Удачливый Идальго (действующая книга)

На континенте вспыхнула эпидемия оспы. Людей лихорадило, они слабели и чахли на глазах, струпы поражали всё тело, от чего начинался нестерпимый зуд. Кто именно привёз эту заразу - история не сохранила имени, но факт высокой смертности от оспы был записан в хрониках Конкисты многими очевидцами и летописцем Диасом. Получился такой себе «культурный обмен» заразы: индейцы «познакомили» испанцев с сифилисом, а ответным «подарком» европейцев туземцам - оспа.

Не имея имуннитета против невидимого яда, индейцы умирали селениями, жертвы исчислялись десятками тысячь. Испанцы имели имуннитет к оспе, но, тем немение, больных среди них тоже хватало, и Кортэс не мог позволить себе полномасштабные военные наступления на столицу с полудохлыми кверитами. Командор развернул кампанию наращивания военной мощи. Он выжидал корабли Веласкеса, разоружал их, перекупал продажных капитанов и отдавал им липовые рапорты «Навареса», (оригинальными были только подписи и печать одноглазого генерала), а те отдавали их губернатору и заверяли, что повода для беспокойства нет. Чем спокойнее губернатор, тем меньше вероятность, что он вышлет комиссию проверить правдивость рапортов.

Паралельно наращиванию сил, командор заключал союзы с племенами, угнетёными ацтеками. Старые добрые шантаж и устрашения были эфективны против тех, кто сохранял лояльность ацтекам, а после того, как по нелояльным деревням могла пронестись «гнедая кавалерия», жители резко меняли своё отношение к захватчикам, «добровольно» ставая под их знамёна. Кортэс обещал, что ацтеки больше не тронут эти селения, и слово своё держал; приграничные поселения перестали платить дань своим поборникам, что очень разозлило совет старейшин, и мудрейшие мужи благословили поход карателей на непокорных, но они не учли того, что именно этого добивался вражеский главнокомандующий. Все карательные отряды были заманены в ловушки, заранее организованы подлым теулем, и практически все были уничтожены под корень.

Куатемок осознавал, что его армия значительно прорядела после неудачных рейдов. Нужно было что-то предпринимать, иначе столице грозила большая опасность. Он знал от разведчиков и перебежчиков о мероприятиях Кортэса и предпринимал контрмеры: Куатемок мобилизировал всех мужчин в городе, выслал гонцов к союзным отоми и тлакопанцам, совершил грабительский налёт на тескоканцев за предательство и для ослабления опасного вражеского союзника.

Но кроме рациональных поступков Куатемок Воитель прибегал к мракобесным практикам: просил своих шаманов наслать на неприятельский лагерь наводнения и моры, чтоб те выдохли, приносил кровавые жертвы тёмным богам и демонам, чтоб те высасывали кровь у недругов его. Но тщетны были его прошения - войско Кортэса росло, и как только эпидемия стихла, вражеский альтепетль повёл двадцать две тысячи вооруженных кверитов в захватнеческий поход на империю великих мешиков. Без труда они уничтожили немногочисленные силы сопротивления у входа в долину и зловещей людской массой начали входить на земли ацтеков.

Тут уже Куатемок потерял самообладание и начал просить Чолито призвать небесный огонь и выжечь проклятых захватчиков, которые начали творить бесчинства. Сидя у саду, возле тёплого бассейна, Куатемок умолял Ведьмочку сотворить чудо:

- Они пошли по другой дороге, к тем городам, которые ещё не грабили! Проклятые теули... Они должны сгореть в огне! Я знаю, огненоволосая Чоли, ты обладаешь этой магией, я её чувствую, когда держу твою руку... - гладя ладонь девушки, приговаривал отчаившейся правитель. - Спаси мой народ, и я спасу и тебя, и твоё дитя. Клянусь всеми богами, ты будешь моей любимой женой и правительницой Тескоко. Я подарю этот город тебе в качестве свадебного подарка, только спаси мой город, мою страну, мой народ. Испепели проклятого Кортэса!*

