Пролог
Ноябрь, 2010-й год
Полдень. А если быть точнее, без двадцати час. Висевшие на стене старые деревянные часы специально спешили на пятнадцать минут, потому что лучше всегда сделать дело заранее, чем опоздать. Нос приятно щекотал разносившийся по всей квартире терпкий аромат готовящегося супа, что варился на плите. С маленького портативного телевизора, висевшего в углу кухни, накрахмаленная дикторша из Би-Би-Си проводила интервью со специально приглашенным гостем — каким-то там представителем департамента Сил Специальных Операций. Мило глядя друг другу в глаза, они рассуждали о последствиях произошедшей полгода назад попытке теракта в пригороде Лондона. Представитель наигранно уверял дикторшу и публику в том, что полиция и спецслужбы предприняли все необходимые действия для устранения опасности, и успешно справились, чего и следовало ожидать. Затем он стал разглагольствовать о том, что граждане недооценивают государственные органы правопорядка, незаслуженно считая их недостаточно эффективными. Якобы народ не понимает, что полиция и внутренняя разведка ежегодно предотвращают сотни происшествий и актов терроризма, и что общественность должна быть более объективной.
«Ну да, конечно. Доблестная разведка никогда не совершает ошибок, и люди недостаточно благодарны им за блестяще проводимую работу. Дьявол, ну что за уроды...»
В какой-то момент суть разговора сменилась на довольно острую в последнее время проблему: ситуация в Северной Ирландии. Ведущая в наигранной, животрепещущей манере стала задавать представителю щепетильные вопросы касаемо обстановки в Белфасте, ухудшающейся с каждым днем.
— Несмотря на то, что радикальные представители Ирландской Республиканской Армии, с оружием в руках отстаивающие право Северной Ирландии на независимость, по их мнению, сражаются за благую цель — представитель устало выдохнул, — Их методы заставляют усомниться в пользе своих действий для ирландского общества.
— Что вы хотите этим сказать? — переспросила ведущая, не сразу поняв смысл высказывания собеседника.
— Я хочу сказать, что похищать людей, финансировать свою деятельность торговлей оружием и контрабандой, проводить акты насилия по отношению к не-католикам — это плохой способ обратить внимание на себя и свои проблемы.
— И... какова позиция Дублина и Премьер-Министра в этом случае? — спросила ведущая.
— Официально ирландские власти высказались, что категорически против подобного рода действий со стороны ИРА и лояльных им радикальных организаций, а потому стараются активно сотрудничать с британским правительством в мирном урегулировании конфликта. Премьер-Министр же твердо считает, что это — полноценная террористическая угроза.
— И как, по вашему мнению, стоит извести эту угрозу?
— Мое мнение, как и мнение всего департамента ССО выражается в простом и эффективном взгляде, что клин должны должны выбивать клином.
«Один клин вы уже выбили. Правда, он сломался в процессе и обернулся против системы, но это же никого не интересует, верно?»
— Наверняка нашим зрителям было бы интересно узнать, что вы подразумеваете под данным высказыванием.
— Понимаете ли, то что происходит в Северной Ирландии — это настоящий террор. Каждый, кто берет в руки оружие и использует его для причинения вреда британским гражданам и военнослужащим, является не иначе как самой настоящей угрозой обществу. А как вы помните, — представитель ухмыльнулся, — британское правительство не ведет переговоров с террористами. Поэтому на активные действия боевиков мы отвечаем в два раза жестче. Они используют против нас пистолеты, мы против них — винтовки. Они — пулеметы, мы — танки и вертолеты. Одним словом, ИРА — это не те, кому стоит ожидать компромиссов за то, что они вытворяют.
— И еще вопрос. — сказав это, ведущая включила на большом студийном экране запись последнего парламентского заседания в Вестминстере. — Как вы знаете, на последних дебатах большинством голосов была одобрена резолюция об ужесточении и переосмыслении миротворческой кампании, направленной вопреки противоправных действий Ирландской Республиканской Армии. В чем именно будет выражаться это «переосмысление»?
— Кхм... до этого действия миротворцев, состоявших преимущественно из солдат регулярных частей, несли исключительно оборонительный характер. Основной причиной такого подхода было нежелание руководства терять личный состав в активных боевых действиях. Приоритетами являлись контроль ситуации и защита мирного населения. Однако под влиянием общественного мнения стратегия была пересмотрена, и теперь, говоря простым языком, руководство признало что трудно побеждать врага, когда ты только защищаешься, не имея возможности ударить в ответ. Поэтому полномочия армии были существенно расширены, а контингент — увеличен.
— Увеличен, говорите? — ведущая нахмурилась — А есть ли у вас какие-либо опасения или иные мысли на этот счет?
— К сожалению, события прошедшего года показали, что невозможно победить хорошо организованную террористическую группировку без развертывания полномасштабной армейской группировки. Но точно также все понимают, что данное решение само по себе недопустимо, потому что в таком случае от Северной Ирландии не останется и камня на камне. Если вы вспомните опыт русских в середине девяностых, то получите хорошую картину того, что бывает, когда, кхм, стреляешь по воробью из пушки. Кто-нибудь готов победить ИРА ценой того, что почти все крупные города в Северной Ирландии будут практически разрушены до основания?
Представитель, немного пригладив галстук, повернул голову прямо в объектив телекамеры и продолжил:
— Поэтому, Министерство обороны поручило департаменту ССО заниматься активным противодействием ирландским боевикам. Если быть более понятным, впредь выявлением и нейтрализацией террористических угроз будут заниматься войска специального назначения, для которых данная работа — смысл существования. Регулярная армия, как было выявлено, не обладает достаточной компетенцией для борьбы с врагом, чья стратегия и тактика основывается на партизанских хитростях, диверсиях, саботажах и терактах.
— Хотите сказать, что террористы сродни опухоли, армия — кузнечному молоту, а ваш департамент — скальпелю?
— Полагаю, что данная аналогия будет более чем уместной.
— Не могли бы вы рассказать поподробнее, кто теперь будет заниматься контр-террористическими действиями, и каков будет характер этих действий?
— Боюсь, вы должны понимать, что в целях сохранения секретности я не могу рассказать все. Достаточно будет лишь сказать, что на роль подразделения с самой большой автономией и военно-полевой юрисдикцией назначена Специальная Авиаде... —
Щелчок.
Речь представителя ССО оборвалась, так и не закончив предложение. Телевизор потух.
***
Эдвард Картер сидел за кухонным столом и готовился пообедать свежесваренным бараньим супом. Больше всего сейчас он хотел насладиться простой и спокойной обстановкой, уютом собственной квартиры, в которой не мешало бы провести ремонт, и вкусной домашней едой.
