Удачливый Идальго (действующая книга)

Диего не дооценил тласкальских воинов. Он не считал их дураками, но и на большой успех в принципе не расчитывал в виду «недалёкости» своих подчинённых. Но тласкальцы сумели его удивить своей находчивостью и смекалкой.

В толпе раствориться труда им не составило. В город шел огромный поток людской массы, стражники порядком подустали проверять всех подряд, и уже с безразличием пропускали всех, кто был с котомкой за плечами и детьми на руках. Так что пятеро диверсантов проникли в город без всяких проблем. Но теперь начинался самый сложный этап миссии - разведка и подготовка к большому «ба-баху!».

Крутясь у котлов, где разливали чечевичную похлёбку, тласкальцы заводили беседы с теми, кто уже был в городе не первый день, но желательно - не ацтеками. В беседах «ни о чем», разведчики выпытывали про склады с съестным, когда закрываются ворота, сколько обычно охраны там стоит и по мелочи далее.

- А зачем это тебе?*

- Ну, как зачем? Я не здешний, порядков не знаю, а ты тут уже свой, подскажи, брат, как правильно жить тут, чтобы закон не преступать.*

- Раз чтишь законы и правила, ты хороший человек, брат по духу. Да благословят тебя боги, за твою честность перед ними...*

Ну как тут не рассказать, когда честный человек всего-то хочет не нарушить правила... Потихоньку, по крупицам, и уже у пятерых разведчиков имелись ценные свединия о городской страже и местах, которые уже ночью будут преданы огнищу.

Знать сколько стражи у ворот - хорошо, но ещё лучше знать, как расправиться с ними и не поставить на уши весь город. Споить алкоголем - хах, индейцы Мезаамерики с младенчиства лакают его и могут пить его, пока не закончится весь многолитровый кувшин. Нужна другая отрава. Сок кактусов и марихуаны в большой концентрации смешать в одном сосуде с водкой - и смертоносное зелье готово! Теперь осталось ждать, пока стражники начнут скучать от монотонной работы и дать им «веселящего» пойла.

Луна начала выходить и-за далёких скал, рассыпая звёздную крошку. Стража закрыла ворота, начался вечерний обход, после которого некоторые воины уселись у костров, а другие заняли сторожевые посты. В мирное время хватало четверых стражей на две смены, но сейчас охрану усилили до десяти человек в четыре смены караула.

Уже несколько караульных запаса отправились в волшебную страну снов, кто-то жарил мясо. И тут один из них запреметил фигуру человека, приближающеяся к ним:

- Ты что, чужак, не слышал отбойного рёва ракушки! - вскочил один из стражей с места, хватаясь за копьё. - Я убью тебя, призренный, как лазутчика!*

- Стой, храбрый воин, - откликнулся тласкалец, - смилуйся, я продавец тепулько из небольшой деревеньки на границе с тласкальцами. Я бежал из дому, спасаясь от гнева завоевателей, только сегодня вечером добрался к священному городу, но так случилось, что почти перед самым закрытием ворот. Потому не успел продать товар, что я с собой успел унести, а так как жарко сейчас, тепульке перебродит и потеряет свой вкус. Купи его, совсем не дорого, пять какао бобов.*

Стражник подошел ближе к «торговцу» и выхватил у того из рук флягу с отравой:

- Катись прочь бродяга, благодари богов, что жив остался.*

Опечаленный «торговец» отошел за угол здания и начал наблюдать оттуда за происходящим. Жадный стражник отрыл пробку и пару раз нюхнул содержимое. Пахло не тепульке, а водкой, но какая разница - алкоголь увеселяет сердце и душу, а пока никто не видит, можно полакомится отобранным пойлом:

- Дрянное, но пойдёт,* - скривил он рожу, проглатывая напиток.

- Нам тоже оставь,* - обозвались его товарищи, и тот с радостью поделился смертоносным напитком...

