Медовая Кружка

По мере того как экспедиция углублялась в восточные земли, удача и проницательность Лорда вновь подтвердились. Лейб-гусары, ведущие разведку, доложили о первой серьёзной преграде на пути — крепости, расположенной на возвышенности, откуда открывался превосходный обзор на окрестные земли. Однако это была не имперская или султанская крепость, а логово мародёров.

Эта крепость, вероятно, ранее принадлежавшая какому-нибудь мелкому феодалу или служившая форпостом Султаната, теперь была занята и переоборудована под нужды многочисленной и хорошо организованной банды. Её стены, хоть и пострадавшие от времени и, возможно, от недавних боёв, выглядели достаточно крепкими, чтобы выдержать нападение обычного торгового каравана. Дым над башнями указывал на постоянное присутствие, а в бинокли можно было разглядеть фигуры, патрулирующие зубчатые стены.

Это логово мародёров представляло собой двойную проблему. Во-первых, крепость контролировала ключевой проход или участок дороги, который, судя по карте, лежал на пути экспедиции к сокровищам. Пытаться обойти её было бы слишком долго и рискованно, учитывая необходимость соблюдать легенду о «разведке». Во-вторых, хотя это и не была регулярная армия, большая банда мародёров, засевшая в крепости, могла создать серьёзные проблемы для экспедиции. Их дерзость и отчаяние могли привести к неожиданным атакам или затяжным стычкам, которые привлекли бы нежелательное внимание.

Хасан, узнав о крепости, побледнел и начал нервно дёргать себя за бороду, предвидя худшее. Грин уже просчитывал варианты штурма или обхода, а Отец Тук молча смотрел на крепость, будто оценивая её моральный и духовный статус.

Для Лорда же это была не просто преграда, а возможность. Возможность продемонстрировать силу его «Отряда Смерти», укрепить свою репутацию и, возможно, найти что-то ценное внутри.

Отряд расположился на привал в нескольких милях от логова мародёров, укрывшись в небольшой лощине, чтобы не привлекать внимания. Воздух был тяжёлым от предвкушения предстоящего столкновения. В походном шатре, при свете тусклого фонаря, Лорд собрал своих ближайших советников — Грина, Отца Тука и, конечно же, Хасана, который, несмотря на нервное подёргивание, был вынужден присутствовать.

Грин, как всегда, начал с прагматичного анализа ситуации. Он развернул карту местности, указывая на позиции и возможные подходы.

— Мой господин, крепость сильна для банды мародёров, но не для нашего «Отряда Смерти», — начал он. — Мы можем взять её штурмом. Наши гренадёры могут создать проломы в стенах, а «Чёрный Отряд» и «Легион Мёртвых», если мы позовём их, легко сломят сопротивление. Однако это займёт время, приведёт к потерям и, главное, привлечёт внимание. Слишком много шума для «разведывательной» миссии.

Он предложил вариант быстрого, но решительного штурма, используя превосходство в тактике и вооружении.

Отец Тук, с его проницательностью и склонностью к манипуляциям, предложил иной подход.

— Мой господин, открытый штурм может быть эффективен, но что, если использовать их собственную темноту против них? Эти мародёры, несомненно, суеверны. Мы можем распространить слухи о том, что эта крепость проклята, что в ней обитают духи тех, кого они убили, или что она находится под взором самого Лорда-Некроманта. Мы можем использовать психологическое давление, устроив «призрачные» явления по ночам, деморализуя их и заставляя бежать без боя. Это сэкономит наши силы и ресурсы и укрепит мифы о вас.

Затем наступила очередь Хасана. Он нервно кашлянул, теребя подол своей потрёпанной одежды, но, когда речь зашла о торговле, в его глазах появился знакомый блеск.

— О-о-о... мой господин, штурм? Это опасно! А призраки? Они... они могут быть настоящими! — Он снова вздрогнул. — Но... но ведь эти разбойники, они же что-то награбили, да? Они же торгуют? Я мог бы... я мог бы попробовать подкупить их! Или договориться о проходе за «символическую» плату. У меня талант к переговорам, я могу выторговать душу у дьявола! Можно предложить им часть их же добычи или даже... наши облигации! Они же не знают их истинной ценности!

