Лето. Жара. Мертвецы. [Приостановлено]

  Мы стояли на «линейке» на заднем дворе здания университета. Когда я сюда поступал, то искренне надеялся, что этих линеек, так надоевших за школьные годы, здесь не будет. Я ошибался. Стабильно раз месяц (а иногда и чаще) нас собирали на заднем дворе и заставляли так стоять около полутора часов, карая штрафами любого, кто осмеливался не придти или сбежать с линейки.

Чуть поодаль, на невысокой деревянной платформе у деревянной парты, перебирая стопку бумаг и нервно теребя в руке микрофон, стоял пятидесятилетний мужчина с залысинами на голове, «тщательно» скрываемыми зачёсанными на сами лысины тёмными волосами с проблесками седины. Когда, наконец, нужная бумага была найдена, мужчина выпрямился во весь свой рост, не превышавший ста шестидесяти сантиметров и почётно начал:

- Уважаемые учащиеся! – мужчина поперхнулся, отпил из любезно предоставленной администрацией университета полулитровой бутылки воды и продолжил: - Я рад вам сообщить, что с сегодняшнего дня университет начинает сотрудничество с нашей фирмой, выпускающей газету «Будни».

Собравшиеся студенты недовольно зашептались; некоторые даже покинули линейку, скрывшись за углом здания. Ещё в начале года нам говорили, что сотрудничество с одним из новостных издательств даст выпускникам рабочие места в самом издательстве. Но кому нужна работа, предоставляемой компанией, до сих пор выпускающей газету и не имеющую её выпуск в цифровом формате? Время бумажных газет давно прошло, и сами газеты покупали разве что те, кто тоскует по старым временам или не может пользоваться интернетом. Иными словами – пенсионеры. Да и среди них с каждым днём число пользователей интернета увеличивается.

- ... на данный момент наше издательство терпит финансовые трудности, но вскоре мы сможет их преодолеть, и для этого нам нужны новые сотрудники, - продолжал вещать мужчина, хотя его уже никто не слушал.

- Какого хрена? – Марк как всегда говорил то, что думал. – Работая у вас, мы разве что геморрой себе заработаем. У меня дядя работает у вас, и живёт он от зарплаты до зарплаты, всё больше погружаясь в долги.

- Юноша, прошу вас, повежливее, - мужчина поправил круглые очки и слегка смутился. - Я ведь сказал, что мы испытываем трудности...

- То есть, набирая новых сотрудников среди студентов, которым нужно стабильно платить зарплату, вы сможете избавиться от трудностей? Я вот сомневаюсь.

Мужчина что-то пробурчал, пытаясь остановить Марка, но тот разошёлся не на шутку:

- Серьёзно, мужик, заплатите один раз умеющим людям, и те создадут вам сайт в интернете. Если после этого дела не пойдут лучше, то я сам лично компенсирую потраченные деньги.

Лицо мужчины исказилось в странной гримасе. Шея вывернулась так, что я удивился, как его шея выдержала. Спрыгнув с трибуны, он рывком бросился к Марку, так, что я даже не успел уловить его движение. Сжав горло Марка в на удивление сильных руках, он открыл рот, усеянный сотнями бритвенно-острых зубов и впился в лицо моего друга.

...Я открыл глаза и подскочил на кровати. Сон, всего лишь сон. На лице осталось ощущение горячей крови друга, забрызгавшей лицо мне во сне. Так бывает, когда спишь крепко, и сны кажутся слишком реалистичными.

Марк... Что же с ним случилось? Я в сотый раз проклянул себя за то, что не спас его в тот день, когда он ушёл с Пастырем. Я даже рассказывал о своих переживаниях Фелиции. Она говорила мне, что мне не за что себя винить. Говорила, что я пытался его спасти, хоть ничего и не вышло. Я понимал это, но вина не уходила. На моём месте Марк выложился бы на всю, но добился цели. Я же сдался после первой попытки. Слабак.

