Медовая Кружка

Среди всех грандиозных событий — пока Император и Султан истощали свои силы в Крестовом походе, пока власть Лорда росла, а «Медовая Кружка» превращалась в неприступный финансовый бастион — в таверне появился неожиданный гость.

Он вошёл в двери измождённый, в поношенных, когда-то восточных, а теперь грязных одеждах, с глазами, полными странного блеска. Это был Хасан, тот самый купец, на котором была испытана первая, неудачная ловушка Лорда. Тот, кто, по всем донесениям шпионов и гильдии воров, должен был быть мёртв где-то на землях Султаната, сражённый стрелой.

Он выжил! Каким-то невероятным чудом, которое не поддавалось логике прагматичных инженеров и алхимиков Лорда.

Хасан, едва отдышавшись, начал рассказывать свою историю всем и каждому, кто готов был его слушать в шумной «Медовой Кружке». Он повествовал, как чудом избежал смерти от рук Султана, как скрывался в безлюдных горах, спасаясь от диких зверей и голода. Его приключения быстро обрастали невероятными деталями, преувеличениями и наивной паникой. Он описывал, как скользил по отвесным скалам, как питался корнями, как избегал встреч с патрулями Султана и как, наконец, добрался до безопасных земель.

Его рассказы были полны абсурдных деталей: гигантские змеи, говорящие духи гор, невидимые проводники, призрачные всадники, которые, по его словам, «только и делали, что гонялись за людьми Султана, оставляя его, Хасана, в покое». Он описывал «камнепады, что оживали от одного взгляда восточного жреца», и «туман, что пожирал султанских воинов».

Суровые горцы и прагматичные менялы Лорда, если не смеялись открыто, то покачивали головами. Однако наивная, но полная ужаса и паники манера повествования Хасана, а также его чудесное спасение невольно подпитывали уже существующие мифы о Горном Хребте и его грозном Лорде.

Выслушав сбивчивые, но полные диких подробностей рассказы Хасана, Лорд не видел в его спасении чуда провидения. Он видел его насквозь: это было уникальное сочетание врождённой трусости Хасана и, надо признать, невероятной везучести.

Когда стрела Султаната пронзила его одежду (или, как Лорд теперь догадывался, лишь царапнула), Хасан, будучи законченным паникёром, немедленно рухнул, притворившись мёртвым. Его менее трусливые, но более наивные спутники, охваченные ужасом, бежали, оставляя его позади, абсолютно уверенные в его гибели. Возможно, он пролежал в кустах несколько дней, чудом избегая диких зверей и патрулей Султаната, питаясь кореньями и собственным, всепоглощающим страхом.

Но при всей своей трусости и преувеличениях, Хасан обладал уникальным и чрезвычайно ценным талантом: он был идеальным купцом и менялой. Его хитрость, изворотливость и способность находить выгоду в любой ситуации, даже самой безнадёжной, не имели себе равных. Он мог «выторговать даже душу у дьявола» — и при этом получить за неё неплохую прибыль. Его язык был подвешен, его чутьё на выгодные сделки феноменально, а его способность втереться в доверие к кому угодно, от простого крестьянина до влиятельного торговца, поистине легендарна.

В мире, где экономическая империя Лорда росла, где золотые монеты доминировали, а облигации становились новым стандартом, такой человек, как Хасан, мог быть бесценным активом. Его возвращение было не проблемой, а возможностью.

Барды, всегда ищущие новые сюжеты для своих песен и баллад, не упустят такую возможность. История Хасана, чудесным образом выжившего в логове Султаната и спасшегося из проклятых гор, будет пересказана сотнями голосов. Она обрастёт новыми, ещё более фантастическими деталями.

Его рассказы, полные абсурдных преувеличений, будут служить идеальным инструментом пропаганды Лорда. Они будут сеять страх и суеверие среди солдат Султаната, подтверждая их худшие опасения. А для людей Лорда и имперцев, это будет ещё одним доказательством его силы и справедливости.

