Лето. Жара. Мертвецы. [Приостановлено]

   Солнечный свет слепил глаза сквозь веки. Я прикрыл лицо ладонями и попытался перевернуться на бок, но резкая боль не дала мне это сделать. Сдержанно вскрикнув, я с трудом разлепил веки и огляделся. Я лежал на матраце прямо посреди крыши какого-то высотного здания. Над моей лежанкой был натянут тент, но через дыру в нём солнце светило мне прямо в глаза.

Я попытался встать, но боль снова дала о себе знать. Я посмотрел вниз, туда, где находился её источник. Болела правая нога. И судя по неровно наложенному на ней гипсу, она была сломана.

Теперь, когда я узнал, отчего же исходит боль, она стала постоянной. С каждой секундой она становилась всё сильнее, и я еле сдерживался, чтобы не застонать.

Стиснув зубы до скрипа, я стал вспоминать недавние события. Торговый центр, крюки, упавшая перегородка... Мы с Фелицией убегаем, а затем – провал в памяти. Видимо, прыгать с такой высоты было весьма глупой ошибкой. Удивительно ещё, как я умудрился столько времени бежать, превозмогая боль.

Но теперь меня интересовал другой вопрос: как я здесь оказался? Судя по задувающему ветру, я нахожусь на крыше не обычной двух- или пятиэтажки.

Сам бы я не смог сюда прийти. Боль настолько адская, что подняться по лестнице на такую высоту было бы для меня непреодолимым испытанием. Фелиция, пожалуй, тоже не смогла бы меня сюда дотащить. Она довольно хрупкая девушка, для которой донести до дома пакеты с продуктами уже было испытанием. Значит, в этом замешан кто-то третий.

Рядом с лежанкой стояла бутылка воды. То, что нужно. В горле першит так, словно наглотался песка.

Осушив бутылку до дна, я вздохнул с облегчением. Жажда ушла, а в теле появилась некая лёгкость, отгоняя боль на второй план.

Отбросив бутылку, я осмотрел близлежащее пространство на предмет того, что мне оставили помимо воды.

У изголовья лежанки, придавленная камнем, лежала вдвое сложенная записка. Почерк принадлежал Фелиции, а в записке говорилось, что мне не стоит паниковать и она скоро вернется.

Мне ничего не оставалось делать, как просто ждать.

Через дырку в тенте я мог видеть небо. На нём не имелось ни единого намёка на облака. Я лежу на крыше, и постоянно дующий здесь ветер не даёт жаре шансов объять моё тело. А на земле, должно быть, настоящее пекло.

По прошествии десяти минут я услышал шаги. Звук исходил из слепой зоны, и я никак не мог выгнуть голову так, чтобы увидеть приближающихся ко мне людей. А судя по ровной походке, это были именно люди.

- Ты проснулся! – услышал я приятный голос Фелиции.

Через секунду она упала на колени рядом со мной и обняла меня за шею. От неожиданности я дёрнул ногой, и по телу прошла острая боль. Я зашипел, а Фелиция, отстранившись, извинилась.

- Не извиняйся, - улыбнулся я. – Теплота твоего тела затмевает любую боль.

И тут же отвёл взгляд, поняв, какую глупость только что ляпнул.

- Наконец-то спящая красавица покинула царство Морфея.

К лежанке подошла высокая девушка с тёмными, почти чёрными волосами.

- Меня Лана зовут, - она протянула мне худощавую руку.

- Денис, - я пожал руку девушки. – Так значит, вы меня вдвоём сюда принесли?

- Нет. Нам Дима помог.

- А где он сейчас?

- Караулит у лестницы. Он умудрился потерять ключ от двери и теперь постоянно стоит у двери, отгоняя мертвяков.

Девушка занесла под тент несколько пластиковых пакетов, набитых едой и лекарствами. Поставив их на деревянный стол, она выудила из пакета с лекарствами шприц и несколько ампул.

- Ну что, как самочувствие? – спросила она, смешивая содержимое ампул. – Нога сильно болит?

- Не то, чтоб прям сильно...

- Не надо строить из себя каменного. Говори как есть, мне ведь нужно узнать, сколько обезболивающего колоть.

- Очень сильно болит, - признался я. – Такое чувство, что у меня вся нога раздроблена.

- Не удивительно, - усмехнулась девушка. – Перелом – дело неприятное. Повезло ещё, что вас подобрали студенты медицинского института, а не какая-нибудь шайка мародёров.

- Да, везение неописуемое.

