Удачливый Идальго (действующая книга)

Город готовился к генеральной битве против захватчиков: тех, кто не мог драться, в спешке уводили в Тлакопан, а остальные храбрецы превращали свои дома в небольшие опорные пункты. Сносили тяжёлые камни, колоды, перекрывали улицы завалами.

Всего Куатемок и сэр Вильфрид смогли собрать до сорока тысячь воинов, из которых как минимум десять - это элитные ягуары и орланы. Главнокомандующие ацтеков были уверены в своих силах и победе: они были на своей терретории, лучше ориентировались в городе, на их стороне численный перевес и погода. На озере разыгрался небольшой шторм, небо было заволочено тучами и лил сильный дождь.

- Ну и погодка, - усмехнулся генерал, стоя на пороге ставки.

- Чёрт, льёт как из ведра, - шикнул Гансалес, - не в такую погоду хотелось помирать, и не в таком месте.

- А в каком, Ваша Светлость?

- Дома, у камина, с бокалом старого вина и псами у ног. Чтоб седина была на висках, а рядом молодая любовница, которая будет рыдать за мной день, а потом станет хозяйкой моих имений, ха-га-га. От это по мне...

Солдаты были в напряжении: они знали, что многие погибнут, но кого именно заберёт костлявая - не знал никто. Все надеялись, что он тот самый счастливчик, которого не коснётся жало неподкупной старухи. Многие преклонили колени в молитвенном стоянии, испрошая божественной защиты, а падре де Агиларе укреплял их напутственным словом и исповедовал всех желающих, пока Кортэс не отдал приказ готовится к прорыву.

Канониры раздували фитиля и наводили орудия на указанные цели, в первый эшелон стали тласкальцы и застрельщики, которые должны были наладить переправу через разрушенную плотину. Следом строились кавалеристы, пешие испанцы, обоз и остальные силы союзных наёмников, составлявшие арьергард.

В холодном воздухе повисло напряжённое молчание. Генерал поднял руку и коротко произнёс:

- Огонь!..

Поочерёдно каждое развёрнутое орудие высвободило смертоностные снаряды, которые со свистом устремились к своим целям, сея панику в рядах неприятеля.

Генерал резко выбросил вперёд правую руку:

- Навести переправу!

- Есть! Вперёд, бойцы! Сами умрём, но и с собой заберём вражин! - подбадривал Мартинес остальных солдат и первым бросился выполнять приказ, увлекая за собой подчинённых. Сразу же с крыш и окон полетели камни и глинянные горшки с горячими углями, сыпались стрелы и дротики.

- Поднять щиты! Огонь не открывать!

Под градом снарядов, рондошьеры и индейцы несли тяжелые лестницы. Было тяжко и неудобно маневрировать на улицах, постоянно кто-то выходил из строя, но помочь было им не кому - свободное место занимал другой, и так колона продолжала двигаться дальше оставляя раненных и убитых позади.

Отстреливаться могли только тласкальцы, это и была их основная задача, а застрельщики должны были дружно в один залп уничтожить отряд ацтеков, преграждавший путь к разлому.

- Не дайте кавалерии набрать разгон! Атакуй её сейчас, Куатлак, отрежь конных и пеших от переправы!* - распорядился Вильфрид.

- Смерть теулям!*- выкрикнул Куатлак.

- Смерть!*- повторили его бойцы.

- В атаку! Боги с нами, и мы победим!*

С криками и воплями, держа в руках факелы и макуаитли, яростные индейцы ринулись на отступавших, как бурный поток.

- Застрельщикам приготовится!

- Застрельщикам приготовится! Спустить курки! Целься! Огонь!

- Огонь!

Десятки и сотни смертей для индейцев не стали деморализующим фактором, а только озлобили их, как раненого зверя, и с разбегу ацтеки и их союзники ударили по колоне, и чуть не разрушили поряд испанцев. Только стальная выдержка и железная воля отступавших спасли их от мгновенного уничтожения. Длинные пики и алебарды доставали врагов прежде, чем те могли подойти на растояние меча и сразится в честном бою.