Тряхнув головой, отгоняя вгоняющие в депрессию мысли, я поморщился от боли. Мозг словно лишился опоры и ударялся о стенки черепа, отзываясь с болью в висках. Тело болело ещё сильнее. Каждое движение конечностей являлось настоящим испытанием, для преодоления которого я закусывал губу.

Вспоминая событие вчерашнего (вчерашнего ли?) дня, я удивился своей ловкости. В любой другой день я бы погиб в первые же секунды боя с Дмитрием. Вчера же я проявлял чудеса изворотливости и логического мышления, составляя тактики боя за доли секунд. И касалось это и предыдущих раундов тоже. Наверняка всё дело в адреналине. В стрессовых ситуациях охваченный паникой человек открывает в себе скрытые возможности. Хилые люди запросто ломают стены несколькими ударами кулака, глупые решают непосильные ранее задачи, больные, позабыв о болезни, совершают невероятные трюки.

Вчера я убил человека. Всего несколько дней назад я едва не тронулся умом, увидев смерть своими глазами, а вчера убил собственными руками. Удивительно, но я не чувствую на это ни капли вины. Разве что где-то в глубине души сидит лёгкое потрясение. Неужели я стал одним из здешних обитателей? Неужели отныне убийство будет являться для меня чем-то повседневным, как мытье посуды или прогулка по парку? Эта мысль навевала страх. Страх того, что я уже не стану прежним.

Прошло немного больше, чем месяц с начала апокалипсиса, а люди уже позабыли, что такое моральные ценности. Убийства, грабежи, насилие. Конечно, это присутствовало и до начала всего этого, но не в таком количестве. В людской мир вернулось понятие «выживает сильнейший». И о физической силе речь здесь идёт лишь в последнюю очередь. Выживает жесточайший, умнейший, проворнейший. Тот, кого не будет мучить совесть после грабежа, избиения, и всё того же убийства. Я незаметно для себя постепенно вливаюсь под обозначение «сильнейший». И это скорее пугает, чем радует.

Я осмотрелся. Я сидел в комнате, отдалённо напоминающей медпункт: кровати с белыми простынями, белые ширмы и белые же столы на фоне выкрашенных в зелёный стен и полом, накрытым старым советским ковром. Кроме меня здесь никого не было. Ни других пациентов, ни врачей. Оно и хорошо.

Усилием воли встав с кровати, я взял одежду, аккуратно сложенную на прикроватной тумбе. Полосатая футболка и растянутые джинсовые шорты, пахнущие порошком, что говорило о недавней стирке этих вещей.

Твёрдо стоя на ногах, я смог осмотреть комнату тщательнее. У небрежно выкрашенной в белой двери стоял умывальник, над которым к стене было прикреплено зеркало. Открыв кран и удивившись, что из него до сих пор идёт вода, я сделал несколько глотков прямо из него. На раковине обнаружился огрызок мыла и одноразовая бритва, запечатанная в картонную упаковку. Сообразив, что это оставлено для меня, я начисто сбрил колючую щетину.

Вытерев лицо бумажными салфетками, я упёрся руками в края раковины и уставился в зеркало, разглядывая своё лицо. Лицо испещрено множеством неизвестно откуда появившихся царапин, под налитыми кровью от недосыпа карими глазами красуются тёмно-синие мешки. Мне нужен отдых. Казалось бы, - прыгай в кровать да спи, сколько влезет, но сон в этой адской цитадели – последнее, что мне хочется на данный момент.

Едва я закончил и хотел было выйти из медпункта, дверь отворилась, впуская в комнату мужчину, похожего на того, что я видел во сне. У этого разве что не было сотни зубов.

- А, вы проснулись, - мужчина снял с ладоней рабочие перчатки, испачканные в краске и протянул мне руку. – Степан, местный врач.

- Денис, - я пожал на удивление крепкую руку мужчины.

- Вас доставили сюда сразу после боя на арене, - мужчина выдержал паузу, ожидая от меня каких-либо слов, но, не дождавшись, продолжил: - Хотелось бы отметить, что вам крупно повезло. Несмотря на ваше, не примите за оскорбление, хилое тело, вы оказались довольно выносливым. Занимались раньше в тренажёрных залах?