Девушка вогнала мне в лодыжку иглу. Введя содержимое шприца и плеснув на место укола водкой прямо из бутылки, она удовлетворительно кивнула сама себе.

- Перелом вроде не сильный, недели за четыре заживёт. А если будем пичкать тебя кальцием, то за все три. Ладно, пойду приготовлю поесть, а вы пока поворкуйте тут наедине.

Лана улыбнулась и, схватив пакет с едой, ушла, еле сдерживая смех.

Лана. Почему меня окружают девушки со странными именами?

Повисло неловкое молчание. Фелиция сидела на краю лежанки и теребила пальцами прядь своих волос. Я же, не зная, с чего начать разговор, сказал первое, что пришло в голову:

- Как дела?

- Получше, чем у тебя.

И снова молчание. Я не знаю, сколько я был без сознания, но за это время я словно потерял навык общения. Кстати...

- Сколько я пробыл без сознания?

- Три дня. А если точнее, три с половиной.

- Чёрт возьми, - я опустил голову на подушку. – В мире творится чёрти что, а я тут валяюсь в отключке.

- Ты не виноват, - успокаивала меня Фелиция. – Перенервничал, вот и совершил необдуманный поступок.

- Ладно, проехали, - отмахнулся я. – Меня больше интересует другой вопрос: где мы?

- На крыше центральной городской больницы. Совсем неподалёку от торгового центра.

- Да вы с ума сошли? Это же главный рассадник воскресших. Морг, постоянно прибывающие в день Начала заражённые. Как вам вообще удалось пройти по этим узким коридорам, да ещё и со мной на руках?

- Лана и Дима проходили практику в этой больнице, когда всё началось. Им удалось украсть ключи у охранника. Пройти сюда оказалось не так и сложно: завлекать мёртвых в палаты петардами и закрывать за ними двери на ключ. К тому же помог старый трюк из сериалов: надеть халаты врачей, распотрошить одного из мертвяков и обмазаться его кровью. Раньше я не понимала: почему бы не ходить в такой одежде всегда? Ведь так можно бесконечно бродить среди мертвецов и не быть ими пойманным. Теперь поняла. Через некоторое время запах гнили становится настолько жутким, что начинает кружиться голова. А там уж и до обморока недалеко.

- И всё же, вы психи, - я посмотрел в глаза девушки. – Но всё же, спасибо.

- Не стоит, - девушка смущённо отвела взгляд. – Основную работу проделали Дима и Лана. Вот их и благодари.

Я хотел сказать что-то ещё, но подошедшая Лана не дала мне этого сделать.

Она поставила на стол две тарелки с пюре быстрого приготовления и пригласила Фелицию за стол. Мне же была вручена странного вида каша, по запаху напоминавшая детское питание с какой-то крупой.

- Что ты на меня смотришь? – спросила Лана, пряча за спину банку из-под детской каши. – Да, детская. Зато в ней много кальция и других витаминов. Чем раньше выздоровеешь, тем быстрее мы отсюда уберёмся.

Как ни крути, она была права. Я не смогу бежать наравне с ними, если вместо целой ноги у меня будет пара костылей. Они вполне могли бросить меня и Фелицию. Забрать наше оружие, еду и просто убежать. Но они не делали этого. И это вселяло надежду на то, что вопреки сериалам, в апокалипсис люди не потеряли человечность.

***

Уже через неделю мне было разрешено встать на ноги. С костылями, конечно, но это лучше, чем ничего. Навык ходьбы с ними у меня имелся: еще в подростковые годы я сломал ногу, гуляя с друзьями по заброшенной стойке. Погнавшись за другом, я решил срезать путь до него и перепрыгнуть с одного корпуса здания на другой. Расстояние было совсем небольшое, но, не рассчитав, я прыгнул слишком рано. Не удержавшись на краю бетонной плиты, я пролетел три этажа и приземлился в ров для бассейна. В результате – открытый перелом и три месяца в гипсе.

Первым делом я подошёл к краю крыши. У подножия здания бродили сотни мертвецов. Даже отсюда было слышно, как те хрипят, раздосадованные отсутствием еды.

Так же отсюда было прекрасно видно здание торгового центра и часть прилегающей парковки. Я ожидал увидеть там полчища мертвецов, но ожидания не оправдались. Мертвецы, потерявшие интерес к зданию, разбрелись по округе.

Интересно, что стало с Петром, Валентиной, Николаем, Анатолием и остальными? Вспомнились слова Анатолия, брошенные мне нас в след: «Чёрт тебя дери, Денис! Наша смерть на твоих руках!»