Спустя десять минут шестеро ацтеков стонали и валялись на земле с пеной у рта, ещё двоих подстрелили из лука, а остальным разнесли бошки молотками в фарш. Расправившись со спящими сторожевыми, разведчики добили отравленных, тоже раздробив тем черепа. Убедившись, что больше никого не осталось в живых, тласкальцы открыли ворота. Один вышел наружу и прокрался к причалу, где обзавёлся лодкой и отчалил. Маленькая лодочка скользила по тёмному омуту не заметно для других, а у противоположенного берега Диего Оливарес уже был в полной боевой готовности, как и его бойцы. Стоя на плотах, они ждали с нетерпением, когда прокричит «цапля». Офицер сжимает рукоять своей шпаги, стоя на носу плота, и наблюдает за огоньками города; воительница Ческа стоит немного позади, опираясь на лук, нервно подёргивая пальцем тугую тетиву; кормчим назначен Марко, он же несёт ответственность за оружие, лежащее на плоте под покрывалом: пистоль, деревянный щит, сабля, три колчана стрел и патронаш на семь зарядов, два комплекта, возможно - стрелять нужно будет много. Ещё шестеро гребцов размещенны по бокам.

Наконец, послышался крик «цапли», короткая команда: «Вперёд...» - и плоты отчаливают от своих причалов. Командирский плот идёт впереди, за ним цепочка из пяти плотов, с разным количеством бойцов на борту: от пяти до семи. Трое счастливчиков осталось на берегу присматривать за лошадьми.

Вот плоты упираются в мокрый берег, воины сходят на твёрдую землю. Их бравый капитан идёт впереди. Сегодня он не в своих итальянских доспехах, а старой кирассе, нет на голове изящного армета - только кольчужный капюшен, ноги и руки - совсем без защиты, если не считать кожанные перчатки и сапоги. Шпага - тоже простецкая, свою он оставил у командора, как и доспехи. Войдя в ворота, Диего дал сигнал остановиться:

- Амиго, вы идёте на смерть, и я с вами. Не умирайте прежде чем не выполните обязонности возложенные на вас командором! - в пол-голоса говорил Диего, обнажая шпагу. - Начинаем, когда закричит цапля. На позиции, амиго...

Группа рассыпалась по городу, как тени, они мелькали по кварталам и крышам домов, убивая каждого несчастного, который по несчастливому стечению обстоятельств, оказывался на их пути.

- Приведите мне ведьму, хочу насладиться её, прежде чем ей отрубят голову, - скучающе говорил Куатемок.

- Но жертва должна быть чиста, ни каких соитий с мужчиной, - отреагировал жрец на запрос альтепетля, но Куатемок резко его оборвал:

- Я хочу эту женщину, и я её получу! Боги не обидятся, им то какая разница чью кровь пить - пропащей девицы, или невинной девствинницы. Тем более, она уже родила ребёнка, уже нечистая и непорочная*

- Не мы устанавливали порядки, а наши мудрые предки, которые говорили с богами, как говорим мы с тобой сейчас.*

Жрец поднял указательный палец ввысь, показывая важность слов, не Куатемоку как-то было всё равно на это:

- Вы отнимаете то, что дорого мне... Но не думайте, что у вас так просто получится отнять что-то у Сына Солнца! - грозно выкрикнул альтепетль, от чего вся прислуга задрожала и пала ниц перед ним. - Я - ваш альтепетль и бог, Тесполипока - мой божественный брат и верный друг мне. А раз ваш бог хочет свою женщину, - демоническим, очень низким голосом, произносил Куатемок, подходя к жрецу и хватая его за грудки, - он получит её.*

Напуганный жрец щюрился и дрожал от страха, хотя сам он был мужем не из пугливых. Единственное, что пугало его - гнев богов, но сейчас обезумевший от люти Куатемок был куда устращающе и опаснее самого кровожадного божка, и он мог прям здесь и сейчас устроить расправу, от которой не упасёт ни единый Ягуар или Пернатый Змей.

- Твоя просьба... б-будет удовлетворена-а, - пролепетал жрец, и довольный альтепетль отпустил слугу, довольно ухмыляясь.

- И не смей перечеть богу... - напоследок прорычал Куатемок на жреца. Служитель богов поспешил поскорее убраться от полуумного мракобеса и лично направился выполнять приказ своего повелителя. С жрецом последовало двое человек охраны, мало ли кто может бродить по дворцу, особенно, когда город забит всяким сбродом и шушорой...