- Нет, - честно ответил я. – Просто повезло.

- Это хорошо, хорошо...

Повисло молчание. Мужчина по-прежнему стоял в дверях, не давая мне выйти в коридор, ожидая вопросов от меня. Я же не имел никаких вопросов, но и выходить не собирался - вдруг вопросы пойдут от самого врача?

- Когда вас сюда принесли, вы были без сознания, - Степан всё-таки нашёл, как продолжить диалог. – Вам, опять же, крупно повезло – на вашем теле почти нет ранений. Несколько синяков и ссадин, да и только. Гм... – мужчина снова задумался. – А вот девушке вашей повезло не меньше.

- Фелиция? Где она сейчас, - в этот момент я трижды себя проклял за то, что позабыл о главном.

- Ох, не беспокойтесь, с ней всё в порядке. Она потеряла много крови, но тот длинноволосый мужчина согласился стать донором. Кстати, я бы на вашем месте получше приглядывал за этим длинноволосым – уж слишком много внимания он уделяет девушке.

- Где. Она. Сейчас?! - я повторил вопрос, чеканя каждое слово.

- В кабинете напротив. Но лучше...

Не дожидаясь окончания слов, я вытолкнул мужчину из дверного поёма и выскочил в коридор. И правда – прямо напротив была ещё одна дверь. Сам коридор являлся настолько узким, что если открыть обе двери одновременно, они непременно столкнутся друг с другом.

Дверь оказалась заперта на замок, и ещё около минуты пришлось нетерпеливо ждать, пока Степан подберёт к двери нужный ключ, и ещё полминуты – пока проржавевший замок поддастся и откроется.

Когда, наконец, он издал заветный щелчок, я рывком открыл дверь и буквально влетел в кабинет, обставленный точно такой же мебелью, как и тот, в котором я проснулся. Разве что в другой планировке.

В одной из кроватей действительно лежала Фелиция. Её одеяло наполовину съехало на пол, а сама девушка свернулась комочком и тихо дрожала. Подняв одеяло и укрыв девушку чуть ли не с головой, я повернулся к Степану, мирно наблюдавшему за процессом.

- Почему она трясётся? – вполголоса, чтобы не разбудить девушку, спросил я.

- Я ведь сказал – она потеряла много крови, - так же тихо ответил мужчина. – Да и инструмент, которым она порезала вены, был принесён со стройки. Должно быть, подхватила какую заразу.

- Должно быть?! – я сжал кулаки, готовый в любую секунду ударить доктора за халатность. – Ты, чёрт возьми, врач. Неужели ты не можешь узнать наверняка?

- Я сожалею, но у нас нет подходящего для этих целей оборудования. Даже пакеты для крови появились относительно недавно, так что ей уже повезло.

Я разжал кулаки, успокоившись. А ведь и правда, - что он может сделать в здании обычной арены?

- На данный момент девушка принимает антибиотики, - спокойный голос врача заставлял верить в то, что его слова правдивы. – Уверяю вас, девушке уже намного лучше.

- Буду надеяться.

Опустившись на край кровати, я повторно осмотрел девушку. Бледное лицо искажено гримасой неудовольствия – скорее всего, от холода. Волосы, до боя на арене засаленные, как и мои, были чистыми и мягкими, словно она недавно вышла из душа. И что-то я сомневался, что она могла сходить в душ сама.

- Кто её мыл?

- Вы о чём? – актёрские навыки Степана были почти на нуле, так как удивление он изобразил хуже некуда.

- Её волосы чистые. Раньше были грязными.

- Должно быть, она сама их помыла.

- Врёшь. Ещё на арене они были грязными, а после неё она потеряла сознание. По-твоему, она лунатик?

- Ладно, не вижу смысла врать, - мужчина вздохнул и отвёл взгляд. – Я её помыл. Мне пришлось. С запачканными руками она могла занести в кровь ещё бог знает сколько заразы.