Чолито смотрела на полуобезумевшего альтепетля с удивлением и непониманием. Чего хочет властелин, одним словом вершивший судьбы подвластных ему людишек, от простой знахарки? Резко одёрнув ладонь, Ведьмочка отвернулась от него:

- Ты просишь меня сделать то, что мне не сделать в жизни. Я не повелеваю природой, не в моих силах это. Я только знаю целебные травы и молитвы. Нет у меня огненной магии. А если бы была - горела б твоя столица огнём неугасимым вместе с тобой и мной. Но сначала я б сожгла своего неверного мужа, бросившего меня...*

Слова Лисички разозлили альтепетля. Резко схватил он нежное горлышко пленницы своими масивными пальцами и начал душить беззащитную девушку:

- Нет, ведьма, я знаю, ты умеешь колдовать - я чувствую твою силу сейчас, держа твою глотку, - низким тоном говорил Куатемок, а голос у него был похож на демонический. - Ты не хочешь помогать мне, строптивица, а я ради тебя рискую своим положением альтепетля, я готов тебя носить на руках и озолотить, отдать земли, сделать своей королевой!*

Чоли не могла говорить, только стоны срывались с уст. Дышать было трудно, глаза закотились вверх, лицо побагровело. Тонкие пальчики не могли ослабить звериную хватку жестокого ягуара. И только горячие слёзы, упавшие на его руку, заставили Куатемока отпустить Лисичку.

- Я не хотел этого делать - ты меня довела,* - бесчувственно молвил альтепетль, повернувшись спиной к пленнице, сложив руки на груди.

Девушка жадно хватала воздух и вытирала слёзы:

- Уж лучше смерть, чем такое скотское отношение, - проговорила Чоли на испанском, чтоб Куатемок ни понял её слов и не начал свои декламации о большой любви к ней. Вдруг её пронзила страшная боль и Чолита схватилась за живот:

- Нет, нет, нет... Это уже воды... Мамочки... Я рожаю...

Услышав стоны роженицы, Куатемок вздрогнул. Нет, нельзя допустить огласки о родах огненоволосой ведьмы, её сразу же принесут в жеству богине плодородия. Ни секунды немедля, альтепетль разорвал на себе одежду из тонкого шелка и тряпицей закрыл рот роженице. Подхватив её на руки, Куатемок мигом усадил в тёплую воду и подозвал единственного охранника к себе:

- Скорее найди Отоми, пусть она поможет Чоли с родами, но не смей никому говорить о родах ведьмы. Или я вырву тебе язык зубами, выдавлю глаза и так же поступлю с твоей семьёй, а тела брошу у дороги, чтоб птицы и койоты растаскали ваши останки!*

Напуганный воин мигом бросился исполнять приказ повелителя, а Куатемок не знал, что делать в такой ситуации. Единственная мысль, что его осенила - держать за руку роженницу и успокаивать её нежными речами.

Чоли выла от боли и тужилась, разрешаясь от бремени. Она знала как проходили роды, не раз сама их принимала, будучи тринадцатилетней девочкой, помогая своей наставнице. Но принимать - это не рожать самой, теперь Чолито ощущала всю ту боль рождения новой жизни. Пот и слёзы смешались на лице девушки, она чувствовала, как её чрево покидало маленькое тельце младенчика. Она бормотала сквозь повязку, поторапливая того скорее выйти на ружу. И вот на поверхности воды всплыло маленькое розовое тельце и мило дрыгало ножками и ручками.

- О боги! Ты разрешилась от бремнени...* - радостно молвил альтепетль. А тут как раз и Отоми с охранником подоспели:

- Хвала богам, какое милое дитя!* - умилялась принцесса, отрезая пуповину малышу. Взяв на руки, Отоми начала разглядывать его:

- Девочка, здоровая и крепкая девочка*, - усмехалась принцесса.

- Пусть будет девочка, раз боги послали её - такова их воля и хвала им,* - произнёс Куатемок. Тут малышка заплакала и Отоми, закутав её в оставшиеся куски одежды дяди, вернула её матери:

- Она хочет есть. Есть молоко в грудях?*

- Да...*

Малышка почти сразу нашла приятно пахнущий сосок, и, втянув его в маленький ротик, начала посасывать материнское молоко.