Он предложил вариант переговоров и подкупа, рассчитывая на свою хитрость и непредсказуемую удачу.

Лорд выслушал своих советников, обдумывая предложенные варианты. Штурм, хоть и эффективный, нёс ненужные риски и мог привлечь внимание. Психологическая война, безусловно, была сильна, но требовала времени. А время — это ресурс, которого у Лорда было мало, когда речь шла о сокровищах. Взгляд падал на нервно переминающегося Хасана, и Лорд понял, что его «ходячая лотерея» может принести самый быстрый и наименее затратный результат.

— Мы пойдём по пути Хасана, — заявил Лорд, и на лице купца промелькнула смесь паники и гордости. — Переговоры и подкуп.

Лорд повернулся к Хасану.

— Хасан, это твоя задача. Ты пойдёшь к ним. Предложишь драгоценные камни в обмен на проход экспедиции. Не золото — золото слишком ценно и легко отслеживается. Камни. Начни с умеренной суммы, но будь готов поднять её, если потребуется. И помни — главное, чтобы мы прошли без боя и без лишнего шума.

В глазах Хасана мелькнул страх, но затем его сменил привычный блеск азарта. Возможность «выторговать душу у дьявола» была для него слишком сильным искушением.

Грин уже давал указания «Чёрному Отряду» приготовиться к скрытому сопровождению Хасана и к возможному быстрому реагированию, если переговоры пойдут не по плану. Отец Тук, усмехнувшись, благословил Хасана на «мирное» разрешение конфликта.

Хасан, несмотря на дрожащие колени, облачился в свой лучший, хоть и потрёпанный, дорожный наряд и, взяв с собой небольшой, но увесистый мешочек с отобранными Лордом драгоценными камнями, под прикрытием «Чёрного Отряда» отправился к крепости. Он был виден издалека, приближаясь к стенам с белым флагом в руке, его походка была жалкой пародией на уверенность.

Мародёры на стенах, заметив одинокую фигуру с белым флагом, сначала отреагировали настороженно, направив на него арбалеты. Но затем, по сигналу их лидера, ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить его внутрь.

Внутри крепости Хасана встретила группа, по внешнему виду ничем не отличающаяся от обычных бандитов, но с глазами, полными хищной жадности и холодной расчётливости. Их лидер, здоровенный мужчина со шрамом через всё лицо, сидел за грубым столом, вокруг которого лежали остатки недавней трапезы.

Хасан, вспоминая слова Лорда о «выторговать душу у дьявола», начал свою речь. Он преувеличивал размеры экспедиции Лорда, намекал на его невероятную мощь, но тут же понижал голос, говоря о «нежелании» Лорда Севера проливать кровь, если можно договориться. Он выложил на стол несколько крупных, но не самых ценных камней, позволив им блеснуть в тусклом свете.

"Мой господин," — зачастил Хасан, его голос дрожал, но глаза оставались цепкими, — "Лорд Севера, мой мудрый покровитель, не желает ненужного кровопролития. Он идёт на Восток с важной миссией Императора, и этот путь... этот путь нам нужен. Мы готовы заплатить за ваше гостеприимство. За проход через ваши земли. Вот... это лишь малая часть того, что мы готовы предложить." Он показал рукой на блестящие камни. "Это лучше, чем битва, не так ли? Битва — это кровь и смерть, а эти камни — это еда, оружие, женщины... всё, что пожелаете."

Лидер мародеров, хоть и был груб, но не глуп. Он понимал, что встретил не обычного купца, а посланника большой силы. Блеск камней был заманчив, а риск столкновения с хорошо вооружённой экспедицией, о которой Хасан так красочно, хоть и пугливо, рассказывал, был слишком велик. После недолгих, но напряженных переговоров, во время которых Хасан искусно жонглировал страхом и жадностью, соглашение было достигнуто.