Раньше у него не было много времени, чтобы посидеть дома и тем более что-то приготовить. Как правило, дело заканчивалось дешевой лазаньей-полуфабрикатом из круглосуточного магазина и бутылкой пива. Пару раз случалось, что он приглашал к себе коллег, и они распивали бутылку запасенного коньяка или скотча за разговорами о насущном: женах, отдыхе и спорте. Но тем не менее, у Картера было одно, простое правило: никаких упоминаний о работе. У него была четкое разделение своего суточного распорядка на работу и дом, и это было негласным законом — не вовлекать одну сферу жизни в другую.
Теперь же у мужчины была отличная возможность уделить больше времени домохозяйству.
Работа не занимала сколько-либо времени, потому что ее уже полгода как не было. В связи с этим Картер по максимуму использовал появившуюся роскошь, отсыпаясь до полудня, а вечера проводя за прогулками по городу, просмотром спортивных каналов и чтением классической литературы.
И никакие вселенские силы не могли в этот день испортить Картеру обеденную трапезу.
Никакие, кроме телефонного звонка.
Разочарованно выдохнув, мужчина отставил ложку и, встав из-за стола, лениво взял старый кнопочный мобильник, лежавший на подоконнике. У Картера были мысли касательно того, кто это мог звонить: соседка, миссис Браун, которая в очередной раз хотела напомнить о плановом отключении электроэнергии в понедельник. Или адвокат, любимым занятием которого было каждые сутки напоминать о том, что не сегодня-завтра приедут грузчики, дабы отконвоировать половину имущества, доставшегося жене после развода. А может, это звонит сама женушка, дабы в очередной раз высказаться Картеру о том, какой он козел и сволочь.
Посмотрев на экран, Картер понял, что ошибся. Это не была ни соседка, ни адвокат жены, ни она сама.
Большой палец сам нажал на кнопку сброса.
«Вот же сволочь старая, таки смог узнать мой новый номер?»
Спустя несколько секунд телефон зазвонил снова.
«Катись к дьяволу, Джеймс.»
Картер снова не ответил на звонок. У него не было никакого желания отвечать и портить себе настроение. Он порвал все связи, связывавшие его с прошлым и с работой еще тогда, полгода назад.
Ну или по крайней мере Эдвард Картер пытался заставить себя так думать.
Конечно, старый приятель Джеймс — единственный, кого Картер мог назвать своим настоящим другом — все же пытался порой дозвониться до Эдварда, но в какой-то момент тот, уставший от такой навязчивости — просто сменил номер телефона и, вкупе с ним — место жительства. Из-за развода с женой свой дом в центре Лондона он оставил жене и детям, а сам перебрался в двухкомнатную каморку в восточном Ист-Энде. С тех пор Джеймс не предпринимал никаких попыток связаться с Картером.
До текущего момента.
Мужчина так и не решился отвечать на звонок. Совпадением это точно быть не могло. Джеймс не мог просто так дважды позвонить на чужой номер, по счастливой случайности принадлежащий его бывшему коллеге.
Спустя секунд десять звонок прекратился, но зато спустя пару мгновений телефон оповестил о полученном SMS. Какое-то время открывать его не хотелось, в определенной мере даже побаиваясь содержимого, но затем любопытство все-таки взяло верх, и Картер прочитал, что ему написал старый приятель.
«Эдвард, возьми трубку. Это срочно.»
— Срочно, значит? — переспросил вслух мужчина.
Решившись, он все-таки перенабрал номер. Не успели еще раздаться первые гудки, как с того конца послышался крайне взволнованный голос:
— Алло, Картер? Это ты?
— А кто еще, по-твоему, это может быть? Королева, Господь Ее сохрани? Или жена моя?
С того конца послышался усталое сопение.
— И вообще, как и где ты нарыл мой новый номер?
— Не забывай, Эдвард, я могу такое провернуть ввиду привилегий своей должности.
— И на это, хочешь сказать, у тебя ушло полгода? Полгода ты срывал с ландыша лепестки, гадая, стоит ли тебе воспользоваться служебным положением и пробить меня? — не дожидаясь, пока ему что-то ответят, Картер выдохнул и сказал, — Ну хорошо, ты мне позвонил. Я тебе ответил. Полдела сделано. А теперь говори, ради чего ты прервал мою трапезу?
— Есть дело. И если ты согла...
— Не интересует.
— Ты даже не дослушал.
— Мне до лампочки, что ты хочешь мне предложить. Я уже как шесть с половиной месяцев не работаю на тебя. И так как ты, насколько я помню, не страдаешь деменцией, то ты прекрасно осведомлен, почему.
— Именно поэтому я хочу с тобой поговорить.
— Вот как. — Картер искренне усмехнулся — И о чем же именно?
— О твоем возможном восстановлении в рядах Службы.
Это было одним из тех заявлений, которые Эдвард ожидал услышать меньше всего. Он многое ждал от Джеймса, но точно не этого. Брови сами поползли вверх, а рука стала непроизвольно разглаживать усы.
— Ну как? Заинтересован? — в голосе старого друга были слышны нотки удовлетворения. Видимо, он делал ставку именно на то, что наверняка удивит Картера таким предложением. И попал в точку.
— Предположим. Что дальше?
— В таком случае, когда будешь абсолютно свободен — подъезжай сам знаешь куда. Уж извини, но у меня не так много свободного времени как у тебя, Эд, так что мне труднее вырваться со своего рабочего места.
— Понимаю, Джеймс. Хорошо, я тебя понял. — на самом деле Картер ни черта не понимал в том, что происходит.
Как только он это сказал, звонок оборвался. Джеймс, редкостный мерзавец, сыграл на том, что Эдвард ценил в своей жизни больше всего — работе. Чтобы пробудить старые воспоминания, большего и не требовалось.
Негодующе бормоча себе под нос, Картер положил телефон на стол, взял ложку и попробовал суп. Тот был уже остывшим.
Мужчина выругался.
***
Кто бы что не говорил, а размеренное дыхание — полная чушь. Только у таких профессий, как снайпер есть роскошь подождать несколько секунд, задержать воздух в легких — и спустить курок. Не говоря уже о таких нюансах как сидячее или лежачее положения, в которых контролировать физиологию собственного тела гораздо проще.
Поэтому когда какой-нибудь «эксперт» по телевизору с пеной у рта доказывает, что бойцы специального назначения могут сохранять самообладание айсберга даже в самых стрессовых и напряженных ситуациях — он прав только на одну десятую, так как в большинстве ситуаций это неправда.
Но простому гражданскому населению об этом знать необязательно, потому что в данном случае это только подкрепляет веру народа в собственные вооруженные силы и укореняет страх врагов государства перед встречей с такими индивидуумами.
Другое дело — рефлексы. Будучи доведенным до автоматизма, человеку даже не нужно подключать все функции мозга, чтобы за секунду выхватить пистолет из кобуры и поразить две равноудаленные мишени на расстоянии в одиннадцать метров каждая. Руки все сделают сами. И пока они поражают одну цель за другой, мозг как раз и работает над тем, чтобы эти самые цели выявлять. Определять жизненно важные точки и шансы на успешное попадание.