- Я даже завидую тебе, огненоволосая, ты разрешилась от бремени. У тебя первенец... - вздохнула принцесса, поглаживая своё чрево. - Мой Тесполипока ждёт от меня мальчика... Я не могу подвести его, своего бога, что дал мне своё семя.*

Чолито ничего не отвечала. Она с умилением наблюдала за своей маленькой девочкой. Когда малышка насытилась и мирно посапывала, альтепетль помог подняться молодой матери и провёл её в покои через потайной ход в сопровождении сестры и охранника.

- Отоми, позаботься о прислуге ведьмы, чтоб ни одна душа не узнала о родах Чоли,* - строго приказал альтепетль принцессе.

- Да, мой повелитель,* - поклонилась тому Отоми.

- Мой верный воин, Койотл, - обратился Куатемок к телохранителю, - ты мне верно служил, и я тебе благодарен, сослужи мне в последний раз.*

- Хочешь, чтобы я умер, альтепетль?*

- Ты видел то, что не должен был... - грустно подтвердил Куатемок догадку Койотла, - твою семью я не оставлю на произвол судьбы. Даю слово перед богами. Ты ведь понимаешь, если вдруг старейшины узнают, кто мне помог скрыть рождение первенца ведьмы, они предадут тех страшной смерти, и их семьи. Все, кто мне помогает, должны будут умиреть, унеся с собой тайну в могилу.*

Воин не колеблясь отвечал:

- Я выполню твой приказ, альтепетль, твоя тайна умрёт вместе со мной!*

Куатемок простился с Койотлом и покинул его. А воин оставил у входа во дворец своё оружие и пошел к озеру. С собой Койотл взял только нож. Остановившись возле мутной воды, воин порезал себе грудь, сцепив зубы от боли, и когда кровь пошла, бесстрашный ягуар, полностью обнаженный, начал входить в воду. Ни единый скул не дрогнул на его лице - не было тени страха, только спокойствие и призрение к смерти. Уже вода ему доходила до шеи, а он продолжал идти по песчаному дну, ожидая своей участи. Вдруг вода забурлила, пошли зловещии гребни и круги. Индеец не испугался и только ступил ещё один шаг, как страшная пасть вынырнула из воды и мощные челюсти сомкнулись во круг головы Койотла, и сразу же раздробили её.

Жители с ужасом наблюдали, как гребнистая туша монстра на несколько мгновений показалась из воды, а затем скрылась в водной пучине. Ещё долго на том месте бурлила вода и раслывалось кровавое пятно...

(Испанский лагерь).

Только что закончился совет офицеров. Благородные доны расходились по своим шатрам, солдаты ужинали и ставали на вечернюю молитву, пока индейцы несли караулы. В ставке главнокомандующего оставался капитан Оливарес и пытался уговорить командора назначить его командиром рейдерского отряда:

- Дон Кортэс, я справлюсь с этой задачей, почему Вы отклоняете мою кандидатуру?

- Дело в Вашей ценности, амиго, - наливая вина юноше, говорил Кортэс. - Я не могу отправить на самоубийственную миссию человека, сохранившего полковые знамёна. Вы - символ нашей несгибаемой воли, а символами не воюют, их ставят там, где враг не сможет достать его. Вы должны вдохновлять на бой остальных, и только когда наши солдаты совсем поникнут духом, я дам Вам приказ поднять их в атаку! - размахивая рукой, декламировал генерал и дал кубок с вином барону. - Я понимаю, Вы полны сил и сердце Ваше жаждет приключений. Но разве Вам не хватило мытарств в Ночь печали?

- Хороший солдат призирает тяготы... - хотел было держать речь Диего, но командор его неучтиво перебил:

- Вы так и не усвоили урок, что хороший солдат выполняет приказ командира. Я Вас не задерживаю, можете идти отдыхать, барон.

