Кто рискует - тот побеждает

"Знаете, а жизнь прекрасна.... Да, пусть порой она обманчива, жестока, но всё-таки она прекрасна..." - Джон Леннон

Июнь, 2009-й год.

— Ребята, я все еще не могу поверить, что мы сделали это! Предлагаю поднять бокалы за наши успехи! — весело запричитала невысокого роста девушка с длинной каштановой шевелюрой. Приподняв фужер шампанского, она искрой в глазах обвела взглядом всех присутствующих. Гости за столом поддержали подругу и подняли кто бокал, кто рюмку, а кто — просто кружку чая. Затем все чокнулись посудой и дружно оприходовали свои напитки под радостное улюлюканье.

У каждого, кто бросил бы даже короткий, мимолетный взгляд на торжествующих — отпала бы челюсть, а внутри бы поселилось жгучее чувство черной зависти. И немудрено, ведь пиршество проходило в роскошной лоджии одного из элитных лондонских ресторанов. Стоявший в центре помещения длинный резной стол из золотистого кедра был от и до заставлен таким непомерным многообразием бутылок и тарелок, что казалось, будто кто-то выиграл в лотерею и сейчас беззаботно тратит выигрыш. К выбору предлагалась разнообразнейшая закуска, начиная простыми орешками арахиса и заканчивая экзотическими тигровыми креветками вкупе с мраморными стейками.

Следом за тостом каждый из гостей нашел себе занятие по душе: кто-то разговаривал, кто-то с жадностью обгладывал очередную баранью рульку, а кому-то просто захотелось откинуться на спинку стула и послушать одну из песен группы «Queen», что играла из развешанных тут и там стереоколонок.

— Кстати, уже все придумали, кто куда поступать будет? — интригующе поинтересовался коренастый паренек в очках. — В конце концов, у нас есть не более месяца, чтобы определиться и оформить заявки на поступление. Иначе потом в ВУЗы никого не примут.

Когда к столу подошел очередной официант, чтобы забрать пустые тарелки и подать десерт, то он не удержался от того, чтобы немного поразглядывать присутствующих. На вид им всем было от восемнадцати до двадцати лет, и их всех объединяла одна общая черта: зеленые пиджаки с вышитыми школьными логотипами на плечах. А если принять во внимание, что сейчас была середина июня, то отмечать молодые люди могли только одно.

Выпускной.

— Ну, мои родители поднапряглись, и я смогла подать заявление в Кембридж еще полгода назад. А знаете, что самое классное? — оживленно спросила неотразимая блондинка в роскошном розовом платье. Выдержав небольшую паузу, она расплылась в гримасе счастья и радостно заверещала:

— Его одобрили! Теперь я стопроцентно буду настоящим искусствоведом!

Со всего стола пошел одобрительный вал поздравлений. Один из гостей, грузный и высокий парень, несколько раз похлопал массивной ладонью по столу, отчего тот пошел ходуном. Следом он поднял свою большую кружку пива и сделал тост:

— Будем!

Волна одобрения прошлась вдоль стола, и ёмкости с горячительным были в очередной раз осушены.

— Барни, ну разве это тост? — укоризненно спросил паренек в очках — Что значит «будем»? Как-то слишком скучно, ты так не думаешь?

— Та ладно тебе, Том. Нормальный тост. Чего занудствуешь? — вступилась блондинка, с упреком посмотрев на парня.

Тот ничего не ответил, лишь отведя взгляд и с ухмылкой отхлебнув немного ром-колы. Тем временем сделавшая первый тост длинноволосая шатенка, уже будучи распаленной алкоголем, ткнула пальцем куда-то в другой конец стола и задорно прикрикнула:

— Эй, Ричард!

Ричардом был сидевший дальше всех статный брюнет в дорогом льняном костюме. Свой школьный пиджак он снял и повесил на спинку стула, так как тот был лишь простой формальностью, которая непомерно его раздражала. Парень специально расположился так, чтобы его не было видно за горой бутылок, и не так сильно падал свет настенной лампы. Не принимая активного участия в застолье, он предпочел шептать что-то сидевшей на его коленях девице. Иногда ее лицо меняло цвет под стать своим багряно-рыжим волосам, поскольку ей было явно неловко от своего положения, от шептаний парня и того, что рука, которой брюнет приобнимал девушку, частенько норовила залезть той под клетчатую синюю юбку. К счастью, этого никто не видел.

Услышав, что его назвали по имени, парень отвлекся и вопросительно посмотрел на позвавшую его шатенку. Та ухмыльнулась и, поглазев на парочку, игриво спросила:

— Голубки, а вы уже определились, куда поступать будете?

— Само собой, Джесс.- брюнет еще крепче обнял сидевшую на нем девушку, — Мы с зайкой будем поступать в Имперский колледж.

— Рич, ну сколько раз тебе говорить? Не называй меня так! — обиженно прогундела «зайка», прикрывшись ладонью от смущения.

— Та ладно тебе, киса, не злись... — попытался приободрить ее парень, но реакцией был лишь сокрушенный выдох и попытка освободиться из «объятий».

— Слушай, Хан, ну не выделывайся ты так. — поучительным тоном обратилась блондинка к подруге — Я бы все отдала, чтобы такой парень как Ричард ласково называл меня «зайкой» или «кисой». Цени то, что у тебя есть, а вернее — кого!