Именно поэтому бойцы штурма день за днем, месяц за месяцем отрабатывают одно и то же движение, чтобы в критической ситуации полагаться именно на рефлексы, которые никогда не подведут. На то, чтобы следить за дыханием в пекле перестрелки — банально нет времени, потому что в такие моменты счет идет на секунды, если не на мгновения...
***
— Пошли, пошли!!! — яростно прокричал один из стоявших у борта автобуса бойцов. Сразу после его команды двое других, с ломами наперевес, выбили стекла окон, находившихся в почти что двух метрах над землей. Третий боец тут же зашвырнул в образовавшуюся брешь светошумовую гранату. Когда она взорвалась с громким хлопком и ударно-звуковая волна окончательно разбила вдребезги оставшиеся стекольные осколки, четвертый и пятый оперативники подбежали к борту автобуса и поставили на оконную раму длинную доску, отдаленно напоминавшую стол со сложенными ножками. Как только они это сделали, двое стоявших наготове во главе с кричавшим тут же взбежали по установленной опоре и вскинули свои автоматы на уровень плеч. Спустя пару секунд они уже были в салоне.
Точно такую же процедуру провели и с другой стороны транспорта, и теперь внутри было шестеро человек. Стрельба послышалась уже через несколько мгновений. Выстрелы находили свои цели с ювелирной точностью. Гранаты же были предназначены для дезориентации и оглушения тех, кто был внутри, и они прекрасно справились со своей задачей: подобный маневр было сложно предугадать, а потому ответного огня не наблюдалось.
Десантники резко переводили дула своих MP5 с одной цели на другую с единственным намерением — определить, вооружена ли она. Если вооружена — значит, это враг. Если это враг — то его следует немедленно ликвидировать. Довольно простая логическая цепочка, не так ли? Кто-то из заложников успел упасть на пол и прижаться к нему всем телом, кто-то сидел в оцепенении, не видя и не слыша ничего вокруг. Когда последний из бойцов залез в салон, он проследовал вглубь, вслед за остальными. Он считал, что его тактическая задача заключалась в прикрытии товарищей и выцеливании потенциального противника впереди себя.
Это и было его ошибкой.
Один из заложников, сидевший на последних рядах русый парень-забулдыга в олимпийке, незаметно для оперативника сделал пару быстрых движений. Периферийным зрением боец заметил активность слева от себя, но ему не хватило лишь одной-единственной секунды: когда дуло его автомата только наводилось на террориста, тот уже успел выстрелить из пистолета Макарова в район шеи десантника. На месте попадания образовался массивный фонтан багряно-красного цвета.
***
— Ты понимаешь, в чем был твой прокол, О'Хара? — скрестив руки на груди, спросил тот самый забулдыга. Однако вместо потертой олимпийки на нем теперь была надета черная куртка-штормовка с погонами лейтенанта.
— Так точно. Мои движения были слишком медленные, и если бы я действовал быстрее, то успел бы выстрелить в цель. — виновато ответил высокий и крепко сложенный сержант, с угрюмой миной пытаясь стереть краску с воротника куртки.
— Нет, не поэтому. — послышалось откуда-то справа. — Ты входил в окно последним, а значит должен был прикрывать тыл идущих впереди. Если бы террорист попытался что-то сделать, ты бы смог беспрепятственно его шлепнуть, потому что у тебя в этом случае был бы гораздо больший сектор обзора. А так ты, считай, сам подставил ему спину.
Как лейтенант, так и «провинившийся» сержант оба удивленно обернулись на фигуру, которая плавно двигалась в их сторону.
Мужчина, одетый в бежевую куртку и потертые джинсы. Он был довольно хорошо сложен по комплекции, несмотря на то что внешне ему было под пятьдесят. На голове красовалась до невозможности стереотипная бейсболка «Манчестер Юнайтед», из-под которой уже начавшие седеть густые бакенбарды плавно переходили в пышные каштановые усы.
Правая рука лейтенанта уже потянулась было к голове, но мужчина сделал отрицательный жест ладонью. Рука, так и не завершив воинское приветствие, опустилась вниз.
— Твое счастье, парень, что это была всего лишь тренировка. Будь это реальный бой, ты бы сейчас скалил свою размалеванную физиономию не командиру, а апостолу Петру. — мужчина усмехнулся, следя за тем как побагровело лицо сержанта, сливаясь с цветом краски, а ладони сами сжались в кулаки. — А потом бы ты наблюдал за тем, как следом за тобой в чистилище придут все твои товарищи из взвода. Наверняка они рассказали бы апостолу о тебе много чего интересного.
— Лейтенант, с каких это пор у нас появился штабной клоун? Новое распоряжение старика? — сурово спросил О'Хара. Командир явно не оценил подколку своего подчиненного, а столь нелестное упоминание полковника и вовсе заставило лейтенанта подойти вплотную к крепышу-сержанту, посмотреть ему прямо в глаза и хмуро произнести:
— О'Хара, в первый и последний раз поделюсь с тобой дельным советом: вслушивайся в то, что тебе говорят, особенно учитывая что этот человек прав. И вместо того чтобы бычиться как ребенок, тебе бы стоило и вправду понять, что твой косяк мог стоить жизни всем, кто шел впереди тебя в том автобусе, окажись у террориста в руке не пистолет, а вполне себе короткоствольный автомат.
Не дожидаясь реакции подчиненного, лейтенант сказал:
— Назначаю тебя командиром отряда «Альфа». Вашим заданием будет три раза подряд отработать штурм микроавтобуса. Роль террористов будет исполнять отряд «Август». Если хоть раз накосячите — заставлю отрабатывать заново, с первого раза. Никто не покинет ангар, пока не сдаст норматив. Все ясно, сержант?
— Так точно. И да, я признаю что виноват, в следующий раз такого не повторится, сэр. — сержант встал по стойке смирно. Его взгляд был направлен куда-то выше головы лейтенанта, а лицо всем своим видом выражало стыд. Затем он, не говоря больше ни слова, развернулся и направился обратно к своей группе, которая с интересом и колкими ухмылками наблюдала за разговором.
Усмехнувшись в спину этому великовозрастному детине, мужчина в бейсболке стал с интересом разглядывать помещение. Оно было точно таким же, как и полгода назад. Повсюду сновали люди, как при полном солдатском обмундировании, так и просто в уставщине. Большая часть занималась подготовкой к новой серии отработок: менялись выбитые в автобусе окна, выносился из салона мусор, прикрывались занавески, ставились новые манекены. Кто-то менялся ролями, и теперь бывший террорист облачался в полевую форму, загружал керамические вставки в бронежилет и вкручивал новый фильтр на противогаз, а оперативник в свою очередь напяливал на себя разноцветную толстовку и трехполосные спортивные штаны от известного немецкого концерна.