А ведь и правда. Я растормошил этот улей. Из-за меня мертвецы пошли на отряд. Из-за меня они их убили (убили ли?)

Фелиция не выпускала из рук рацию, врученную ей Петром. Она с замиранием сердца ожидала услышать сообщение от него. Но сообщений не было ни через сутки, ни через двое, ни через неделю. В конце концов, батарейки в рации сели, и она заняла место в мусорке.

Я винил себя в их смерти. Фелиция всеми силами отговаривала меня от этой мысли, говорила, что они сами выбрали смерть. Но я пропускал её слова мимо ушей и всё больше углублялся в депрессию.

В конце концов, по прошествии ещё двух недель нескольких десятков проглоченных антидепрессантов, мне удалось побороть депрессию. Пришло осознание того, что мой негативный настрой настраивает на ту же волну Фелицию и моих новых спутников. К тому же выживать в новом мире, находясь в депрессии, было всё равно, что идти на медведя с зубочисткой в руках. В конце концов ты устанешь бороться и просто подставишься под его когти.

Наконец настал тот день, когда мне сняли гипс. Снять его решили в крайне малый срок – прошло всего три недели. Но тому было разумное объяснение: сидя на крыше и не видя мертвецов, мы не редко забывали о мерах предосторожности и шумели громче, чем было дозволено. Это не укрылось от обострившегося слуха мертвецов, и те облепили знание со всех сторон. Так же всё больше из них поднимались по лестнице до самого входа на крышу, что представляло для нас не малую опасность. Медлить было нельзя. Нужно срочно менять место жительства.

Пробуя ногу без гипса, я боялся наступить на неё слишком сильно и почувствовать ту боль. Моя походка была неуклюжей и походила на походку мертвецов. Но со временем, наступая на ногу всё твёрже и тверже, я, наконец, восстановил прежнюю крепкую походку. Нога, конечно, слегка побаливала, но боль была терпимой. А если не обращать на неё внимания, то не чувствовалась совсем.

Прошло уже больше месяца с начала Апокалипсиса. Лана и Дима, совершавшие редкие вылазки за продуктами, сообщали, что света нет во всём городе. По крайней мере, его не было на ближайшие два километра вокруг. Так же окончательно пропала система подачи воды в здания. Из всех радиостанций осталась только одна. Раньше по ней круглосуточно крутили мировые новости, изредка прерываясь на музыкальные паузы. Теперь же музыка там играла постоянно. Жанр был не определён: от классики и оркестровых до тяжёлого рока и дабстепа. Наверное, забивали эфир всем, что было в студии. Иногда, всегда в разное время, в эфире появлялся уставший скрипящий голос старика, читающего какой-то рассказ о космических путешествиях. Возможно, написанный самим стариком.

Слушая его кряхтящий, но приятный голос, выделяющий в тексте каждую точку и запятую, невольно с головой окунаешься в события его истории. Минуту назад ты сидел на матрасе под звёздным небом, а сейчас уже бороздишь бескрайние просторы вселенной на своём любительском космическом корабле.

Кем бы ни был этот старик, я был всей душой благодарен ему за те ощущения безмятежности и отрешенности, которых так не хватало в этом жестоком мире.

***

Центральная городская больница

19 июня 20ХХ года

Раннее утро

Едва солнце поднялось над крышами домов, освещая влажную от ночного дождя землю, мы собрались в путь. Зачем тянуть резину, если с каждой секундой вокруг становилось всё опасней?

Следуя установленному плану, первым шёл Дима. Парень ростом ниже среднего, одетый в под стать волосам синие джинсы и такой же кофте. Судя по рассказам, он относился к панкам. Нет, не к тем, что пропивают своё здоровье ещё в подростковом возрасте и мечтают умереть молодыми. Он имел свою группу, игравшую вышеуказанный панк-рок. Но от остальных подобных групп их отличал глубокий смысл в текстах, которые он нередко напевал нам, взбираясь на табурет как на сцену.

Верхние этажи не представили большой проблемы. Мертвецов на них было мало и нам удавалось тихо их обходить. Проблемы начались этажа так с пятого.

Мертвецы прорывали баррикады из тумбочек, кушеток и прочей мебели на первом этаже и толпами заполоняли весь этаж. Когда на нём не хватало места, они шли на второй этаж. Далее – на третий, четвертый и так далее.

