Удачливый Идальго (действующая книга)

Тласкалец вспешке поджег порох, но к сожалению, «Большого грома» не случилось; по стратегическому предвидинию «Тесполипоки»-Томаса оставленный порох ацтеки распределили по отдельным секциям погреба, как раз для того, чтобы предотвратить большой взрыв в случаи непредвиденной ситуации. Тем немение, мощности хватило, чтоб разорвать на куски и самого диверсанта, и набежавших охранников...

Крик «цапли» стал предвестником пожарищь и разрушения, на улицах начались беспорядки и паника. Люди вновь оказались в аду хаоса и смерти. Огонь не спрашивал ацтек ты, не ацтек, богатый, или нищий, - он жег всех и всё, к чему мог дотянуть свои красные языки.

Тласкальцы тоже не церемонились с горожанами. Они убивали каждого, кто не успел скрыться от них. Они считали себя местниками, несущих кару за обиды народу тласкал. Такие люди фанатичны и неудержимы, безумцы, чьи глаза горят от ярости и налиты кровью, их руки будут крепко держать оружие, жалость чужда им, и если они намерины вырезать полгорода - только смерть в силах остановить этих дьяволов.

Бравые орланы и ягуары стали на защиту города, уже в который раз борясь с пожарами и врагами. Бойня была жестокой, улицы были залиты кровью и усеяны увеченными телами.

Куатемок не сомкнул глаз этой ночью, наблюдая за происходящим из своего дворца. Он мнил себя богом, который в мгновение ока сможет стереть з лица земли подлых врагов, смевших ступить на его землю, в его владения - священный Теночтитлан, жемчужину долины Мехико. Он поднял руки к небу и призывал силы природы и чумные моры поразить каждого, кто причинил вред его людям. Куатемок ожидал сгущения тучь и громовых раскатов, полчищь гадов, но ничего так и не пришло ему на призыв, а звёздное небо застилал смог горящего города.

- Проклятье! - выкрикнул альтепетль ввысь. - Боги предков, вы предали меня! Именно тогда, когда я нуждаюсь в вашей помощи. Я один из вас, я - Сын Солнца и Луны, Куатемок Воитель, и я проклинаю вас! Вы бессильны и слабы, вы трусы! А воину не пристало преклоняться перед трусами!*

Вдруг в его покои ворвался слуга Отоми с порезаным лицом и принёс грустные вести:

- Альтепетль, у принцессы выкидыш. На неё напал теуль и ударил в живот гром-палкой. Она посла...*

Разъярённый Куатемок выхватил нож и трижды ударил слугу в живот острым абсидианом:

- Как вы пропустили теуля во дворец, призренные?!*

Оставив позади истекающего кровью несчастного, Куатемок вихрем понёсся по коридорам к покоям принцессы. Галереи и коридоры местами были заляпаны кровью, а стены подпирали убитые стражники.

- Проклятый теуль...* - злобно приговаривал альтепетль, перескакивая очередной труп. Наконец он достиг покоев племянницы. Из комнаты слышался безутешный плач принцессы, выкрики сокрушения и вой отчаяния.

- Отоми! - с ходу Куатемок обнял безутешную женщину.

- Господин... я... я потеряла... - тут Отоми показала кровавый сгусток, напоминавший маленькое тельце. За долгое время, после потери брата, Куатемок не смог сдержать слёз, видя неоправданную жестокость.

- Кто это сотворил?!* - грозно вопросил альтепетль.

- Теуль... Я имени его не знаю... С ним была сестра Чоли, Ческа... Я.. узнала её голос...* - всхлипывая и заикаясь, отвечала Отоми.

- Я знаю этого теуля, мы с ним сражались у входа в долину... - сжал кулаки ацтек. - Я отбил у него ведьму, но я не покушался на плод его семени. Я дал возможность ведьме рожать! А он... бесчестный ублюдок... - проскрипел сквозь зубы альтепетль. - Где мой друг Тесполипока?! Почему он не рядом с тобой?*

- Он погнал-лся за... те-еулем...*

- Приведите мне этого теуля и ту суку*, что с ним была! Я отрежу ему яйца, сниму кожу, выпью его глаза!* - лютовал альтепетль.