«Хан» уже было хотела сказать светловолосой подруге, что она думает по поводу использования уменьшительно-ласкательных в свой адрес, как слово взяли с конца напротив:

— Ричард, а почему именно в Имперский? Чем плохи Кембридж или Оксфорд? — поинтересовался Барни, уже успевший заказать у официанта еще одну пинту пива.

— Дружище, ты не хуже меня знаешь, какие в Лондоне пробки, и как трудно выбраться за город. — брюнет откинулся на стуле и сделал авторитетный жест рукой — А Имперский — он уже здесь, в Кенсингтоне.

— Ну, можно же заселиться в студенческую общагу, чтобы никуда не ехать...

— Какая к черту общага, о чем ты?

— Насколько я знаю, там вполне неплохие условия, и... — Барни хотел бы развить мысль, но брюнет его перебил:

— Нас не интересует какая-то вшивая халупа. — Ричард подался чуть вперед и неприязненно вперился взглядом в пухляка — Мы будем жить в шикарной квартире в Вестминстере, которую мне подарили предки в честь выпуска. Там сейчас идет реставрация, и мы въедем туда перед началом курса. Но что самое важное, до колледжа оттуда — рукой подать. И да, напомню тебе, — Ричард указал пальцем на смутившегося под таким напором собеседника — что Имперский входит в «Золотой Треугольник», в котором, между прочим, состоят и твои обожаемые Кембридж с Оксфордом. И он не только не уступает им по уровню престижности, но и более того — возглавляет их. А теперь скажи мне: с какой стати я и моя девушка должны жить в какой-то общаге и учиться во второсортном универе, если есть идеальный вариант в виде престижного Имперского колледжа и шикарной квартиры напротив, и все это прямо в центре столицы? — брюнет расплылся в довольной улыбке, видя что задавленный аргументами жирнич Барни еще долго не будет открывать свой рот со своими глупыми предложениями.

— Эй, Рич... А если не секрет, то на какие специальности вы хотите поступить? — решила сменить тему блондинка, видя что за столом повисла определенная аура напряжения.

— Ну смотри, Николь, у меня семья потомственных юристов, поэтому я не смею нарушать традицию. — ответил брюнет с ярко выраженной гордостью. — Пойду в экономический сектор. Вы знаете, какой сейчас на рынке дефицит профпригодных финансовых правоведов?

— Ты говоришь о сугубо экономическом аспекте, или больше собираешься идти в корпоративную бизнес-среду? — с явной заинтересованностью уточнил коренастый очкарик — Просто я сам собираюсь поступать на факультет бизнеса, и у нас могут быть общие темы.

— Томас, смотри, в экономической юриспруденции есть очень много нюансов, таких как ... — сами того не заметив, парни ушли в глубокую дискуссию о тонкостях своих будущих профессий.

Воспользовавшись ситуацией, рыжеволосая девица тем временем ловко вынырнула из заметно ослабевших объятий брюнета. Оповестив Ричарда о том, что ей хотелось бы пройтись к барной стойке и заказать еще чая, девушка проследила за его реакцией. Как и ожидалось, поддатый алкоголем парень уже вовсю участвовал в юридическом диспуте, и слабо реагировал на внешние раздражители. Когда девушка подходила к бару, то заметила, что шатенка тоже выбралась из-за стола и поспешила за подругой, наверняка решив составить той компанию. Блондинка же сидела и завороженно слушала парней, потягивая малиновое смузи и поочередно глядя то на одного, то на второго.

— Не обращай внимания, Хан. Просто пьяные парни решили повыпендриваться тем, у кого в ближайшие пять лет будет толще кошелек, — ободряюще сказала шатенка. — Хотя, мне кажется что Ричард утвердил свое денежное превосходство еще когда оплатил весь этот стол вместе с арендой лоджии.

— Джесс, я уже привыкла. Рич, он всегда такой: когда разговор заходит о нем или его будущем, он сразу же начинает хвалиться им, будто он — король мира, и стремится доказать это окружающим как только может. Я ему говорила, что это слишком дорого, но он и не стал слушать, — рыжая устало покачала головой, прикрыв глаза.

Само собой, ей нравился Ричард. Можно даже сказать, что она любила его. Умный, амбициозный и непоколебимый — она видела в нем надежного и верного человека, который одним своим видом вызывал уважение. Впрочем, некоторые его привычки все же откровенно раздражали.

— Зря он с Барни так. Нагрубил из-за безобидного вопроса, — девушке было действительно жалко пухляша. Хотя они и не были лучшими друзьями в школе, но тем не менее тот часто выручал ее, когда она нуждалась в помощи по прикладным наукам.

— Подумаешь. — пожала плечами шатенка, — Ричард все по фактам ему разложил. Если честно, даже я посчитала его вопрос неуместным.

— И все же, это было некрасиво с его стороны...

Джесс выдохнула, посчитав дальнейшие попытки говорить на эту тему бессмысленными. Она прекрасно знала, что ее подруга всегда отличалась упрямством и долей занудства. Когда подошел бармен, девушка не преминула заказать бокал красного полусладкого. Рыжей же было достаточно чашки чая с бергамотом.

— Как ты можешь пить эту дрянь? — удивленно спросила шатенка, услышав заказ подруги. - Возьми лучше шампанского, или «Бейлис» какой-нибудь... Есть весомый повод отметить, в конце концов. Не каждый день ты заканчиваешь старшую школу!