Выпив вино, Диего отдал честь генералу и вышел из ставки. Во дворе он с силой сжал рукоять рапиры и пнул камень в сторону. Демонстративно выдавая своё недовольство, пылкий юноша вернулся в свою палатку и улёгся спать. Но заснуть он долго не мог - его раздражала мысль, что какой-то Имануил должен командовать отрядом деверсантов в столице, а если этот дикарь ненароком убьёт его Ведьмочку в пылу битвы...

«Ведьмочка... Моя рыжая Лисичка, жива ли ты, о моя Чолито?» - приговаривал барон, смотря в потолок...

На следующий день по лагерю прокатились дурные вести: Имануил подцепил оспу и изнемог. Его лихорадило, начали проступать струпья, тело зудело и было в агонии. Он просил помощи у падре, ведь уже был крещён, и падре Агиларе бестрашно помог больному облегчить душевные страдания и отпустить грехи. После чего, по просьбе больного, его добили свои же товарищи, а тело сожгли вместе с палаткой за лагерем.

Диверсанты остались без командира, а остальные индейцы - без славного предводителя. Именно Имануил спас отступаших тласкальцев, дав отпор союзникам ацтеков, и вывел оставшихся из бойни. Ему хватило храбрости и мужества не оставить своих людей на произвол, как поступил со своими генерал Кортэс. У обоих были разные преоритеты и цели: если удачливый щёголь воевал за личное обогащение и повышение статуса, то индеец Имануил мстил ацтекам за их на беги на страну Тласкал, для него эта война стала смыслом жизни, и для людей, которые шли за ним. Бросить их - предать свой народ, что Имануил не мог допустить, это бесчестно.

Имануил был со своими товарищами до конца своей недолгой жизни, и только злая язва разлучила его с ними.

Теперь место командира деверсантов было свободно, вот только благородные идальго не торопились брать эту вакансию. Им то не зачем так рисковать собой, а кто возглавит тогда их отряды, в случае гибели?

- Вы ещё не отказались от своих намерений, дон капитан? - спросил Кортэс барона после возвращения с вечернего разъезда вдоль лагеря.

- Ни как нет, генерал, я готов взять на себя миссию по диверсии в Теночтитлане! - чётко ответил капитан.

- Ваше рвение в очередной раз меня восхищает. Ваша задача будет заключаться в поджоге продовольственных складов, казарм, рынков и прочиих объектов стратегического значения. Закидайте колодцы трупным мясом, чтоб им вода в рот не лезла. Наведите там такого шороху, чтоб проклятый Куатемок боялся ночью глаза замкнуть, и мочился себе в штаны! - Кортэс с такойненавистью произносил имя своего заклятого врага, что у него от напряжения аж вены проступили на шее. - И главное - узнайте, где эти дьяволовы дети попрятали золото. Они ведь не оставили его у разлома. И вряд ли снова оставят у нас на виду. Найдите это золото, переверните там всё, но королевское достояние должно быть обретено и возвращенно.

- Сделаю всё возможное и невозможное для обнаружения королевского достояния и его возвращения.

Кортэс отдал честь храброму юноше:

- Корона нуждается в таких людях как Вы, барон. Выступаете завтра с первыми лучами солнца.

- Есть, разрешите откланяться, дон генерал.

- Вы свободны, капитан.

Диего поклонился и покинул ставку. Выйдя наружу, капитан Олеварес вздохнул с облегчением и прошел к ввереным ему деверсантам. Сорок человек сидели отдельно от общего лагеря и готовили оружие и снаряжение. Чтоб веселее шел процесс тласкальцы затягивали свои песни, а некоторое даже раздобыли пару свирелей и бубен, так что бойцы не унывали.

- Капитан! - донёсся звонкий девичьий голос к ушам офицера. - Капитан, я слышала, ты отпрвляешься в столицу... - поровнявшись с Диего, спросила того Каштанчик. Только теперь Диего удосужился посмотреть на спутницу; Франческа была в боевой готовности: волосы заплетены в косички, на лице - расскраска, из одежды - льяная блузка до пояса, юбка чуть выше колен, а на ногах - сандалии. На поясе - именной кинжал, через плечи накинуто два колчана со стрелами, по десять штук в каждом, а в руках - лук.