Первая атака индейцев захлебнулась, сотни бесполезных смертей, и ни какого результата. Генерал продолжал продвижение, выбивая назойливых застрельщиков из крыш и домов. Пабло Мартинес тоже заимел успех: вырвавшись из города, он выстроил своих стрелков в три шеренги в шашковом порядке. Тласкальцы прикрывали тыл, не давая ополченцам прорваться к испанцам. Сторожа плотины, увидив столь малые силы, искусились на желание лёгкой победы и все дружно рванули на отряд лейтенанта.

Когда оставалось растояние между противниками в двенадцать шагов, Мартинес отдал команду: «Залп!». Ни единый ацтек не выжил...

- Отряд, разойтись по обе стороны! Переправу наводи!

И вот лестницы сложились в мост, главное не маршеровать на нём в ногу. Уже и сам командор с небольшим отрядом выехал из города. С ним Манильче, де Гарсия, Грихальва, Гансалес, Адесанья с Франческой, и де Агиларе на своей подводе вывозит нескольких раненых, и любимых подружек офицеров, от которых те не смогли отказаться. Величестенные звери прошлись по мертвецам, попирая тех, и вот командор благодарит лейтенанта:

- Вы оказали мне большую услугу, благодарю Вас, лейтенант.

- Готов всегда служить Вам, генерал, рад стараться!

- Что ж, постарайтесь удержать переправу до подхода подвод с золотом, и только когда последняя подвода пересечёт переправу, Вы сможете отступить под прикрытием наёмников-тласкальцев. Выполняйте, лейтенант, Ваши обязоности!

- Слушаюсь! - выструнился Мартинес, а генеральский картеж в спешке переправился на другую сторону плотины. Мартинес тяжелым взглядом провожал удаляющихся всадников, осозная, что ему генерал подписал смертный приговор. Сколько нужно ждать, пока к плотине подойдёт обоз и безопасно минует переправу? Куатемок ведь тоже не сидит, сложа руки, он вводит всё больше и больше головорезов в город - к берегу пристают лодки и отоми начали теснить его тласклальцев и перекрывать выход остальным отступающим:

- Перезаряжай! Ну, что парни, если умирать, то красиво, - задорно молвил лейтенант, взводя ударный механизм пистоля, - пятьдесят стрелков за мной, остальные - держать плотину, стрелять только когда противник на растоянии пятнадцать шагов!

- Слушаемся!

- В атаку!

Пятьдесят добровольцев вместе с командиром ударили в спину и левое крыло неприятеля, дерзко и бестрашно. В моменте отоми были опрокинуты и начали спешно скрываться среди запутаных лабиринтов улиц. Пабло не стал их преследовать и отступил на исходные позиции, атакованные неприятельским десантом. Куатемок намеревался сорвать мост и оставить испанцев в ловушке, потому людей не жалел для своего замысла. Но лейтенант продолжал удерживать переправу даже в численном меншенстве, а отоми несли ужасные потери.

- Я не могу уже дышать, а-а-а! Выпустите меня! - кричал солдат во время давки - его отряд отрезали в основной группы и загнали в тупик, затем начали давить числом. Бедолаге не повезло быть затолканым почти к самой стене, и теперь с каждым движением товарищей назад, его силнее и сильнее прижимали к стене.

- Заткнись, слизень, не тебе одному паршиво! - рявкнул на того сержант, у которого положение было не лучше. - Чё пятитесь назад, сукины дети?! Сдохнуть хотите от давки?! Шаг вперёд, шлюшьи выродки, команды подыхать не было! Режь гадов, руби, коли, грызи им глотки! Приказ - выжить и прорваться... - хрепел старый сержант, теряя сознание. Бойцы первой шеренги расхрабрились и дружно отбросили щитами насевших ацтеков. Потихоньку, не спеша, испанцы начали двигажение в сторону заветного выхода. Опрокинутые ацтеки умирали под тяжестью десятков ног. Казлось, Фортуна не минула этих ребят и наградила лёгким воздушным поцелуем - враг отступает, обращается в бегство, ещё чуть чуть - и заветный выход. Но тут выход подперли телегами с чем-то горючим.

