ВОЕНКОМ Часть Первая

Генерал Николай Васильевич сидел в своем кабинете того самого Красноярского военкома, откуда он командовал группировкой в городе и принимал все решения, которые теперь привели его к тому, что теперь он находится под следствием, а также ему запрещен выезд из страны.

Перед глазами вновь вставали лица, ряды мальчишек в камуфляже, уложенные в братские могилы. Русско-Турецкая. Русско-Китайская, конфликт в Афинах. Его путь не всегда был прям, он был полон тернистых препятствий, предательств, но даже потеряв троих сыновей на войнах, он не сдавался, и дорожка судьбы выводила его на правильный путь, до этого момента.

«Генерал, но без права командовать. Лев, которому вырвали клыки...» — горько усмехнулся он.

Но вдруг, на столе зашипела рация...

***

Чикаго, штат Иллинойс.

Андрюха стоял у своей лавки, небольшой, но бойкой. Под выцветшей вывеской «Russian Goods & General Trade» он продавал всё, что удавалось достать: от мехов и медовухи, привезённых через полмира, до простых ножей и сапог, за которые дрались местные фермеры.

— Hey, Russian! — Крикнул ему один ковбой, проходя мимо с винтовкой за плечом. — Ты опять свою самогонку гонишь?

Андрюха прищурился, усмехнулся и поднял бутылку, блеснувшую янтарём на солнце.

— Не самогонка, а напиток царей! Два глотка — и твоя лошадь сама дорогу домой найдёт!

Толпа возле лавки заржала. Ковбой, не выдержав смеха, швырнул монету и забрал бутылку.

Так проходили дни Андрюхи в Чикаго. Он торговал не только вещами, но и словом. То заговорит с ирландцем о картофеле и водке, то подмигнёт поляку, то сбросит цену для чернокожего грузчика. В этом городе, где каждый тянул одеяло на себя, Андрюха умел обернуть свою чуждость в выгоду.

А вечером, когда заходило солнце, улицы окрашивались в медный цвет, и Чикаго больше походил на дикий запад, чем на столицу индустрии. В барах бренчали рояли, стучали каблуки, а над городом висел вечный дух погони за деньгами.

В очередной день, когда он стоял у своей лавки, облокотившись на прилавок, над городом раздался низкий гул. Сначала он подумал, что это очередной поезд идёт к вокзалу, но звук быстро усиливался, дробился на десятки. Люди на улице подняли головы. В голубом небе появились силуэты: чёрные боевые самолёты с символами «Сайрекс» на крыльях, блестящие, словно стальные птицы. Они шли плотным строем, рев их моторов дрожал в груди.

— Господи, что за чёрт?.. — Пробормотал кто-то рядом.

Не успел город опомниться, как с противоположного конца улицы потянулась колонна бронемашин. Чёрные, тяжёлые, с гербами корпорации на бортах, они катились, гремя гусеницами и колёсами. Впереди ехали броневики с пулемётами, за ними длинные автомобили с затемнёнными стёклами, поднимая клубы пыли над улицей.

И в этом стальном шествии в центре ехал длинный чёрный лимузин, из которого, когда колонна остановилась у городской ратуши, вышел он.

Вольф. Высокий, в идеально сидящем мундире с серебряным гербом на груди. А рядом с ним, под руку, вышла кузина Эмма. Сопровождала его охрана в серо-чёрной форме, двигающаяся слаженно, вокруг своего господина и девушки.

Андрюха стоял, прищурившись, и не сводил глаз с этой процессии. Он видел многое в своей жизни — караваны на степных дорогах, офицеров в Сибири, даже бандитские разборки в Чикаго. Но тут было другое. Здесь шагала власть, та, что не признаёт границ.

Когда пыль осела, улицы снова начала оживать. Торговцы возвращались на места, а люди, укрывшиеся от пыли, продолжали идти в обе стороны дороги.