Я пытался предложить поступить так же, как они сделали при проникновении сюда – обмазаться кровью мертвецов. Но те, сказав, что скорее прыгнут в навозную яму, чем сделают это снова, отбросили моё предложение.

Наша цель была на третьем этаже. С него можно было спуститься по пожарной лестнице, которая, нарушая все нормы безопасности, не была сделана выше третьего. Мысленно я проклинал тех, кто нарушил эти нормы.

- Их слишком много, - выругавшись, шепнул нам Дима. – Расчехляйте оружие.

Ясное дело, огнестрельное оружие пускать в дело не стали. Выстрелы бы привлекли ещё больше мертвецов, а нам того совсем не нужно.

Перехватив старый добрый топорик поудобнее, я всадил его лезвие в затылок первого мертвеца. Издав протяжный хрип, словно выдыхая из лёгких весь оставшийся в них воздух, он грузно рухнул на заляпанный грязью и кровью, местами заваленный различным мусором кафель.

Следующему мертвецу Дима всадил охотничий нож прямо в позвоночник, повреждая спинной мозг твари. Та упала без движения, но не умерла и продолжила щёлкать прогнившими зубами на полу.

Третий мертвец был лишён головы коротким мечом Ланы, который та любезно позаимствовала из коллекции отца, умершего ещё задолго до начала Апокалипсиса. Узнав из телевизора про пастырей, она, сама не зная зачем, взяла из коллекции то, что уместилось бы в портфеле и неплохо помогло в защите.

Так же быстро и коротко было покончено с ещё десятком мертвецов, преграждающим нам проход к лестнице.

Четвёртый этаж встретил нас относительным спокойствием. Мертвецов привлекали огни разноцветных лампочек в конце коридора, работающих на каком-то ином источнике питания, отличным от больницы. Приглядевшись, я узнал в этих огнях что-то знакомое. Кажется, они шли в комплекте с развивающим детским журналом в два выпуска. В первом – огоньки, во втором – портативная, но довольно мощная солнечная батарея. Должно быть, сиё нехитрое приспособление потерял один из детей-посетителей педиатрического отделения, занимавшее весь четвёртый этаж.

А вот третий этаж оказался намного сложнее, чем все предыдущие. Он кишел мертвецами, всё время пребывающими с нижних этажей. Первым делом нужно было найти план этажа. На нём – найти проход к лестнице, а там уже разбираться по ситуации.

Найти план не составило труда – вон он, через пять палат он нас. Но вот пройти до него – задача не из лёгких. Мертвецы, погружённые в сон, дабы сберечь в себе остатки энергии для поиска еды и бесцельно бродящие по коридорам взад-вперед, предоставляли немало проблем. Одних удавалось обходить, других убивать прямо на бегу. Но чем дольше мы находились там, тем больше тварей выходило из спячки, и начинали вести на нас охоту.

Руки уже болели от постоянных размахиваний топориком. Пальцы самопроизвольно разжимались, норовя выпустить рукоять оружия из своих объятий, и мне всё сложнее удавалось сопротивляться усталости.

И вот, наконец, стенд с планом этажа. Судя по нему, пожарная лестница находится всего в паре метров от нас, что не могло не радовать.

Толкнув очередную тварь в толпу ему подобных, я побежал к двери, которую тщетно пытались открыть мои приятели.

- Закрыто! – обреченно крикнула Лана.

Но пути обратно не было. Мертвецы уже заполонили коридор плотной ордой, расправиться с которой мы не имели ни малейшего шанса.

- У вас же были ключи от всех дверей больницы! – крикнул я, в ужасе смотря на приближающихся мертвецов.

- Ты хоть представляешь, как их много? – в тон мне ответила Лана. – Они нас настигнут, пока я найду подходящий!

- А другого выбора и нет.

Я выхватил у неё автомат, ранее принадлежащий мне и, несколько раз выстрелил в мертвецов.

- Быстрее перебирай чёртовы ключи, - отчеканил я каждое слово.

Лана, не высказывая ничего против, достала из сумки две связки ключей и по очереди стала пробовать их на двери. Дима, последовав моему примеру, встал рядом со мной с оружием наготове.

- На каждый автомат по магазину, - проговорил я сквозь зубы. – Стреляй по максимуму точно и только в тех, что находятся критически близко.

- Понял, - ответил Дима.

Звуки стрельбы заглушили все мои чувства. Уже было плевать, привлечёт она новых мертвецов или нет. Те, что уже рядом – уже могут стать нашей смертью. Так что десяток больше или десяток меньше – особой разницы нет.

