Глава пятидесят вторая. «Вызов»
(Три месяца спустя, Веракрус):
Ютясь в небольшой квартирке, семейство Оливарес ожидало подходящего момента для отплытия на Кубу, а потом с Божей помощью пересечь грозный океан Атланта, чтобы прибыть, нет не в любимую Севилью, а на Сицилию, для лёгкой аклиматизации Чолито и крошки Изабеллы. Малышка росла и крепла, её детский смех каждый день радовал благородную чету. Маленькая головка начала окучиваться каштановыми волосами, которые завивались в волнистые кудряшки, а тёмно-зелые глазки с большим интересом изучали окружающий мир.
- Моя Изабелла, - беря на руки, приговаривал Диего, - скоро мы уплывём ко мне домой и мы все будем жить в просторном замке, как король с королевой!
- Полно шутить так, - смущалась Лисичка, вышивая на платьице Изабеллы индейские узоры, и поглядала в окно, - вдруг кто-то услышит и донесёт на нас, что мы мечтаем о захвате власти... Испанской Короны.
- Моя дорогая Ведьмочка, - обратился Диего к супруге, - мы в Новом Свете и вольны шутить так, как нам заблаговолиться, и ни один чёртов шпион не успеет донести Его Величеству о наших «коварных планах». Клянусь конями Нептуна, этот наглец либо утонет в морской пучине, или умрёт по дороге от старости, всё таки путь неблизкий! - смеялся барон.
Вдруг Изабелла начала корчить угрюмую рожецу и слегка плакать:
- Ох, уж что-что, а у Изабеллы обед по расписсанию, - вздохнул Диего, разлучаясь с дочерью, - только Солнце стаёт в зенит, как она уже просится к маменой груди. Я, пожалуй, пойду поупражняюсь с «Циклопом» во владении мантанте, чтобы не смущать Вас, донья, своим присутствием.
Поцеловав своих любимых ангелочков, барон схватил со стены свою рапиру и бегом выбежал во двор, и уже через мгновенья в дом было слышно, как натужно пытаеться одноглазый Марко совладать с дворучником, как он пыхтит и вздыхает, но не сдаётся.
- Ох уж эти мужчины, - вздохнула Чоли, обнажая грудь, но тут к ней подошла Констанция и попросила дать ей покормить Изабеллу. В грудях индианки всё ещё было молоко и ей хотелось вновь ощутить себя матерью. Она слёзно просила дать ей дитя, выдавливая из себя непонятные звуки. Лисичка понимающе кивнула в ответ и дала индианке малышку:
- Пусть это для тебя будет утишением,* - говорила госпожа, а по её щекам текли слёзы. Констанция трепетно взяла на руки младенчика, и Изабелла сразу же припала к соску кормилицы-рабыни. В еде малышка была непереборчива. Пленница не могла сдерживать слёз умиления и радости. Она вскармливала чужое дитя, как родное, и мысленно благодарила Бога, что Он дал ей такую возможность.
- Бедная Констанция, - шептала баронесса, вытирая слёзы, - тяжелая у тебя утрата... Мне тебя жаль, я не хочу, чтобы к тебе относились как какой-то обизьяне при дворе жестоких господ, уж я то знаю, что ты чувствуешь,*- госпожа гладила лёгкой ладонью воронные волосы своей служанки, от чего той было приятно вдвойне...
Покормив маленькую прожерку, Констанция уложила ту в краватку, чтобы маленькая принцесса беззаботно погрузилась в царство дивных детских сновидений, где к ней приходит голубоглазая девушка с кудрявыми волосами, в длинной белой тунике и катает по облачкам на крылатом коне...
Чолито умиляется, когда видит как улыбается её крошка Изабелла во сне и смахивает очередную слезу:
- Ты снова пришла к нам, Каштанчик...
А Констанция садится рядом и ложит голову на колени доброй госпожи, чтоб та тоже приголубила её, ведь в эти моменты госпожа особенно добра ко всем страждущим...