Мародеры потребовали больше камней, чем Хасан изначально предлагал, но меньше, чем вы были готовы заплатить. Они согласились предоставить проход через контролируемый ими участок пути и даже обещали не нападать на экспедицию в течение оговоренного времени. Хасан, торжествующий и едва сдерживающий облегчение, вручил им мешок с драгоценными камнями.

Миновав логово мародёров благодаря ловкости Хасана и расчёту Лорда, экспедиция продолжила движение вглубь территории Султаната. Переговоры прошли без шума, и колонна двигалась беспрепятственно по теперь уже «разрешённому» участку пути.

По мере продвижения следы войны становились всё заметнее и ужаснее. Сожжённые остовы деревень превращались в руины городов, где виднелись почерневшие остовы мечетей и жилых кварталов. Дорога была испещрена воронками от осадных орудий, а по обочинам встречались разрушенные осадные машины, брошенные штандарты и обгоревшие остатки знамён. Поля, некогда плодородные, теперь были вытоптаны и усеяны обломками оружия и редкими, разложившимися телами.

Грин, постоянно изучавший местность и анализирующий увиденное, наклонился к Лорду во время одного из привалов, указывая на характерные разрушения и состояние оставленных позиций.

— Мой господин, — сказал он, его голос был серьёзен, — судя по состоянию тел, по тому, как заросла травой земля на бывших лагерях, и по характеру разрушений, основные бои здесь проходили около двух недель назад. Имперцы прошли через этот регион совсем недавно и, похоже, двигались очень быстро.

Это подтверждало расчёты Лорда: Крестовый поход Императора был стремителен и успешен, оставляя за собой широкий шлейф разрушений. Султанат был отброшен далеко на восток, оставляя за собой опустошённые земли, идеальные для скрытного поиска Лорда. Это также означало, что передовые отряды крестоносцев должны были находиться где-то значительно впереди, уменьшая риск нежелательной встречи.

Хасан, наблюдая за этим кошмаром, стал ещё более бледен, но его глаза продолжали шарить по земле, ища хоть какую-то ценность среди руин. Отец Тук, казалось, был удовлетворён увиденным, видя в этом «гнев божий» и подтверждение слов о возмездии.

Решение было быстрым и решительным. Глубокое проникновение Имперских войск, хоть и облегчало путь, также повышало риск нежелательной встречи. «Разведка новых земель» — это одно, а столкновение с передовыми частями Крестового похода, которые могли задавать слишком много вопросов, было совершенно не нужно. Миссия должна была оставаться в тени.

— Усилить разведку! — приказал Лорд. — Лейб-гусарам действовать шире, проверять каждый холм и каждую долину. Искать не только признаки врага, но и следы имперских войск. Если обнаружите их, докладывать немедленно. Встреча с имперцами нам ни к чему. Мы движемся по своему маршруту и должны оставаться незамеченными для них.

Приказ был доведён до каждого разведчика. Лейб-гусары, благодаря своей скорости и маневренности, рассыпались по территории, создавая широкую завесу вокруг основного отряда. Их опытные глаза теперь выискивали не только лагеря мародёров, но и любые признаки организованных имперских сил: свежие кострища, вытоптанные дороги, оставленные метки или даже отдалённые сигнальные огни.

Этот приказ ещё больше усиливал напряжение в отряде. Каждый воин понимал, что теперь нужно избегать не только противника, но и «союзников», что делало передвижение более сложным и требовало исключительной бдительности. Хасан, почувствовав изменение в настроении, стал ещё более нервным, то и дело поглядывая на карту в руках Лорда, словно пытаясь разгадать, какую новую опасность он пытается избежать.

После долгих дней пути по выжженным равнинам, полных тревоги и пыли, отряд наконец достиг первого ориентира на карте – разрушенной башни. Её силуэт возник на горизонте, когда солнце клонилось к закату, представая перед вами как тёмный, щербатый зуб, выбитый из челюсти древней горы.