- Ты мог помыть только руки. – Ярость снова закипала во мне. По сути своей, я миролюбивый человек. Но когда дело касается близких – я готов рвать и метать.

- Мог... – мужчина замялся в поисках оправданий.

- Ты, старый извращенец, просто захотел посмотреть на неё обнажённой? – сдерживать спокойный тон удавалось всё сложнее.

- Не то, что бы... – он снова замялся.

Я соскочил с места и в один прыжок оказался возле него. Схватив его за грудки, я тут же осознал, что устраивать разборки с единственным человеком, который может помочь Фелиции – значит лишать её лечения, подвергая на смерть.

- Ещё раз узнаю о подобном – не жди простых словесных разборок.

И отпустил его.

- Прошу прощения, - мужчина натянул на лицо виноватую гримасу, но, как было сказано ранее – наигранно делать различные эмоции у него получалось как минимум плохо. – Больше не повторится.

Мужчина ещё что-то пробубнил себе под нос и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

А во мне по-прежнему бушевал ураган злости. Какого чёрта? Пользоваться служебным положением, чтобы любоваться на тела пациенток – это самый низкий поступок. А что, если он не только любуется телами, а делает ещё что похуже?

Злость перенеслась в настоящую ярость, готовую в любую секунду вырваться наружу. Голова заболела вдвое сильнее, а в грудную клетку изнутри словно посыпались сотни ударов в минуту. Нужно разобраться в этом. Если не получится напрямую спросить у доктора (скорее всего, из-за трусливости он не сможет признаться), то придётся выпытывать это у Фелиции.

Ждать пробуждения девушки, слушая её сопение, быстро наскучило и, чтобы хоть как-то развеяться, я начал бродить по комнате.

На мебели всё того же белого цвета, свойственного для всех лечебных учреждений, виднелись маркировки с указанием адреса при отправке мебели. Здесь два варианта: либо эту мебель утащили прямо из ближайшей больницы, либо ещё в начале апокалипсиса перехватили грузовик с этой самой мебелью.

На одном из столов лежала неровная копна бумаг, в строчках которых я ожидал увидеть кучу записей о историях болезни и лечения, однако наткнулся лишь на непонятные словосочетания и предложения, никак не связанные между собой, и лишь на одной из бумаг были высечены кривым почерком имена пациентов, их диагноз и результат лечения. В большинстве результаты были помечены галочкой, что означало «здоров», но встречались так же и крестики, означавшие летальный исход; в самом конце списка нашлись и наши с Фелицией имена. Напротив моего написано «истощение» и галочка, а рядом с именем Фелиции – ничего.

У самого входа в кабинет, левее белой с подтёками краски двери, стоял шкаф с лекарствами. Среди них были обычные витамины вроде «аскорбинки», десятки пачек активированного угля, некоторые антибиотики. Между стеной и самим шкафом стояли нагромождённые друг на друга коробки. На листочках, приклеенных на коробках, красовались названия «аптечных наркотиков». Ещё во время учёбы я писал статью о них в качестве практической работы, и кое-что из этого до сих пор сидит у меня в памяти. Самая верхняя коробка с надписью «Трамадол» была вскрыта. Большая часть коробки пустовала, и мало верилось в то, что весь он ушёл по назначению. Если кто-то из здешних жителей принимал или принимает его до сих пор, то дела идут у него довольно плохо.

Разглядывая эти «аптечные наркотики» в поисках знакомых названий и вспоминая, какие последствия следуют после них, я не заметил, как проснулась Фелиция.

- Денис? – позвала она вялым спросонья языком.

Оторвавшись от лекарств, я подбежал к девушке и сел на корточки перед её кроватью.

- Ты в порядке? – первым делом спросила она.

- Да, в полном. А ты как себя чувствуешь?

- Теперь уже лучше, - девушка слабо улыбнулась. – Что было после того, как я ушла?

- Долгая история, - отмахнулся я. – Главное, что я победил, и вскоре мы покинем этот ад.