Андрюха закрыл лавку, опустив тяжёлые ставни, и медленно прошёл вглубь здания. За прилавком, за шкафом с бутылками и ящиками был скрытый люк. Он опустился туда, в полутёмный подвал.

В углу стояла старая радиостанция с наспех прикрученными проводами. Казалось бы, хлам, но Андрюха бережно снял с неё ткань, проверил антенну, и в тишине зашуршало электричество.

Он надел наушники, вдохнул глубоко и, нащупав кнопку передатчика, глухо пробормотал:

— «Купец» вызывает «Север». Приём.

Долгая пауза. Треск, шум. И наконец тяжёлый, властный голос:

— Слушаю тебя, «Купец».

Андрюха вытер пот со лба, глядя на стрелку прибора, что дрожал в такт сигналу.

— Докладываю, Николай Васильевич... Чикаго. Сегодня прибыл Вольф. С ним какая-то девочка. Скорее всего, родственница. Авиация, бронеколонна, охрана, много охраны.

В наушниках повисла тишина. Потом голос снова прорезал эфир, ещё ниже и суровее:

— Сиди тихо, «Купец». Наблюдай. Каждое движение. Каждое слово. Будет что доложить, свяжись с «центром». Конец связи.

***

Нескончаемый поток грузовиков прибывал в лагерь рядом с стоянкой длинного военного поезда.

Артём, скрестив руки на груди, молча следил за происходящим. Грузовики останавливались один за другим, и из них начали выпрыгивать военные.

— Похоже, собирают всех, кто может держать оружие, — произнёс Илья, поправляя вещмешок за спиной. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась тревога. — Что-то серьёзное затевается.

— Быстрее! Не стоять! Встать в шеренгу! — Хрипло кричал один из инструкторов, размахивая руками.

Поле уже заполнилось сотнями военных. Они носили новую форму, чистые берцы, а за спинами каждого был вместительный вещмешок.

Рядом прошел Андрей Сергеевич вместе с ребятами из их роты, зазывая оставшихся за собой.

Когда все прибыли к полю, где военные стояли по ротам, к ним вышел генерал Николай Васильевич.

— Солдаты! — Начал он, поднимая руку, чтобы привлечь внимание. Тишина воцарилась мгновенно.

Генерал сделал паузу, окидывая взглядом лица своих подчинённых.

— Вы знаете, что произошло. Вы знаете, сколько жизней мы потеряли. Я знаю, как вам тяжело, но сейчас не время опускать руки. Военком кормил вас, обучал вас, поэтому пришло время показать всё, на что вы способны. Наша разведка обнаружила Европейского лидера недалеко от южных границ нашей страны. Вашей задачей будет убрать его любой ценой. Командиры уже составили план атаки. Вы будете снабжены лучшим оружием и экипировкой. У вас будет все, дабы выполнить задачу, после чего вы вернетесь к своим семьям, как герои.

Его слова вызвали ропот одобрения среди солдат. Кто-то кивнул, кто-то сжал кулаки, а кто-то просто смотрел на генерала с восхищением.

Он сделал шаг назад, затем резко повернулся и указал на железнодорожные пути, где уже стояли десятки военных эшелонов. Поезда были готовы к отправке, их паровозы выпускали клубы пара, а солдаты-проводники проверяли последние детали.

— А теперь марш в эшелоны! — Скомандовал генерал. — Каждый занимает своё место. Никаких задержек. Время пришло!

Инструкторы тут же начали действовать. Они раздавали команды, направляя солдат к вагонам. Люди двигались быстро, но организованно.

Артём, Даниил и Илья оказались в одном из первых вагонов. Они забрались внутрь и сели на деревянные скамейки, которые были установлены вдоль стен. Поезд медленно тронулся, и через минуту лагерь остался позади.

***

Дни пути превратились в монотонную череду однообразных пейзажей за окнами военного поезда.

Поезд остановился на вокзале Екатеринодара ранним утром. Город встретил их шумом рынков и запахом свежей выпечки, доносившимся из ближайших пекарен. Солдаты получили несколько часов отдыха, чтобы размять ноги и перекусить.