Башня была очень старой. Её камни, когда-то тёсаные и ровные, теперь были покрыты глубокими трещинами, изъедены ветром и временем. Часть её кладки обвалилась, оставив зияющие проёмы, сквозь которые свистел ветер, создавая жуткие завывания. Вековые лианы цеплялись за остатки стен, а корни деревьев, выросших прямо из её основания, разрывали фундамент. Никаких следов недавних боев здесь не было – только медленное, неумолимое разрушение, подвластное лишь годам. Она выглядела как забытый страж давно минувшей эпохи.

Привал был разбит неподалёку, и Лорд, Грин и Отец Тук приблизились к руинам.

Грин внимательно сверял очертания башни с тем, что было на пергаменте, его лицо озарялось удовлетворением.

— Точно, мой господин. Это она. Ориентир верен. Карта подлинная.

Его прагматичный ум был рад подтверждению данных.

Отец Тук обошёл руины, осматривая древние камни с особым интересом.

— Здесь чувствуется дыхание веков, мой господин. И великое множество тайн. Возможно, эта башня старше самого Кровавого Султаната.

Его слова добавляли мистики в путешествие.

Хасан, хоть и выглядел испуганным при виде древних развалин и теней, которые они отбрасывали, тем не менее, его глаза цепко выискивали что-нибудь ценное среди обломков.

Достижение первого ориентира было важным шагом. Оно подтверждало не только точность карты, но и тот факт, что экспедиция движется в правильном направлении, всё ближе к несметным сокровищам.

Лорд совершенно верно уловил суть. Его наблюдения подтверждали важность и древность находки.

Кровавый Султанат пришёл к власти относительно недавно, установив свою тиранию и во многом изменив лицо Востока. Карта, найденная Хасаном, несомненно, была старше этого режима.

А если на такой древней карте башня обозначена как ориентир, это означало лишь одно: эта башня очень древняя, она существовала и была значимым пунктом задолго до возвышения Кровавого Султаната. Возможно, она была частью ещё более древней империи или цивилизации, о которой теперь мало кто помнит. Её состояние, изъеденное веками, лишь подтверждало этот факт.

Достигнув древней башни, экспедиция не задержалась надолго. Карта, столь точно приведшая к первому ориентиру, теперь указывала на новую, более сложную часть пути. Маршрут уходил от Восточного Шёлкового Пути, по которому двигались торговые караваны и армии Крестового похода, и углублялся вглубь пустыни.

Пейзаж изменился резко. Некогда относительно холмистые и местами покрытые скудной растительностью земли сменились бескрайними просторами песка и выветренных скал. Солнце нещадно палило, а ветер поднимал облака пыли. Движение стало более медленным и изнуряющим, несмотря на выносливость Отряда Смерти. Лейб-гусары теперь были ещё важнее, прощупывая путь в этой однообразной, но коварной местности.

Именно здесь, в этой безжизненной пустыне, тут и там попадались развалины. Это были не просто остовы сожжённых деревень, а куда более древние руины – фрагменты стен, остатки колонн, полузасыпанные фундаменты зданий, выполненные в архитектурном стиле, совершенно отличном от известного вам. Казалось, что сама пустыня медленно поглощает следы давно ушедшей цивилизации.

Отец Тук, всегда внимательный к знакам и символам прошлого, обратился к Лорду, его голос был полон задумчивости.

— Мой господин, — сказал он, указывая на очередную полузасыпанную арку, — посмотрите на эти следы каналов, эти выветренные стены. Это не просто дикие поселения. Возможно, на месте этой пустыни, когда-то давно, были пригодные для жизни территории. Цветущие города, оазисы... Это, должно быть, тысячелетия назад, когда ещё не было ни Империи, ни Султаната.

Его слова лишь подтверждали собственные догадки Лорда. Карта, которую он держал в руках, вела не просто к затерянным сокровищам, а к тайнам давно забытой эпохи, когда этот регион процветал. Это делало приключение ещё более захватывающим и потенциально более прибыльным — ведь сокровища такой древности могли хранить не только золото, но и невообразимые артефакты, а то и забытые знания.