— Ты ведь прекрасно знаешь, я не пью алкоголь. — наотрез отказалась рыжая. И ее утверждение было полнейшей правдой: за всю свою жизнь она многократно выслушивала от отца и братьев длиннющие лекции о спиртном и его пагубном влиянии. И пускай мужчины в ее семье изредка, но нарушали свои же принципы, пропуская по паре бутылок пива или чего покрепче во время просмотра футбольных матчей или обмывания успехов по работе, то для нее не было никаких исключений. Опять таки, она — единственная дочь в семье, а к таким всегда строжайший спрос. Лишь однажды, когда она была в гостях у дедушки в Беркшире, тот в шутку дал ей попробовать выдержанного скотча из погреба... что закончилось клятвой никогда не брать и капли этой отравы в рот.

— Ладно, ладно, подумаешь. Тоже мне — мисс Здоровый Образ Жизни... — раздосадованным тоном протянула шатенка. — Твою фотку можно в энциклопедии повесить, в разделе «типичный британец». Из-за таких как ты нас и называют «чаехлебами», между прочим!

То, что должно было прозвучать как упрек, было воспринято рыжей как забавная шутка, отчего та звонко засмеялась. Но Джесс, как хорошая подруга, знала, когда этот смех был настоящим, а когда — притворным, как сейчас. Ничего не сказав, шатенка решила дождаться, когда принесут заказ.

Когда метрдотель принес на деревянном подносе вино и чашку дымящегося чая, то Джесс решила спросить:

— Кстати, Хан, а ты ведь уже придумала, кем хочешь стать? С Ричардом ясно, он родился с дипломатом в руках и говорить может только о деньгах. Но на кого будешь учиться ты?

— Я... — неуверенно начала рыжая, отведя взгляд. - Я еще не решила.

— Кхм, вот как... Но ведь какие-то идеи уже есть? Иначе не стал бы Ричард говорить за вас обоих? — спросила Джесс, отпив вина и улыбнувшись. В ее голосе можно было различить ноту издевки, но рыжеволосая была слишком погружена в свои мысли, чтобы обратить на такую мелочь внимание.

— Ричард хочет... даже не так, он требует чтобы я шла на медицинский факультет. Прикинь, он говорит, что поможет мне после ВУЗа открыть свое дело, раскрутиться и возвысить мое имя среди врачей во всем Содружестве. — девушка вздохнула, подперев кулаком голову и задумчиво помешивая сахар в янтарной кромке чая. — Да и отец мой поддерживает идею Ричарда. Говорит, что это — благородная профессия, и я буду как мама — спасать людям жизни.

— Думаешь, из тебя и правда выйдет хороший врач? — шатенка усмехнулась, крутя в левой руке бокал, отчего вино в нем весело плескалось. — Без обид, Хан, но мне всегда казалось что твоя душа, мягко говоря, больше лежит к спорту. — Джесс иронично улыбнулась. — Оттого я и удивилась, когда Ричард сказал, что вы оба поступаете в Имперский.

— К спорту? — Рыжеволосая подняла голову и, часто моргая, уставилась на подругу. Та отметила про себя, насколько оживленную реакцию вызвал безобидный комментарий.

— Ну так да. Это ведь ты у нас в школе была звездой по плаванию, не так ли? — ехидно спросила шатенка.

Рыжая смущенно наклонила голову и неловко улыбнулась.

— Ну...

— И это тебя мистер Ворд-Джонс смог пропихнуть в соревнования ни много-ни мало на региональном уровне, где ты заняла... серебро, если я не ошибаюсь?

— Послушай, я...

— И давай уж не будем греха таить, Хан. — Джесс приобняла подругу за голову и заставила посмотреть на себя. — Мы обе прекрасно понимаем, что не быть тебе врачом. Ты все свое время в школе тратила на спорт. У тебя не было ни одного профильного предмета в аттестате, который помог бы тебе поступить в медицинский. Из чего можно сделать вывод, что эта самая медицина тебе, мягко говоря, нахер не упала.

— Если между нами... то можно и так сказать, — неловко сказала рыжая.

— Тогда кем ты хочешь стать на самом деле? — шатенка сузила глаза и по-заговорщицки улыбнулась.

— Если я... Если я скажу тебе, ты никому не расскажешь?

— Ты за кого меня вообще держишь? За подругу, или за шкуру? — Джесс сделала вид, что сильно обиделась на вопрос подруги.

— Эй, ну прости! Прости пожалуйста! Просто я еще никому об этом не говорила, и я боюсь реакции моих знакомых... — нервно затараторила рыжая. Сурово посмотрев на нее, шатенка выдохнула и сказала:

— Хан... мне ты можешь рассказать все. Что бы это ни было, я поддержу тебя и скажу, как лучше поступить. Мы же — лучшие подруги!

Следом за сказанным девушка крепко обняла рыжую, которая с полуоткрытым от неловкости ртом сидела на стуле и не понимала, что ей делать.

— Ты знаешь, что я никому не разболтаю твои секреты и мысли. Особенно Ричарду!

— Обе... обещаешь?

— Зуб даю! — бойко заверила шатенка, смотря подруге прямо в глаза.