День второй: Ростов

Ростов встретил их совсем другой атмосферой. Город был напряжённым, словно готовился к чему-то большому. На улицах сновали военные патрули, а над вокзалом кружили дирижабли, осматривая окрестности.

Они вышли из вагона, чтобы пополнить запасы воды и провизии. На рынке, куда их направили, царила суета. Продавцы громко расхваливали товары. К вечеру они снова оказались в поезде. За окном мелькали бескрайние степи, где ветер гнал по земле волны пыли.

День третий: Новороссийск

Новороссийск оказался последним крупным городом на их пути. Здесь поезд сделал более длительную остановку. Они высадились на берегу Чёрного моря, где воздух был насыщен солью и запахом водорослей.

Город был полон контрастов: старые кварталы соседствовали с новыми портовыми сооружениями, а вдалеке виднелись корабли, стоящие на рейде. На горизонте темнели силуэты боевых кораблей.

Через несколько часов они оказались у южной границы империи. Грузовики остановились на вершине холма, откуда открывался вид на просторную долину. Внизу, среди холмов и редких деревьев, виднелись шатры и небольшие домики — лагерь индейцев.

Батальон военкомовцев двинулся маршем среди этих поселений: колонна из сотен солдат в мундирах, с ранцами и винтовками, шагала по пыльной дороге, фланги охраняли казаки на конях. Поселения индейцев мелькали по сторонам — вигвамы из кожи и ткани, смешанные с деревянными хижинами, где краснокожие в перьях и бусах пасли лошадей или торговали мехами. Дети бежали параллельно колонне, крича на смеси языков.

— Это что, индейцы, мы уже на территории другого государства? —Спросил Артём. — Что они тут делают?

— Нет. — Ответил Илья. — Это наша земля, наша история. Если вы не знали, то около тысячи лет назад, когда Европу поразила неизвестная чума, группы исследователей отправить изучать неосвоенные земли, основав пятьдесят независимых поселений. Они оттяпали себе все на юго-западе, вытеснив коренные народы к нашим землям. А наши цари, вместе того, чтобы бросить их на произвол судьбы, приняли в Империю и оставили жить, сохранив их культуру и обычаи. Мы уже пытались делиться с ними технологиями и интегрировать в общество, но они остались в своем поселении на границе, под охраной армии. Правды ради, народ они хороший. Свою культуру не навязывают, русских людей уважают, так скажем, со своим уставом в чужой монастырь не лезут, учитывая что мы для них сделали.

Парни, внимательно слушая Илью, лишь кивали.

Уже к вечеру, когда солнце садилось за горизонт, силы военкома прибыли к местам, где американские поля встречались с передовыми позициями Российской Империи. Это была буферная зона, усеянная колючей проволокой и рвами, где когда-то паслись бизоны, а теперь торчали сторожевые вышки с пулемётами.

Столь пристальная охрана этого региона была обусловлена тем, что индейские племена, снабжавшиеся российской армией и обучающиеся у нее, регулярно совершали набеги на американские границы, грабя и убивая не только пограничников, но и прилегающие поселения вместе с безоружными людьми.

Это сподвигло правительство штата разрешить мирному населению владеть личным огнестрельным оружием, позволяя без последствий уничтожать налетчиков при нападениях.

На рассвете, когда туман стелился по прериям, а солнце только-только пробивалось сквозь горизонт, командование собрало всех на брифинг под открытым небом. Батальон выстроился в шеренги на вытоптанном поле. Тысяча фигур в мундирах, штыки, блестевшие в утреннем свете, флаги с двуглавым орлом, трепавшиеся на ветру.

В этот же момент один из офицеров инструктировал Саню, который после ареста попал в штрафную роту. Он был поставлен водителем автобуса, набитого такими же штрафниками, как и он, среди которых был и Антон, которому не удалось оправдаться перед сотрудниками третьего отдела.

— По команде — автобус к границе. Прорвать периметр и закрепиться в жилом массиве, ждать подкрепление. Ни шагу назад. — Командовал инструктор.