- Он-ни хот... хотели узнать от меня, где мы спрятали солнечные камни...*

Куатемок резко обернулся к Отоми и взял её за руки:

- Мы им это место покажем, а после зальём им в глотки расплавленное золото! Твой ребёнок будет отомщён, принцесса...*

Диего и Франческа с боем продвигались к укромному месту, куда должен был отвести «Циклоп» Чолито. Первый колчан воительницы был пуст, у втором - не более пяти стрел из двенадцати. (Европейская традиция стрельбы из лука не предусматривала большие запасы стрел, как это делали восточные кочевники, так и индейская - не более десяти стрел).

Оливарес успел пожалеть, что сунулся в осинное гнездо и разворошил его, будто без этого было бы легко выйти из горящего города. Он выполнял приказ - выведать место схрона золота, и он хотел напасть на самого Куатемока, приложить его лицом к горящим углям и хорошенько поджарить, чтоб тот заговорил, нет, соловьём запел.

Но он ошибся галереей и пошел не в то крыло дворца. Диего ворвался в покои принцессы. Женщина не испугалась, она даже попыталась дать отпор незванному гостю, но Диего быстро успокоил принцессу, ударив пистолем в живот. Оливарес не знал о беременности Отоми, он просто выполнял поручение генерала:

- Скажи, о благородная принцесса Отоми, где твой дядя прячет солнечные камни? - приподнимая подбородок Отоми пистолем, вопрошал офицер. Отоми ничего не отвечала, только стонала от боли.

- Будешь говорить, или тебе нравится страдать? Пойми, глупая, мне не хочется бить тебя, калечить, издеваться. Я не из трибунала Святой Инквизиции, это по их части вытягивать из людей признания раскалённым железом и на дыбе ломать суставы. Я добрый католик и насилие не приветствую. Хотя мне приходится его применять, если со мной не хотят говорить по хорошему!

Тут Диего снова ударил в живот, и принцесса жалобно выкрикнула. Отоми схватилась за чрево, чувствуя, как плод покидает его. Её сарафан пропитался кровью и побагровел, а на каменный пол шлёпнулся сгусток. Только теперь капитан осознал, что сотворил большую глупость.

- Проклятье, она была... - схватился за голову ошарашеный Диего, видя, как Отоми склонилась над маленьким тельцем и взяла его дрожащими руками.

Принцесса закричала во всё горло, забилась в истерике, ввергая в ступор Каштанчика - у Франчески аж волосы на голове зашевились от страха, а сама она оцепенела. Диего же был хладнокровен, как настоящий солдат, и беспристрастен. Всякое случается, сейчас война, страдают невиновные. Он спустил курок и направил ствол к голове принцессы:

- Я буду оправдываться, это не к чему. Ты - наш враг, Отоми, и дети твои - тоже враги, а врагов я убиваю.

- Отоми! - вбежал в комнату Томас с обнажённой шпагой. - Умри, испанская свинья!

Диего пришлось резко менять цели, и выстрел должен был прийтись по англичанину, но произошла осечка, пришлось испанцу отбиваться пистолем, прежде чем он обнажил шпагу. Лязг стали привели в чувство Франческу, она схватила свой лук и вложила стрелу. В дверном проёме показался страж - его сразу же и выцелила каштановолосая воительница. Стрела поразила грудь воина и тот недолго мучился. Сразу за ним вбежал второй страж и бросился на девушку.

- Не спеши, - схатил того за шиворот Диего. Британец как раз делал выпад, и увёртливый испанец рывком подставил стража под укол. Клинок проткнул плоть насквозь и застрял в рёбрах ацтека.

- Щастливо оставаться! - Диего пнул ногой убитого на Томаса, а сам начал тактическое отступление. - Франческа, уходи!

Каштанчик успела подстрелить ещё одного ацтека, а затем выпрыгнула в окно. За ней следовал Диего. Томас поднялся с пола и подбежал к жене:

- Ото... - дар речи на мгновение покинул британца. - Нет, нет... нет, это...*

- Тесполипока, - посмотрела ему в глаза разбитая горем принцесса, - оживи его... Верни малышу жизнь... Сотвори чудо, мой бог, прошу Тесполипока,* - взмолилась Отоми, уповая на последнюю надежду.

