние менее чем за пару секунд, он тут же принялся радостно лаять и подпрыгивать перед девушкой, пытясь при этом закинуть лапы ей на плечи. Присев перед псом на одно колено, тот сразу же приспустил зубами воротник, закрывавший лицо, и стал яростно облизывать все, до чего смог добраться: больше всего досталось щекам, глазам и носу.

— Дружище, я тоже рада тебя видеть! Только перестань, пожалуйста! — шутливо сказала Ханджи, ваяло пытаясь убрать от себя счастливую лабрадорскую морду.

— Купер! Отставить! К ноге! — безапелляционным тоном приказал мужчина. Пес, еще немного побегав вокруг девушки, все же вернулся к хозяину. Тот, подойдя на пару шагов ближе и скрестив руки на груди, с интересом рассматривал уже было поднявшуюся девушку.

— Знаешь ли, ты немного опоздала на Хэллоуин. Эдак на месяц, — сказал шатен, усмехнувшись. Его откровенно забавляло лицезреть перед собой солдата в экипировке и с розовой дамской сумочкой через плечо.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила девушка, слегка приподняв голову и улыбнувшись. Кивнув в сторону «Мерседеса», она решила уточнить — Я так понимаю, Олл тоже дома?

— Совершенно верно. Шаманит на кухне.

— Кхм... надеюсь, мне можно войти? — спросила Ханджи, робко указав пальцем в сторону коттеджа.

— Разумеется. Ты же — часть семьи, — подметил ее брат, он же Уильям.

***

— Ну что, сестрица, рассказывай: каково это — тянуть лямку полтора года? — весело спросил, одетый в свитер и спортивные штаны, кирпично-рыжий парень. В отличии от своего брата, он был моложе, хоть и ненамного: его рослая фигура, как и добродушный анфас, намекали на то что ему было около тридцати.

Все трое сейчас сидели в просторной столовой за большим деревянным столом. Освещением являлись две небольшие декоративные люстры, довольно низко свисавшие с наклонного потолка. По комнате витал стойкий аромат жареной рыбы вперемешку с чесноком и розмарином, исходивший от обеденных тарелок со свежеприготовленным окунем.

— Ну как тебе сказать, Оливер... несмотря на сержанта-зверя и суровую учебку первые полгода, мне нравится, — честно ответила Ханджи, улыбнувшись.

— Ума не приложу, как тебе может такое нравиться, — искренне удивился рыжий парень.

— Скажу тебе по секрету, братец: ни один сержант в мире не сравнится по уровню муштры с нашим отцом. — с ухмылкой сказала девушка, после чего откусила кусок рыбы.

Как только она вошла в дом, то оставила «Энфилд» в парадном гардеробе, вместе с обувью и кителем. Поэтому сейчас она сидела за столом в обыденной армейской рубашке цвета хаки с закатанными рукавами и полевых брюках. Вместо пары солдатских сапог на ней теперь были домашние меховые тапочки.

— Что правда, то правда, — сказал Уильям. — Наша семья с детства привыкла вставать ровно в семь и идти спать по отбою ровно в десять.

— Ага. И ни минутой позже, — добавил Оливер.

— Кстати, а откуда у нас на столе свежая морская рыба? — поинтересовалась девушка.

— А, пусть Уилл расскажет, — весело сказал рыжий.

— У нас на днях были учения совместно с ВМФ в Ла-Манше, — начал Уильям, — наши практиковали взлет и посадку «Фантомов» на плывущий авианосец. Я там тоже был, хотя скорее в роли наблюдателя: мне поучаствовать не было дозволено. Вместо этого я должен был проводить оценку и качество посадки наших пилотов. Отработали они хорошо, хотя в предпоследний заход чуть было не соскочил тормозной гак. Если бы это случилось, то машина просто не успела бы затормозить и рухнула в воду.

— Ну да, потопить самолет за несколько десятков лямов фунтов из-за досадной случайности — не самое приятное в жизни, — резонно подметил Оливер.