Затишье повисло — ветер стих, туман рассеялся, и поле замерло в ожидании. Солдаты проверили патроны, перекрестились, шептали молитвы.

Пронзительный свист разорвал тишину.

Инструктора заорали:

— За Императора!

Сотни военкомовцев ринулись вперёд, их крики слились в рёв:

— Ура! Ура! — Шеренги хлынули к границе, штыки сверкали, пыль взвилась тучей.

Саня вдавил педаль: автобус взревел, рванувшись вперёд, штрафники внутри вцепились в сиденья. Машина неслась к границе, первой принимая на себя огонь, пока основная волна следовала за ней.

Автобус прорвал заграждения с колючей проволокой, разрывая их как бумагу. Он проехал дальше, пересекая границу штата.

Граница ожила: вышки пограничников вспыхнули огнём, пули косили ряды, как серп траву. Первые ряды пали, корчась, кровь окрашивала землю, крики боли смешивались с командами.

Несмотря на уничтожения некоторых вышек шквальным огнем и гранатами, потери росли, уже превышая сотню раненых.

Но команды отступать не было. Они ворвались в первые населенные пункты — небольшие городишки, меркнувшие перед столицей штата, Чикаго, куда они должны были прорваться.

Горели фермы и склады, поля, в городах разворачивались уличные бои. Военные продолжали захватывать квартал за кварталом, пока они могли позволить себе давить отступающих шерифов штата числом.

На захваченных улицах развернули полевые госпитали: медики в белых халатах с красными крестами расстилали брезент под навесами, тащили раненых на носилках. Палатки выросли посреди руин: столы с бинтами, котлами для стерилизации, где хирурги ампутировали конечности под крики боли — штурм уже продолжался более двух часов.

Вдруг, в хаосе уличных боев, появился Андрей Сергеевич. Он бежал пригнувшись, его глаза горели решимостью, но голос был хриплым от криков:

— Парни, слушай команду! — Кричал он, подбегая к ним. — Соберите ребят, пройдитесь по ближайшим дворам, где наши рассыпались. Создайте ударный кулак — отряд в тридцать-сорок голов, с гранатами и штыками. Штурмуем здания впереди.

Кивнул, они разбежались по улицам, усеянными гильзами. В первом дворе Артём нашел троих выживших. Даниил, перебежавший на соседнюю улицу, донес приказ инструктора до двух дюжин парней, засевших вдоль здания.

Остальные, кто находился неподалеку, видя как военные собираются в кучу, примкнули к ним сами.

Ударный кулак — тридцать семь душ, потрёпанных, но вооружённых, собрался у баррикады. Андрей Сергеевич кивнул:

— Молодцы. Теперь — штурм! Здания впереди. Вперед!

Они ринулись вперед, закидывая гранатами окна, где засели стрелки. Штурм дома оказался удачным, без потерь, в отличии от того, что было дальше.

Каменный склад встретил их рядом позиций стрелков с карабинами. Они встретили венных шквальным огнем, нанося им тяжелые потери. Раненые, падавшие на землю, уже не сумевшие бы за себя постоять, тут же добивались врагом, даже не давая шанса их оттащить.

Потери росли: из тридцати семи осталось пятнадцать, тела усеяли улицу, стоны раненых смешивались с выстрелами. Андрей Сергеевич, поняв, что штурм захлебнулся, сообщил, что ему нужно отойти и доложить обо всем командованию, дабы перейти к новому этапу штурма.

Никто из оставшихся в живых военных из их группы уже не решался геройствовать. Парни чувствовали, как враг копит силы и все чаще обстреливает их позиции, собираясь контратаковать.

Когда, казалось, что им уже ничего не поможет, из дыма и огня обрушенной постройки, посереди улицы, появилась до жути знакомая фигура.

Мужчина в берцах, тактических черных штанах, шинели, в перчатках, держащий два пулемета, как соломинки, вышел прямо им на встречу.