- Если бы я мог... - отвечал Томас, заключая в объятия свою женщину. - Я убью того теуля, который причинил тебе эти страдания, моя принцесса. Отправлю в глубины преисподней, к сатане. Ещё не встанет солнце, как его голова будет висеть на колу в главном храме Теночтитлана!*

Стрелы у Франчески уже закончились, а перезаряжать пистоль на ходу - невозможно. Беглецы старались избегать мест, где было много стражи. Лишний раз шпагой махать не очень хотелось. Если есть возможность обойти - лучше обойти и не рисковать. Но иногда приходилось скрещивать оружие с врагом. Панцирь и шпага испанца были черны от крови, Франческа тоже была вся в кровавых пятнах с ног до головы.

Сквозь огонь и хаос им удалось пройти к схрону «Циклопа» и Чоли. А ведь это только четверть пути к выходу. Затем нужно переплыть озеро, и даже тогда они не будут в безопасности.

- Марко, воды! Не мне, Ческе, болван!

Каштанчик жадно припала к фляжке с водой, насыщая пересохшее горло освежающей влагой. Напившись, она дала флягу капитану, и тот выпил всё до капли.

- Нужно успеть выйти к восходу солнца, пока горят огни, а ягуары заняты тласкальцами. Марко, проверь: путь безопасен?

- Да, сеньйор, улица чиста, - подтвердил «Циклоп».

- Выдвигаемся, бежим быстро и иногда смотрим по сторонам, чтобы ни одна балка не упала на голову. Ни единый ацтек не смог внезапно напасть на вас. С Богом, святой Архангел Михаил, защити нас!

- Аминь!

- Марко, замыкаешь строй, я ведущий. За мной.

Тяжелее всего давался переход малютке Изабелле. Неприкращающееся крики пугали малютку, она вжималась в материнскую грудь и плакала. Чолито не могла остановиться и успокоить её. Малейшее промедление могло повлечь непоправимые последствия. Нужно бежать и не останавливаться, как семейство Лота бежало из Содома, но поглядывать по сторонам - жизненно необходимо.

Когда Чоли уставала нести дочь, она отдавала её сестре, а мужчины обороняли женщин от всех покушателей. Ещё не единый раз приходилось барону и его оруженосцу отбиваться от свирепых ацтеков. А где-то ведь мчится мститель «Тесполипока»-Томас, он хочет мести убийце, гнев его праведен, и стремление - яростное.

- Испанец! Ублюдок чёртов, я убью тебя! Где ты прячешься, трус?! Выйди и сразись со мной! - выкрикивал время от времени «злодей-британец», останавливаясь на горящей улице перевести дух.

Сквозь едкий смог начали пробиваться первые лучи солнца. Светало. А группа беглецов только вышла из города. Вновь прокричала «цапля», и шесть тласкальцев, что остались охранять лодку, вышли из укрытия и заняли свои места.

- Скорее на плот! Марко - щит. Франческа - стрелы попусту не трать, у нас их не много. Ещё двое - щиты поднять. На вёсла налечь! - приказал Диего, отталкивая плот. Плот скрылся в утренней дымке тумана, парившим над озером. Только сейчас Изабеллу удалось слегка успокоить: птичье щебетанья и всплёски прыгающей рыбы привлекли слух младенчика, Изабелла начала прислушиваться к незнакомым звукам и улыбаться, даже ножками и ручками задрыгала от радости, что прикратился страшный шум.

Чоли умилялась своей дочуркой, гладя её ещё рединькие волосики на макушке, и целовала манюсинький носик. Чтобы малютке не было холодно, Лисичка прижимала к себе маленькое тельце.

Диего тоже хотел подержать на руках свою дочь, поцеловать в розовенькие щёчки, но он не мог сейчас бросить пост и удилить время Изабелле. Он всматривался в густой туман, прикрываясь щитом, ведь туман не только скрывал его плот, но и лодки приследователей, отчаливших с разных причалов прочёсывать озеро. Они тоже бесшумно гребли вёслами, не выдавая себя, действовали группами в три лодки, по десять человек в каждой. Тридцать головорезов будут противостоять шести храбрецам в случае обнаружения последних...

Гнетящая тишина сводила с ума, заставляла нервно глотать слюну и вытирать холодный пот с лица. Диего чувствовал, что ему наступают на пяты. С чего бы вдруг птицы пугливо взмыли в высь, и рыба перестала плескаться? Кто-то спугнул озёрную живность, великий охотник, имя которому - человек, но сегодня он охотится на себе подобного, и мелкое зверьё его не интересует.

Диего слегка ударил шпагой по плечу одного гребца. Тот последовал примеру капитана и так же шлёпнул плечё товарища, и оба начали сильнее налягать на вёсла, а за ними повторили другие.