С потолка ярко горели прожектора по типу тех, что ставят на футбольных полях, и таким образом они хорошо освещали всю территорию некогда авиационного ангара, в котором и происходила тренировка. При этом все больше людей стало бросать заинтересованные взгляды на штатского в нелепой кепке, с руками в карманах беззаботно стоявшего рядом с лейтенантом. Видя что вверенные ему десантники все больше и больше пялятся на них, тот вышел на середину ангара и крикнул:
— Внимание, господа! Приступить к отработке штурма в течении двух минут, живо!
Убедившись, что люди стали снова готовиться к тренировкам, лейтенант жестом подозвал к себе сержанта — чернокожего короткостриженного парня, до сего момента непринужденно прочищавшего шомполом ствол дробовика.
— Каннингем! Иди сюда!
Когда тот подошел, то спросил, что от него требуется. Лейтенант сказал, что отлучится на некоторое время, и пока его не будет, Каннингем должен лично проконтролировать, чтобы все в ангаре занимались работой, а не прохлаждались.
— Будет исполнено, лейтенант. — сержант отсалютовал старшему офицеру в знак согласия, вскользь бросив заинтересованный взгляд на стоящего рядом штатского. Задержав внимание на лице, негр задумался, но уже спустя пару секунд его физиономия приняла крайне удивленное выражение. Предвидя такую реакцию, штатский улыбнулся и полушепотом сказал:
— Привет, Дэниел. Вместо того, чтобы глазеть на меня, как на элитную куртизанку с квартала Красных Фонарей, советую лучше пойти и выполнить приказ от старшего.
Загадочно улыбнувшись и не задавая каких-либо вопросов, чернокожий сержант в ту же секунду развернулся в сторону ожидающих бойцов. Усмехнувшись чему-то, он энергично похлопал в ладоши и прикрикнул:
— Джентльмены, все слышали распоряжение командира? Работаем в темпе!
Те, хором ответившие «Так точно!», приступили к работе с удвоенным усердием. Удовлетворившись процессом, лейтенант уже не слушал дальнейшие распоряжения сержанта Каннингема. Вместо этого он направился к выходу из ангара, слушая как следом за ним шаркают потертые, облезлые кроссовки штатского.
Лишь покинув ангар и убедившись, что рядом нет ничьих посторонних глаз, лейтенант протянул усатому гостю свою ладонь, не забыв при этом снять штурмовую перчатку. Гость принял жест, скрепив рукопожатие.
— Лейтенант Тернер. — добродушно сказал штатский, достав из кармана куртки пачку «Винстона».
— Капитан Картер. — парень уважительно склонил голову в приветственном жесте.
— Не побрезгуешь покурить со мной? — Картер с усмешкой протянул собеседнику пачку.
— Сами знаете, капитан, не употребляю. — лейтенант виновато улыбнулся. Впрочем, его лицо уже спустя пару секунд приняло серьезное выражение, и посмотрев в глаза Картеру, словно готовясь к чему-то, он сказал:
— Полковник как-то обмолвился на планерке, что в ближайшее время в часть должна прибыть некая важная персона. Впрочем, ничего конкретного полковник не говорил. Но я, признаться, и подумать не мог, что этой персоной будете вы, капитан.
— Да ладно, Джейк, хватит тебе уже называть меня по званию. Мы с тобой уже очень долго друг друга знаем, и ты заслужил полное право обращаться ко мне по имени. Особенно учитывая тот нюанс, что этого самого звания меня у меня уже полгода как нет. — невесело добавил Картер.
— Ну, вы всегда были капитаном для нас, капитан. К тому же вы знаете, привычка. — лейтенант виновато улыбнулся.
Картер, к тому моменту уже закуривший, выпустил струю дыма и проследил за тем, как та завертелась на холодном сквозняке и полетела в сторону вечерней улицы. Да, у лейтенанта Тернера, сколько капитан его знал, всегда была привычка обращаться исключительно по званию-фамилии, если разговор проходил с кем-то из сослуживцев. И неважно, было ли это на территории части или в баре за бутылкой пива. Истинный офицер и джентльмен, что тут еще сказать?
— Ну так, проводишь меня до штаба, Джейк? Мне тут надо бы с одной канальей поговорить, если ты понимаешь, о чем я...
— Так точно, капитан!
************************************
... От тренировочного ангара «C» до штабной части было всего четыреста метров. Со свинцового неба моросил противный дождь, который как будто специально дразнил и не мог решить, стоит ли ему лить в полную силу или просто ненавязчиво капать. Путь пролегал вдоль череды тренировочных полигонов, которые при обычных условиях можно было преодолеть за пару минут, но сейчас они скорее были похожи на унылое болото, идти через которое мало у кого было желание. Однако даже несмотря на такие обстоятельные факты как мерзкая погода, грязь по лодыжку и плохая видимость, на некоторых полигонах были люди. Десантники оттачивали самые разные аспекты своей профессиональной деятельности, начиная простыми физическими упражнениями при полном боевом облачении, и заканчивая полноценной симуляцией зачистки трехэтажного кирпичного здания. Само собой, можно было бы спокойно доехать на джипе в обход по асфальтированной дороге, но капитану захотелось пойти строго напрямик, по размытой грунтовке. Каждый шаг отдавался неприятным чавканьем под ногами, но никого это не волновало, словно это была прогулка по воскресному парку.
— Ничего не хочешь мне рассказать, Джейк?
— Не понимаю, о чем вы, капитан.
Картер кивнул на плечо идущего рядом лейтенанта.
— Когда я тебя в последний раз видел, ты все еще был сержантом.
— Да знаете, после вашего ухода много чего изменилось... не в самую лучшую сторону. — задумчиво сказал Тернер. — Когда это произошло, много к кому из нас стали тщательно присматриваться. Кого-то перевели в другой эскадрон. Ваш отряд расформировали и собрали заново. Меня и сержанта Каннингема оставили, потому что мы были самыми опытными. После вас, разумеется.
Парень угрюмо выдохнул.
— Тогда-то меня и назначили командиром нового отряда...
— И заодно повысили тебе звание, чтобы рот не открывал почем зря, верно?
— Совершенно верно, капитан. Но я и не смел просить новые погоны, мне их выдали, считайте, просто так. Знали бы вы, как от них наливаются тяжестью мои плечи... такое ощущение, что это не два куска ткани, а два мешка, набитые камнями.
— И отказаться ты не мог, потому что это было не вовсе не предложение...
Картер задумался. Он хоть и догадывался, что к чему, но все же услышать из первых уст было намного досаднее. Почесав подбородок, мужчина вдруг спросил:
— А что это был за дуболом, которого я отчитал? Что-то не припомню, чтобы в моей роте водились дураки подобного сорта.
— Это — сержант О'Хара. Его и еще двух человек назначили в мой отряд сразу после отбора. Сказать, что они ничего не умеют — значит, не сказать ничего.
— Мм, понятно. Решили дать тебе в подчинение зеленую кровь. А что конкретно случилось с нашими? Дэниела-то я видел в ангаре, но как поживают Альфред и Питер?
— Сержанта Хоукинса оставили в полку, но перевели в эскадрон «L», а штаб-сержант Уолш погиб три месяца назад при исполнении долга. — мрачно ответил лейтенант.