Это был Ермак. «Призрак?», «Двойник?», «Как это возможно?» — крутилось в голове парней. Но сейчас любая помощь им не помешала бы.

С его появлением всё резко переменилось: небо разорвалось грохотом — имперская артиллерия, скрытая в прериях, открыла огонь, снаряды падали на здания с огневыми точками неприятеля, разрывая их в щепки. Миномёты добавили хаоса: мины свистели, взрываясь в окнах и на крышах, где засели пулемётчики. Дома рушились, как карточные, пыль и обломки заполнили улицу.

— Ермак? — Ошарашенно спросил Илья.

— Я, я. Времени объяснять нет, сначала нахлобучим гадов.

Снайпера военкома, невидимые тени на крышах и в руинах, вступили в дело: выстрелы хлопали, и головы врагов дёргались, падая без звука. Среди них был и Влад Шишкир, их товарищ, что ранее работал на потрошителей.

— Улица чиста, можете идти. — Раздался голос Влада на рации Ермака.

— И он тут? Ты знал? — Спросил Даниил.

— Знал, знал. Вперед, парни.

Военкомовцы оживились. Появление Ермака откинуло мысли о поражении, и даже десятки погибших товарищей уже не казались такой большой потерей, из-за которой можно опустить руки.

Но радость была недолгой: по рации раздался отчаянный голос паренька-связиста:

— Говорит Владислав Гордов. Ответьте хоть кто-то. Есть на этой чистоте кто-то. Мы тут застряли!

— Говорит Ермак, где вы, Владислав?

— Восточный фланг! Где подкрепление. Я запросил его час назад, у нас большие потери!

— Влад, держись. Мы идем.

Ермак положил рацию.

— А как же штурм мэрии? Что нам и приказали. — Поинтересовался Артём.

— Мы своих не бросим. Ему нужна помощь, раз он не может получить подкрепление уже час.

— Ермак, мы так завязнем в боях! Не уничтожать же нам каждого американца в этом штате?

— Уничтожим, если надо. А теперь я даю приказ — мы идем на восточный фланг.

Никто не посмел возразить Ермаку, тем-более, топтаться на уже захваченных позициях было куда безопаснее, чем идти в авангарде.

***

Автобус Сани врезался в высотное здание отеля, пробив стену. Военкомовцы, выбравшиеся с него, тут же стали палить по всем подряд, кто шел в округе. Местные жители, еще не совсем понимающие то, что на них напали, столпились вокруг грузовика и стали жертвами беспорядочной стрельбы напуганных солдат.

Антон вместе с остальной группой захватил первый этаж отеля, в то время как Саня остался в автобусе, как капитан, до конца не желающий покинуть корабль.

Вскоре к отелю подтянулись уже собранные силы самообороны штата, которые начали вычислять слабые места в обороне здания и подступаться ближе к нему.

Саня, заметив группу ополченцев на другой стороны улицы, стал стрелять по ним из заднего окна, укрываясь за буржуйкой. К нему присоединился Антон и вместе они пресекли попытку американцев пересечь дорогу.

И тут зашипела рация, по которой просил помощи Влад, на которую и откликнулся Ермак.

— Чего? — Удивился Антон. Ермак?! Тут?

— Он же сдох. — Не с менее удивленными глазами добавил Саня.

Но тут, пока они отвлеклись на радиоэфир, американцы уже собрали дополнительные силы и стали сильно обстреливать автобус.

— Уходим, Сань!

— Нет! Иди. Я остаюсь. Погибать, так в этом автобусе.

Рядом стали разрываться гранаты, которые ополченцы не докидывали до автобуса.

Антон покинул автобус. В этот момент американцы начали перебираться через дорогу и парой хороших бросков закинули две гранаты в салон автобуса, который уничтожил его, оставив догорать.

Понял, что дело пахнет жареным, Антон решил оставить позиции и покинул отель, который ополченцы не успели окружить из-за отсутствия у них централизованного и оперативного командования и коммуникаций.