У каждого только по тридцать патронов. По выстрелу на каждого мертвеца. Поначалу всё шло относительно хорошо, но вот из толпы вышел «бессмертный». Я всадил в его голову три патрона, столько же он получил от Димы. Часть головы мертвеца отвалилась от головы, обнажая почерневший мозг. Но его это не останавливало. Не замечая повреждений, он продолжал идти на нас, вытянув перед собой руки, кожа с которых свисала словно старые тряпки. Было решено отступить на пару шагов назад.

Выстрел, еще один, и еще. Щелчок. Чёрт возьми, патроны кончились!

Тем временем Лана, откинув первую связку ключей, перешла ко второй.

Я достал свой топорик. Дима, вытащив у Ланы из ножен меч, вооружился им. Действовать решили по той же схеме: рубить только тех, что находятся на опасно бликом расстоянии. Но не успели мы убить и двух мертвецов, как Лана радостно вскрикнула:

- Нашла!

Послышались два щелчка, скрип проржавевших петель.

Отрубив на последок голову «бессмертному», Дима бросился к двери. Тело твари упало без движения, но голова продолжала щёлкать челюстями. На секунду мне даже показалось, что она осознанно катится ко мне. Но разбираться в этом у меня уже не было никакого желания.

Выскочив за дверь за всеми остальными, я навалился на неё всем телом. Лана заперла её на ключ, и я, облегчённо вздохнув, привалился спиной к решётчатой стене. Сердце стучало с такой силой, что мне казалось, что его биение слышат все окружающие.

Всего несколько минут назад я узнал, как бороться с «бессмертными». Голову с плеч – и дело с концом. Казалось бы, ничего проще и нельзя придумать. И я насмехался над собой из-за того, что не додумался до такой простой вещи. В любом случае, встретить такого в толпе мертвецов всё равно не представлялось радужным событием.

По лестнице спускались молча. Все были напуганы до шокового состояния. А в такие моменты, как известно, не до разговоров.

Внизу ожидала ещё одна неприятность: мертвецы. Как бы я ни устал говорить это слово, но они поджидали на каждом шагу. Они стояли плотной толпой у выхода с лестничной площадки. К счастью, проблему удалось решить довольно быстро: Лана, вытащив из рюкзака свой телефон, запустила его в забор из листов металла неподалёку. Лист задребезжал, привлекая шумом внимание мертвецов. Этого нам хватило для того, чтобы незаметно проскользнуть мимо тварей.

- Ну а что? – оправдывала свой поступок Лана. – Связи нет, и не будет. Игр у меня на телефоне не имелось, так что теперь он мне совсем без надобности.

Далее, петляя по переулкам, ныряя в скрытые от глаз мертвецов скверы и парки, огибая здания и преодолевая заслоны, сделанные когда-то выжившими, мы вышли к окраине города.

Здания здесь в основном были не выше трёх этажей, и большую часть из них занимали жилые дома. Встречались и магазины, мини-маркеты, аптеки, но те были разграблены ещё до нас. Мертвецов здесь было намного меньше, чем в центре. Возможно, их привлекал в центр какой-то инстинкт. Кусочек памяти в их мозгах двигал их туда, где раньше было много народу, а соответственно – много пропитания. Или же их просто привлекал шум, исходящий оттуда ранее.

Итак, мы стояли прямо посреди дороги и оглядывались. Казалось бы, выбрались из города, прыгай от счастья, но... что делать дальше?

Пробраться в чей-нибудь дом, обустроиться в нём и жить так до конца времён, питаясь тем, что выросло на огороде? Все мы были городские, и заниматься земледелием для нас было что-то дикое, пережиток старых времён. Со временем, конечно, могли бы приноровиться, но на данный момент нам этого совсем не хотелось. Да и в любом случае, в пригороде никто не занимался земледелием, так что если и выбирать фермерство как будущее занятие по жизни, нужно переселяться в деревню. Ближайшая деревня находится в нескольких десятках километров отсюда, за промышленным районом.

- Ну что, куда дальше? – Фелиция озвучила интересующий нас всех вопрос.

- В деревни, подальше от города, - предложил я.

- Согласен, - сказал Дима.

- И я, - кивнула Лана.

- Ну, значит, в путь?

Мои спутники стали переглядываться в поисках того, кто подтвердит наши слова.

- В путь, - озвучил я ожидаемую всеми фразу.

И первым пошёл в сторону выезда из города.