Рыжая какое-то время сидела молча, раздумывая над сказанным. Она не была до конца уверена, стоит ли об этом рассказывать. В ней боролись две сущности. Первая не могла больше держать все в себе. Хотелось рассказать хоть кому-то. Поделиться своим мнением, почему все именно так, помечтать о будущем. Но вот вторая сущность была наоборот против всего этого. Она скептически заявляла, что никто этого не поймет. Ни Джесс, ни Ричард, ни друзья, ни отец, ни кто бы то ни было еще. Это сродни заявлению, что она хочет сменить пол и носить мужскую одежду. Хотя, почему сродни? Если по факту, то это почти что так и есть.

— Ну? — спросила шатенка, легонько тряхнув подругу за плечо. — Ты будешь начинать, или мне позвать Ричарда?

— Не надо! — панически заверещала рыжая. — Ладно, я тебе откроюсь, только не говори ему!

— Вот и отлично. А теперь давай — я вся во внимании, — с улыбкой сказала Джесс. Допив вино, она целиком повернулась к подруге, не желая пропустить ни слова.

— Если коротко, то... — начала рыжая, — я не просто так занималась спортом. На самом деле я давно преследовала одну цель, которой хочу добиться. Но я переживаю, что отец и Ричард не поймут.

— И почему же? — с любопытством решила уточнить Джесс.

— Потому что, исходя из того что я о них знаю, они наверняка будут против этого.

— Ты хочешь стать спортсменкой? Вступить в Олимпийскую сборную по плаванию?

— Нет. Не совсем.

— Тогда что же это, ей богу? — откровенно не понимала шатенка.

— Скажем так... помнишь, Ричард за столом сказал, что он из семьи юристов, и что он хочет продолжить семейную традицию?

— Ну да, помню. У него отец, дед и прадед были юристами. И что? — Джесс непонимающе уставилась на подругу. Но смотря на ее внезапно посерьезневшее лицо, шатенка задумалась, и в какой-то момент ее глаза расширились, а рот приоткрылся.

— Ааа! Я поняла, черт побери! Ты серьезно, что ли? — чуть ли не закричала Джесс на весь ресторан.

— Тише! Да замолчи ты! — подорвавшись, рыжая попыталась прикрыть шатенке рот рукой, дабы та больше не вопила.

— Ладно, ладно! Успокойся! Убери руки! — Джесс попыталась защититься от активных попыток подруги заткнуть ее.

— Тогда не ори!

— Но Хан! Ты щас реально серьезно?

— Да, блин! Серьезнее некуда! — девушка сурово посмотрела на шатенку, отчего той стало не по себе.

— Ну дела... Только успокойся, пожалуйста.

— Я была спокойна до тех пор, пока ты не начала вопить! — рыжеволосая буквально шипела на подругу.

— Ну знаешь ли, не каждый день я слышу такое. Тем более от лучшей подруги.

— Я же говорила, что ты не поймешь!

— Знаешь, если говорить по-честному... — шатенка задумалась. Обернувшись и посмотрев на стол, за которым Ричард все еще активно обсуждал правовые тонкости с Томасом, она уверенно положила руку на плечо подруги. — То я считаю, что это не так уж и плохо.

— Ч-что? — неверяще переспросила рыжая.

— Ну да. Если так подумать, Хан, то ведь это же круто. Очень круто!

— Что именно ты считаешь «крутым»?

— То, что ты, как и Ричард, хочешь продолжить семейную традицию. Я ведь правильно поняла?

Рыжеволосая не знала, что ответить. Это было слабо похоже на правду. Уж точно не такой реакции она ожидала от Джесс. Она, можно даже сказать, расчитывала что подруга ее пристыдит, назовет сумасшедшей и перестанет с этого момента общаться, так как именно эта реакция и казалась ей самой адекватной. А тут такое...

— Ну... да. Правильно.

— И ты боишься, что Ричард не поймет этого?

Рыжая неуверенно кивнула.

— Тьфу ты. Не переживай, Хан! — ободряюще сказала Джесс. — Я помогу тебе с Ричардом! Ты ведь понимаешь, что если ты щас не троллила меня, и ты реально хочешь сделать то что задумала, то тебе тупо придется рассказать все своему парню?

— Да, понимаю... и я боюсь этого. — честно ответила рыжеволосая.

— Слушай, подруга. Не дрейфь! Я тебя прикрою!

— Но как? Хочешь сказать, что ты сможешь убедить его не бросать меня, как только он узнает об этом? Ты ведь знаешь, что он думает о том, чем занимаются в моей семье!

— Поверь, уж я-то знаю, какие надо подобрать слова, чтобы донести мысль до человека. Это ведь ты у нас и не целовалась никогда и ни с кем до Ричарда, и за ручку не держалась, и много чего еще не делала... — Джесс позабавило, как после сказанного лицо ее подруги теперь нельзя было отличить по цвету от ее волос.

— Хватит!

— Ну, хватит так хватит. Вообщем, Хан, доверь это дело профессионалу! — шатенка по-дружески подмигнула рыжей. — Так сказать, тому кто имеет огромный опыт в общении с парнями, в отличии от тебя.

Та ничего не ответила, лишь неуверенно выдохнув.

— Но все равно, сначала сказать ему об этом должна ты! Тут два варианта: либо он тебя поддержит, либо разозлится. Если произойдет второе, то уже тогда я вступлю в игру и поговорю с ним. Договорились?