По мере углубления в выжженные земли, под палящим солнцем и среди бесконечных песков, Лорд внезапно осознал свою первую серьёзную ошибку. Его северные одежды, предназначенные для сурового климата Горного Хребта, и крепкие, но приспособленные к холоду северные лошади совершенно не подходили для такой местности.

Воины, привыкшие к прохладе гор и влажным лесам, страдали от невыносимой жары. Толстые шерстяные килты и плотная кожаная броня «Чёрного Отряда», прекрасно защищавшие от холода и вражеских ударов, теперь превратились в пыточные орудия, удерживающие жар и не дающие телу дышать. Их лица были покрыты слоем пыли и пота, а губы потрескались от обезвоживания.

Северные лошади, могучие и выносливые в горах, здесь быстро выбивались из сил. Они были не приспособлены к мягкому песку, который забивался им в копыта, и к отсутствию привычного подножного корма. Солнце жгло их шкуры, а редкие водопои были недостаточны. Их дыхание стало тяжёлым, движения замедленными, и все понимали, что ещё несколько дней такого перехода могут привести к истощению и потере ценных животных.

Грин, заметив беспокойство Лорда, лишь тяжело вздохнул, признавая очевидное. Отец Тук, хоть и страдал сам, философски замечал, что «пустыня испытывает душу на прочность». Хасан же, с его обострённым чувством дискомфорта, выглядел особенно жалко, постоянно обмахиваясь рукой и жалуясь на «жар ада».

Эта ошибка была критической. Без адекватной экипировки и приспособленных животных, скорость экспедиции катастрофически падала, а риск болезней и истощения рос с каждым часом.

Осознав ошибку с экипировкой и животными, Лорд быстро оценил риски и принял единственно верное решение для продолжения миссии.

— Основной части экспедиции — вернуться на Восточный Путь! — раздался его приказ. — Там они будут ждать моего следующего распоряжения. Мы не можем рисковать всем отрядом в этой раскалённой ловушке.

Это было тяжёлое, но необходимое решение. Обозы, основная масса пехоты и большая часть лошадей, страдающих от жары, начали разворачиваться, направляясь обратно к более пригодным для жизни и снабжения дорогам.

— Дальше пойдёт лишь небольшой отряд из 20 человек, — продолжал Лорд, обращаясь к Грину. — Самые выносливые и надёжные. В основном это будут бойцы из «Чёрного Отряда», крепкие и способные к долгим переходам, и несколько лейб-гусаров, спешившихся, для использования их навыков разведки. Это позволит нам увеличить мобильность и нести меньше воды и припасов. Для опасностей в этой пустыне, если они и есть, этого будет достаточно.

Лорд, Грин, Отец Тук и Хасан, конечно же, остались в составе этого авангардного отряда. Оставшиеся 20 человек были лучшими из лучших, отобранными за их выносливость, дисциплину и способность действовать в экстремальных условиях. Они были снабжены облегчённой бронёй, запасами воды, достаточными для быстрого перехода, и самым необходимым оборудованием для выживания и боя.

Большинство северных лошадей было отправлено назад, лишь несколько самых выносливых остались для перевозки критически важных припасов. Возможно, Лорд рассчитывал найти где-то впереди более приспособленных к пустыне животных или идти пешком.

После дней изнурительного перехода по бескрайним песчаным дюнам и выветренным скалам, поиски следующего ориентира становились всё более утомительными. Карта, столь точная в горах, здесь, в постоянно меняющемся ландшафте пустыни, казалась почти бесполезной. Древние ориентиры, обозначенные на ней, могли быть погребены под тоннами песка или стёрты безжалостным ветром. Отряд, хоть и небольшой, двигался медленно, каждый шаг требовал усилий, а надежда найти мечеть таяла с каждым часом.

Именно тогда, когда усталость начала брать своё, а лица воинов покрылись густым слоем пыли и отчаяния, удача Хасана вновь проявила себя самым нелепым, но эффективным образом. Он, как обычно, немного отстал от отряда, его глаза шарили по песку, выискивая любую, даже самую ничтожную безделушку. И тут он замер.