- Нет, так не пойдёт, - Фелиция заметно оживилась, услышав мои слова. – Расскажи всё по порядку.

- Ну, раз уж ты настаиваешь...

Я рассказал ей всё в деталях. Несколько раз хотелось приукрасить, но удавалось сдерживаться. Фелиция, внимательно слушая, ни разу не перебила за всё время рассказа, изредка кивая головой или ограничиваясь коротким «угу». Я же, вспоминая события настолько детально, в очередной раз убедился в своём везении. Последние моменты и вовсе казались нереальными даже мне самому. Казалось, что часть из них мне попросту приснилась, но синяки и ссадины говорили о том, что мои слова – чистая правда.

Когда, наконец, я закончил и остановился перевести дыхание, я вздрогнул от неожиданности. Фелиция, сев на край кровати, обняла меня так крепко, что затрещали кости.

- Это всё из-за меня, - сказала она дрожащим голосом. – Если бы я не испугалась и вскрыла вены так, как нужно, ты бы остался единственным выжившим на арене и спокойно ушёл отсюда.

- Нет, ты всё сделала правильно, - я мягко отстранил девушку и посмотрел ей в глаза. – Конечно, я виню тебя за то, что ты покалечила себя, а не меня, но... это дало шанс спастись нам обоим.

- Но ведь по моей вине тебе пришлось пройти это испытание.

- И что? Посмотри – на мне ведь ни царапины, - хорошо, что синяки скрывала одежда.

- Но всё же...

- Всё уже позади, - перебил я. – Когда ты придёшь в себя, мы наконец-то сможем уйти отсюда и забудем это как страшный сон.

Фелиция ничего не ответила. Понурив голову, она моментально заснула. Всё-таки болезнь дала о себе знать. Если ей не помочь, не назначить лечение – ей будет хуже с каждым днём. Нужно срочно найти врача.

Плавно, чтобы не потревожить сон девушки, я разжал её объятия и мягко положил её голову на подушку. Затем укрыл её и на цыпочках вышел из палаты.

Найти врача. Вот моя новая цель. И ещё лучше, если это будет нормальный врач, а не Степан, которому в голову бьёт спермотоксикоз. Да и на самом деле мало верится, что он врач по профессии. Скорее всего, просто назвал себя таковым в шутку или между слов, а жители общины нацепили на него халат и затолкнули в импровизированный медпункт.

Где вероятнее всего найти человека, от которого алкоголем разит за несколько метров? Правильно – в кабаке. Как только нас сюда привезли, Босс устроил краткую экскурсию по зданию. Не знаю, зачем он это делал, но скорее всего, чтобы показать, какие матёрые здесь жители. Львиную долю здешнего населения составляли мужчины, один только бицепс которых превосходил по размеру мою голову. И вот во время этого обхода мы зашли в бар. Дорогу к нему я помнил смутно, но коридоры петляли довольно редко, так что найти тот самый бар не составило мне никакого труда. Так же удивляло то, что за всё время поисков мне не встретился ни один из жителей. Первым возможным оправданием было время суток. Когда я зашёл к Фелиции, я не заметил ни единого солнечного луча, пробивавшегося сквозь крохотное окно под потолком. Комнату освещала лишь длинная лампа, работающая в полмощности. Однако, это оправдание тут же разрушилось звуками хриплого, пропущенного через севшие колонки голоса. Он доносился издалека, и разобрать слов здесь было почти невозможно.

Неужели, ещё один бой на Арене? Видимо, зрелище, созданное с моей помощью, настолько впечатлило Босса и его шавок, что проводить подобное здесь станут каждый день. В душу закралось желание выйти на трибуны и посмотреть на бой со стороны, но поиски врача на данный момент были в большем приоритете.

И вот она – заветная дверь в бар. Старое железо проржавело в нескольких местах, ручки приделаны от других дверей, а маленькие окошки чуть выше центра выбиты, но острые осколки продолжают торчать.