Он бежал как никогда быстро, даже не чувствуя усталости. Путь его лежал к восточному флангу. Он пробегал, видя, как его многочисленные товарищи ведут бой с противников на другой стороны улицы, он пробегал поле, полное тел военкомовцев, пораженных снайперским огнем при штурме прилегающего квартала, но он не обращал на это внимание.

***

Тем временем отряд Ермака тоже двигался к позициям связиста, продираясь сквозь шквал пуль и взрывы гранат.

Вскоре перед ними раскинулось огромное поле, в пригорке которого они увидели вытянутого, худощавого парня в прямоугольных очках. Влад настраивал рацию в беспалых тактических перчатках, а его остальная одежда была вся испачкана в грязи и пятнах крови. На лице он носил каску и медицинскую маску.

— Хоть кто-то. — Хрипло отозвался Влад, осматривая подоспевших парней. — Враг копит силы. Они явно догадываются о том, что я тут один. —Развел он руками.

Вокруг них десятки тел военкомовцев лежали на земле, словно марионетки, брошенные безжалостным кукловодом. Их камуфляж был изорван пулями, а кровь, стекая по траве, собиралась в маленькие лужицы, блестевшие в свете заходящего солнца. Некоторые тела были изуродованы до неузнаваемости.

Американцы вели беспорядочный обстрел из своих винтовок. Пули свистели над головой, выбивая фонтанчики земли совсем рядом. Иногда они попадали в тела погибших, вызывая жуткие звуки удара металла о плоть. Каждый выстрел эхом разносился по полю, усиливая чувство безысходности.

Влад осторожно выглянул из-за своего укрытия. Перед ним простиралась открытая местность, где невозможно было найти даже намёк на безопасное место. Американцы окружили их позицию, методично расстреливая всё, что двигалось. Он видел их силуэты среди деревьев на противоположной стороне поля, темные фигуры с длинными стволами, которые время от времени вспыхивали вспышками выстрелов.

— Наши действия? — Спросил Влад.

— Боюсь, сейчас не наш ход. — Ответил Ермак. — Но, ты можешь попробовать вызвать на них арту. Ты уже пытался?

— Нет, черт. Совсем из головы выбило. Я свяжусь с кем-нибудь. Прикройте.

Пока Влад пытался связаться хоть с кем-то, кто мог им помочь, американцы начали движение. Десятки мужиков, вооружённых винтовками и дробовиками, быстро начали пробегать по полю.

— Приготовьтесь! — скомандовал Ермак, поднимаясь на одно колено. — Они идут!

Парни принялись отражать штурм, выглядывая из низины рва, как вдруг сбоку появился парень в военной форме. Артём резко перевел на него автомат, но тут же признал в нем Антона.

— Тоха, мать твою! — Воскликнул Артём, привлекая внимание остальных.

Но Антону было не до приветственных речей, он принялся помогать своим отражать наступление. Вместе им удалось нанести врагу значительные потери и вынудить их отступить обратно к позициям у деревьев.

— Готово! — Раздался радостный возглас Влада. — Ждем, скоро ударят.

Спустя пару минут на вражеские позиции обрушился шквал снарядов, уничтожающих все в обозримой перспективе, однако точность ударов была не стопроцентной, и многие снаряды либо недолетали до их позиций, разрываясь в поле прямо перед их головами, создавая на нем лунный пейзаж, либо перелетали, уничтожая каменные и деревянные здания в черте Чикаго.

Остатки американцев, оставшиеся в живых после артиллерийского удара, попытались отступить. Но их движения были хаотичными и неорганизованными. Парни воспользовались моментом, чтобы добить тех, кто ещё мог сопротивляться.

— А теперь наш ход, да, Ермак? — Поднялся Артём с рва, после того, как артиллерия затихла.

Они двинулись вперёд, шаг за шагом расчищая территорию. Артём и Даниил вели огонь по тем, кто пытался спрятаться за обломками, а Илья и Антон добивали раненых.