Рыжеволосая снова ничего не ответила.

— Я спросила, мы договорились? — более жесткой интонацией спросила Джесс.

— А... да... договорились. — сказала Хан, понимая что обратного пути уже не будет.

— Ну вот и отлично! — радостно заявила Джесс, хлопнув в ладоши. А теперь давай, подруга, допивай свою остывшую бадягу, и будем возвращаться к столику. А то наши мальчики совсем заскучали без нас...

*******************************************

Человек, никогда не бывавший в Лондоне, не сможет себе представить, как выглядит площадь Пикадилли летним вечером. Ярко-жгучие неоновые вывески вкупе с приятным насыщенно-желтым освещением вычурных уличных фонарей сами собой создавали поистине удивительный эффект зачарованности и контрастирующей изящности.

Доверха же заполненные двухэтажные красные автобусы-даблдекеры — одна из визитных карточек Лондона наравне с черными кэбами и гвардейцами в красных мундирах — отражали своими бортами весь падающий на них свет и тем самым только усиливали помпезность этого места.

Несмотря на то, что на улице моросил мелкий дождь, на площади было полным полно людей: госслужащие, офисные клерки и простые работяги разбредались по домам, а приезжие и туристы — наоборот, кучковались у пресловутых неоновых вывесок, дорожных остановок и статуи древнегреческого Антэроса, по слухам бывшего покровителем зрелой и обдуманной любви в отличии от своего брата, легкомысленного и ветреного Эроса.

Уши тем временем ласкал неповторимый колорит, состоявший из звуков дорожного трафика вкупе с заметно выделявшимся знаменитым автобусным гудком, игры укрывшегося под навесом уличного скрипача и говора десятка акцентов, которые можно было услышать тут и там.

— Уфф, ты прости меня, что заболтался с Томасом... Мы просто обсуждали юриспруденцию, а ты знаешь, что если я...

— Да, Ричард, я знаю. Не извиняйся, все в порядке, — ответила рыжеволосая, не дав договорить. Она крепко сжимала ладонь своего парня, будто боясь что он, словно маленький ребенок, может куда-то уйти и потеряться, а ей пришлось бы его искать по всему городу.

После того, как бывшие одноклассники разошлись из ресторана, рыжеволосая предложила своему парню немного прогуляться по центру города. Тому не сильно нравилась перспектива где-то бродить вокруг да около, да к тому же и под моросью. Но девушке, учитывая повысившуюся под влиянием горячительного восприимчивость Ричарда, удалось уболтать его, используя в качестве решающего аргумента тот факт, что на улице, несмотря на погоду, было довольно тепло. Это было большой редкостью для столицы.

Таким образом, парню пришлось согласиться, будучи под давлением и не имея особого желания спорить. Поэтому пара сейчас гуляла по Пикадилли под большим черным зонтом, заботливо удерживаемым девушкой.

— Ну так вот, о чем я и говорил, — брюнет активно жестикулировал рукой, рассеянно наблюдая при этом за извилистым движением «даблдекера» — Все эти ублюдки мне поперек горла. Еще в школе их терпеть не мог, а сейчас — и подавно.

— Тогда зачем ты вообще согласился идти на эту встречу?

— Ну как же, чтобы сам Ричард Нэш-Уильямс прослыл жадным жлобом? Да щас же, хрен вам! — парень хлопнул себя по груди, будто подтверждая что ему таким точно не быть.

— То есть, ты терпел этих «ублюдков» просто потому, чтобы они не подумали о тебе плохого? — спросила девушка, приподняв брови.

— Кхм, не совсем... Видишь ли, там из адекватов были только Джессика и Томас. — Ричард недовольно поправил лацкан пиджака. — Николь никогда бы в жизни не хватило ума понять и десятой части того, о чем шла речь за столом. Она... особенная в этом плане.

— Да, умеешь ты дать человеку характеристику...

— Зато я не лицемер и в лицо говорю, что думаю. Или знаешь, взять в пример Барни: этот тупорылый свинопас ни черта не разбирается в вопросах, которые задает, и в то же время ему хватает наглости задавать их мне! — парень злостно пнул подвернувшийся под ногу пластиковый стаканчик, отчего тот со свистом отлетел в сторону проезжей части.

— Ну ну, Рич, успокойся. Да, Барни чудаковатый, — рыжеволосая сосредоточенно посмотрела на брюнета, — но я уж точно никогда не стала бы называть его «свинопасом». Это уже — банальное оскорбление. Ну и в принципе он по-своему умный...

— Он? Умный?! — язвительно воскликнул Ричард, резко остановившись. Девушка, пройдя по инерции еще пару шагов, чуть не упала оттого, что все еще держала парня за руку. — Этот кретин предложил нам с тобой жить в общаге! Устроиться вместо престижного Имперского в долбанный Кембридж и следующие пять лет провести в драной, тесной комнатушке! — парень перестал себя контролировать и теперь выражал свои мысли настолько громко, что на него, как и на обалдевшую от такого поведения девушку стали обращать внимание прохожие. А так как пара была в самом сердце города в вечерний час-пик, то неодобрительных взглядов в их сторону было направлено довольно много.

Рыжеволосая, на несколько секунд потеряв дар речи от настолько резкой смены настроения парня и его поведения, стала полустыдливо озираться в сторону наблюдавших за этой сценкой зевак.