— Зато все обошлось. Как выяснилось потом, гак должен был быть утилизирован ввиду конца срока эксплуатации и заменен на более совершенный, но видимо кто-то из высших чинов присвоил себе сколько-то там тысяч, сэкономив на такой мелочи. Теперь начнутся разбирательства и проверки. А все почему? — риторически спросил Уильям. — Из-за жадности. Простая жадность могла быть причиной несработавшего механизма, потери дорогостоящего многоцелевого истребителя и, что более важно — жизни опытного пилота.

— Мда уж. У нас вот была похожая ситуация. Пару месяцев назад наши парняги из тридцать второго инженерного отрабатывали применение «Джавелинов» по макетам, — начал рассказывать Оливер, активно жестикулируя руками — Ну и, короче, ракета была то ли бракованной, то ли хер его знает. Так что она пролетела на честном слове ну около ярдов пятнадцати-двадцати, а потом тупо упала, зарывшись носом в грязь.

— Достаточно для того, чтобы убить всех в радиусе сотни ярдов, как минимум, — сделал невеселое замечание Уилл.

— Во во. Если бы рвануло, вафля была бы всем. Но повезло, она не взвелась толком. Наши уже успели попрыгать за насыпь, обоссав себе все штаны. А ракете хоть бы хер. Лежит себе и лежит. Разве что оперение хвостовое виляет. Видать, сам снаряд был рабочий, просто движок сдох.

— Насколько я знаю, в подобных случаях включается специальная аварийная система, которая блокирует взрыватель. По крайней мере, на авиационных ракетах такое есть, — подметил старший брат.

— Ты прав, — Оливер усмехнулся, указав вилкой в сторону шатена. — Если ракета пролетает меньше положенного минимума, то взрыватель просто не активируется, и ба-баха не будет ни при каких обстоятельствах. Но знаешь ли, когда именно мою группу послали обезвреживать эту неисправную херню, как-то не до логики было. Богом клянусь, я был готов обосраться от страха!

— Олл. Во-первых, перестань выражаться как свинья. А во-вторых, не смей упоминать Господа за столом, — пригрозил сердитым тоном шатен. — А в-третьих, неисправные боеприпасы принято дистанционно уничтожать с помощью другой взрывчатки.

— Не знаю, чем там думал наш командир, но приказ был обезвредить ракету собственноручно. Вот так и поперлись мы, в огромных тяжелых костюмах, прямо к ракете, чтобы заминировать ее и пустить на воздух из укрытия. Пиз... черт знает что, в общем, — вовремя осекся рыжеволосый.

— В последнее время вообще один сплошной бардак происходит. Еще и Ирландия эта... — мрачно произнес Уилл.

— Это, ребят... так откуда рыба-то?

Две пары глаз, словно им внезапно вылили ледяную воду за ворот, уставились на сестру, с вопросительным взглядом вертевшую в руке вилку.

— Кхм... перед тем, как покинуть тот авианосец, матросы пригласили нас, летчиков, порыбачить вместе, благо снасти у них каким-то образом были. Вот я и привез с собой сюда все, что наловил, — ответил шатен, потирая затылок.

— Вот как. Понятно... — задумчиво протянула Ханджи, уже не задавая никаких вопросов и молча слушая разговор братьев.

Несмотря на то, что братья по большей части игнорировали ее за столом, ей было все равно интересно их слушать. Из-за работы вся семья редко когда могла собраться в полном составе, а теперь уж и подавно. Сейчас дома были только Уильям и Оливер. Не хватало лишь отца и еще одного брата, Лиама. Хоть последний и был самым молодым среди них, но все равно Ханджи была еще моложе, являясь самым младшим ребенком в семье.