Когда последний противник упал, поле погрузилось в зловещую тишину. Только дым и пыль продолжали висеть в воздухе, затрудняя дыхание.

Дальнейшее наступление на Чикаго прикрывала уже танковая колонна и бронемашины, которые в том числе, были захвачены в гаражах местных жителей.

Когда при тяжелых уличных боях американцы уничтожили три танка, вклинившихся в город как кол, Ермак приказал обустроить в ближайшем доме временный лагерь и дождаться основного ударного кулака союзников.

Они выбрали старый трёхэтажный дом с выбитыми окнами и покосившейся дверью. Судя по всему, здесь давно никто не жил, или почти никто. Первый этаж был завален мусором, обломками мебели и осколками стекла. На стенах виднелись следы пуль и копоти от пожаров.

— Держите оборону, — скомандовал Ермак. — Проверяем второй и третий этажи.

Артём и Даниил двинулись наверх, а Илья остался на первом этаже, контролируя вход. Когда они поднялись на второй этаж, то услышали тихий шорох из одной из комнат. Артём жестом указал Даниилу приготовиться, затем толкнул дверь ногой.

— Не стреляйте! — Раздался испуганный женский голос, говорящий на родном, английском.

В углу комнаты сидела молодая женщина с двумя детьми — мальчиком и девочкой. Она прижимала их к себе, пытаясь защитить своим телом. Её лицо было бледным, глаза полны страха, но в них читалась решимость.

— Кто вы? — Спросила она дрожащим голосом.

— Я ничего не понимаю, что она говорит. Илюх, знаешь её язык.

— А... да, маленько, то есть, но я не уверен, смогу ли я ей что-либо сейчас объяснить.

Илья опустил оружие и замешкался, видя беззащитную женщину.

— Ладно, давайте поступим так. У нас же Ермак с запада, пусть он поговорит.

Илья жестом подозвал её к себе, закидывая автомат за плечо.

Она не стала сопротивляться или устраивать истерику, повинуясь команде Ильи.

Парни отвели ее вниз, к Ермаку, и пока он разговаривал с ней, они проверяли автоматы, делились лишними магазинами для автоматов, которые им удалось прихватить на позиции Влада.

— Всё плохо. — Отозвался Ермак, отпуская мирных обратно на второй этаж.

— О чем ты? — Спросил Артём.

— Их правительство открыло на нас, военных, охоту. Денежное вознаграждение за голову каждого из нас.

— Это очень плохо. У них тут вроде каждый по нескольку винтовок имеет. Читал я про них. Свободолюбивый народ. —Как на лекции диктовал Илья дрожащим голосом.

— Ну, мы хоть в чем-то преуспели. — Процедил Даниил.

— Преуспели? — Тут же с издевкой переспросил Антон. — Ты хоть видел сколько мы потеряли, пока по этим хуторам двигались? Какой это успех.

Пока остальные спорили, Артём достал из-под рубахи крестик, и прикрыв глаза, стал молиться.

После молитвы он взглянул на утомленного Влада.

— Влад. Помолись, легче станет.

— Я не верую. — Холодно ответил тот.

— Как это?

— Вот так. Не верую и все. А если бы и верил, то из всех религий мне ближе буддизм.

— Господи, что же делать, что делать. — Нервозно говорил Даниил.

Подошедший к нему Антон, выглядевший раздраженно, дал хлесткую пощечину Даниилу:

— Хватит психовать. Не знаю как ты, но я не намерен оставаться в этой земле. Возьми уже себя в руки, я, как и ты, хочу вернуться домой, к своей семье, поэтому хватит разводить сопли.

Ермак встал между ними:

— Так, парни, сейчас не время конфликтов, и уж тем-более споров о религии. Артём, Даня, идите на второй этаж, проследите за местными, чтобы ничего не натворили. Антон — на третий этаж, на тебе обстановка вокруг дома. Влад, узнай, где сейчас наши ближайшие части. Я буду сторожить вход. Давайте, за работу.

Парни двинулись по дому, исполняя приказ Ермака.