— Этот недоумок не понимает, что спрашивать можно, а что — нельзя!

— Ричард, перестань! На нас люди смотрят!

— Да мне плевать! Пусть вообще весь мир узнает, что я никогда не буду бомжевать!

— Да никто и не спорит, только замолчи, прошу тебя! — взмолилась девушка, обхватив парня за плечи.

Кто-то из прохожих полушепотом выражал свое недовольство относительно поведения «некультурной молодежи». Лицо девушки стало приобретать багровые оттенки.

— Я, черт побери, не абы кто! Никакая сволочь не смеет указывать мне, что делать и как жить! — парень поднял кверху указательный палец, полушатаясь на нетвердых ногах.

— Прекрати! — рыжеволосая попыталась взять его за руку, но тот дерзко отмахнулся от нее.

— Хрен этим падлам! Будут еще всякие гниды передо мной пасти свои разевать! — парня окончательно понесло, и он перестал как-либо следить за тем, что говорит. Он смотрел куда-то в небо и выглядел так, будто обращался к самому Всевышнему. Вокруг пары были слышны не самые приятные эпитеты вроде «безобразия», «быдла» и «клоунады».

Девушка больше не могла сдерживать накипевшие эмоции.

— Ричард, заткнись на хер! — резко вспылила та. Она чувствовала, что из-за такого безобразного поведения ее парня от привычной ей скромности не остается и следа.

— Не заткнусь! Мы с тобой поступим в Имперский колледж и будем жить в великолепной квартире! А Барни пусть пойдет-ка на три хера! Придурок, черт его дери! Урод!

— Мать твою, какого дьявола ты ведешь себя как полнейший мудак? — девушка что есть силы схватила брюнета за грудки. — Почему ты не можешь просто заткнуть свой рот и перестать орать на весь Лондон?!

— Я хочу, чтобы любая шавка знала, что ты заслуживаешь лучшего! Чтобы ни одна сволочь не посмела подумать, чтобы я позволил своей девушке жить в общаге и учиться в дрянном Кембридже или еще черт знает где! — парень уставился на рыжеволосую своими пьяными глазами. И его нисколько не беспокоил тот факт что сейчас на них смотрит с половину площади, в отличии от нее.

Не имея дальнейшего желания слушать все это, она залепила парню звонкую пощечину.

— Ричард! Немедленно завались, иначе — Богом клянусь — я тебя еще раз тресну!

Брюнета парализовало так, будто в него ударила молния, и он остался стоять как вкопанный, глядя своими широко раскрытыми глазами на крепко державшую его девушку.

— Почему ты продолжаешь постоянно говорить об этом колледже и об этой дурацкой квартире? Мне плевать на нее! Меня эта чушь не интересует и никогда не интересовала, но ты все продолжаешь и продолжаешь! Почему?! Чем я это заслужила?! — по щекам уже стали катиться первые слезы. Ладони все также сжимали воротник. Эмоции, и до этого переполнявшие девушку до краев, наконец-то нашли выход, и теперь она чувствовала, что не может больше сдерживаться. Уткнувшись носом в твидовый пиджак брюнета, она издала всхлип, постепенно обратившийся в плач.

Парень тем временем все так же молча стоял, не в силах что-либо сделать.

— Отвечай на вопрос... — еле выговорила рыжеволосая сквозь слезы.

— ... Потому что я люблю тебя. — едва различимо прошептал Ричард. Медленно отпрянув от пиджака, девушка подняла заплаканное лицо и направила неверящий взгляд на брюнета. Он просто смотрел на нее без каких либо эмоций, лишь медленно потирая покрасневшую щеку.

— ... Ч-что? — неверяще переспросила рыжеволосая, все еще всхлипывая.

— Я люблю тебя, Ханджи.

Ярость и гнев тут же улетучились, словно ее и вовсе не было. Той на смену пришла волна опустошения, смывшая собой все, и оставив лишь ощущение невнятной апатии.

— Ты — моя девушка, и я не могу допустить, чтобы тебя окружали неподобающие условия. Моя обязанность — сделать так, чтобы ты не чувствовала себя стесненной или ограниченной. — Брюнет тяжело вздохнул. — И так как я в состоянии это осуществить — я это сделаю. Потому что ты заслуживаешь только самое лучшее. Лучшее образование. Лучшее жилье. Лучшую карьеру. Все, что в моих силах — я сделаю для тебя.

После этого брюнет просто продолжил стоять, не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг.

— Ричард...

— Слушай, — парень заозирался по сторонам, наконец обратив внимание на небольшую толпу людей, смотревшую прямо на парочку. — Давай-ка свалим отсюда? Я знаю одно место. К тому же, я промок, да и ты тоже.

— И куда же ты хочешь пойти? — недоверчиво спросила рыжеволосая, вытирая глаза рукавом пальто.

— Туда, где я мог бы сполна извиниться за этот неловкий перфоманс...

****

Девушка, убрав растрепанные по всему лицу волосы, перевернулась на спину.

Темнота мраморного потолка по-своему завораживала. На него лишь слегка падал свет, просвечивающий через окно от янтарной лампы старинного уличного фонаря. Было интересно рассматривать блики на шершавом камне, особенно когда по улице проезжал какой-нибудь автомобиль, освещая спальню и весь богато обставленный интерьер ярко-красными оттенками.