Дверь поддалась на удивление легко и тихо, ни разу не скрипнув петлями. Бар представлял собой тесное помещение с голыми бетонными стенами, просыревшими и покрытыми плесенью в углах; небрежно расставленными по всей территории разными столами, от крепких дубовых до походных пластиковых; такими же стульями, среди которых редко встречались одинаковые; барной стойки, сколоченной из досок и покрашенной в светло-коричневый; и одинокой яркой лампы, свисавшей с потолка на одних лишь проводах. Как и ожидалось, доктор сидел именно здесь. Посетителей кроме него не было, как и самого бармена. Оно и к лучшему.

- Что делать с Фелицией? - с ходу начал я, сев на соседний с мужчиной стул. – Её состояние ухудшилось.

- Ждать, - мужчина залпом выпил стакан виски со льдом, не побрезговав даже им. Прожевав отвратительно скрипящие ледяные кубики, он продолжил: - Как я уже сказал, без должного оборудования я ничем не смогу помочь.

- Какой же ты к чёрту врач? – ярость в очередной раз подкатила попыталась затмить мой разум, стуча кровью в висках. – Рана на её руке гноится. Ты её хотя бы обработал?

Лицо мужчины изменилось, и в нём прочиталось замешательство.

- Обработал? – повторил я вопрос.

- Нет, - мужчина опрокинул второй стакан с алкоголем. – Забыл.

Не в силах сдерживать ярость, я соскочил со стула, пинком сбил мужчину со своего места и наклонился над ним.

- Каким же нужно быть идиотом, чтобы забыть о такой элементарной вещи?

Мужчина попытался подняться, но ещё один пинок заставил его продолжать лежать на лопатках. Из кармана его халата выкатились несколько белых капсул. Интуиция подсказывала, что это и есть Трамадол, коробка с которым вскрыта в медпункте.

- Грёбаный наркоман!

Собрав в кулак капсулы, которых оказалось не меньше дюжины, я засунул ему в рот их все до одной. Затем, схватив со стойки бутылку виски, содержимое которой едва бултыхалось на дне, влил его в рот мужчины.

- Глотай, глотай. Глотай, чёрт возьми!

Мужчина кашлял, алкоголь лился у него изо рта и носа, капсулы вылетали изо рта, падая на пол и цепляя на себя вековую пыль, но тут же подбирались мной и заново отправлялись в рот доктора. Когда, наконец, всё было проглочено, я отпустил его.

- Даже не вздумай прикасаться к ней снова. Если понадобится, то вылечу её хоть собственноручно. Тебе ясно?

- Ясно, - прохрипел мужчина, вытирая лицо воротом халата.

***

Я сидел на соседней с Фелицией кровати и рылся в медицинских журналах, пытаясь найти возможное лечение для девушки. Обработав рану сначала перекисью, а затем зелёнкой и сменив пропитанные кровью и гноем бинты, я удовлетворительно отметил, что лицо девушки перестало выражать боль.

За дверью в коридоре всё чаще слышались шаги, оповещая меня об окончании боя на арене. Интересно, как всё прошло, и что сейчас с бойцом? Но это позже. Сейчас нужно сконцентрироваться на поисках лечения.

Степана, в глотку которого я затолкал таблетки около двух часов назад, я больше не видел. Когда ярость отступила, на мену ей пришло осознание. Это лекарство в больших дозах, принимаемое не по назначению, может в худшем случае привести к смерти. Врач мог выжить, но вину за это я чувствовал большую, чем за поджог и обречение на быть съеденным заживо вчера, на арене. Оставалось лишь надеяться, что Степан не настолько глуп, чтобы не выблевать таблетки.

В журнале нашлись лишь профилактические меры при сильных порезах и возможном заражении крови. Первым делом – промыть, обработать и в некоторых случаях перевязать рану. Это я уже сделал. Далее говорилось о приёме антибиотиков по назначению и обязательности сдачи крови на анализ. Но, к сожалению, как и сказал доктор, нет подходящего оборудования. Да и сам я вряд ли бы что-нибудь понял при самостоятельном анализе. Оставалось надеяться на антибиотики. Всё же это лучше, чем ничего.