- Со мной увязаться решила? - спросил офицер сопровождавшую его девушку.

- А ты догадлив, - усмехнулась та.

- А если я прикажу остаться?

- Не послушаюсь, - игриво отвечала Франческа, - выслежу вас и пойду с вами.

Диего усмехнулся и не стал возражать. Сейчас ему вполне пригодится переводчик, чтоб легче было комуницыровать с подчинёнными, и Франческа - хорошая кандидатура.

Капитан Олеварес в крации провёл так званный «брифинг» изложив план действий на следующий день и расспустил тласкальцев спать. Идя к своей палатке, Диего попросил помошницу найти «Цыклопа», как теперь звали одноглазого Марко. В Ночь печали юнец остался без глаза - шальной камень выбил ему правый глаз, а ещё остался на правой щеке шрам возле глазницы. Брутальный вид паренька привлекал юною воительницу, и она заигрывала с ним. Марко не распускал руки и не пытался домагаться к побитой жизнью Каштанчику, а вот капитан уж сильно хотел вновь ощутить сладострастные ощущения похотливого соития, но Франческа всё время ускользала от него, что раздражало Адесанью. Как легко поддаться искушению греха, и как тяжело избавиться от его влияния, даже если ты идейный капитан Адесанья, хранитель чести и идей Папского Престола...

- Вызывали, капитан? По вашему приказу, солдат Марко...

- Да, да, вижу, проходи, - равнодушно ответил Диего, подзывая юнца к себе. - Я предлагаю тебе быть моим телахранителем в рейде. Ты смышлённый парень, Марко, я могу положиться на тебя? Мне нужен человек, которому я мог бы доверять перезарядку моего пистоля, и, при надобности прикрывал щитом.

Марко отвечал на легке:

- Пистоль заряжать я умею, и щит держать могу... Вопрос цены. За спасибо Вашей Светлости я рисковать не хочу - я что, на индейца похож?

Диего достал мешочек с серебром и бросил в руки расчетливому мальчишке:

- Там десять ескудо серебром. Можешь не считать - слово барона Олевареса всегда правда, не сомневайся.

- О Вашей щедрости легенды слогают, - пряча деньги, молвил Марко. - Готов служить верой и правдой...

- У тебя конь есть? - перебил капитан юнца.

- Та откуда ему взяться, Ваша Светлость, - сдвинул плечами Марко, - скакун, на котором я с Армандо убегал, уже сгинул давно, ему лоб разнесли камнем, а там и добили дубинами. Ну а я чудом выжил, но без правого глаза остался.

- Немедля найди две лошади, себе и Франческе, вот бумага, вручишь конюху, если тот не будет давать лошадей.

- Слушаюсь. А, Ваша Светлость, ещё будут указания?

- Найди лошадей и выспись, завтра подъем по горну с первыми лучами солнца. Свободны.

- Есть, Ваша Светлость...

После короткого спора с конюхами, «Цыклоп» всё же сумел разжиться парой скакунов - на бумаге была печать и подпись командора, против такой не попрёшь, но, честно признаться, то была «липа», мастерски подделана одним умельцем по прихоти барона.

- Накормите их и чтобы завтра они были готовы и свежи! - прикрикнул на конюхов Марко, важничая перед Франческой, что для неё было слегка забавно.

- Кх-м, сеньорита, соизвольте пройти со мной, - вдруг послышался статный, с нотками власти, голос капитана Адесаньи. Капитан через верных шептунов знал о каждом шаге Франчески, её перемещениях по лагерю, сколько кофе она предпочитает выпивать за ужин, где её укромные места для купания - о всём этом Агире был уведомлён, и мог появиться там в любой момент, когда Каштанчик меньше всего его ожидала.

- Прошу прощения, но нет, - фыркнула Каштанчик, - Вы явно помышляете в очередной раз согрешить со мной, но я более не желаю.