- Назад, назад! - орёт тот самый паникёр, и в рядах начинается неразбериха и очередная давка. А ацтеки поджигают телеги, от чего паника у загнанных испанцев переросла в отчаяную вакханалию. На крышах пустых домов резко появлялись фигуры расскрашенных мешиков с факелами и горшками с горючим. Напуганные испанцы не могут дать им отпор. Мешики молча бросают в толпу горшки и факелы. Огонь сразу же вспыхнул, как демон и начал пожирать добычу. Солдаты запекались в своих стальных кирасах, отвратный смрад горелой плоти начал душить несчастных. Вопли и стоны горящих людей разнеслись над городом, никто не смог выйти из ловушки живым...

- От же чёртово племя, когда вы все передохните?! На, и тебе... у тебя рука лишняя - теперь она не помешает тебе! Полетай, тварь! - Симон насадил на свою алебарду очередного неудачливого индейца и вышвырнул того в воду. Ласкес уже изрядно выдохся сокращать нескончаемое число врагов, но иначе нельзя было выжить. «Слава яйцам, я уже у выхода, - криво ухмыльнулся друг «Сквернослова», - осталось только перебежать плотину, - и я буду свободен! Сосните, ублюдки, моего члена!»

Но рано радовался Симон - на выходе его поджидало ещё семеро отоми. Раздраженный тулузец в своей манере метнул в ближайшего противника алебарду, а затем тесаком начал отбиваться от остальных:

- Да чтоб меня молния поджарила, если я не перебью вас всех! - рычал Ласкес, пытаясь достать увертливых отоми. Вдруг он ощутил во рту вкус горелого арахиса и волосы как-то неестественно зашивились. И тут небесный хлыст прямым ударом попал в мокрый салад тулузца. "А-а-а!» - завопил Симон, когда его тело пронзила страшная и неведомая сила, поток энергии, который волной прокотился по телу. А после Ласкес почувствовал, как в мгновение запёкся, как тело покрылось горелой коркой, одежда местами обуглилась, а металл прикипел к коже. Последний раз издав предсмертный рык, тулузец рухнул на землю и больше не вставал - пару раз дёрнулся в конвульсиях и перестал подавать признаки жизни. Выжившие отоми с ужасом наблюдали за небесной карой и потом переговаривались меж собой:

- И чем этот теуль прогневал богов, что они его так покарали?*

- Не важно, но точно могу сказать - вина его была велика, раз смерть такая страшная...*

С трудом испанцы прорубливали себе путь отступления. Индецы напирали отовсюду. Опрокинутый Мартинесом десант перегрупировался и начал теснить арьегард тласкальцев. Завязалась страшная резня, каждый дрался за своё выживание с остервенением и яростию, ошмётки тел и брызги крови разлетались по улицам, многие потеряли голоса от крика. Раненных ацтеки тотчас утаскивали на жертвенные алтари приносили Чёрному Ягуару кровавые подношения. Город был погружен в адскую вакханалию! Будто ад вырвался из недр земных и овладел великим городом - не было места ни жалости, ни состраданию, только смерть и безумная ярость, тьма и огонь!..

Кто смог вырваться из горящего города, пытался спастись на оставленных плотах и лодках, а кто-то ввергался в тёмные и бурные воды и в плавь пытался спастись. Но тяжёлый металл тянул на дно, многие захлебнулись, а кого-то утащили страшные твари-алигаторы в тёмные пучины неспокойного озера...

- Мигель, с-сохрани Орла импе-ратора... - прохрипел поверженный знаменосец, вручая флагшток «Сквернослову». И тут его настигла ещё одна стрела, прямо в шею, и знаменосец пал. «Пора сваливать, пока меня так же не пристрелили...» - смекнул цыган, отбивая свистящую стрелу монтанте. С громоздким мечём и неменее громоздким флагом бежать было трудно, поэтому хитрый цыган срубил знамя и скрутил то на оставшиевсе древко: «Так лучше», - усмехнулся Мигель и сшиб с ног очередного индейца, укоротив его рост до колен на обоих ногах. «А теперь я должен найти дончество, иначе он пропадёт без меня».

Сунув за пояс знамя, на зад, так было удобнее, Мигель перехватил меч за лезвие и улочками-закаулками пробирался к плотине, где уже начало творится столпотворение.

Мартинес отчаяно сражался за мост, его клинок был в крови по гарду, и только шальная стрела, пущеная британским лучником с тяжелым стальным наконечником, заставила пасть лейтенанта. В последнее мгновение Пабло только и успел крикнуть своим бойцам:

- Держать плотину!..