На это Картер ничего не ответил. Было очевидно, что все эти перестановки и изменения в так тщательно слепленной экосистеме были сделаны без учета мнения полковника. Тот бы ни за что не допустил, чтобы годы скрупулезного отлаживания всех сфер деятельности полка были загублены просто так...
— Капитан? — послышалось откуда-то слева.
— Джейк, еще раз напомню тебе, что я уже не капитан и не твой коллега. Я вообще больше не являюсь частью Службы. Поэтому на меня твоя формальная привычка уже не распространяется. Ты хотел что-то спросить?
— При всем уважении, капитан... — лейтенант проигнорировал замечание Картера, словно ничего и не было. Привычка, ничего не поделаешь. — ...Но какова цель вашего визита сюда, в часть?
— Если быть откровенным — сам не знаю. Наш всеми любимый полковник вдруг захотел видеть меня на пороге своего кабинета. — невзначай бросил Картер.
Еще некоторое время пара шла молча, пока Картер не заметил периферийным зрением какую-то суету к западу от себя. Присмотревшись, он различил как два взвода солдат, бряцая штурмовыми винтовками и натягивая на лица противогазы с капюшонами, грузились в «Рыси» неподалеку от ангаров с техникой. Хоть моросящий дождь и мешал обзору, но сигнальные огни вертолетов все же можно было различить. Два «длинных» красных и повторяющийся «короткий» зеленый. Десант готовился к боевому вылету.
— Кхм... А вон тех парней куда отправляют? Не в Белфаст ли случаем? — исключительно из любопытства решил уточнить Картер.
— В Дублин. — лаконично ответил лейтенант.
— Нехило так. Я полагал, что ИРА не посмеет беспредельничать у себя на Родине. Так сказать, не срать там где ест.
— Если бы. — Тернер безрадостно ухмыльнулся. — В этот раз они решили не мелочиться. Не придумали ничего лучше, чем захватить грузовой паром с алюминием и разбрасываться угрозами пустить его на корм рыбам вместе с экипажем.
Лейтенант отвернул голову в сторону, но Картер даже сквозь шум дождя расслышал, как тот полушепотом добавил «мерзкие ублюдки».
— В случае, если их требования не будут выполнены?
— Именно так. Алюминий предназначался для нашей компании «Ройял Энерджи», те собирались строить из него новые ветрогенераторы по всей стране. Если он к ним не попадет, то производство встанет. Найти замену материалов в краткосрочной перспективе будет крайне сложно. Компания понесет убытки на несколько десятков миллионов фунтов ввиду прогоревших контрактов, а это чревато сокращениями тысяч работников, невыплатами окладов, повышением общего числа безработицы и далее списку. Ну, вы и сами представляете.
— Дай угадаю: ирландцы хотят, чтобы мы освободили из тюрем несколько их представителей? — спросил Картер с усмешкой.
— Совершенно верно. — Тернер задумался, стоит ли рассказывать все подробности капитану. Поразмышляв несколько секунд, он все же решился:
— Но кто бы что не говорил, а приоритет у наших парней, которые только что улетели туда — совсем другой.
— Значит, есть задача важнее, чем спасение заложников и нескольких тысяч тонн металла?
— Очевидцы из числа полиции и таможенного контроля доложили, что у налетчиков были полноценные бронекостюмы, штурмовые винтовки, ручные пулеметы и даже пара гранатометов. Не говоря уже о взрывчатке.
— Так...? — Картер заинтересованно намекнул, что ему интересно знать больше.
— Наша разведка полагает, что за всем этим может стоять «Единственная ИРА». Из всех ячеек боевиков, только эта имеет доступ к подобному снаряжению.
— Ну тогда все понятно. Наше руководство хочет во что бы то ни стало добраться до них первыми, по возможности взять нескольких в плен и допросить с пристрастием. А благодаря тому, что с недавних пор спецназу расширили полномочия, мы теперь вправе послать наших людей куда угодно, хоть на Северный полюс...
******************************
Кабинет полковника был озарен тусклым серым светом, исходящем от старой, много повидавшей лампочки без абажура. На рабочем столе из красного дерева лежали папки с документами, топографические карты и чуть ли не до краев заполненная пепельница. Немолодой седовласый мужчина в оливковом офицерском пиджаке стоял спиной к сидевшему на стуле гостю и через окно наблюдал за тем, как два десантно-штурмовых вертолета медленно скрываются за вечерним свинцовым горизонтом.
— Итак, что ты думаешь обо всей этой ситуации?
— Я думаю, полковник О'Даннат, что ты — та еще сволочь. — со всей искренностью в голосе сказал капитан.
— Не самый лестный ответ, который я от тебя ожидал. — полковник развернулся и обстоятельно посмотрел на старого друга. Тот провел рукой по каштановым усам, покачал головой и сказал:
— Зато честный. И вообще, Джеймс, давай не будем тянуть кота за яйца?
Не ответив, полковник присел в свое кресло. Пошарив рукой в столешнице, он выудил оттуда сначала запечатанную бутылку бренди, а следом и два стакана.
— Помнишь, что произошло полгода назад?
— Такое не забывается.
— Несмотря на то, что тогда произошло, командование...
— Какое, к чертовой матери, «командование», Джеймс? Эти подонки осознали свою ошибку, все как один подписали прошения об отставке и ушли в монастырь? Если это так, то я буду безмерно счастлив. — Картер сложил руки на груди и исподлобья посмотрел на полковника.
— Нет. — тот разлил золотисто-янтарную жидкость по стаканам, — Но я прекрасно понимаю твое положение.
— Нет никакого положения. Нет и не было. Мое имя смешали с грязью, обвинили во всех смертных грехах, забрали моих же людей, а после повесили на меня то, что они натворили. — капитан, залпом оприходовав половину стакана, с грохотом поставил его на стол. — Что ты ожидаешь от меня услышать?
— Твои чувства мне предельно понятны, Эдвард. Но все же именно я был именно тем человеком, который защищал тебя перед всеми теми шишками, что выставили твою персону козлом отпущения. — полковник, последовав примеру Картера, отхлебнул бренди.
— Во-первых, твоя защита помогла мне чуть более чем никак. Во-вторых, эти мрази сами виноваты в том, что совершили Уолкер с Салливаном, не дав мне доучить их. И этой прогнившей системе я отдал большую часть своей жизни?
— Только давай без драматизма. — устало выдохнул О'Даннат. — я не жду что ты упадешь мне в ноги и будешь целовать мои туфли, хотя при иных обстоятельствах ты мог и такое выкинуть. Именно благодаря моей защите и страстном расхваливании твоего послужного списка люди наверху решили не увольнять тебя с позором, а предоставить возможность по-тихому и без лишнего шума уйти в отставку.
— Ну раз уж ты у нас такой герой невидимого, блин, фронта, то плесни мне еще этого дерьма. — Картер недвусмысленно указал на уже пустой стакан. Хоть Джеймс и был целиком прав в том что сказал, но это все равно ощущалось как ножом по гордости.