- Вы правы, - криво усмехнулся офицер, - дьявол наталкивает меня и мне трудно сопротивляться. Плоть уж слишком слаба для такой борьбы. Но я борюсь, кровь из носу, стараюсь держать себя от этих пагубных мыслишек. Поэтому не ровняйте меня с теми беспринципными мужланами. Давайте пройдёмся по меж лагерных костров, поговорим на прощание, кто знает, когда мы ещё увидимся. Не обидьте меня отказом, принцесса. Подарите ту самую минуту счастья и радости, как тогда у стране Табаско.

Франческа призадумалась:

- А знаешь, капитан, почему собственно нет? - засмеялась Каштанчик и бросилась убегать. - Догони, дон, и я тебя поцелую!..

Просить дважды капитана не пришлось, и тот сорвался с места, как вихрь, и бросился в догонку за бестией. А Марко единственный остался в стороне и досадно махнул рукой:

- Вот же шаловливая чертовка!..

Адесанья выбежал вместе с Франческой за лагерь и плюхнулись на мягкую траву возле небольшого озерца.

- Давненько я так не резвился, - смеялся Агире, ощущая себя беззаботным мальчишкой.

- Видел рожи остальных - смотрели на нас, как на полоумных, ха-ха! - хваталась за живот от смеха бестия, а затем распласталась на траве, раскинув руки. - О беззаботное детство, где же ты? Хей, капитан, как скор ты на поцелуй, проказник! Только успела улечься - так ты уже нависаешь, бестыдник!

- Уговор был: за догонку награда - поцелуй, - кладя указательный палец на губы Франчески, нежно приговаривал Агире. Бестия игриво усмехнулась и слегка укусила за палец бывшего любовника. А после чего поднялась на локтях и нежно поцеловала в губы своего капитана.

- Прости, Агире, но на большее не расчитывай. Ум...

Напористый капитан ещё раз припал с поцелуями к девичьим губам, и Франческа вновь растворилась в ощущении страсти и плотского удовольствия. Пощекотав друг другу нёбо шаловливыми языками, бестыдники снова уляглись на траву и начали рассматривать звёздное небо:

- Давненько мы так не целовались, капитан, всё же талант не пропьёшь и не потеряешь, ты ещё тот мастак на поцелуи и всякое непотребство, хи-хи...

- А ты всё ещё та самая полудикая девка, которая не брезгует заигрывать с мужчинами, - говорил капитан, гладя кудрявые локоны.

- Не, не та самая. - фыркая, отвечала Каштанчик. - Я не девка портовая, каждому мужлану глазки строить, только для избранных.

- О, как целомудренно, - усмехнулся капитан, вырывая соломинку, - а Симон тоже был избран, и пёс цыганский, Мигель «Сквернослов»...

- Хей, не записывай их в когорту избранных! - вспылила Франческа. - Мигель... то в моменте было, один раз... - стыдливо смущалась голубоглазка. - но Симон... он сам приставать начал, жа что и получил моей коленкой меж ног. А ты тоже не польщайся: я обещала поцелуй за охрану - вот, всё, я отдала свой долг, как и положено честной женщине.

- Есть у тебя что-то, по истенне, надменное, так и веет итальянской грацией и высокомерием. Настоящая бестия.

- А ты тупой солдафон, только и умеешь приказы раздавать и выполнять. Думаешь, это мне нравилось? Да, чёрт побери, мне нравился благородный рыцарь на вороном коне, который строг ко всем, особенно - к себе, я чувствовала себя за его спиной безопасность и недосягаемость для других стервятников... Почему ты меня предал? Сделал больно, когда я перевязывала рану тебе? Так ты за добро платишь, капитан Агире Адесанья?

Смотря в бескрайнее небо, усеянное звёздами и большим Лунным диском, Агире тяжело вздохнул:

- Я знаю, поступку моему нет оправдания. Я совершил большую глупость, которой нет прощения. Гнев ослепил меня, зависть пожирала душу и сердце, а вино помутило разум. Я согрешил тогда многими грехами, и дьявол поглумился надо мной.