Беглецы были окружены со всех сторон, ацтеки, отоми и тлакопанцы подплывали на лодках и сразу же бросались на отступавших. Их уже не пугали страшные зверолюди, индейцы брали числом, заваливая лошадей и расправляясь с ними и всадниками. Лошадь Диаса получила пять дротиков в грудь и слегла за мертво. Сам летописец успел с неё спрыгнуть и пробился к мосту, на котором его ожидала возможно судьбоносная встреча. На летописца навалился какой-то воин и на испанском обратился к нему:

- Готовся к смерти, мой родственник, сейчас ты ответишь за все свои грехи!

Воин вынул с пояса длинное жало и начал просовывать его меж щелью в шлеме и кирасой, к горлу Диаса.

- Стой, воин, я не тот, кого ты хочешь убить, - хрипло молвил летописец. - Отпусти меня, добрый христианин, клянусь Богом и всеми святыми, если ты попадёшься мне в плен, я не стану убивать тебя, слово чести!

Воин убрал нож и резко поднял офицера из грязи:

- Хорошо, я поверю тебе, воин...

- Меня зовут Бернар...

- Слушай, Бернар: я отпускаю тебя, ибо верю твоей клятве, если Бог поможет тебе уйти к своим и ты встретишь полковника де Гарсию, передай ему: «Томас найдёт тебя, не надейся скрыться, призренный, ибо он достанет тебя даже с преисподней!» Беги, дон Бернар.

Чудом уцелевший летописец наспех кинул слова благодарности и пересёк мост с остальными счастливчиками. А Томас продолжал драться с братьями-индейцами, мстя каждому испанцу за резню в столице.

Наконец-то к переправе дошел обоз под началом Оливареса.

«- Дон Оливарес, я могу возложить на Вас важнейшее поручение?

- Да, генерал, я готов выполнять каждый приказ Вашей Светлости! - на духу отвечал горячий юноша.

- Ваш настрой мне по душе, - усмехнулся генерал, - это поручение - залог процветания нашей Короны. Вы будете охранять золотой обоз.

Диего слегка поубавил задора и энтузиазма. На его плечи взвалили только что ответственность государственного значения! Но приказ не обсуждается - его нужно выполнить:

- Слушаюсь, генерал, я не подведу Вашего доверия!

Генерал одобрительно похлопал по плечу отчаянного юнца и добавил:

- Такие как Вы поднимут Корону над всем миром.

Лейтенант отдал честь Кортэсу:

- Благодарю за доверие!..»

Диего прорубил проход для подвод и первым ступил на мост:

- Переходим не спеша по одной подводе! Мост может не выдержать. Бойцы - прикрывать отступление каравана!

- Слушаемся!

Барон подъехал к первой телеге, где сидела его Лисичка и помог ей сесть на Аскера:

- Мне спокойнее за тебя, когда ты рядом.

Рыжеволосая улыбнулась и молча обхватила холодную сталь. Диего осмотрелся и пришпорил коня - на плотину высаживался ещё один десант под командованием братьев Куатлака «Безхозяйственного» и храброго Куатемока. Аскер мчал по мосту и сбивал храбрецов, рискнувших его остановить. Барон тоже отбивался флагштоком, а Чоли пыталась удержаться на бешеном скакуне, чтобы не сорваться и не упасть в бурные воды.

Конвоиры не выдержали напора неприятеля и в спешке начали гнать лошадей на мост. Худшие опасение барона оправдались - мост начал трещать под весом телег, лошадей и людей, которые в панике начали бежать, пытаясь уйти от смерти. Но они её нашли на мосту - деревянная конструкция не выдержала перегрузки и треснула. Люди и животные начали ускоряться, но это не очень многим помогло - мост рухнул в канаву. Кони, беглецы, атакующие, золото - все кто был на мосту разом упали вниз, обречённые на страшную и болезненную смерть.

- Чёрт бы вас побрал, идиоты! Я же приказал по одному переходить! - выругался Диего, видя ту страшную картину. На другой стороне конвоиры и прочие солдаты удачи рахватали золото из уцелевшей подводы, кто сколько унёс, и прорвались к лодкам. Погрузившись, они отчалили от плотины и держали курс к спасительному берегу, оставляя барона одного против тысячь врагов.