Чолито была в саду с молодой служанкой, не старше её самой. Носатенькая индианка держала на руках спящую Изабеллу, умиляясь маленьким и невинным личиком. Изабелла слегка приоткрыла ротик и защевелила губками, будто всасывала материнское молоко:

- Хей, ты ведь только недавно кушала, принцесса,* - приговаривала девушка, улыбаясь и целуя розовые щёчки.

Сама Чоли пребывала в молитвенном стоянии. Обратившись к востоку, пленница стояла на коленах и со слезами взывала к Всевышнему, чтобы Он не дал язычникам поглумиться над ней. Ей было страшно так умирать, поэтому Чолито просила для себя какой-то лёгкой смерти до того, как совершиться сатанинское действие. Укус ядовитой твари, удар молнии, нож в спину в переулке, но не гибель на дьявольском алтаре...

Материнское ожерелье, чудом сохранившееся у неё, заменяло Чоли чётки. Перебирая по одной бусине, девушка произносила: «Доминэ Йезу Кристэ, Фили Дэи, мэзэрэрэ мэи пэккаторис» и осеняла себя крестным знаменем.

Тут служанка не удержала своё любопытство и присела рядом с Лисичкой, отрывая ту от молитвы вопросом:

- Скажи, госпожа - что ты просишь своего Бога, и почему ты всегда плачешь, когда возносишь Ему молитвы?

Чолито как раз заканчивала полный круг чтения молитвы по чёткам, и только когда последняя бусина была перебрана, она отвечала:

- Я прошу смерти для себя, чтобы не быть жертвой ваших кровавых богов, а плачу не потому, что сокрушаюсь о своих юных летах, которые резко оборвуться. Мне жаль оставлять этому демону Куатемоку своё дитя...* - вытирая слёзы, откровенничала Лисичка.

- Куатемок - герой, он прогнал теулей из столицы, дал кров и убежище многим обездоленым, не называй его демоном!* - вспылила чёрноглазая Какао.

- Он чуть не удушил меня перед родами, Какао, своими руками. Как змей! - не сдержалась Чоли от громкого выкрика, а затем схватила обеими руками горло служанки. - Чувствуешь это? Как воздуха не хватает, глаза закачиваются, сердце бешено колотится... - тут плач младенца привёл в чувства рыжеволосую, и та отпустила служанку, забирая себе на руки дочь. - Ты не должна была чувствовать то, что чувствовала я... Прости, Какао.*

- Госпожа, это я виновата, - с мокрыми глазами служанка припала к ногам Ведьмочки и начала их лобызать. - Я... Я не знала, что альтепетль так с тобой поступил... Я слышала твою историю, как над тобой всё время издевались за то, что ты выглядела иначе, называли тебя больной уродиной. Но я вижу, что ты - прекрасна телом, как богиня, и сердце у тебя доброе... Это твой Бог научил тебя доброте?

- Угу... Встань, Какао, моя верная подруга, - властно приказала Чоли, и носатенькая Какао подняла голову, а затем боязко поднялась. - Ты должна меня убить прежде, чем свершиться паскудное надругательство над моим телом. Захорони меня подальше от города, сколоти крест и поставь его на могилу. И приводи мою дочь к могиле, чтоб та знала, что она не одна на этой чужой земле...*

- Нет, госпожа, я не убью тебя, - обнимая Чоли, ответила Какао, - мы сбежим от Куатемока, завтра в полночь. Мы найдём железных воинов, по слухам они не далеко от столицы. Попросим помощи, они ведь не все плохие?*

- Среди них хватает мерзавцев, - вздохнула рыжеволосая, - голодных к девечьим ласкам и насилию над беззащитными девушками.*

- Но не все ведь, - с надеждой произнесла Какао, - твой Бог защитит нас от них, я верю в Него.*

Чолито улыбнулась, и подруги обнялись ещё раз. Вдруг послышались шаги. Девушки насторожились. Какао пошла проверить, кто в такую позднюю пору нанёс визит к госпоже ведьме.

- Жрец?* - удивилась чёрноволосая.

