Лето. Жара. Мертвецы. [Приостановлено]

    Дорога, потрескавшаяся от жары и времени, стрелой прорезала бескрайнее поле, уходя за горизонт. Солнце нещадно палило землю, испаряя остатки прошедшего ночью дождя, от чего казалось, что ты находишься в паровой бане. Одинокие мертвецы, разбредшиеся в разные стороны, бесцельно бродили по полю, не обращая на нас ни малейшего внимания.

По всей длине шоссе стояли сотни брошенных машин. В отдельных можно было даже найти мертвецов, пристёгнутых к сидениям, тем самым запертых в машинах, ставшими для них своего рода усыпальницами.

Нередко встречались обращённые дети. Они были так же заперты в машинах и, завидев нас, скребли по окнам своими до кости содранными пальцами. Если мне удалось привыкнуть к взрослым, то на воскресших детей мне было больно смотреть. В них я видел своих младших сестёр, оставшихся за тысячу километров от меня.

Что с ними стало? Когда всё только начиналось, я не мог дозвониться родителям. Я пытался сделать это много раз, но по окончанию я слышал лишь электронный голос, говоривший, что абонент в данный момент не может принять вызов. В конце концов связь пропала, и я оказался в полном отчаянии. Но отвлечься от него помогли новые проблемы.

У меня было две сестрёнки. Девятилетние девочки-близняшки. Мама была против того, чтобы одевать их в одинаковую одежду, как это делают остальные. По её словам, так они теряют индивидуальность. Может быть, она и была права. Но от этого они не становились менее похожими друг на друга. Обе – жуткие непоседы, устраивавшие марафоны по квартире целыми днями. Что же касалось публики, так они вели себя тихо и спокойно, всегда слушались родителей. Раньше меня раздражало, когда они заходили в мою комнату, брали мои вещи, подшучивали надо мной. А теперь, я скучаю по ним.

В брошенных машинах удалось найти некоторые полезности: немного еды, чистой воды, более удобной одежды. Дима сменил свой охотничий нож на бейсбольную биту. Нашлась она в машине с иностранным номером. Так же в ней были найдены бейсбольные мячи, перчатки, теннисные ракетки и прочие спортивные принадлежности, не принятые нами как что-то целое.

Фелиция сменила свой старый тесак на новый. Тот был несколько больше и, судя по всему, совсем новый. Лана не стала менять свой меч на что-то другое, а я выкинул походный топор и на смену ему взял топор кухонный. Он был более лёгкий и сделан цельно, в отличие от старого топора, обух которого постоянно наровил слететь.

Промышленный район располагался в каких-то пяти километрах от города, и путь до него вместе со всеми копаниями в машинах составил чуть больше двух часов.

Солнце висело в зените, освещая горячими лучами склады, фабрики и навсегда потухшие заводы. Воздух здесь был спертым от всей химической продукции, производящейся здесь на протяжении стольких лет. Токсичный запах от неё въелся в стены и бетонные площади здешних строений, продолжая портить воздух даже после остановки всех процессов на предприятиях.

Мертвецов здесь почти не было. Изредка слышались их стоны в стенах зданий, эхом отдававшиеся по всему району. Здесь было решено устроить привал.

Выбрали небольшой клочок поросшей травой земли в тени стен одного из заводов.

Еда на привале была не самой шикарной: каждому по банке консервов с застывшим жиром и одна общая буханка затвердевшего хлеба. Хлеб хрустел на зубах и жевался с огромным трудом, но выбирать не приходилось. Возможно, в будущем это будет считаться королевской пищей, и за неё будут убивать. Нужно наслаждаться тем, что есть, пока есть такая возможность.

- Кто-нибудь хотя бы знает, где находится ближайшая деревня? – Спросил я, закидывая в рот очередную ложку свинины с бобами.

- Все пути рано или поздно к чему-то приводят, - ответил Дима, собирая коркой хлеба остатки еды из банки.

- Лично я уже устала идти, - Фелиция растирала ноги в своих руках. – У меня коленки уже болят.

- Это ты с непривычки устала, - ответил Дима. – Привыкай, в будущем тебе это пригодится.

Фелиция насупилась и ничего не ответила.

Когда с едой было покончено и мы было собрались идти дальше, окна одной из фабрик выпустили звуки выстрелов вперемешку с криками. Судя по всему, стреляли сразу несколько человек, и стреляли не просто по мертвецам. Слышались звуки удара пуль о бетон. Затем послышался крик. Слов было не разобрать, но интонация была требовательной. Таким тоном обычно высказывают требования грабители, убийцы и прочие преступники. Из этого следовал вывод, что стреляют по людям. Это не могло оставить нас равнодушными и, оставив даже недоеденную пищу, мы не сговариваясь бросились в сторону криков.