Поэтому девушка была искренне рада, что смогла застать хотя бы двух братьев. Как их отец и дед, все трое решили посвятить судьбы семейному кредо и связать свои жизни с военным делом. Самый старший, Уильям, был третьей гордостью отца: исполнительный, трудолюбивый и волевой, ему на роду было предначертано стать офицером. А из-за его любви к небу и летательным аппаратам выбор карьеры был очевиден: Королевские ВВС. В детстве мечтавший стать пилотом, Уилл с шестнадцати лет поступил в офицерское училище, и окончив его с отличием, перевелся в летную академию. Хоть заработанные потом и кровью погоны командира эскадрильи приятно тяжелили плечи, но тем не менее высокое положение в иерархии обязывало к преимущественно кабинетной волоките. Так что Уильям стойко переносил все тяготы офицерской бюрократии, лишь изредка собственноручно садясь за штурвал, и ни разу никому не жалуясь на свое положение.

Что до Оливера, то он был в своем роде противоположностью Уилла: он хоть и старался выкладываться, будучи сам по себе довольно умным парнем, но тем не менее природная лень не позволяла ему добиваться тех же высот, как и старший брат. Если старший и младший братья без передышки вкалывали на пятерки, то Оллу для счастья было достаточно и тройки. Таким образом, не в праве нарушать неписанный закон и гневить отца, он тоже пошел в армию, а если конкретнее — в Корпус Королевских Инженеров, ведь по мнению парня, военные инженеры — самая спокойная и ненавязчивая работа в мире. Знай себе сиди в казарме да периодически играй с радиоуправляемым дроном на учениях раз в полгода. Но то ли по прихоти судьбы, то ли из-за недооценки данного рода войск, парень несознательно обрек себя на кропотливое и выматывающее амплуа военно-полевого строителя, сапера и сварщика одновременно. Олл было пытался перевестись в другие подразделения, но его заявки постоянно отклоняли ввиду того, что все желаемые рода войск были уже укомплектованы, и ленивый капрал инженерного корпуса им, мягко говоря, не был нужен.

Лиам же, младший из братьев, был не сильно старше Ханджи, но тем не менее в его душе с ранних лет пылала страсть. Он видел в старшем Уильяме и отце пример и желал стать, как они. Убежденный идеалист с толикой карьеризма, он сразу же вступил в Королевскую Морскую Пехоту по достижении восемнадцати лет и окончании старшей школы. Но успешно сдав экзамены в кадетском корпусе и отслужив в морской пехоте несколько лет, младший из братьев не хотел останавливаться на достигнутом, а потому, получив звание старшего сержанта — решил превзойти всех сразу. Таким образом, получив рекомендательную оценку от командира роты, он был допущен к прохождению курсов в одно из самых элитных подразделений Великобритании — Специальную Лодочную Службу. Демонстрируя великолепные навыки стрельбы и ближнего боя, Лиам, тем не менее, был ослеплен погоней за славой, в результате чего проявлял излишнюю агрессию по отношению к сокурсантам и периодически дерзил инструкторам. Так что он хоть и показывал себя превосходно с физической стороны, но его духовная сторона подвела его, вынудив в результате провалить тест на психическую устойчивость. Как закономерный итог, его отчислили с курсов и вернули обратно в морскую пехоту. С тех пор Лиам практически не появлялся дома, стыдясь смотреть в глаза братьям и, самое главное, отцу.

— Слушай, Хан... — начал было Оливер после длинной неловкой паузы, нависшей в какой-то момент над столом.

— Да?

— Бросала бы ты это дело, если честно.

Ханджи вперила взгляд в среднего брата, насупив брови.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я о том, что... ну ладно еще я, дьявол со мной, но ты... Не для тебя все это, — неохотно высказывал свои мысли парень.

— Оливер, ты сейчас о чем вообще говоришь?

— Он говорит о твоей военной службе, сестра, — ответил Уильям вместо только открывшего рот Оливера.

— И почему же вы решили заговорить об этом только сейчас? — спросила девушка с издевкой в голосе.

— Потому что атмосфера не располагала. Но рано или поздно эта тема все равно бы поднялась, — спокойно сказал Уилл.

— Можно поинтересоваться, с чего вдруг вы стали так обеспокоены моим личным выбором?

Она, конечно, предполагала что такая тема может быть затронута. Но не думала, что это будет так внезапно.