Пока Хасан купался в лучах недолгой славы, его истинная ценность уже была ясна Лорду. Он не только подпитывал мифы, но и обладал уникальным талантом, который Лорд обязательно использует.

Выслушав бардовские пересказы о Хасане, Лорд понял истинную природу его феномена. Он не был героем в традиционном смысле, и его успехи не будут результатом доблести или стратегического ума. Хасан — это комедийный персонаж, который будет успешен не благодаря своим качествам, а вопреки всякой логике. Его успех будет обусловлен чистой, незамутнённой удачей и врождённым, почти магическим талантом к торговле и меняльному делу.

Там, где другие будут видеть лишь риски и непреодолимые препятствия, Хасан по необъяснимым причинам будет находить лазейки и возможности. Его трусость, парадоксальным образом, станет его щитом, удерживая от необдуманных опасностей, в то время как феноменальная везучесть будет толкать его к скрытым выгодам.

Он мог «случайно» оказаться у места, где разбойники бросили ценную добычу, испугавшись патруля Легиона Мёртвых, и подобрать её, посчитав находкой. Он мог «нечаянно» подслушать разговор двух пьяных купцов в таверне, который приведёт его к невероятно выгодной сделке или к информации о крупной партии товара, оставленной без присмотра.

Его паническая боязнь опасностей будет заставлять его выбирать самые «безопасные» и, как правило, самые неиспользуемые маршруты, где он и будет натыкаться на спрятанные клады или бесхозные, но ценные грузы.

Лорд видел в Хасане не просто забавного персонажа, а живой талисман удачи, который мог принести пользу его крепости-банку. «Невероятные» находки Хасана, его «случайные» выгодные сделки будут приводить к Лорду всё новые потоки золота и возможностей для обмена.

Лорд не станет отправлять Хасана на опасные миссии или поручать ему стратегические задачи. Вместо этого, Хасан будет действовать как своего рода свободный агент, постоянно находящийся в движении, блуждающий между торговыми путями и городами, «случайно» принося Лорду прибыль. Агенты Лорда будут лишь ненавязчиво наблюдать за ним, убеждаясь, что его «удача» приносит плоды именно в казну Лорда.

Таким образом, Хасан станет живым подтверждением мифов о власти и процветании Лорда, ведь даже такой трусливый и нелепый персонаж, связанный с его крепостью, умудряется процветать вопреки всему.

Наступает один из тех дней, когда «Медовая Кружка» гудит, как растревоженный улей. Крестовый поход набирал обороты, и в крепость-банк стекались потоки золота, трофеев и людей. Шёл массовый обмен награбленного: рыцари и солдаты, вернувшиеся из рейдов, выстраивались в очереди, чтобы обменять свои трофеи на надёжное золото и облигации Лорда. Менялы работали без передышки, взвешивая, оценивая, пересчитывая.

Именно в этот хаотичный, но невероятно прибыльный день Хасан оказался в самом центре событий. Он не сидел без дела — его врождённый талант к торговле и везучесть тянули его к самым оживлённым столам. Он суетился, предлагал свои услуги, перехватывал клиентов, его глаза бегали, выискивая любую, даже самую ничтожную выгоду.

И вот, в этой суматохе, Хасан по ошибке выторговывает особо ценный артефакт. Возможно, это был древний, искусно сделанный амулет или шкатулка, наполненная, как он думал, обычными стекляшками. Он принимает настоящие, чистейшие изумруды за обычные, ничего не стоящие камни или же древний свиток, написанный на давно забытом языке, за кусок бесполезного пергамента. Его внимание было сосредоточено на мелочах, на быстрых, пусть и небольших прибылях, и он упустил из виду истинную ценность.

Лишь потом, когда суматоха спала, когда он, потирая руки от очередной «выгодной» сделки, начал перебирать свою добычу, Хасан узнал её огромную реальную стоимость. Возможно, один из счетоводов Лорда или даже Грин, проходя мимо, случайно заметил этот предмет и с ужасом понял, что Хасан только что приобрёл сокровище, которое стоило целое состояние, за бесценок.