Внезапные порывы ветра, исходившие из ведущей на балкон раскрытой двери, с силой колыхали задернутые шторы, занавески и валявшуюся по всей комнате одежду.

Бросив взгляд на балкон, где сейчас стоял одетый в махровый халат Ричард, рыжеволосая задумалась. Она уже очень давно хотела поговорить с ним. Признаться ему в том, что он никогда бы не поддержал. Впрочем, не только он, но и, вероятно, вообще никто в этом мире. Даже несмотря на тот факт, что брюнет, казалось, души не чаял в своей девушке, она достаточно хорошо его знала, чтобы представить возможную реакцию.

Ханджи встречалась с Ричардом уже два года. Или же, как думала она сама, скорее это он встречался с ней, потому что ей до сих пор не верилось в сам факт этих отношений. Хоть они и были знакомы еще со средних классов частной школы, где учились только дети из обеспеченных семей, но богатый даже по сравнению со сверстниками Ричард проявил заинтересованность к рыжеволосой только в старших классах, ко всеобщему удивлению со стороны одноклассников, и еще большему — стороны самой девушки.

Как она помнила, она хоть и не являлась полнейшей уродиной, но и до статуса «первой красавицы» ей было очень и очень далеко. Также у нее не было каких-либо гениальных или выдающихся познаний по тем или иным предметам. Вишенкой на торте этой «посредственности» было то, что по меркам местных учащихся, рыжеволосая была чуть ли не самой бедной.

Вместо того, чтобы приехать к кампусу на собственной тачке, отец всегда подвозил ее на старом, повидавшем многое служебном «Ленд Ровере» до самых ворот учебного заведения.

Не имея возможности обновлять гардероб брендовой одеждой за отсутствием таких денег и консервативными принципами отца, мол «черта с два я дам тебе деньги на эти дорогие и бесполезные цацки», ей приходилось довольствоваться простыми кедами, джинсами и свитерами, что отнюдь не прибавляло статуса.

Как Ричард сам некогда признался, его впечатлила комбинация из ее непринужденности, симпатичной внешности и, что самое главное — мотивации. Уже поподробнее объяснив свою точку зрения во время одной из их совместных прогулок по городу, Ричард дал понять, что больше всего в ней его привлекает ее стремление добиваться высот. Под вопросительный взгляд девушки парень пояснил, что он знает о ее страсти к спорту. Более того, он и обратил на рыжеволосую внимание именно в тот день, когда один из его товарищей по "джентельменскому клубу" уговорил брюнета сходить на выступление его младшей сестры, выступавшей тогда на одном из школьных соревнований по плаванию. Не обращая внимания на привлекательные и выделяющиеся формы в купальниках, Ричард тем не менее заприметил, как одна из участниц соревнований отличалась по сравнению с другими. От остальных ее выделяли хорошо поставленная техника и скорость, благодаря которым девушка отталкивалась от бортика бассейна и плыла обратно уже тогда, когда другие были еще только на половине дистанции.

В людях Ричард прежде всего ценил их, как он выражался, «эффективность». Было более чем очевидно, что для той девушки плавание было не просто способом получить высокую оценку и уравнять средний балл в аттестате. Оно было для нее чем-то большим. Почему? Потому что если бы это было так просто, то она бы никак не выделялась на фоне других участниц и не старалась победить любой ценой.

Хорошо замотивированный человек может добиться чего захочет, если приложит усилия. Ричард считал самого себя замотивированным в продолжении семейного дела и поэтому старательно изучал все, что касалось законов и денег.

Как вышло в итоге, та девушка победила в школьных соревнованиях по плаванию. Заняв первое место, она сняла с головы резиновую шапку, растрепав длинные багряно-рыжие волосы, и получила похвалу от самого директора. А вместе с прилагающейся золотой медалью — приглашение принять участие в региональных соревнованиях от лица школы.

Как Ричард выразился, в тот момент он увидел что-то редкое. Такой парень, как он, мог легко заполучить любую девушку, и это ни для кого не было секретом. По обыкновению инертный к таким вещам как спорт, парень тем не менее остался под сильнейшим впечатлением. И тем не менее он решил, что хочет себе не какую-то силиконовую куклу, а именно эту, ничем непримечательную рыжую мышку. Просто потому что он разглядел в ней то, чего он не видел в других — амбициозность и стремление добиваться своего. По мнению Ричарда, с таким характером при должном обращении можно достичь небывалого успеха, и брюнет хотел направить его в правильное русло.

Ханджи часто прокручивала в голове этот момент во время раздумий о жизни.

«Хорошо замотивированный человек может добиться чего захочет, если приложит усилия».

Приподнявшись на локтях, девушка посмотрела в сторону балкона. Ей больше не хотелось откладывать неизбежного. Джессика была права, этот разговор должен будет произойти рано или поздно.

Лучше, если она начнет его сейчас. Чем дольше она будет медлить, тем сильнее будет разочарование Ричарда. Будь, что будет.

— Рич? Ты скоро там? — позвала она дышавшего свежим воздухом парня. Сквозь витражное стекло ведущей на балкон двери ей было видно как тот стоял, облокотившись о перила. Вероятно, он сам о чем-то размышлял, при этом о чем-то довольно серьезном. В противном случае он бы уже давно завалился спать под действием не до конца выветрившегося алкоголя и физической, кхм, усталости.