- Ублюдки! На, получи, и тебе! - взбешённый барон выхватил свою рапиру и обрушился на ацтеков со всей яростью. Аскер грозно фырчал и брыкался, кусал самых отважных и вертелся волчком, не давая себя взять. Чолито еле удерживалась по зади Диего, пальцы окачанели от дождя и холодного металла. Она молила Мадонну о помощи, но на этот раз ей не повезло: один прыгучий акробат ухитрился сбросить девушку с коня, где её сразу схватили ягуары.

- Диего, Диего, спаси-и! - кричала напуганная Ведьмочка, надрывая горло.

- Чоли, нет! А, чёрт!

Аскер друг неистово заржал, пошатнулся и упал на глинянную почву - его шея была рассечена от края горла до края, кровь хлынула бурным потоком. Диего успел спрыгнуть и в кувырке уклонился от громадного макуаитля Куатлака, на котором уже не хватало нескольких зубьев.

- Теуль! Смерть тебе! - выкрикнул Куатлак, нанося ещё один удар, и снова промах. - Не трогать его, я сам убью теуля, съем его сердце, голову оставлю как трофей!*

- Диего! Спаси! - визжала в отчаянии Ведьмочка. Барон чертовски желал сразить убийцу Аскера, но жизнь своей жены для него была дороже. Диего рванул в сторону Чоли, убивая каждого, кто ставал на пути. Куатлак погнался за ним и ударил в спину:

- Не так быстро, призренный! Ты сразишься со мной!*

Ещё один удар по спине уложил Диего на землю. Ох начал хрипеть и поднял забрало:

- Чоли... - повторял он в задышке.

- Диего, пожалуйста, вставай, мне страшно... - рыдала рыжеволосая девушка.

- Ты позоришь меня перед моими воинами, призренный! Дерись, теуль!* - замахнулся Куатлак, и тут он ощутил, как страль пронзает его плоть, режет мягкие ткани и ломает рёбра. Куатлак вздрогнул и харкнул кровью:

- Проклятый теуль...* - он обернулся и увидел страшное лицо Мигеля. Бородач криво усмехнулся и вынул меч из тела:

- Сдохни, тварь... - и снёс голову «Бесхозяйственному» одним ударом и подобрал знамя.

Индейцы набросились на великана и все нападающие умертвились. Диего поднялся и тоже вступил в схватку, но так и не смог пробиться к своей любимой. Шустрые ацтеки оттащили её к лодкам и бросили к ногам Куатемока:

- Альтепетль, смотри - рыжая ведьма, мы отбили её у вражеского командира!*

Куатемок преклонил колено и взял пленницу за подбородок:

- Скажи: за что мне тебя не убивать?

Чолито ничего не отвечала, только и могла всхлипывать и отводить взгляд, но Куатемок не давал ей это сделать и строго смотрел ей прямо в глаза.

- М-мой ребёнок...*- выдавила из себя несчастная пленница...

- Дончество, отходим, не дури! - силком оттягивал Мигель своего патрона к лодке.

- Мы отобьём Чолито у тех ублюдков! Я приказываю...

- Сунь в задницу приказ, сопляк! Хера с два я отпущу тебя к твоей лисице, и сам туда не пойду! Я жить хочу, и мне твоя жизнь тоже дорога - выбьешь мне место у высщем обществе. А потом вместе выпьем за наших подруг, убитых злыми язычниками. Уходим.

Мигель затянул буйного дона в лодку:

- Держи, дон, не потеряй, - вручил он знамя патрону, - за спасение полкового знамени повышают в звании. А за Ведьмочку обидно - видать, такова её судьба... - налягая на вёсла, вздохнул цыган. Диего молча смотрел на плотину. Вдруг на ней показался Куатемок, держащий на шнуре Чолито. Куатемок поднял топорик и отдал честь удаляющемуся противнику. Диего хотел рвануть в воду, вплавь вернуться и сразиться с альтеплем. Но Мигель вновь схватил его за руку:

- Не дури, сегодня мы проиграли...

Барон удручённо вздохнул и отдал честь победителю...