Лицо Хасана, вероятно, побледнеет, когда он осознает свою «ошибку» — ошибку, которая, по его меркам, сделала его невероятно богатым, но по меркам Лорда — лишь подтвердила его феноменальную, почти абсурдную удачу.

Лорд смотрел на Хасана, который дрожал от осознания собственной «ошибки», и на невероятный артефакт в его руках. И в этот момент Лорд увидел всю суть этого человека. Это и был Хасан — он мог осознанно пуститься в авантюру, рассчитывая на свою хитрость, и полностью прогореть, потеряв всё до последней монеты, потому что его трусость подведёт его в критический момент. А потом, когда он уже на грани отчаяния, он случайно выторговывал несметные сокровища, принимая их за обычные безделушки.

Хасан — это ходячая лотерея. Он был непредсказуем. С ним можно либо проиграть всё, поставив на его «талант», либо приумножить свои богатства до невероятных размеров, просто позволив ему действовать, а его феноменальной удаче — направлять его. Он был неиссякаемым источником непредсказуемой прибыли, который работал по своим, необъяснимым законам.

Его действия, кажущиеся безумием для любого здравомыслящего торговца, всегда в итоге приводят к невероятным результатам, которые невозможно объяснить иначе как чистым везением. Это делает Хасана не просто ценным активом, но и идеальным символом удачи и процветания Лорда в мире, где царит хаос. Если даже такой, как Хасан, может добиться невероятных успехов в «Медовой Кружке», то насколько же могущественны те, кто управляет этой крепостью-банком?

И вот, словно по велению судьбы, Хасан вновь преподносит сюрприз. Среди вороха бумаг, которые он «выторговал» за бесценок, или среди пыльных свитков, которые он получил в качестве «сдачи» за какую-то мелочь, он «случайно» находит то, что навсегда изменит взгляд Лорда на него, — карту сокровищ.

Не просто какую-то потрёпанную схему, а подробную карту, указывающую на несметные богатства, спрятанные где-то на восточных землях. Возможно, это был тайник древнего султанского рода, или затерянное хранилище купцов, бежавших от войны, или даже схрон самого Султаната, о котором забыли в хаосе конфликта. Карта была испещрена странными символами и метками, но её подлинность была несомненной — эксперты Лорда быстро подтвердили её ценность.

Хасан, вероятно, и сам не осознавал всей значимости своей находки. Он мог посчитать её очередной «забавной безделушкой» или «пергаментом для растопки», пока кто-то из внимательных людей Лорда не заметил в ней нечто большее.

В кабинете Лорда царила необычная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. На столе, освещённая тусклым светом масляной лампы, лежала таинственная карта, которую Хасан «случайно» выторговал за бесценок. Лорд, Грин и Отец Тук склонились над ней, внимательно рассматривая искусно начерченные линии, незнакомые символы и загадочные метки, указывающие на несметные сокровища где-то на восточных землях.

Грин, обычно невозмутимый, выглядел заинтригованным. — Это... это не просто старая карта, мой господин. Похоже на подлинную. Символы, почерк — всё указывает на знатный восточный род, возможно, даже на султанскую казну, которую спрятали от грядущих бед или от врагов.

Отец Тук, проведя пальцем по одной из линий, задумчиво произнёс: — И она ведёт глубоко на восток, в земли, которые сейчас, должно быть, охвачены хаосом Крестового похода. Найти это... будет непросто.

Лорд кивнул, в его взгляде читалось предвкушение. — Непросто, но возможно. Эти сокровища не просто золото и камни. Это ещё один рычаг, ещё одна возможность расширить наше влияние, возможно, даже получить доступ к чему-то, что Султан Азим пытался скрыть.

Карта Хасана, этот подарок чистой удачи, открывала новую главу в игре Лорда. Теперь, когда Империя и Султанат были заняты войной друг с другом, у него появлялась уникальная возможность действовать в тени, собирая богатства и информацию, которые могли бы решить исход этой большой партии.