Чоли прижала к себе малютку Изабеллу и со страхом наблюдала за движением на плоту. Щитоносцы стали плечём к плечу, закрывая женщин. Ческа вложила стрелу на ложе лука и слегка натянула тетиву. Марко возился с пистолем патрона, меняя порох на затравочной полке. Вдруг послышался лёгкий свист, не похожий на дуновения ветра.

- Поднять щиты! - выкрикнул Диего, и тут в железный умбон влетел дротик и сломался от удара. В деревяный щит вонзилось ещё три дротика, но вековой дуб, из которого был сделан щит, выдержал все попадания, и не единое острие не прошло на сквозь.

С десяток дротиков упало на плот, и не все удалось поймать щитоносцам. Один весловой рухнул в воду с пробитой головой, а второму прошило бок.

- Чоли, прячься за меня! - крикнула Франческа сестре, необорачиваясь, и, натянув тетиву, пустила стрелу в туман, из которого показался нос вражеской посудины. Всплеск ознаменовал удачное попадание по неприятелю, но радоваться ещё не стоило. Туман рассеивался, расскрывая три вражеские лодки, заполненые размалёваными чертями. Теперь, когда не было смысла прятаться, ацтеки начали устращающе кричать и размахивать оружием, запугивая свою жертву. Индейцы начали рассыпаться в три стороны, чтобы окружить беглецов. Вражеские лучники расстреливали гребцов, заставляя щитовиков бегать по небольшом плотике. Франческа отстреливалась стрелами, которые впилвались в палубу - свой запас быстро иссяк, но не единая стрела не пролетела мимо цели.

- Марко, пистоль!

- Даю, патрон!

Диего выцелил двоих ацтеков, стоящих ровно друг за другом. Выстрел - и ещё два трупа со стороны охотников за головами!

- Перезаряжай! - кинул капитан «Цыклопу» ствол, отбивая очередную стрелу.

Враг имел во всём преимущество: в количестве боевых кверитов, в скорости и маневринности посудин. Он уверенно шел на сближение, а затем - на абордаж.

- Патрон, пистоль!

Ещё выстрел - ещё один ягуар с размазанными мозгами уйдёт на дно! Вот капитан протыкает ещё одного орлана в самое горло и резким движением разрывает мягкие ткани:

- Умри, гад!

«Цыклоп» смахивает веслом троих врагов со скользкого плота, а чтобы те не вылезли обратно - прикладывает ещё тем по головам, чтоб на верняка. Гребцы тоже деруться вёслами, призирая свои раны. Только смерть выводит их из строя.

Чолито пряталась за ногами защитников, которые стали кругом, спина к спине. Лук Каштанчика сломался, но она дралась макуаитлем и фамильным кинжалом, как настаящая амазонка. Франческа яростно выкрикивала, нанося удары по врагам, её лицо, измазанное кровью и потом, было устращающим:

- А-а, на, умри, умри!..

Пал ещё один тласкалец, выдохся и Марко, а ацтеков было ещё много... Диего был на пределе, четырьохфунтовый щит тянул левую руку вниз, она онимела, но, стиснув зубы, капитан Оливарес сумел вышвырнуть ещё одного головореза ударом щита в голову. Разлетелась маска ягуара, кровь брызнула в лицо Диего, попала в рот, а тело с всплеском скрылось в тёмном омуте.

- Марко, дерись, сучара! Дерись, чтобы выжить! Ты ещё можешь, парень! Не выпускай саблю! - подбодрил капитан оруженосца.

- Не могу, не могу, не могу!.. - взвыл парниша, впадая в истерику, но тут он резко притих на мгновение, увидев это - с третьей лодки выпрыгнул ягуар с копьём и в прыжке проткнул Ческу на сквозь в живот.

- А-а-а, мамочки! - вскрикнула амазонка хватаясь за древко. Ягуар язвительно скривил гримасу и хотел вытянуть орудие убийства из поверженной девушки...

- Ческа-а-а! - завопил Марко, набрасываясь на ягуара, и одним махом руки отрубил обе кисти падонка. Копьё так и осталось в чреве Франчески, и она упала к ногам сестры, стоня от страшной боли:

- Больно, мамочка, очень больно...