- А-а-а, й-а! - выкрикнул Марко, половиня очередную тыкву гигантским мечем с разворота и срывает овации патрона:
- Ещё одна тыква повергнута, а её гнилая душенка отпрвилась гореть в ад, - шутил барон, потешаясь над своим оруженосцем. Вымученный Марко хрипло отвечал, опёршись на усообразную гарду:
- Дон, Вы глумитесь надо мною, будто в совершенстве владеете этой железякой! Проклятье, в горле пересохло... Вы жестоки ко мне, - заскулил Марко.
- Не ной, солдат, вот на воды немного. - Капитан вручил оруженосцу бурдюк с водой, и парень жадно высушил содержимое:
- Благодарю, дон, я воспрял духом и готов дальше упражняться в воинском деле! - на одном дыхании выговорил Марко, как тут из дома вышла ещё одна пленница с поручением:
- Госпожа просить Вас, дон, не шуметь, Ваша дочь уснуть только что.
- Раз это воля госпожи, да будет так, - отвечал Диего, забирая мантанте у Марко, - свободна, Анна, иди к госпоже и скажи, что я буду скоро.
- Как соизволить, господин, - откланялась индианка.
Барон снял с себя потную рубаху и приказал оруженосцу принести немного воды ополоснуться. Когда вода была доставленна, Диего начал свои процедуры и разговор с верным слугой:
- Всё ещё желаешь быть битым палкой сержанта и месить грязь в траншее? Или ты всё же умнее моего коня Сида, и прислушаешься к моим рекомендациям насчёт поступления в академию? Подлей воды... Ох, божественная прохлада... И так, какой ответ?
- А какая разница, где будут бить: в армии сержанты палками по спине, или в школе професора розгами по заднице? - с безразличием говорил Марко. - Я ж прожил восемьнадцать лет без грамоты, но в практических упражнениях набирался опыта: канаты в узлы вязал, палубы драял, с мечём упражнюсь, а что мне дадут те буквы и цыфры? Денег от их знания не прибавится, а вот если я научусь мантанте владеть в совершенстве, то мне работа телохранителя обеспеченна, и деньга чистой монетой сразу в руки. И на вино будет хватать, и на шлюх продажных. Не влюблюсь я больше ни в кого... - вздохнул Марко, поправляя повязку на глазу. - Любил я Франческу, а она со мной игралась, с моими чувствами... Растоптала, блудная девка...
- Не ты один пострадал от той шальной бестии!
Оливарес и «Циклоп» обернулись и увидели незванного гостя - майора Агире Адесанью, восседавшего на прекрасном Ланселоте в компании отоми Алексии, для которой майор преобрёл серую кобылу по кличке Стрела.
- Майор, здравие желаю, - поклонился Диего, - чем обязан Вашему визиту?
- О, дон капитан, - закинув правую ногу на седло, Агире начал излагать цель столь неожиданного визита, - Вы, наверное, забыли, что наш поединок не закончен? - зубоскалил майор. Недобрая тень злобы омрачила лицо барона:
- Я помню, дон, не беспокойтесь, память у меня хорошая.
- И это здорово, чертовски здорово, как сказал бы мой знакомый, - насмешливо продолжал вести беседу старший офицер, - неугодно ли Вам сразиться со мной завтра? Рано утром с первой зорёй, на берегу гавани Сент-Педро, там, сдаёться мне, сейчас место пустует, лишних глаз не будет, идеальное место для умервшления друг друга, ха-ха-га-га, правда, Алексия?
- Да, господин, - отвечала отоми.
- На каком оружии мы будем драться? - хладнокровно спросил Диего.
- М, шпаги, рапиры, если хотите - возьмите кинжал, но он не поможет тебе, амиго, - усмехнулся майор, - мой учитель, де Гарсия, искустно обучил меня владению оружием шуйцей, так что я намерен убить тебя одним выпадом, без игр как в прошлый раз, - сверкнул глазами Агире и продолжил затверждать правила дуэли, - конный или пеший бой?