Лорд кивнул, подтверждая догадку Грина. — Именно. Возможно, это старая султанская казна, спрятанная до прихода Кровавого Султаната. До того, как Азим узурпировал власть, старые халифы и султаны накапливали огромные богатства. Они знали, что рано или поздно их правлению придёт конец, и готовили тайники.

Отец Тук задумчиво потёр подбородок. — Если это так, то это не просто золото. Это могут быть артефакты, свитки, возможно, даже знания, которые могли быть утеряны с приходом нового режима. То, что сам Султан Азим хотел бы получить или уничтожить.

Грин склонился ближе к карте, его глаза сузились. — Такие места обычно хорошо охраняются... или же о них забыли настолько, что их никто и не ищет. Это идеальное время для нас.

Крепость-банк Лорда уже ломилась от золота, но эта находка сулила нечто большее — не только новые богатства, но и потенциальное преимущество в его войне с Азимом, а возможно, и против Императора. Если в тайнике хранились не только драгоценности, но и древние секреты или артефакты, это могло бы дать Лорду немыслимую мощь.

Лорд принимает решение. Это будет не скрытная вылазка, а масштабная экспедиция, которая под видом разведки отправится за несметными сокровищами.

— Мы снаряжаем большую экспедицию, — объявляет он. — Основу составит наш «Отряд Смерти» — наши уникальные элитные подразделения. Они будут оснащены лучшим оружием и доспехами, разработанными нашими инженерами.

В экспедицию войдут «лейб-гусары» (манёвренная конница), «Чёрный Отряд» (линейная пехота в килтах со штык-ножами), гренадёры (метатели зажигательных снарядов) и модернизированные лучники.

Официальная версия для Империи и для внешнего мира будет проста и логична: «разведка новых земель, захваченных в ходе Крестового похода». Лорд будет утверждать, что необходимо оценить стратегическое положение, разведать ресурсы и закрепить имперское присутствие на отвоёванных территориях. Это объяснит и численность отряда, и его мощное вооружение, ведь на восточных землях до сих пор идёт Крестовый поход, и опасность подстерегала на каждом шагу.

В состав экспедиции войдёт сам Лорд, чтобы лично руководить поиском и обеспечить безопасность. С ним отправятся Грин, как верный стратег и организатор, способный справиться с любыми логистическими вызовами, и Отец Тук, чьё присутствие придаст миссии официальный церковный статус и позволит распространять нужные слухи и легенды.

И, конечно же, Хасан. Его феноменальная везучесть и необъяснимое чутьё на сокровища сделают его незаменимым. Он будет идти впереди, его паническая натура, как ни странно, будет служить своего рода детектором опасностей и, возможно, приведёт к ещё более неожиданным находкам.

Подготовка начинается немедленно. Кузнецы работали без устали, оружейники проверяли снаряжение, обозы с припасами собирались. Это будет не просто поход за сокровищами, а демонстрация силы Лорда, его независимости и способности действовать в самом сердце вражеских земель.

Ранним утром, когда туман ещё цеплялся за вершины гор, экспедиция покинула «Медовую Кружку». Они двинулись по Горному Шёлковому Пути, тому самому, который недавно был очищен от завалов по приказу Лорда. Путь, превращённый в жизненно важную артерию для имперских войск, теперь служил самому Лорду. Воины двигались слаженно, их шаги эхом отдавались в ущельях, предвещая их появление в самом сердце Востока, где их ждали не только сокровища, но и новые, неведомые опасности.

Экспедиция миновала последние горные перевалы, которые ещё недавно были непроходимы, и вступила на земли Султаната. Контраст был разительным. Сразу же бросалось в глаза, насколько эти территории отличались от суровых, но упорядоченных владений Лорда.

Вместо оживлённых торговых городов, которые, по слухам, когда-то процветали вдоль Шёлкового Пути, экспедиция увидела следы недавних боёв и разрушений. Некоторые деревни были сожжены дотла, другие — покинуты, их дома стояли с зияющими проёмами окон, словно мёртвые глаза. Всюду были видны последствия войны: разрушенные укрепления, брошенное оружие, неубранные тела, свидетельствовавшие о жестоких столкновениях между имперскими войсками и силами Султаната.