Вход на фабрику нашли быстро: над раскрытыми настежь стальными дверями возвышался козырёк с табличкой на нём. На табличке было название фирмы, выпускающей кукурузные хлопья, шоколадные шарики, кашу и прочие продукты быстрого приготовления. У входа стоял фургон, кузов которого доверху был набит коробками с продукцией фабрики. Одна из стенок кузова была изрешечена пулями калибра 9мм. Чуть поодаль стоял грузовик побольше, и вокруг него валялись горы гильз. Не могу сказать точно, когда велась стрельба, но, зная то, что мы не слышали выстрелов ранее, довольно давно.

- Что будем делать? – спросил Дима, разглядывая ближайший фургон. – Может, ну её, эту перестрелку? Залезем в фургон да дадим по газам?

- У нас это не получится, даже если мы этого захотим, - сказала Фелиция, указывая пальцем на поддон машины. – Бензобак весь в пробоинах, а с дырявым мы далеко не уедем. Ещё и радиатор пробит в нескольких местах.

Поймав на себе удивлённые взгляды, в которых стоял вопрос «как ты так быстро это определила», Фелиция смутилась и объяснила:

- Папа работал автомехаником. В детстве часто брал меня с собой, вот и научилась.

Выстрелы повторились. Не дожидаясь решения группы, Лана выхватила у Димы автомат, и первая забежала в здание. Оставлять девушку там одну никто не собирался, так что уже через секунду в здание забежали все остальные.

Холл был завален трупами. Настоящими трупами, которые даже не успели обратиться – висок каждого из них пробит чем-то тонким и длинным, достающим прямо до мозга. У одних в теле зияли пулевые ранения, у других – перерезано горло или другие крупные артерии. Всего в холе лежали около дюжины трупов в рабочей одежде.

Кто-то устроил здесь резню ещё в первые дни начала апокалипсиса, когда людей призывали сохранять спокойствие и продолжать жить обычной жизнью. Трупы уже успели разложиться, и всё здание заполнял тошнотворный сладковатый запах гниения.

К горлу подкатил ком, взывающий о рвотных позывах. Пришлось достать из рюкзака запасную футболку и обмотать её вокруг лица. Это не очень помогало перебить запах, но все, же это лучше, чем ничего.

Снова выстрелы и снова крики. С каждым выстрелом с трупов, словно туча, поднимались рои мух, создавая закладывающее уши монотонное жужжание. Покидая тела умерших, мухи облепляли нас со всех сторон. Они лезли везде – под футболку, шорты, в обувь под повязку на лицо. Там пытались пробраться в нос уши и рот, что заставило нас как можно скорее выйти в соседний зал.

Этот зал был заполнен различным оборудованием от конвейеров до упаковочных. Трупов здесь было несколько меньше, чем в предыдущем зале, но отсутствие здесь окон делало воздух более спёртым.

Из соседнего зала послышался крик, оборванный жёстким ударом тела о бетонный пол. Притаившись у двери к этот зал, мы прислушались:

- Что, сука, пытался убежать от меня? – говорил грубый голос. – Хер ты убежишь от меня.

- Пожалуйста, не надо! – взмолился голос молодого парня.

- Как это – не надо? – наигранно удивился первый голос. – Ты тут крысячишь, воруешь нашу еду по ночам, а я тебя ещё и в живых должен оставить?

- Я всё верну, честно! – голос парня дрожал, словно он в любую секунду готов расплакаться. – У меня дочка, кормить нечем, я был вынужден поступить так!

- Так у тебя ещё и дочка, значит? Позволь поинтересоваться, сколько твоей доченьке лет?

- Двенадцать на днях исполнилось. Поймите, нельзя ей без еды!

- Двенадцать, говоришь, - грубый голос на секунду утих, будто его владелец задумался. – Маловато. Не нужна она нам. Как и ты.

Послышался выстрел, эхом отдающийся во всём здании. Обладатель грубого голоса что-то невнятно пробурчал, а затем послышались шаги. Спустя шагов десять, голос позвал куда-то в глубь здания:

- Тащи следующего!

Всего через десяток секунд стены фабрики снова сотряслись от душераздирающего крика. На этот раз голос принадлежал мужчине постарше, но страха в нём было не меньше.

Снова звук падения на бетон, снова грубые крики, снова мужские слёзы. Лана, всё это время сосредоточенно слушающая происходящее за дверью, не выдержала и, подняв автомат, забежала в соседний зал. Я, как обладатель второго оружия, сразу же последовал за ней.