- Сестрёнка... - дрожащими руками Чолито подхватила голову сестры, и начала вытирать её лицо. - Я рядом, не плачь, слышишь, и не кашляй - стечёшь кровью...

- А-а-а! - ревел «Циклоп», рубя ягуара в капусту: сначала обе руки, затем плечё, полголовы снёс, прежде чем ацтек отправился к предкам.

- Марко, берегись! - выкрикнул капитан и метнул кинжал в заходящего в спину врага. Ярость давала беглецам силы разить врагов, даже будучи на пределе возможностей...

Вода вокруг плота была красной и смердящей от трупов. Уже учуяли стервятники и алигаторы запах крови, собираются на званный пир. Диего и Марко лежали на куче трупов и тяжело дышали, хотелось пить, но воды не было:

- Чёртов сукин сын... как ты того ягуара убивал... - с задышкой говорил Диего, встречая восход.

- Ческа, моя Ческа... - только и повторял сквозь слёзы Марко, не обращая внимания на похвалы патрона. Вдруг из воды показалась крокодилья морда, и очень быстро начала приближаться к обессиленым мужчинам:

- Проклятье, руки, как свинцовые... Святой архангел Михаил, низгони эту тварь поганую...

- Получи! - послышался голос Чолито, она веслом дала по голове прожорлевой твари, и та мигом передумала нападать на ослабленных боем испанцев:

- Хвала небу! Я не мог умереть сегодня, я должен доставить донисение генералу! - заплакал Диего. - Лисичка, спасибо... Эх-хе-х. Я рад, что ты меня спасла...

- Диего... Франческа... Она умирает... Я не могу ей помочь... Диего, я теряю сестру! - зарыдала Чоли, падая на грудь мужа.

- Луиза... а нет, это мамочку так звали, ты Из.. Изабелла... - сквозь слёзы говорила Франческа, держа плачущую малютку Изабеллу и слегка покачивая её. - А мой ребёнок.. не.. родится никогда... Больно... Кишки кровоточат... Мам, я иду к тебе с папой... Чоли!

- Да, сестричка, я сдесь... - подпозла на четвереньках Ведьмочка.

- Я умираю... Возьми дочьку... и поцелуй меня...

Тут Каштанчик последний раз дёрнулась и вскрикнула. Растрёпанная голова осунулась на бок, глаза потускнели и устремили взор в никуда, из рта потекла кровавая слюна. Грудь перестала вздыматься, сердце остановилось. Франческа угасла, как свеча, её жизнь была коротка, но красива, полная всяких преключений и передряг. Она была охотница, и подстрелила много дичи.

Она была полудикой бестией, сводившая с ума многих мужчин: корыстолюбивого Мигеля «Сквернослова», угрюмого Симона Ласкеса, юнгу Марко, но главной любовью её жизни был идейный капитан Агире Адесанья, который восседал на вороном коне в блестящих доспехах, как архангел, с гладко выбритым лицом и вороными волосами. Он был занудой, но ей это нравилось, принцесса джунглей познала с капитаном плотскую любовь, последствия греховной связи и разочарование в любимом человеке, который так и не смог подарить ей маленького малыша, поддавшись свободолюбивому греховному разгулу этих диких мест...

Она была воительница и погибла в бою. Желала ли она такой участи - не знаю, но вряд ли. Франческа знала, что может погибнуть в этой миссии, но всё равно пошла ради сестры, которую предательски бросила в Ночь Печали. Тяжёлым камнем лежало чувство вины на сердце, и как же легко ей стало, когда она вновь обрела сестру и свою маленькую племянницу. Но долго им вместе не суждено было быть...

Чоли смахнула с губ сестры противную слизь правой рукой, а левой - прикрыла мутно-синие глаза. Она с трепетом наклонилась к теплому лобику и поцеловала его, затем в губы, щёки...

- Почему ты так рано ушла??? - рвя на голове волосы, зарыдала Чолито, плакала и Изабелла и своими маленькими ручками толкала недышащую тётушку, будто пыталась привести её в чувства.

- Франческа... - тяжело дыша, прохрипел капитан, подползая к убитой воительнице и взял её обмяклые пальцы в свою ладонь. - Ты храбро сражалась, я не позволю, чтобы над тобой глумились те черти и гады водные. Мы похороним тебя с почестями...

- А-а-а-а! Каштанчи-ик, почему-у, гы-гы-ы-ы! - взвыл Марко, лёжа на спине, не в силах ползти к ней.