— Лично я как считал, — начал шатен. — Так и до сих пор считаю, что это — не твой род занятий. Понимаешь ли, несмотря на то что хоть вся наша семья и состоит из военных, но отец с матерью всегда видели в тебе иную личность. Кого-кого, но уж точно не солдата.

Ханджи опешила от такого заявления.

— Не тебе, Уилл, говорить мне о том, какой меня видела мама. Ни тебе, ни кому-либо еще.

— Я лишь хочу сказать, что это... не то, чем ты должна заниматься.

— А откуда тебе знать, чем я должна заниматься, а чем — нет? — в довольно агрессивной манере решила уточнить девушка.

— Хан, он просто хочет сказать, что не женская это доля, — встрял Оливер. На его лице вместо маски беззаботности теперь читалось неприкрытое опасение.

— О, Господи...

— Ну сама посуди. —Развел руками рыжий, — Вот ты — солдат. Тем более, ты — Стрелок. В Ирландии сейчас творится полнейшая чертовщина, а Стрелков там сейчас больше всего. Черт, да даже меня могут туда послать, потому что микки в последнее время стали закладывать слишком много бомб под тачки и скамейки! Но на меня еще можно забить, а вот ты, — Оливер указал на девушку вилкой, — у нас одна-единственная. Если, скажем, меня кокнут при исполнении долга в Белфасте, то у семьи еще двое братьев останется. А если твое командование захочет послать туда тебя, то...

— Так, Оливер. Хватит, — твердо сказал Уильям. — Нечего разводить драму за столом. А что до тебя, — мужчина сурово посмотрел на сестру, — То просто осознай такую вещь, что отец дорожит тобой больше, чем любым из нас. Ты — его единственная дочь, и к тебе особое отношение, хочешь ты этого или нет. Отец это понимает лучше всех, поэтому он никогда не хотел и не требовал от тебя следовать семейному долгу. Впрочем, я также солидарен с Оливером: из всех подразделений, в которые ты решила пойти, тебе достались именно Королевские Стрелки. И я крайне обеспокоен этим.

— Уж извини, Уилл, но так сложились обстоятельства, — язвительно ответила рыжеволосая. — Сначала я пыталась попасть в морпехи, как Лиам. Не взяли из-за, как выразились в комиссии, недостаточно развитой комплекции, что по сути клевета, ведь я с детства занимаюсь спортом. Но ничего, идем дальше.

Девушка стала загибать пальцы.

— Танкисты. Были готовы взять только как штабного водителя. На мой вопрос, почему мне не доверят ухаживать за танком или бронетранспортером, ответили прямо — грудь будет мешать залезанию в люк.

Брови Оливера от удивления стремительно поползли вверх, а Уильям, устало выдохнув, отвел взгляд.

— Следующими были парашютисты. Не взяли, угадайте почему? Правильно! Из-за низкого роста. Серьезно? У меня рост — пять с половиной футов! У них там что, в десантниках одни Геркулесы?!

— Тон поубавь, пожалуйста, — раздраженно сказал шатен.

— Кхм. Еще был флот. Опять таки, не фактическая служба на корабле, а просто базирование на военно-морской базе в должности фельдшера. Медсестры!

— На самом деле, ты могла бы согласиться и на это, раз уж так в камуфле щеголять охота. И солдатом бы стала, и не посылали б никуда, и людям бы помогала, — попытался высказать свое мнение Оливер. Но посмотрев на лицо младшей сестры, он понял что должного эффекта его слова не возымели. Скорее наоборот.

— А если я хочу, чтобы меня посылали? Если я не хочу отсиживать задницу за компьютером связиста или врачебной картотекой фельдшера? Если я хочу лично поучаствовать в наведении порядка в Ирландии и сделать так, чтобы перестали страдать простые гражданские? — Ханджи привстала над столом, опершись руками о его края. — Черт побери, почему все считают, что если у тебя есть член между ног — то ты можешь быть кем хочешь, а если нету — то ты человек второго сорта, у которого и прав толком нет?! Хотя нет, вру: женщина ведь — и не человек вовсе, да?!

На последних словах девушка уже практически перешла на крик.