Из всех знакомых названий в шкафчике с лекарствами нашёлся лишь цефазолин. Судя по записям в мед журналах, его нужно вводить внутривенно, а дозировка назначается по указанию врача. Но так как нормальных врачей здесь нет, мною было принято решение вводить его два раза в день. Не слишком часто, но и не слишком редко.

Когда лекарство было введено в вену, использованный шприц выкинут в мусорное ведро, а у меня появилась свободная минута, я почувствовал сильную сонливость. Силы не восстановились после вчерашнего, да и плюс ко всему я не ел. Волнение, испытываемое при уходе за Фелицией, так же вытягивало все силы.

Через форточку, установленную прямо под потолком, стали пробиваться утренние лучи солнца, заполняя верхнюю часть комнаты тёплым светом. Это создало ощущение уюта, и сонливость ударила по мне с большей силой.

Но уснуть я не успел.

Хлипкая белая дверь резко отворилась, от чего петли на косяке хрустнули, впуская в комнату Босса. Сразу за ним стоял Степан, прячась за широкой спиной командира.

- Ну, как она? – с ходу спросил босс, кивнув на девушку.

- Лучше, чем вот с этим, - я небрежно бросил взгляд в сторону Степана, от чего тот поёжился, вызвав у меня ухмылку.

- Ходить может?

- Сомневаюсь.

- А жаль, - Босс почесал макушку головы, поросшую короткой щетиной волос. – Вам бы уйти отсюда по-хорошему.

- Извините, но... – я замялся, подбирая слова. – Она ведь даже стоять нормально не сможет, не говоря уже о том, что покинуть общину.

- А это уже не моё дело. Уговор был какой: один из вас выживает и покидает общину. Но вы устроили такую драму, что даже я не удержался и смилостивился, оставив твою девушку в живых, и дав шанс на выживание тебе. Ты этот шанс не профукал. Исход один – вам нужно уйти.

- Я вас умоляю, дайте нам пару дней! Фелиция немного окрепнет, и мы сразу же уйдём.

- Ты что, глухой? – Босс нагнулся к моему уху и громко проговорил: - Валите отсюда. Один раз я вас пожалел, второй раз не буду.

- Но...

- Заткнись и поднимай её. Будешь действовать мне на нервы – пущу пулю в лоб.

Делать нечего. Вздохнув, я подошёл к Фелиции. Бледное лицо выглядело таким умиротворённым, что я непроизвольно почувствовал вину, разбудив её.

- Вставай, нужно уходить, - мягко проговорил я, приподнимая девушку за спину.

Словно в трансе, плавными неровными движениями она опустила ноги на пол, нашарила ими что-то вроде пляжных тапок (наверное, выданных Степаном), стянула одеяло и встала, опираясь на мою руку.

- Дайте хоть нормальную одежду, - умоляющим тоном попросил я у Босса.

На девушке была тёмно-красная шёлковая пижама. Короткие шёлковые шорты и майка, малая девушке по размеру.

- Стёпа, это ты её так нарядил? – спросил Босс вполоборота.

- Да... – едва слышно ответил он.

- Сраный извращенец. Принеси ей что-нибудь нормальное. У тебя три минуты.

- Понял.

Степан скрылся в коридоре. Послышались неровные шаги, - он не знал, где раздобыть одежду. С другой стороны – ведь где- то он отрыл эту пижаму. Значит и другую одежду найдёт.

- Лана – ваша знакомая? – спросил Босс, присаживаясь на одну из коек.

- Да. А что?

- Участвовала сегодня в похожем на твоё испытание. Разве что бессмертных мы не нашли, да и обе бензопилы ты угробил. В общем, уходит с вами.

Я не знал, что на это ответить и просто промолчал.

Через две минуты в комнату вбежал Степан, чуть ли не задыхаясь в отдышке. В руках он держал то платье в цветочек, в котором Фелиция выходила со мной на Арену. В нескольких местах на нём виднелись кровавые пятна, вывести которые никто не удосужился.