"Мой господин! Глядите!" — раздался его писклявый голос, полный возбуждения. — "Что-то блестит! Как... как будто золото!"

Весь отряд обернулся. Хасан указывал на едва заметный блик, который появлялся и исчезал на поверхности песка. Уверенный, что наткнулся на забытое сокровище, он уже начал лихорадочно копать руками. Воины, усмехаясь, присоединились к нему, думая, что это очередная "находка" Хасана.

Однако, по мере того как песок отбрасывался лопатами и руками, смех умолк. Блик стал ярче, затем показалась изогнутая, гладкая поверхность. Это было не маленькое украшение. Это был огромный, сверкающий, погребённый под песком купол мечети.

Его очертания были массивными, а цвет камня, вероятно, когда-то белый или голубой, теперь был тусклым от времени, но всё ещё отражал солнечный свет. Мечеть была так глубоко занесена песками, что лишь самая вершина её купола оставалась на поверхности, скрытая от беглого взгляда.

Грин быстро сравнил находку с картой, его глаза расширились.

— Это она, мой господин! Это второй ориентир. Она полностью погребена. Сколько же времени она здесь провела?

Отец Тук, опустившись на колени, провёл рукой по гладкому камню.

— Это древняя святыня, мой господин. Старше Кровавого Султаната. Возможно, здесь покоятся секреты, которые были забыты задолго до нас.

Хасан же, осознав, что его «сокровище» на самом деле является гигантским древним сооружением, сначала разочарованно вздохнул, а затем его глаза загорелись новым азартом.

— Значит, внутри могут быть сокровища! Если это древняя мечеть, то там должны быть сокровища, правда?

Лорд смотрит на Хасана, чьи глаза горят от предвкушения спрятанных сокровищ, а затем переводит взгляд на массивный, полузасыпанный купол. Да, там могут быть сокровища, возможно, даже несметные. Но реальность жестока: чтобы полностью откопать мечеть из песка, обнаружить её скрытые ходы и исследовать каждый уголок, понадобятся тысячи людей и не одна неделя кропотливой работы. Это абсолютно невозможно для его небольшого, мобильного отряда. Главная цель Лорда — карта и её конечное сокровище, а не археологические раскопки.

— Да, Хасан, сокровища там, возможно, есть, — произнёс Лорд, глядя на купол. — Но у нас нет ни людей, ни времени для таких масштабных работ.

Эта мечеть, хоть и являлась важным ориентиром на карте, не могла стать для них ловушкой. Отвлекаться на полную раскопку — значило обречь основную миссию на провал, рисковать обнаружением и истощить запасы.

Лорд смотрел на Хасана, чья жадность уже рисовала в уме горы золота из погребённой мечети. Грин кивнул, полностью соглашаясь с его выводами.

— Сокровища мечети, мой господин, — произнёс он, — если они были значительными, наверняка были вывезены и спрятаны теми, кто воздвиг эту мечеть или использовал её. Логично, что они были перемещены туда, куда указывает карта.

Его прагматичный ум всегда искал наиболее эффективный путь.

Это подтверждение от советников лишь укрепило решимость Лорда. Мечеть была важным ориентиром, свидетельством древности и напоминанием о масштабах забытых богатств, но не конечной целью. Внимание Лорда было полностью сосредоточено на следующем пункте карты. Пустыня продолжала скрывать свои тайны, но теперь он знал, что движется к самому сердцу этих тайн.

Отряд двигался дальше, в самое сердце иссушающей пустыни. Каждый шаг давался с трудом. Солнце нещадно палило с безоблачного неба, превращая песок в раскалённое, зыбучее море, отражающее свет и слепящее глаза. Воздух был горячим и сухим, обжигая лёгкие с каждым вдохом.