- Какао, девочка, а мы искали вас в покоях и не нашли, - усмехался добродушно служитель богов, - а где ведьма?*

- В саду, дышит прохладным воздухом, в покоях душно,* - отвечала Какао. Жрец пересмотрелся с охраной и прокашлялся:

- К-хм, и вправду, сегодня хорошая погода для гуляния.*

Что-то недоброе предчувствовала Какао, какой-то зловещий дух повивал от незванной троицы. Слишком дружелюбный жрец и два раскрашенных бойца - зачем они здесь, что помышляют? Какао отступила на шаг назад:

- Я скажу госпоже ведьме, что ты решил почтить её визитом...*

- Нет в этом нужды, - криво потянул ухмылку жрец, - ты хорошо служила, и достойна награды.

Резко выскочил и-за спины подлого змея его верный миньйон и выпадом копья ранил в живот Какао. Девушка вскрикнула от боли, бросаясь наутёк, оставляя кровавые следы на растениях и дорожке. Миньйон бросился за ней, а довольный жрец с оставшимся головорезом следовали позади.

Какао осознавала, что жить ей осталось всего ничего, но умирать на холодной земле ей не хотелось - лучше в объятиях подруги, и с «добрым Богом».

«Доминэ Йезу Кристэ, Фили Дэи, мэзэрэрэ мэи пэккаторис» - звучало в её голове. Она обрывками прозносила непонятные слова, думая, что это какое-то заклинание на скорую кончину, не зная истинного значения этих слов.

- Какао!* - на встречу выбегла Лисичка с ребёнком на руках. Да, подруга не оставила её, она идёт на встречу, чтобы в последний раз подхватить её. Вдруг Какао ощутила, как копьё проткнуло её второй раз, разрывая желудок. Она упала, но продолжала ползти к Чоли, приподняв голову и улыбаясь. Какао смогла проползти в два ползка, а затем её окровавленную десницу подхватила Чоли:

- Нет, Какао, только не ты... - плакала Лисичка, глядя в чёрные глаза умиравшей подруги. Но в них не было страха, лишь спокойствие и умиротворение:

- Добрый Бог... Он... Я чувствую... Рядом...* - улыбнулась носатенкая Какао с вороными локонами, и тут миньйон ударил её в последний раз, в сердце. Какао вздрогнула и опустила голову на колено присевшей госпожи. Чоли плакала, не отпуская руки верной служанки, которая должна была умереть по прихоти властелина долины Мехико.

- Да насытится Луна кровью этой девицы! - с поднятыми руками вышел Иуцытль. - Быть умервшлённым в ночь Полной Луны - честь для девственницы. Ицтли, освежуй эту Какао, но так, чтобы не порвал кожу.*

Миньйон, убивший бедную девушку, поклонился и грубо вырвал мёртвое тело у Чоли, которая пыталась защитить его от надругательства:

- Не смей, демон, руки прочь от неё! - кричала Ведьмочка, от чего проснулась малышка Изабелла.

- О, принцесса Синтехуа, наследница Тескоко!* - потянул к малышке свои татуированные руки жрец, но Чоли резко отскочила назад:

- Не прикасайся к ней, демон, я хоть и слабая женщина, но я смогу перегрызть тебе глотку, прежде чем ты коснёшься моей дочери!* Я отправлю тебя в пекло! - как волчица, огрызалась рыжеволоссая. - Как жаль, что не поволеваю я огнём. Ты бы не стоял здесь передо мной, горел синим жгучим пламенем, долго и медленно...* - прошипела Ведьмочка.

- И хвала богам, что этого не случится, - победоносно объявил Иуцытль. - Брось сокрушаться за этой безродной девкой и следуй за нами. Альтепетль желает возлечь с тобой сегодня, он - наш бог и повелитель, никто не может перечеть ему!*

- Я никогда не возлягу с ним, - отвечала Чолито с дерзостью, - уж лучше убей меня, освежуй, если так сильно нравится драть кожу с трупов, но не дождёшься, что я пойду с тобой...*

- Убить тебя я не могу, но желание велико, - не скрывая злобы, говорил жрец, - ты слаба, не сможешь сопротивляться моему воину. Он тебя притащит к альтепетлю, и сорвёт твои одежды по дороге. А я буду нести маленькую принцессу...*