- Вот, - он протянул мне платье.

Выхватив его, я завёл девушку за ширму и с трудом натянул на неё платье прямо поверх пижамы. Когда мы вышли из-за ширмы, Босс поднялся с места и вышел из медпункта, бросив короткое «За мной».

***

Тучи, поливавшие город тёплым дождём вчера вечером, отошли на запад, сверкая молниями на прощание. Пробоины на дорогах, небольшие углубления в газонах, оставленные на улице ёмкости – всё это до краёв наполнено дождевой водой. В воздухе слышится запах мокрого асфальта, так обожаемый многими людьми. Я же к этому запаху совершенно равнодушен.

Солнце, освободившееся от тучного занавеса, навёрстывало упущенное и палило так, что кружилась голова. Округа наполнилась пением птиц, оживлённо щебечущих после живительного дождя, перелетая с ветки на ветку и кружась в причудливых танцах. Казалось, что весь мир ожил после священного ливня. Но мысли эти опровергали гниющие трупы, расхаживающие в тени деревьев в парке неподалёку. Запах гнили в воздухе уже давно стал привычным и почти не ощущался.

Я стоял у ворот, поддерживая Фелицию за руку. За спиной стояли Босс и несколько вооружённых охранников, молча ожидавших прибытия Ланы.

Чуть поодаль стояли люди, работавшие со мной на стройке. За столь короткое время мы здорово сдружились, и становилось как-то грустно от осознания того, что никогда больше не увижусь. Часть из них были на трибунах, наблюдая за моими боями на арене, и теперь смотрели на меня с некоторым уважением.

Послышались шаги, и через несколько мгновений по левую руку от меня встала Лана, а по правую, сразу за Фелицией – Дима.

- А он здесь зачем? – спросил я Босса, брезгливо оглядывая «друга».

- От него никакого толку. Только тормозит работу и постоянно ноет. Здесь он не нужен, а вы вроде как не ладите. Жаль только, что не удастся понаблюдать за вашими разборками и дальнейшими ссорами. Но к чёрту слова. Открывайте ворота!

Сетчатый забор с колёсиками под ним отъехал в сторону, открывая нам проход на волю. Наверное, в этот момент я должен чувствовать облегчение, радость. Но в душе была лишь тревога и страх перед этим миром. Я видел, как быстро этот мир меняется и боялся представить, что с ними стало после почти недели моего пребывания здесь. К тому же я боялся за Фелицию. По-хорошему нужно бы найти безопасное укрытие и оставаться там до полного выздоровления девушки. Но что, если у нас не получится достать нужные средства для лечения? Сейчас я уже не представлял своей жизни без Фелиции.

- Вперёд, друзья мои! – воскликнул Босс, буквально вытолкнув нас за ворота.

Сейчас мы в нескольких минутах от центра города. Вокруг – большой парк, в котором когда-то кипела жизнь. Гуляли парочки, прохлаждалась, прогуливая пары, молодёжь, отдыхали от серых будней женатые пары. Сейчас же среди деревьев мелькали лишь трупы.

За спиной послышись несколько щелчков предохранителей на оружии, и в ту же секунду со стройки донёсся крик Саши:

- Бегите!

- Врассыпную! – крикнула Лана и прыгнула за ближайшее дерево.

Последовав её примеру, я в долю секунды поднял Фелицию на руки и прыгнул за нагромождение строительного мусора. Куда скрылся Дима, я не видел.

Застрекотали автоматы, выбивая из земли возле моего укрытия пыль и куски дёрна. Люди, стоявшие рядом с Боссом, возбуждённо закричали, предвкушая приближающееся веселье.

- Я ведь сказал вам: живым выйдет только один! – Босс кричал в рупор. – Перед вами выбор: либо вы сами выбираете троих из вас – тех, кто получит пулю в лоб, а последний – сбежит. Либо мы находим вас сами, и тут уже не факт, что выживет хоть кто-то.

Ублюдок снова устроил испытание. Теперь за нами ведётся охота.