Обернувшись, тот молча проследовал обратно в спальню.

— Да? Что-то случилось?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Вместо ответа брюнет засунул руки в карманы халата и присел у края кровати.

— Весь во внимании, — сказал он, улыбнувшись.

— Я... мне надо признаться тебе кое в чем, — медленно проговорила девушка. Она с тревогой заметила, что с каждым словом, с каждой буквой ей все труднее выдавливать их из себя. В любой момент ожидая что Ричард, даже не дослушав, бесповоротно выгонит ее прочь из своего дома и своей жизни. — Это касается моего обучения в колледже.

Парень ничего не ответил, только вглядывался в лицо Ханджи. Жестом руки он заставил ее продолжить.

— Не пойми меня неправильно... я невероятно ценю то, что ты для меня делаешь... но боюсь, я не смогу поступить с тобой в Имперский Колледж. И тем более... стать врачом.

Ханджи подняла глаза на Ричарда. Вот, она это сказала. И сейчас она следила за каждым мускулом, за каждым морганием парня, чтобы иметь хоть какое-то представление о его реакции.

Но как назло, он никак не проявлял эмоции. Услышав сказанное, он лишь сложил руки у колен и опустил взгляд. Нельзя было понять, что он думает по этому поводу. Такое поведение было абсолютно не тем, что ожидала девушка: ей казалось, что он встанет и тут же начнет кричать на нее, мол да как она вообще посмела отказаться от такой великолепной перспективы, и самое главное, ради чего?

— Почему ты так решила? — спросил Ричард спустя какое-то время. В его голосе не было ни нотки гнева или злости. Просто сухое любопытство.

— Я не знала, как сказать тебе об этом раньше. — начала было девушка — У меня была мечта, еще с самого детства. Если так выразиться, то это скорее даже цель, а не мечта. Меня никто не воспринимал всерьез, когда я делилась с ними, но это и неудивительно. Когда мы окончили школу, ты решил взять мою судьбу в свои руки и устроить меня в престижный университет. Ты не можешь представить, насколько приятно мне было от того, что ты очень переживаешь о моем будущем...

— Иначе и быть не может. Я еще тогда, на площади сказал все, что об этом думаю. Моя девушка заслуживает только лучшего. — сухим тоном повторил брюнет.

Ханджи, в свою очередь, нежно прильнула к парню. Просунув руки под халат, она обвила руками его торс, а лицом уткнулась в шею.

— Но дело в том, Ричард... что у нас с тобой немного разное понимание этого «лучшего», — полушепотом протянула рыжая. — Несмотря на то, что вы вместе с моим отцом пророчите мне невообразимую врачебную карьеру, это — не то, чего я на самом деле желала бы.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас? — спросил парень, теперь уже выразив одну эмоцию: недоумение.

— До этого мне не хватало духу тебе признаться, потому что ты так уверенно говорил за нас обоих и то, как мы поступим, как ты хочешь создать для меня целое дело... Я не хотела огорчать тебя и разрушать твои планы, но и в то же время я понимаю, что чем дольше буду тянуть — тем сильнее ты разочаруешься во мне.

Девушка тяжело выдохнула.

— Ты ни разу не спрашивал меня о том, чем хотела бы заниматься я сама.

— Я считал, что твоей целью является войти в Олимпийскую сборную... но так как ты не взяла золото на региональных — дорога туда тебе заказана. Вот я и решил, что раз у тебя не получилось добиться желаемого, то теперь мой черед обеспечить тебе будущее, — сказал Ричард, задумчиво почесав гладко выбритый подбородок.

— Так-то оно так, да. Но... спорт был не более чем промежуточным звеном. Очень полезным, но все же не более чем подспорьем для моей основной цели.

— И что же это за цель такая, ради которой ты готова променять возможность поступить в лучшее учебное заведение Англии и где престижная, даже почетная и высокооплачиваемая работа — недостаточно круто для тебя? — спросил парень, посмотрев сидящей рядом девушке прямо в глаза. Та хотела сначала отвести взгляд, но потом ей что-то пришло в голову, и она, выдержав то как парень буквально сверлил ее глазами, ответила:

— Ричард, ты как-то сказал, что работа юриста для тебя — не просто способ зарабатывать деньги, а целая традиция, нарушать которую ты не имеешь права, верно?

— Совершенно верно. Последние четыре поколения моей семьи посвятили себя юриспруденции. Для нас это не просто работа, это — смысл и уклад жизни, прерывать который я не намерен, — ответил брюнет. В его голосе прослеживалась нескрываемая нота гордости.

— Теперь ты должен понимать, — сказала девушка, взяв парня за руку.

Сначала Ричард ничего не понимал. Он на некоторое время завис, пытаясь проанализировать только что сказанное. Ханджи тем временем неотрывно следила за ним, ожидая что когда он сложит два и два, реакция не заставит себя долго ждать.

И правда: как только парень понял, его глаза широко раскрылись, полностью переведенные на девушку. Сам он отпрянул от нее, будто она была готова в любой момент укусить его, а губы лишь смогли неверяще прошептать:

— Ты что... правда хочешь...

— Да, Ричард, — внезапно посерьезневшим голосом ответила Ханджи. — Ты — не единственный, кто хочет продолжить семейную традицию...