Второй миньйон начал наступать на Лисичку, и как та попыталась бежать, в один прыжок догнал её и подхватил за живот. Как не старалась вырваться Чоли из крепкого захвата, но ей не хватало сил. Иуцытль протянул свои мускулистые татуированные руки и отобрал маленькую Изабеллу:

- Не стоило сопротивляться, я не причинил бы вам вреда, кроме Какао - она была заранее выбрана жертвой в ночь Полной Луны!*

Жрец зловеще захохотал. Он упивался кровавой властью над простыми людьми, которых он мог избирать для кровавых ритуалов, а те не могли защится от него. Ощущение безнаказаности и силы возносило служителя богов над остальными, он считался только с мнением альтепетля, но иногда смел дерзить ему, склонять на свою сторону.

Воин, державший Чолито, вдруг насторожился: ему послышалось, будто кто-то спрыгнул со стены, ограждавшую сад. Отбросив в сторону Лисичку, здоровяк покрепче сжал макуаитль и пошел в сторну, откуда слышал подозрительный звук. Вдруг послышался громкий щелчёк с хлопком, темень озарила небольшая вспышка, и лоб воина пробил свинцовый шар. Ацтек сразу же был сражен на повал, и бездыханная туша грохнулась на землю.

- Проклятье, теули!* - выкрикнул жрец, когда и-за деревьев показались три фигуры. Жрец рассмотрел, что двое из них были одеты в чужые одежды.

Ицтли хищным зверем приготовился броситься на пришельцев, оставив своё мерзкое дело. Как дикий ягуар, он упёрся задними ногами в землю, руки сжимали нож и копьё и были разведены по сторонам, вжимались в землю. Ровное дыхание и спокойствие, уверенность в своей победе... Рывок... и падение на живот, лицом вниз. Кровь расстекаеться вокруг бесславного ублюдка, из хребта торчит железный наконечник - Франческа не промахнулась, тотчас выхватывает стрелу и направляет на жреца:

- Положи ребёнка, призренный, и отойди от него! Я пощажу тебя!*

- Сестра!.. - радостно выкрикивает Лисичка, узнавая голос Каштанчика. - Каштанчик... Не стреляй, ты можешь зацепить мою Изабеллу...

Каштанчик послабляет натяжение тетивы, но держит жреца на кончике стрелы. Иуцытль спокоен и хладнокровен в такой проигрышной ситуации. Ему хватает смелости не показать врагу спину, не визжать, как свинья, а стоять и наблюдать, как его окружают двое теулей:

- Стойте! Если у вас есть честь, вы не станете нападать на великого жреца Иуцытля, когда у него на руках принцесса!*

- Диего, стой, у него на руках твоя дочь! - крикнула Франческа офицеру, когда тот уже готовился атаковать. Его рука застыла, будто в момент окамянела. Нет, он не будет нападать на лютейшего врага, пока тот держит его дочь, как заложницу. И если этот жрец такой смелый - он достойный противник:

- Каштанчик, скажи ему, что я буду драться с ним в честном поединке, пусть отдаст матери ребёнка и берёт оружие! Марко, готовь пистоль и стой на карауле. Увидишь стражников - стреляй, только когда те будут подходить к нам.

- Слушаюсь, дон.

Кивнув, Франческа подобрала копьё убитого и бросила его к ногам жреца:

- Оставь ребёнка, дерись как воин, а не прячься за детьми, как последняя шавка!*

Чолито подбежала к жрецу и забрала Изабеллу, которая истошно плакала от выкриков и шума:

- Тише, крошка, мама рядом, не плачь, - приговаривала Чоли, пытаясь успокоить малютку.

Жрец подобрал копьё и покрутил двревко в руке, показывая, что тоже что-то да умеет. Но Диего не собирался ждать, пока противник закончит башляться своим мастерством: взял оружие - дерись, докажи, что сможешь выдержать удар, парировать выпад с ходу, прояви своё мастерство в бою!