Ее братья просто молча смотрели на нее, не желая спорить. Понимали, что сейчас это бесполезно.

Сложив на тарелке столовые приборы, Ханджи задвинула стул под обеденный стол и внезапно притихшим голосом произнесла:

— Большое спасибо за обед, было очень вкусно. Если вы больше ничего не хотите обсудить, то я — к себе.

После этого девушка, не дожидаясь реакции братьев, поправила воротник армейской рубашки и вышла в коридор, направившись затем куда-то наверх по дощатой деревянной лестнице.

— Ну и что это было, Уилл? — только и смог сказать Оливер.

— Просто глупая бунтарка, которая решила что ей непременно следует пойти против системы.

— Знаешь, брат, я беспокоюсь что она может наворотить чего-нибудь...

— Зря беспокоишься. Отец уже принял меры.

— И какие? Неужто он прикажет ночью связать ее и запереть на веки вечные в каком-нибудь подвале, чтобы не сбежала и перестала мнить себя Рэмбой?

— Очень смешно, — мужчина, скрестив руки на груди, прошел к окну, за которым уже вовсю лил дождь. Посмотрев на каприз природы некоторое время, он задумчиво высказался:

— У отца есть хороший друг в Королевских Стрелках. Полковник Денвер.

— Это часом не тот лысый валлиец, который приходил к нам год назад на Рождество?

— Он самый. Отец без особых проблем договорился с ним о сестре, — обернувшись на Оливера, Уильям глубокомысленно посмотрел в глаза брату. Не дожидаясь, пока тот задаст очевидный вопрос, шатен выдохнул и раздраженно произнес:

— Пусть дурочка играет в солдатиков сколько влезет и позорит семью сколько хочет, но по крайней мере полковник Денвер не допустит, чтобы она принимала участие в чем-либо серьезнее марш-бросков на территории части...

***

Ханджи и сама не заметила, как небольшая капелька, собравшаяся у края ее глаза, скатилась вниз по щеке, оставив за собой мокрый соленый след.

Плотно закрыв за собой дверь, она активно боролась с тем, чтобы не дать волю внезапно нахлынувшим эмоциям. Ей было очень обидно осознавать, что Уильям с Оливером мыслят также, как и остальные. Еще на подходе к дому она пыталась подготовить себя к тому, что если ее встретит хотя бы один из братьев, то начнет упрекать за сделанный ею выбор.

Но как бы девушка себя не готовила, реальность всегда бьет больнее, чем ожидалось.

Пройдя на середину комнаты, Ханджи не могла больше стоять, и поэтому плюхнулась спиной на широкую заправленную кровать. Осмотревшись по сторонам, она подметила, что комната выглядела так, будто в ней регулярно прибирались и подчищали пыль. И это несмотря на то, что в комнате уже последние полтора года никто не жил. Шторы были наполовину задернуты, из-за чего помещение было скрыто в полумраке. Но даже сквозь темень девушка вполне различала интерьер. На полках перед кроватью все так же стояли различные награды, а на стене — висели грамоты вкупе с медалями. Еще несколько лет назад девушка считала плавание чуть ли не единственным приносящим удовольствие и пользу занятием, но теперь это все казалось каким-то бессмысленным.

Все это время, последние шесть с половиной лет девушка полностью посвящала себя физическому развитию, найдя в этом занятии отдушину и способ выплеснуть свои эмоции. Оглядываясь назад, она, будь у нее возможность перенестись во времени когда ей было двенадцать, наверняка вместо плавания занялась бы боксом. А может, и кик-боксом. Хотя, это — вряд ли. Отец бы не одобрил и ни за что не позволил. Где это видано, чтобы дочь, которой еще выходить замуж и рожать детей — ходила с разбитыми носом и ушами?

Поэтому плавание было единственным способом набрать необходимую форму и приобрести полезные физические навыки, которые, как верила Ханджи, были бы хорошим подспорьем в достижении ее основной цели. Но сейчас она уже не была в этом уверена.