Воины, несмотря на свою выносливость и закалку, страдали от обезвоживания. Пот мгновенно испарялся, оставляя на лицах соляные разводы. Губы растрескались, голоса охрипли. Запасённая вода таяла на глазах, и каждый глоток был на вес золота. Лошади, хоть их и было немного, тоже еле передвигали ноги, их бока тяжело вздымались.

Из еды были только сухие пайки – жёсткие галеты и вяленое мясо, которые лишь усиливали жажду, но давали минимальную энергию для поддержания сил. Разговоры умолкли, остались лишь тяжёлое дыхание и хруст песка под ногами.

Хасан, в своём обычном паническом состоянии, теперь выглядел особенно жалко. Его когда-то лоснящиеся одежды стали грязными и измятыми, а его обычные жалобы сменились хриплым мычанием. Грин, хоть и сохранял невозмутимость, постоянно поглядывал на фляги с водой, оценивая оставшиеся запасы. Отец Тук, казалось, ушёл в себя, тихо шепча молитвы, что лишь подчёркивало безвыходность ситуации.

Несколько дней спустя, под немилосердным солнцем, произошло неизбежное. Северные лошади, неспособные выдерживать раскалённые пески и нехватку воды, одна за другой начали падать. Их сильные тела, привыкшие к горному холоду, не выдержали пустынной жары.

Это была тяжёлая потеря. Каждая лошадь была ценным активом, средством передвижения и способом переноски хоть каких-то припасов. Теперь отряд остался полностью пешим, что ещё больше замедлило продвижение и усилило физические нагрузки на воинов.

Однако в этой суровой реальности смерть животных дала и временное облегчение. Члены экспедиции смогли поесть конины. Это было грубое, жёсткое мясо, приготовленное на скорую руку на небольших кострах, но оно дало столь необходимые силы и белок, чтобы хоть немного восстановиться после нескольких дней обезвоживания и голода. Запасы сухих пайков, которые только усиливали жажду, теперь казались не столь критичными.

Моральный дух отряда был подвергнут серьёзному испытанию. Лица воинов были покрыты пылью и усталостью, но в их глазах горела решимость. Хасан, хоть и скорбел по каждой павшей лошади, но с аппетитом ел мясо, его инстинкт выживания брал верх над страхом. Грин молчаливо записывал потери, а Отец Тук бормотал слова утешения и благословения над павшими животными, приравнивая их жертву к испытанию, ниспосланному свыше.

Теперь, полностью полагаясь на собственные ноги, ваш отряд, хоть и уменьшенный и измождённый, продолжил свой путь вглубь безжалостной пустыни, ещё на шаг приблизившись к её древним тайнам.

Ещё через пару дней бесчеловечного пути по раскалённым пескам, под безжалостным солнцем, пустыня забрала свою дань. Не в битве, не от рук врага, а от истощения, обезвоживания и болезней, вызванных невыносимыми условиями.

Один за другим, члены отряда падали, тихо угасая в песках. Не было криков или героических сражений, только безмолвное падение, из которого уже не было сил подняться. Каждая потеря была ударом по боевому духу, но необходимость двигаться дальше заглушала скорбь. Тела погибших, слишком тяжёлые для переноски, быстро погребали под песком, чтобы не привлекать падальщиков.

Отряд, начавший свой путь в пустыне с 20 человек, теперь уменьшился до 15. Пять лучших воинов пали жертвами этой безжалостной среды. Каждая потеря была ощутима, ведь каждый из них был элитным бойцом.

Остальные выжившие стали ещё более молчаливыми, их лица были вытянуты и иссушены, но в глазах горел твёрдый огонь решимости. Хасан, хоть и выглядел испуганным, продолжал цепляться за жизнь с инстинктивным упорством. Грин, стиснув зубы, продолжал вести вперёд, тщательно отмеряя каждый скудный глоток воды. Отец Тук, его голос стал хриплым от жажды, но он продолжал молиться, его вера, казалось, лишь укреплялась перед лицом такой безжалостной природы.

Теперь каждый шаг был испытанием воли, каждая капля воды — бесценна. Отряд был на пределе, но цель, древние сокровища, манила их вперёд, сквозь боль и потери.