- Убери от него свои руки! – с ходу закричала она, направляя дуло автомата на мужчину.

Мужчина с наголо бритой головой, кожу которой «украшали» многочисленные шрамы, медленно поднялся и наставил пистолет на девушку.

- А вы еще кто такие, чёрт вас дери? – мужчина оглядел нас с головы до ног, переводя пистолет с девушки на меня и обратно.

- Мы те, кому не нравится твоя жестокость!

Голос Ланы дрожал. Казалось, что она сама в шоке от того, что вот так просто выбежала на человека с автоматом наперевес. К тому же, патронов ни у неё, ни у меня не было. Да и стрелять она не умела.

- Так вы борцы за справедливость, что-ли?

Верхняя губа мужчины, покрытая тёмной жёсткой щетиной, слегка подрагивала. Такое обычно бывает у разъярённых людей, пытающихся скрыть свои эмоции. Сквозняк, создаваемый разбитыми окнами в зале, мягко развевал его некогда голубую рубашку, почерневшую от запёкшейся на ней крови, которая вряд ли принадлежала ему.

- Че затих, братан? – в зал вошёл мужчина лет тридцати и, увидев нас, тут же вышел.

Было слышно, как он бежит куда-то вглубь здания, а затем было слышно, как он кого-то предупреждает про нас. Послышалась возня, вызванная какими-то сборами, а затем – топот не менее десяти пар сапог, разносившийся во все коридоры здания.

- Они хотят нас окружить, - сказал я так, чтобы меня услышали мои спутники. – Надо что-то решать.

Фелиция и Дима по прежнему сидели в соседнем зале. Дима что-то сказал Фелиции, но получил отказ. Затем бросил «прости» и... убежал. Просто убежал, как предлагал сделать это при подходе к фабрике.

- Идиот, - прошептала Лана.

- Что, выходит, не такие вы и храбрые? – мужчина обнажил кривые зубы в ухмылке.

- Он просто слабак, - Лана сделала шаг вперёд, не сводя прицела с мужчины.

Фелиция вскрикнула, заставив меня обернуться. Её окружали двое парней с автоматами, один из которых скрутил девушке руки за спиной.

- Отпусти её! – я перевёл дуло на того, что скрутил Фелицию.

- Убери оружие, парень, - успокаивающе проговорил он. – Ты сейчас находишься далеко не в выигрышном положении.

- Если ты её не отпустишь, то... – Я перевёл оружие на второго. – Я прострелю ему голову!

- А следом я проделаю в девчонке несколько аккуратных дырочек. У тебя нет выбора.

Простояв так в молчании половину минуты, я всё же сдался. У нас нет никаких шансов выиграть. Даже если бы Фелиции удалось вырваться из рук того парня, мы бы не смогли вести огонь с пустыми магазинами. Опустив оружие, я повиновался приказу парня: отбросил автомат на несколько метров и поднял руки. То же самое сделала и Лана.

- Хорошие ребята, - мужчина повернулся к парню, который по прежнему лежал на полу в луже крови собственного товарища. – Вот, учись, как нужно. Они послушались сразу, и их жизни я сохраню. А вот ты, не слушая меня, носился по всей фабрике как угорелый на пару со своим дружком. Ты – не заслуживаешь жить.

Мужчина приставил пистолет к затылку парня и нажал на курок. Звук выстрела с болью отдался в ушах и словно эхо застрял в моей памяти.

Только что при мне убили человека. Видеть это вживую намного страшнее, чем по телевизору. Чего стоят одни только послесмертные судороги.

В зал зашли ещё несколько человек. Один из них, с мощной от природы мускулатурой, держал в руках кусок верёвки. Кивнув тому, что только что убил человека (наверное, он их предводитель), он подошёл ко мне. Грубо завернув мне руки за спину, он связал их на запястьях так туго, что верёвки до крови прорезали кожу в нескольких местах. Я закусил губу, пытаясь скрыть чувство боли.

- Что дальше? – спросил тот, что связал мне руки.

- Вяжи остальных и кидай в фургон, - ответил предводитель. Затем вышел из зала и бросил не оборачиваясь: – Через пятнадцать минут выезжаем.

- Понял.

Мужчина посмотрел в след предводителю, а когда тот скрылся за дверным проёмом, грубо толкнул меня в угол комнаты и, схватив меня за шею, сквозь зубы прошипел:

- Дёрнешься – порешаю вас всех без колебаний.

Затем достал из нагрудного кармана рабочего комбинезона новый моток верёвки и связал Лану. Когда он завернул за спину руки Фелиции и связал их, он провёл своей мозолистой ладонью по её щеке, приложился к её уху губами и прошёптал:

- Как приедем на базу, я возьму тебя к себе. Будешь хорошо меня развлекать – не буду обращаться с тобой жёстко.