Горы постепенно уступали место более пологим холмам и, наконец, обширным, выжженным солнцем равнинам. Воздух стал более сухим и жарким, неся запахи пыли и тлеющих костров. В некогда оживлённых местах царила зловещая тишина, нарушаемая лишь скрипом телег, шелестом ветра и редкими криками птиц. Это была тишина разорённой земли, где жизнь либо пряталась, либо исчезла вовсе.

Несмотря на то, что имперская армия уже прошла здесь, ощущение опасности не покидало. В каждом кусте, за каждым холмом могла скрываться засада. Здесь действовали дезертиры, мародёры, выжившие отряды Султаната, а возможно, и дикие звери, привлечённые запахом крови.

Для Грина, привыкшего к порядку и логистике, это было вызовом — как перемещать крупный отряд по такой территории. Отец Тук, наблюдая за разрушениями, находил в них подтверждение своих проповедей о «божественном возмездии». Хасан же, с его обострённым чувством опасности, нервно озирался по сторонам, то и дело хватаясь за сердце, но его глаза, тем не менее, неотрывно скользили по земле в поисках хоть какой-нибудь «случайной» выгоды.

Лорд же чувствовал, как эта разруха и хаос играли ему на руку. В этой неразберихе было легче действовать скрытно, и тем легче было найти давно забытые тайны и сокровища.

Экспедиция углублялась в разорённые земли Султаната. Чтобы обеспечить безопасность основного отряда и избежать внезапных столкновений, лейб-гусары — манёвренная конница Лорда — скакали впереди, разведывая местность. Их задачей было не только обнаружение потенциальных угроз, таких как блуждающие отряды султанских войск, дезертиры или разбойники, но и поиск альтернативных путей в случае блокировки основной дороги.

Пока конница прочёсывала горизонт, основная часть экспедиции — крепкая пехота «Чёрного Отряда» и другие элементы «Отряда Смерти», а также обозы с припасами и оборудованием — двигалась по Восточному Шёлковому Пути. Несмотря на то, что путь был недавно расчищен силами Султана, он всё ещё нёс на себе отпечаток войны и запустения. Молчаливые руины сожжённых деревень и редкие, неубранные тела напоминали о жестокости недавних сражений.

Воздух был тяжёлым от пыли и запаха выгоревших трав. Хасан, нервно озираясь по сторонам, то и дело хватался за рукоять своего кинжала, но его глаза, тем не менее, внимательно исследовали каждую яму и каждый куст, словно ожидая, что удача вновь подбросит ему какую-то ценную находку. Грин держал карту, сравнивая её с рельефом местности, а Отец Тук молча наблюдал за окружающим ландшафтом, фиксируя в памяти детали, которые могли бы послужить основой для новых проповедей.

Продвижение по опустошённым землям Султаната не заставило себя ждать в плане опасностей. Лейб-гусары, скакавшие впереди, были опытными разведчиками, но даже их бдительность не могла полностью исключить элемент внезапности в этом хаотичном регионе.

Первые стычки произошли на третий день похода. Не с организованными войсками Султана, а с мародёрами — дезертирами обеих сторон, бандитами и местными жителями, превратившимися в хищников на руинах своих домов.

Донесения от лейб-гусаров поступали быстро.

Первое столкновение: небольшой отряд разведчиков, проходя мимо разрушенной деревни, наткнулся на группу мародёров, грабивших последние уцелевшие дома. Мародёры, хоть и были вооружены, не ожидали встречи с хорошо организованными и экипированными гусарами. Короткая, но ожесточённая стычка закончилась быстрой победой всадников. Несколько мародёров были убиты, остальные обратились в бегство, оставив после себя скудную добычу — обрывки тканей, немного зерна и ржавое оружие.