- То правда, капитан, я тоже не лучше была: как портовая шлюха совращала тебя... - шмыгнула носиком Франческа. - Хорошо, что падре Агиларе отпустил мои грехи...

- Грехи-то отпущены, а осадок - остался. Мы ведь теперь никогда не сойдёмся?

- Никогда, - подтвердила Франческа, - ты больно сделал мне, когда допустил надругательство надо мной... Мне чуть не разорвали лоно... - тут Каштанчик дала волю эмоциям, вспоминая тот злополучный миг.

- Я до сих пор кляну свою нерешительность, - закрывая лицо руками, с сокрушением говорил капитан. - Я упустил шанс всё исправить... Ты можешь меня проклинать, ненавидить, послать в пекло, и это будет справедливо. Мы ведь в ответе за тех, кого любим.

- В ответе... - сквозь слёзы проговорила девушка. Капитан заключил её в свои крепкие и нежные объятия:

- Прости, что не смог уберечь тебя...

- Прощаю, капитан, ты всё ещё не потерял своего достоинства... - улыбнулась Каштанчик, вытерая слёзы. - Оставим всё прошлое прошлому. Разойдёмся, как в море корабли, чтоб не сыпать на старые раны соли. Прощай, Агире Адесанья, мой бывший и любимый рыцарь...

Чмокнув в гладковыбритую щёку мужчину, Франческа освободилась от объятий капитана и пошла в лагерь. Она не оборачивалась и пыталась держать слёзы, но те предательски срывались и текли по смугленьким щекам.

Агире приподнялся и взглядом проводил полудикую принцессу джунглей, даму сердца и прекраснейшую из всех женщин:

- Прощайте, принцесса, Вы останетесь навсегда в моём подчерственном сердце... - прошептал капитан. На мгновенье Каштанчик остановилась и слегка повернулась, будто хотела услышать эти слова вновь, только погромче. Но, увы, капитан не стал повторять...

Утром, с тремя сигналами горна, под покровом прохладной темени и лёгкой туманной дымки, Диего Олеварес, капитан от кавалерии в сопровождении воительницы Франчески Росси и верного телохранителя Марко «Цыклопа» выступил с отрядом в сорок храбрецов на вражескую столицу. Их миссия нанести ущерб ацтекам, уничтожив продовольствие, водоснабжение, посеять хаос и пошатнуть уверенность в своих силах. А сам капитан должен выжить любой ценой и принести вести о военной мощи города (и про золото, разумется, важнее всякой мощи противника) - приказ командора, выписан на бумаге и затверждён печатью и подписью. Перед самым отбытием к нему подошел капитан Адесанья, вид у него был совсем плохой. Прострадал Агире целую ночь, не сомкнув глаз. Потому и походка у него была шаткая, и речь не особо чёткая:

- Выезжаете? - пробормотал Агире.

- Как видите, капитан, - дал корткий ответ Диего, а Франческа слегка засмущалась, когда Агире глядел в её сторону:

- Доброе утро, капитан, плохо выглядишь.

- А как мне ещё выглядить после бессоной ночи, - хмыкнул Адесанья, беря за поводья коня барона, Алона:

- Я буду очень огорчён, если ты подохнешь там, и наша дуэль не состоиться.

- Я не собираюсь умирать на чужбине, но и Вашим хотелкам потокать тоже нет большого желания, - надменно ответил барон.

- И ещё, - добавил Адесанья своему сопернику, - за жизнь Франчески ответишь головой.

- Капитан Адесанья, Вы переживаете за неё, будто даёте мне её во временное пользование, - хмыкнул Диего, одёргивая поводья. - Вы не имеете на эту девушку ни какого права, но ради её сестры, я сделаю всё возможное, чтобы она была цела и невредима. Честь имею.

- Удачи, капитан...

Диего торопил своих людей. За четыре дня отряд маршем вышел к союзному Тескоко, и останавились на привал. Сердце Оливареса тревожно сжималось в предчувствии чего-то ужасного. А ведь чуйка его не обманывала: как и предупреждала Отоми, Куатемок пожертвует любимой женщиной в в пользу народа...