— Вообще-то, дилетант ты эдакий, этому бренди двадцать лет, и я откупорил его специально по сегодняшнему случаю. — сказал полковник, вновь разливая напиток.
— Да хоть все двести, я все равно больше предпочитаю лагер. Но и на том спасибо, что у тебя вообще хоть что-то осталось. Я думал, что после всех произошедших перемен ты все давно выжрал, от нервов.
— Трепло ты, Картер. — нелестно выразился полковник. — А что до перемен, то тут ты прав. Уже заметил, как тут все изменилось?
— Да, я заметил как от самого элитного эскадрона во всем полку осталось лишь жалкое подобие. Понабрали всяких пустоголовых идиотов, которые даже основ не знают. А от по-настоящему опытных, перспективных людей — избавились, словно от какой-то грязи. Кстати, — Картер, поджав губы, подозрительно покосился на приятеля, — Не мог бы ты мне рассказать про обстоятельства смерти моего лучшего сапера?
— А, Питер... — полковник пригубил немного из стакана — Это случилось три месяца назад, когда Уолш вместе с отрядом Дортмунда был послан в Ливерпуль. Ирландцы захватили паб, в котором часто отдыхали наши солдаты, а посетителей взяли в заложники. На нескольких нацепили пояса смертника. Штурм проходил удачно, но ровно до тех пор пока один ублюдок из припаркованного рядом автомобиля не позвонил по сотовому. Уолш в тот момент уже почти заканчивал обезвреживать бомбу на последнем заложнике...
— Я так понимаю, хоронить было нечего?
— Именно.
— А люди Дортмунда разве не должны были проверить все транспортные средства и дома в радиусе двух сотен метров от паба?
— Он посчитал, что его людям было бы выгоднее заняться планировкой штурма, а обеспечение охраны периметра предоставить полиции.
— Господи...
— Обстановка и вправду — хуже некуда, Эдвард.
Картер сложил руки на груди и цинично вперил взгляд в полковника.
— И ради этого ты вытащил меня из моего дома? Заставил проехать несколько часов на электричке до Херефорда, отчего я теперь должен сидеть в твоем кабинете, пялиться на твою рожу, пить твой гнусный бренди и слышать от тебя, что обстановка — хуже некуда? Знаешь ли, я мог бы вместо этого сейчас заслуженно лежать на диване, хлестать пиво, залипать на Суперкубок и чесать мотню. Чем не занятие?
— Дурак. Может хотя бы сейчас оставишь свои глупые шуточки и проявишь ко мне хоть толику уважения? Как я тебе уже сказал днем по телефону, случай, по которому я тебя вызвал, и вправду особый.
Следом за сказанным полковник залпом осушил стакан. На памяти Картера, О'Даннат никогда так не делал, что заставило того по-настоящему заинтересоваться происходящим. Но капитан все же решил послушать, что скажет полковник.
— Есть дело, Эдвард. Очень важное дело. И есть недвусмысленное мнение, что справиться с ним сможешь ты, и только ты.
— Даже так?
— Именно так, и не иначе. Ты — самый опытный и самый умный сукин сын из всех, кого я знаю. И только ты сможешь сделать то, что я от тебя хочу. Впрочем, — О'Даннат усмехнулся, — Так считаю не только я, но и дяденьки гораздо выше меня по положению, с которыми ты уже имел честь некогда познакомиться...
— Джеймс, вынь язык из моей задницы и скажи прямо: что тебе от меня нужно? — Картера начало раздражать, что тот намеренно оттягивает неизбежное.
— Прежде всего, — полковник подался вперед и вперил взгляд прямо в глаза Картера, — Позволь задать один вопрос: будь у тебя такая возможность, ты бы восстановился в Службе в своем старом чине?
Картер задумался. Он несколько тысяч раз прокручивал этот вопрос у себя в голове на протяжении последних шести месяцев. Что, если он когда-нибудь вернется? Картер питал справедливое отвращение к тем, кто так с ним обошелся. С человеком, который лишь исполнял свой долг и желал лучшего для своих подчиненных. И теперь он всерьез думал, достаточно ли сильно он хочет воспользоваться шансом, который ему предлагает полковник.
Хотя, какой к черту шанс? На что ему, Картеру, надеяться?
Само собой, устами его старого приятеля Джеймса О'Данната говорит не он сам, а те самые генералы, что выкинули Картера на мороз, лишили звания, а имя — втоптали в грязь и смешали с дерьмом так, что до конца жизни будет вонять.
— Вот так вот запросто? Забыв старые обиды и скурив трубку мира, мне вернут старый чин, восстановят в должности и все будет, словно ничего и не произошло?
— Если очень сильно обобщить, то да, Картер. Именно так все и будет.
— Бесплатный сыр бывает сам знаешь где, Джеймс. Всегда есть подводные камни. И я буду крайне признателен, если ты посвятишь меня в подробности. Ты там что-то упоминал про «самого опытного»?
— Да, упоминал. Само собой, тебя восстанавливают не просто так. К тебе будет одно, простое требование.
Поджав усы и прищурившись, Картер улыбнулся и развел руки в выжидательном жесте.
— Я весь во внимании. И да, Джеймс, не утаивай. Говори начистоту. Все равно ведь расскажешь, уж ты-то никогда не отличался умением прятать язык за зубами.
Полковник, уже было позабывший о любимой привычке друга — а именно вставлять колкие, порой лишенные чувства такта комментарии — раздраженно покачал головой и налил себе еще бренди.
— Но еще мне интересен один нюанс, Джеймс. Как люди, в лицо называвшие меня худшей кандидатурой на роль инструктора, грозившие трибуналом и всеми карами небесными — вдруг резко изменили мнение и теперь говорят ровно противоположные вещи?
— Эдвард, ты не идиот и должен понимать. — О'Даннат потер подбородок. — Ты был самым крайним в той ситуации, и твоя импульсивность привела к тому, что...
— Моя импульсивность?
Картер, опешивший от такого заявления, присел вплотную к столу и заглянул полковнику прямо в глаза.
— Это моя импульсивность взяла в заложники целый автобус? Это она собиралась бездумно штурмовать начиненную взрывчаткой парковку? Это из-за нее мне пришлось накрывать своим долбаным телом гранату без чеки, потому что один мудак с генеральскими погонами приказал снайперам морской пехоты открыть огонь, хотя я на тот момент уже со всем разобрался?! — Картер сквозь зубы выплевывал слова, в каждое из которых он вкладывал всю ту ненависть, накопившуюся в нем за полгода.
— Не смей мне говорить об импульсивности, потому что я — единственный, кто был против заваривания той каши, и тот, кто в итоге ее и расхлебывал. — сурово сказал Картер. — Все остальные просто засунули головы в собственные жопы, не желая оспорить наитупейший приказ из всех возможных. И ты, Джеймс — в том числе.