Несколько часов спустя другая группа гусаров попала в небольшую засаду у руин сторожевой башни. Это были, вероятно, более опытные дезертиры из султанской армии, которые пытались использовать тактику партизанской войны. Благодаря своей манёвренности и превосходству в вооружении, гусары смогли избежать серьёзных потерь, обратив нападавших в бегство.

Гусары докладывали, что эти группы мародёров разрознены и не представляют серьёзной угрозы для основной экспедиции. Однако их присутствие указывало на полное отсутствие контроля со стороны Султаната в этих областях и на опасность, которую представляют собой эти «падальщики войны».

Хасан, узнав о стычках, побледнел ещё больше, но его глаза загорелись при упоминании брошенной добычи — пусть даже скудной. Грин отметил эффективность разведки и принял к сведению необходимость более тщательного прочёсывания местности, а Отец Тук тихо бормотал молитвы за души павших.

Первые стычки с мародёрами лишь подтвердили необходимость бдительности. Лорд принял решение продолжать движение, но с усиленной осторожностью.

— Усилить авангард и арьергард, — приказал он. — Лейб-гусарам действовать парами, прочёсывая фланги глубже. Не допускать прямого контакта без необходимости, наша цель — не зачистка, а разведка и безопасность.

Экспедиция продолжила свой путь. По мере продвижения вглубь пограничных земель Султаната, пейзаж менялся, становясь ещё более унылым.

Признаки запустения были повсюду: разрушенные фермы и колодцы, сухие, потрескавшиеся поля, брошенные пастушьи стоянки. Казалось, что жизнь ушла из этих мест, либо прячась в самых глубоких ущельях, либо унесясь прочь с ветром войны.

Изредка на горизонте появлялись фигуры, но они, заметив приближение внушительного отряда, тут же исчезали, растворяясь среди холмов. Это были либо немногие выжившие жители, либо те же самые разрозненные группы мародёров, предпочитающие избегать открытого столкновения с такой силой.

В некоторых местах встречались явные следы прохождения больших воинских контингентов — глубокие колеи от обозов, вытоптанная трава, остатки крупных костров. Это были, без сомнения, пути имперских крестоносцев или отступающих сил Султаната.

Дни становились жарче, и густая пыль поднималась с земли под копытами лошадей и сапогами пехотинцев, оседая на лице и форме. Источники воды становились всё более редкими, что заставляло Грина тщательно планировать маршрут и останавливаться лишь у подтверждённых колодцев.

Хасан, несмотря на постоянный страх, продолжал свой беспорядочный поиск. Он мог отстать, чтобы рассмотреть какой-нибудь брошенный кувшин, или забежать вперёд, увлечённый блеском чего-то в грязи. Его хаотичные движения, как ни странно, иногда приводили к мелким, но полезным находкам — забытому инструменту, паре неповреждённых сапог или даже небольшой горстке восточных монет, не представляющих особой ценности для Крестового похода, но интересных для Лорда.

Отец Тук использовал эти находки для своих проповедей, рассказывая о «грехах запустения» и «пустоте душ неверных», что, по его словам, и привело эти земли к такому состоянию. Лорд же чувствовал, как каждый шаг приближает его к истинной цели — древним тайнам и богатствам, скрытым в этих разорённых землях.

По мере того как экспедиция продвигалась всё дальше, картина становилась яснее. Все признаки — от сожжённых деревень и следов крупных армий до разрозненных групп мародёров и отсутствия организованного сопротивления — указывали на одно: Император смог далеко вторгнуться на территорию Султаната. Его Крестовый поход, спровоцированный интригами Лорда, достиг значительных успехов, пробив глубокую брешь в обороне Азима.

По мере того как экспедиция углублялась в восточные земли, удача и проницательность Лорда вновь подтвердились. Лейб-гусары, ведущие разведку, доложили о первой серьёзной преграде на пути — крепости, расположенной на возвышенности, откуда открывался превосходный обзор на окрестные земли. Однако это была не имперская или султанская крепость, а логово мародёров.