Диего атаковал противника, принебрегая правила дуэли и понятия чести, но сейчас не та ситуация, чтоб делать всё красиво и театрально. Выпад - и обе кисти жреца падают вместес копьём на землю, а сам Иуцытль истошно вопит, подняв к взору свои культи. Диего резко смахнул шпагой в сторону, сбрызгивая кровь с клинка. А затем колющим ударом проткнул насквозь плечё жреца, от чего тот завопил ещё сильнее:

- Слушай, ты, погань, я дарую тебе лёгкую смерть, если скажешь, где вы спрятали золото! - встряхнул Иуцытля Диего. Но жрец не понимал не слова.

- Скажи, где вы спрятали солнечные камни?* - прояснила тому Франческа. И тут жрец засмеялся сквозь боль:

- Не услышите вы от меня ни слова, проклятые теули! Я ухожу к предкам!*

После чего откусил себе язык и плюнул в Диего кровавым сгустком. Диего не стал дарить мерзавцу быструю кончину, он вынул клинок из плеча и шлырнул тело в сторону, и, необорачиваясь, пошел к своей Лисичке, пока Иуцытль бился в предсмертных конвульсиях и хрипло стонал.

- Чолито... - ставая на колено перед женой, Диего взял её дрожащую ладонь и поцеловал. - Прости, я не смог спасти тебя в тот раз. Но сегодня я освобожу тебя из этого проклятого дворца...

Чолито не знала, как ей правильно отвечать: она была зла на Диего и сестру, за то, что они оставили её в Ночь Печали. Одёрнуть руку и дать пощёчину, осыпать грязной бранью и обвинить в предательстве, показать своё «фи»? Но почему бы не оставить прошлое прошлому, и простить мужа: слова его искреннены, взгляд - полон сожаления; в ту ночь Диего не мог спасти её, если бы попытался - погиб, тогда Чолито была обречена, ведь нет испанским офицерам дела к жизни итальянской, пускай и красавицы, «полуодичалой» девушки.

Несмело она приклонила колена рядом с юным офицером и обняла его шею:

- Как долго я ждала тебя, любимый...

Жемчужины-слезинки покатились из глаз Ведьмочки. Они падали на холодную сталь, прожигали её насквозь, и Диего чувствовал всю боль своей любимой супруги:

- Не плачь, я рядом... - трепетно говорил Оливарес баронессе. Та ещё несколько раз всхлипнула и дала подержать супругу дочь:

- Это Изабелла. Твоя дочь, Диего...

Тут сам офицер расчувствовался, глядя на миленькое розовое личико малютки:

- Она прекрасна, как ангелок...

Но умиляться долго барону не довелось: послышался выстрел и выкрики, а Изабелла вновь заплакала.

- Проклятые ацтеки, наверное, услышали крики того ублюдка! - отдавая малышку матери, выругался капитан, натягивая обратно каюшон на голову.

- Ацтеки! - выскочил и-за угла Марко, а за ним гнался дворцовый страж. Франческа мгновенно схватила стрелу, вложила на ложе лука и сложнейшим приёмом направила стрелу так, чтобы та обогнула Марко и сразила стражника в бедро.

- Марко, падай на землю! - крикнул парнише Диего, готовясь метнуть два копья у преследователей. В последний момент Марко кинулся на землю, как над ним пронеслись копья и изуродовали лица ещё двоим стражникам. Тот самый раненый в бедро, нашел в себе силы ковылять за юрким «Цыклопом», но зря он продолжил преследование - Франческа выпустила в него ещё стрелу, только теперь в голову, и у бедняняги вместо глаза стало красное перо.

- Марко, уводи женщин, я прекрою. Франческа, пускай «цаплю», самое время пошуметь, я-а-а! - и ещё один страж отправился в долину предков с перезаным горлом.

- Я знаю ход, где можно выйти незаметно для стражи, пойдём за мной, - потянула Чоли сестру за руку, но Франческа отказалась:

- Не сейчас, сестрёнка, спасайся с «Циклопом», он не подведёт, а «цаплю» должны услышать все разведчики. - Ческа взялась за плечи сестры и сурово наказала. - Держитесь по дальше от бывшей стоянки Кортэса, как только «цапля» прокричит, тласкалец поддожет порох и там всё злетит на воздух. Мы догоним. Бегите!..