— Я не хуже тебя осознаю, что решение высших чинов было в максимальной степени нерациональным... — начал было полковник.
Картер пренебрежительно фыркнул.
— ... Но все же, Эдвард, мне хватало ума осознавать, что спорить с, мать твою, генералами — еще более нерационально. Ты только привлечешь к себе ненужное внимание, как оспаривающий приказы начальства офицер! — О'Даннат закончил фразу, со всей силы ударив кулаком о стол. Из-за этого несколько капель бренди вылетело из стоявшего близко к краю стакана, запачкав брюки полковника. Тот даже не обратил на это внимание.
— Как бы там ни было, тебе предоставляют уникальный в своем роде шанс, Эдвард. Как ты и сказал, старые обиды забываются, а тебе возвращают капитанские лычки.
Полковник серьезно посмотрел на Картера.
— Если у тебя еще осталась хоть капля доверия ко мне, то выслушай меня.
Картер сделал вид, что задумался. Впрочем, сделал он это исключительно для того, чтобы позлить О'Данната своим молчанием. Выждав долгие десять секунд и мысленно удовлетворившись от вида полковничьих глаз, готовых прожечь Картера насквозь, он ухмыльнулся и произнес:
— Рассказывай, черт с тобой.
— Для начала позволь поинтересоваться: ты смотрел последние новости по телевизору?
— По телеку? Не то чтобы, я в последнее время смотрел исключительно спортивные передачи. Снукер, крикет, бокс, футбол. Понимаешь ли, я сыт по горло новостями про Ирландию и то, как наши великолепные «спецы» каждый день ловят по десятку, если не сотне ИРАшников. Осточертело.
— Ну хорошо, а газеты? Их-то ты читаешь?
— Не-а. Я вообще стал изредка выходить из дома, кроме как подышать свежим воздухом где-нибудь возле Гринвича. А газетные киоски, к сожалению, проходят мимо меня.
Полковник выругался себе под нос.
— ... Ну ладно. Тогда будь морально готов к тому, что я тебе сейчас расскажу.
— Я был готов еще тогда, когда вошел в этот кабинет, черт бы тебя побрал.
— В общем, — полковник, набравшись смелости, начал рассказывать — Как ты, наверное, знаешь, две недели назад в Парламенте было проведено заседание. Политиканы обсуждали наиболее эффективные методы разрешения Ольстерского конфликта с точки зрения минимизации человеческих жертв. И один из них, довольно влиятельный лейборист, высказался за идею внесения определенных реформ, связанных с, Господи помилуй, «реорганизацией анти-террористических мероприятий». — О'Даннат, сморщившись, в два глотка допил то, что осталось в его стакане.
— Продолжай. — совершенно будничным тоном сказал Картер.
— Что самое характерное, — полковник устало потер виски, — на этого лейбориста недавно было совершено покушение. Вернее, попытка похищения. Бойцы «Единственной ИРА» захотели похитить мужика, чтобы затем использовать как рычаг давления. Время подобрали очень удобное: в дождливый, поздний, безлюдный вечер, на пустой парковке в центре Лондона. Но несмотря на такие идеальные условия, им помешали.
— Что могло помешать вооруженным до зубов бандитам перебить охрану, шустро упаковать мужика в багажник и свалить? Дежурящий рядом отряд спецназа?
— Вскоре узнаешь. — ответил О'Даннат. — Ну так вот: видимо, мужику все-таки крепко так заехали по голове, потому что приведя несколько аргументов в Парламенте и заговорив всем зубы, он добился своего. Если конкретнее, то все эти речи, что изначально казались не иначе как левацким бредом, выросли в огромный кусок дерьма, который закинули прямо в работающий вентилятор. В итоге вся эта вонь волной прокатилась по общественности, по Министерству обороны и, насколько я знаю, даже успела побывать на столе у Премьер-Министра.
— Вот как. — Картер поджал губы и покачал головой. — Но обычно ведь леваки голосуют за снижение налогов или, на худой конец, за профсоюзные движения. С какой стати они полезли в армию?
— А с такой, что те самые реформы в первую очередь должны касаться того, что является лицом любой уважающей себя страны — вооруженных сил. Особенно актуальным это посчитали на волне возрастающей Войны с Терроризмом. Боже. Картер, там сейчас... — полковник показал пальцем в потолок -... там ведутся настолько невообразимые кабинетные игры, что мы с тобой — просто две пешки, которые могут лишь исполнять приказы.
— А каким боком я имею к этому отношение? Или даже не я, а вся Служба, если уж на то пошло?
О'Даннат тем временем взял сигаретную пачку, одиноко валявшуюся на подоконнике, и выудил папиросу.
— Есть две основные причины. — сказал полковник, подкуривая. Расслабившись от глубокой порции никотина, тот продолжил:
— Во-первых, Эдвард... ты мне нужен. Хотя, нет, даже не так. Ты нужен полку.
— Я всегда знал, что ты слаб на эмоции, но чтобы на сентиментальность... — сказал Картер, внешне абсолютно не удивленный.
— Да замолчи ты, балабол! — строго отозвался полковник. — Дай закончить. Собственно, как я уже упоминал, ввиду недавно принятого закона об антитеррористической угрозе мои руки оказались развязаны. Мне теперь на юридическом уровне позволено руководить независимо от чьего-бы то ни было мнения. До этого, прости за жаргон, сходить поссать нельзя было без уведомления вышестоящих. А еще люди из Департамента сильно переворошили мой полк, превратив его в черт знает что, а меня по факту отстранив от командования. Последние полгода я сидел, словно инвалид без рук и без ног. Абсолютно беспомощный.
Затем полковник снова затянулся табаком, выпустив к потолку струю сизого дыма.
— Но сейчас все иначе. Мне вернули мои полномочия, и теперь я вынужден разгребать все то дерьмо, что оставили после себя черти из ССО. Поэтому, раз уж теперь я подчиняюсь только генералу Краучу, а не сразу всему Департаменту, дышать стало заметно проще. Так что, — О'Даннат посмотрел в глаза Картеру — первым своим указом я решил восстановить тебя в рядах полка.
Картер присвистнул.
— Очень интересно. А разве старик Крауч может позволить тебе такое?
— Вообще — нет. Особенно учитывая обстоятельства полугодовой давности... Но мне удалось уболтать генерала взять тебя на, кхм... Назовем это испытательным сроком.
— Ты меня за сосунка какого-то держишь, черт побери? Я тебе что, стажер неотесанный, который пытается устроиться охранником в продуктовый ларек?
— Перестань паясничать, Эдвард. Смысл в том, что генерал одобрил твою реинтеграцию лишь с условием, что за тобой и твоими действиями будут наблюдать. И если вышестоящим что-то не понравится в твоем поведении или твоих методах, то ты, как говорится, как придешь — так и уйдешь.
— Значит, у меня два варианта? Либо я могу согласиться, но при этом буду вынужден плясать под чью-то дудку, либо я могу послать тебя сейчас нахер, допить твой бренди и вернуться домой, к просмотру Суперкубка.