- Убери от неё свои руки!

С этими словами я подскочил к мужчине и что пнул его в лицо что есть силы. Быстро среагировав, он отвёл голову назад, но недостаточно быстро. Удар пришёлся в покрытую лёгкой щетиной скулу, оцарапав её до крови. Взревев, мужчина подскочил ко мне и ударил меня в живот. Я согнулся от боли, а в следующую секунду получил кулаком в висок. Сознание помутилось, и окружающий мир потерял чёткость, превращаясь в цветные пятна. Время словно потекло медленней, и секунда падения лицом на пол растянулась на целую минуту. Я не потерял сознание, но всё происходящее выветривалось у меня из памяти спустя мгновение. Я почувствовал, как меня подняли с пола, почувствовал, как куда-то тащат. Не находя в себе сил сопротивляться, я лишь перебирал ногами, помогая тому, что тащил меня за ворот футболки, трещащей по швам от моего веса.

Когда я окончательно пришёл в себя, мы ехали в кузове фургона, наполовину заполненном какими-то коробками. Помимо нас троих, в кузове было ещё двое. Тот мужик, что выбил меня из сознания и ещё один, с засаленными волосами до плеч.

Фелиция, увидев, что я наконец-то пришёл в себя, соскочила со своего места на одной из коробок и подбежала ко мне.

- Ты в порядке? – взволновано проговорила девушка, опустившись надо мной на колени.

- Отчасти, - буркнул я, поднявшись с пола и оперевшись спиной о стену.

Висок, кажется, был разбит. Я чувствовал кровь, застывшую в прядях волос, слепляя их в одну кровавую верёвку. Голова ужасно болела, но я уже полностью отдавал себе отчёт о происходящем.

- Так вы что, сладкая парочка? – мужчина с длинными волосами издал тихий смех, больше похожий на кашель. Затем повернулся ко второму мужчине. – А ты, Мишаня, позабавиться с ней хотел.

- Одно другому не мешает, - мрачно проговорил Миша.

Длинноволосый снова засмеялся. Затем открыл одну из коробок, лежащих у него под рукой, вытащил из неё коробку хлопьев и, открыв её и запрокинув голову, засыпал в рот сразу половину упаковки.

- Ну и дрянь же эти хлопья, - с набитым ртом пробубнил он. – Почему бы не оккупировать завод с тушёнкой?

- Потому что он занят другой группировкой.

- Ну и что? Люди есть, оружие есть. Что мешает выгнать их оттуда?

- То, что у них оружия и людей ещё больше, чем у нас, - в голосе мужчины чувствовалось раздражение. Наверное, ему на этот вопрос приходилось отвечать по нескольку раз на дню.

Всё остальное время ехали молча. Верёвки, связывающие мои руки, сильно натирали, от чего каждое движение руками приносило сильную боль. Фелиция, уставшая от пережитых за день эмоций, заснула, опустив голову мне на плечо. Длинноволосый время от времени поглядывал на нас с явной завистью. Лана, откинувшись на груду коробок, тоже заснула. А я, ожидая какой-нибудь пакости от сопровождавших нас, не спал, хоть и отгонять сон было довольно сложно.

Наконец, спустя около полутора часов, машина остановилась. Подёргав плечом, я разбудил Фелицию, а затем и Лану. Сопровождающие нас мужчины, откинув меня с дороги, открыли двери фургона и выпрыгнули из него на асфальтированную дорогу.

- Вылезайте, - приказал нам длинноволосый.

С трудом поднявшись на ноги, я первым вышел из машины. Длинноволосый любезно помог девушкам выйти, придерживая их за плечи. Осмотревшись, я тихо выругался – нас снова привезли в город. Мы стояли у футбольной арены, окружённой сетчатым забором. В некоторых местах на него были наварены листы металла. Метрах в пяти за пределами забора возились несколько человек, устанавливая второй круг забора или наваривая на первый круг металлические листы.

Солнце нещадно палило, заставляя окружавших нас людей потеть как на интенсивной тренировке в спортзале. Тошнотворный запах пота витал в воздухе, заставляя дышать носом через раз.

- Готово, заводите новеньких! – прокричали откуда-то из здания арены.

Уткнув нам в спину дула автоматов, сопровождающие погнали нас к входу к арене. У входа нас ожидал бритоголовый со шрамами. Тот самый, что убил человека у меня на глазах.

Осмотрев нас с головы до ног, он кивнул Михаилу и длинноволосому мужчине. Те, получив одобрение, погнали нас дальше.