- Пеший, - сразу же последовал ответ барона, - дам возможность калеки осуществить задуманное.
- Позволь, амиго, напомнить тебе, кто сделал меня калекой, - от тяжелого дыхания ноздри гостя вздымались как у быка.
- Ты ещё тогда хотел моей смерти, Агире, я защищался, и победил. Бог даровал победу Своему скромному слуге над гордецом, - спокойно парировал барон слова своего оппонента. Гость надменно хмыкнул:
- Я с тобой игрался, амиго, мне не было резона убивать тебя, но устроить взбучку тебе стоило и научить хорошим манерам! Ты ударил мою Франческу у меня на глазах - прямое оскорбление мне. Ты опрокинул меня пьяногона глазах у офицеров - оскорбление, достойное смертельного поединка! Я не стал нанимать убийц, ждал момента проучить тебя, но Бог был на твоей стороне, а если так - то кто на тебя? Но на этот раз даже Всевышний не спасёт твою поганую шкуру от моего клинка, клянусь адским пламенем!
Агире снял перчатку и бросил её к ногам барона:
- Я вызываю Вас, барон, на смертный бой, за нанесённое мне оскорбление и увечье, от которого я так и не смог оправиться. Пусть Бог рассудит нас.
- Я принимаю вызов, граф, - Диего поднял перчатку и поклонился сопернику, - за победителем - правда и Бог. А какие ставки на кону?
Агире долго не задумывался:
- Жена, оружие и состояние проигравшего отойдёт победителю.
Диего сжал кулаки от злости на нахальное прошение противника:
- Не много ли хочешь? - спросил барон.
- Я думал, что имею дело с дворянином, а не торгашем, в прочем, не удивлён, что ты имея жену - наследную торговку, перенял её ремесничие качества, - надменно закинул голову Агире.
- Довольно слов, амиго - вызов принят и условия затверждены! А теперь покиньте мой дворик! Прощайте, завтра увидимся.
Обменявшись честью, Агире со своей спутницей удалились, а Диего не стал провожать незванных гостей, одев свежую рубаху, которую принёс Марко, пока патрон говорил с гостем, и поднялся к своей супруге. Чолито всё слышала, ведь она сидела у окна:
- Это безрассудство, Диего, он убьёт тебя... - с грустью молвила Лисичка, когда к ней подошел верный супруг и взял за руки:
- Клянусь Святым небесным воинством, я победю его, и мой клинок не запятнаеться кровью брата во Христе! - заявил барон. - Пускай Агире мне не друг, он мой соперник, но убивать его я не желаю. Он - христианин, католик как и мы, а я не убиваю единоверцев. Но урок преподать ему - дело чести.
- Мудрые слова, мой любимый супруг, - нежные губы Ведьмочки коснулись шереховатых губ воина, вливая в них зелье храбрости и уверенности.
- Да поможет мне Бог и Святой Михаил.
- Аминь... Во сколько часов вы будете драться?
- С утренней зорёй...
- Я буду рядом с тобой, чтобы при хужем исходе уйти вместе с тобой...
Диего нежно обнял Лисичку и погладил её рыжие волнистые волосы:
- Не говори глупостей, дурочка, Бог не допустит моей смерти, а если даже так и случится - не смей умирать, моя баронесса, живи ради Изабеллы, я скажу Марко, чтобы заботился о вас. Если этот подонок Агире посмеет тронуть тебя хоть пальцем после моей смерти, продолжи свой счёт убийств кинжалом, золота у нас хватит грехи замолить...
- Диего, оставь злые помыслы, - настояла Чолито, - давай помолимся за твою победу. А потом... Поупражняйся со шпагой, тебе будет полезно.
- Твоя забота - умилительна, - молвил Диего, целуя лобик любимой Ведьмочки...