Ее поглощали злость и обида. Обида за то, что несмотря на все ее достижения, все заслуженные усердными стараниями похвалы — ее игнорировали. Игнорировал отец, который никогда не интересовался ее успехами и результатами. Игнорировали братья, которые держались особняком и смотрели на нее, как на инопланетянина. Несомненно, для них считалось долгом защищать ее от любых угроз, так как она — часть семьи, за что она им искренне благодарна. Но на этом их объективное внимание к ней заканчивалось. Все трое, даже латентный лентяй Оливер, были так поглощены соответствованием отцовским ожиданиям, что попросту не обращали внимания на существование младшей сестры, мол что с нее взять.

Ханджи надеялась, что достигнув чего-то, она сможет угодить отцу, обратить на себя его внимание. Но когда она победила на школьных соревнованиях, заняв первое место, и показала ему свою честно заслуженную золотую медаль, отец всего лишь посмотрел на нее, выдал дежурное «молодец», и вернулся к чтению вечерней газеты.

Когда ее допустили к региональному турниру, она втайне надеялась, что хоть кто-то из семьи ее поддержит. Но когда девушка вылетела с турнира, заняв при этом все же относительно престижное серебро, отец вместо слов поддержки просто сказал, что теперь у нее будет больше свободного времени, которое она могла бы уделить итоговым экзаменам вместо «ерунды».

... Но ведь был еще и Ричард. Отец его, мягко сказать, боготворил. Он уважал парня, как интеллигентного и образованного представителя авторитетного рода. И само собой, ее отец рассматривал брюнета как идеальный вариант для своей непутевой дочери, как билет в достойную жизнь. Как уникальную в своем роде возможность, подарок судьбы. Ханджи практически ежедневно, до самого выпускного выслушивала поучения и нотации о том, как важно не ударить в грязь лицом перед таким джентльменом, и что вместо черт знает каких увлечений было бы лучше заняться изучением этикета и светских манер, дабы быть под стать.

Еще одна предательская слеза скатилась по щеке и упала на одеяло. Девушка встала с кровати и, открыв стоявший в углу комнаты гардероб, решила вглядеться в зеркало, занимавшее собой всю внутреннюю сторону дверцы. Кого она ожидала в нем увидеть? Она и сама не знала.

Она не представляла, что делать дальше. Все без исключения считали, что ей не место в армии. Отец наотрез отказывался обсуждать это, не желая тратить и секунду своего времени на подобный абсурд.

Братья, к тому моменту уже сами связавшие судьбы с военным делом, хотели отгородить ее от опасностей, не осознавая что она уже не маленькая глупая девочка, которую надо защищать от соседской овчарки, и теперь она сама в состоянии о себе позаботиться.

Ричард искренне считал армию сборищем тупоголовых солдафонов, которые не в состоянии добиться чего-то более существенного в жизни. Когда он узнал о решении своей девушки встать солдатом, то сначала подумал, что ее принудил отец. Когда она сказала ему, что это ее личное желание с самого детства, он не поверил, сочтя это за розыгрыш. Но когда Ричард понял, что девушке было не до шуток — то устроил самый настоящий скандал. Ей еле удалось угомонить парня обещаниями, что она все еще будет жить вместе с ним и все свои заработанные деньги будет отдавать ему. Только тогда Ричард более-менее успокоился, все еще позволяя себе, впрочем почти ежедневные комментарии о том, что он думает о ее выборе и ее отнюдь неперспективном будущем.

Вглядевшись в свой силуэт в зеркале, Ханджи задумалась.

А что бы на это сказал ее дед?

Наверняка он, несмотря на ее уже взрослый возраст, усадил бы внучку на колено и, поглаживая по голове, сказал бы ей не сдаваться.

Потому что всегда, когда она жаловалась ему на свои проблемы, какими бы мелочными они ни были, дедушка всегда, добродушно улыбаясь, говорил ей что тот человек, кто больше всех старается, кто усерднее всех трудится и кто увереннее всех идет наперекор испытаниям судьбы — тот добивается всего.

Потому что тот, кто не сдается — тот побеждает.