— Если до безобразия утрировать, то да. Совершенно верно. — хмуро сказал полковник. — Но ты сам должен понимать. Второго такого шанса у тебя не будет. Если для тебя все еще важна Служба, то ты вернешься, несмотря ни на что.
— Даже несмотря на мою гордость? Единственное, что у меня не забрали?
— Даже несмотря на твою гордость, Эдвард.
— Ах ты ж сукин сын. И что ты, с таким-то красноречием, все еще делаешь в полканах? Давно бы уже щеголял с короной на фуражке, если бы захотел.
— Да знаешь, в моем чине как-то спокойнее живется. Меньше противных гадюк вокруг. — с ухмылкой сыронизировал полковник.
— Зато на генеральскую зарплату ты уже завтра мог бы купить госпоже О'Даннат новенький «Крузак». Или Феррари. А может, попсовый Ламборгини?
Полковник, ничего не ответив, лишь усмехнулся такой шутке. Отхлебнув бренди, он с надеждой в голосе спросил:
— Ну так что, Эдвард? Ты согласен?
— Подумать надо. Это же снова надо будет каждый день смотреть на твое сморщенное рыльце, и выслушивать от тебя нагоняи за то, что во время отработки метания гранат кто-то случайно взорвал твой «Лексус». — довольным тоном сказал Картер. Мужчину позабавило, как лишь косвенное упоминание до чертиков обожаемой машины полковника заставило того побелеть, посинеть, а затем побагроветь.
— Да ладно тебе, дружище. Ничего с твоим авто не случится. Но предположим, что если я согласен? Что, если я скажу, что мне хотелось бы вернуться в Службу?
— Тогда я заставлю тебя пройти через серию бюрократических формальностей, и спустя пару дней ты уже будешь в строю. Ну как, неплохо звучит?
— Звучит-то неплохо. Но. — Картер подсел поближе к столу и, прищурившись, посмотрел на полковника. — Ты говорил, что есть еще какая-то причина. Первую я услышал — тебе нужен опытный человек, который будет расхлебывать за тебя бардак в полку. Хотелось бы услышать суть вторую.
— Эх, а я надеялся, что ты и не спросишь... — сказал разом посерьезневший полковник.
Встав из-за кресла, он подошел к офисной картотеке, стоявшей в углу кабинета. На ней была навалена целая кипа разных бумаг, и человеку со стороны было бы крайне сложно найти во всем этом хаосе какой-то конкретный документ. Но полковник, правой рукой придерживая бумажную гору за основание, левой выудил из-под нее папку. Самую обыкновенную папку синего цвета. Судя по толщине, в ней лежало не более пяти страниц.
— Вот вторая причина. — мрачно сказал О'Даннат, повернувшись к Картеру и протянув папку. — Мне сегодня звонили из Департамента, и провели разъяснительную беседу по этому поводу. Если в двух словах, то на неопределенное будущее весь полк превратится в цирк. — последнее слово было выдавлено полковником с особым цинизмом.
— Я думал, что он уже. Не хватает только Тернера одеть в разноцветные шаровары. А тебе нос красный налепить. Как и подобает синяку, бухающему на рабочем месте.
Обычно в таких случаях О'Даннат всячески упрекает Картера в инфантилизме и несерьезности и делает вид, что злится. Но в этот раз шутка не вызвала ожидаемого эффекта. Полковник все так же хмуро смотрел на приятеля, не удосужившись даже огрызнуться на его подколку.
— Так все дело в этой папке? Тебе не нравится ее синий цвет? Тю, а я уже подумал было... — Картер решил попробовать еще раз.
— Открой, и сам все поймешь. Там все подробности — насупленно произнес полковник.
— Ну допустим. — сказал Картер, повертев папку в руках. Открыв первую страницу, он сразу пробежался глазами по ключевым словам. О'Даннат тем временем предпочел снова сесть в кресло.
— Так. Из того что я пока понял, через две недели будут проводиться отборочные курсы. И что с этого?
— Думаю, прежде всего мне придется спросить: ты еще не забыл про генерал-майора Бишопа?
— Оо, какие люди. Нет, конечно не забыл. Каждый день вспоминаю его добрым словом. Настолько добрым, что его распечатанная фотка уже полгода висит на моей доске для метания ножей. Еще никому не оказывалась такая честь, между прочим.
— Так вот. Если быть более откровенным, то на самом деле это именно генерал Бишоп настоял на твоем возвращении.
Картер и бровью не повел. Но вот в душе сильно удивился.
— Можно сказать, он сам оплатил тебе индульгенцию. Но так вышло, что его интересы совпали с моими, и поэтому сейчас ты тут. — сказал полковник, выдохнув. — И конкретно Бишоп потребовал, чтобы именно ты был главным инструктором на следующем отборе.
Перелистнув документ на вторую страницу, Картер продолжил читать.
— А что, кандидатуру получше меня найти не смогли? — спросил он, поглаживая усы. — Тот же Тернер, к примеру. Он бы идеально занял мое место. Или, например, Каннингем. На моей памяти он провел два курса и пропустил тридцать одного новобранца, каждый из которых был одобрен тобой лично. Так в чем проблема?
— Генерал Бишоп хочет удостовериться, что курсы пройдут как надо. Поэтому он настаивал, чтобы ими руководил тот, кто идеально для этого подходит. То есть ты, Картер.
— Чем они отличаются от прошедших? Что в них такого необычного, что для конкретно этих курсов генерал наступил себе на яйца и вернул в строй человека, к которому он как минимум не питает особых чувств? Еще и эпитеты эти, «самый опытный», «эксперт». Тьфу ты.
— Просто читай. — полковник ответил таким голосом, будто в руках у Картера сейчас было постановление суда о смертном приговоре. Пока глаза пробегали по бессвязной документации, Картер не обнаружил ничего интересного, тем самым все более удивляясь тому, что так сильно будоражит О'Данната, что тот — сам не свой. Он говорил за Департамент, цирк, отборочные курсы, Бишопа и то, что Картер должен быть центральной фигурой, дробью в этом уравнении. Но в чем кроется сама причина?
Однако, когда мужчина стал вчитываться в содержимое небольшого ламинированного файла, прикрепленного скрепкой к третьей странице, ответ на все витавшие в воздухе вопросы возник сам собой, заставив глаза округлиться, словно блюдца, а брови — полезть на лоб.
Единственное, на что Картеру хватило самообладания — это бросить синюю папку на стол словно она была проклята, в один глоток осушить бутылку бренди до дна, и убитым голосом задать риторический вопрос седовласому полковнику, или же, вероятнее всего, самому себе:
— Это какая-то шутка, Джеймс?
Полковник О'Даннат смог лишь сокрушенно выдохнуть и отвести взгляд, не имея сил смотреть в лицо товарищу.
Тем самым файлом, лежащим посреди раскрытой на столе синей папки, было досье одного из курсантов предстоящего отбора.