Глава сорок первая. «Смерть Монтесумы»
- Ваша Светлость, смотрите - откормлен, как поросёнок, сами не доедали, но и не дали сдохнуть этому альтепетлю, - брезгливо говорил генералу полковник, показывая пленника.
- Думаете, что он всё ещё им ценен? - Спросил генерал де Гарсию. - Проще было избавится от него, и если я окажусь прав, на счёт его бесполезности, Вы, полковник, признаете себя круглым дураком и расточительным бездарем.
- А если Вы ошибётесь, тогда с Вас Ваша доля вина! - предложил жадный полковник.
- Что ж, я готов поспорить, полковник, люблю азартных людей, которые играют по крупному.
- Вы сами азартный игрок, генерал, ну, теперь проверем, чья карта будет бить, как раз к нам «гости» подошли. Парни, тащите эту свинью к его народу, пусть поговорят.
- Слушаемся, полковник.
Пара крепких ребят подхватили бывшего альтепетля под руки и потащили на стену. За оградой уже собрались простые горожане и воины под предводительством Куатемока и раненного Куатлака, который не желал отсижеваться во дворце, даже с чудовищным увечьем. Люди прокленали захватчиков, метали в них камни и копья. Некоторые матери ложили перед воротами своих мёртвых младенцев, задавленных кавалеристами и рыдали рядом на коленях. Испанцы беспристрастно наблюдали за бедными женщинами и уклонялись от камней. Открывать огонь командиры не разрешали. Они ждали, когда будет штрурм, чтобы одним залпом уничтожить как можно больше индейцев.
- Равнение на генерала! - прозвучала команда, когда на стену поднялся Кортэс и Манильче под прикрытием щитоносцев, за ним шли де Гарсия и Монтесума, тоже под прикрытием щитов.
- Альтепетль Кортэс хочет говорить с народом великих мешиков!* - обратилась Манильче к жителям столицы. И тотчас в неё устремился шквал снарядов, и только крепкие щиты из дуба и стали спасли её милое личико от неприятного ознакомленния с камнями.
- Продажная женщина не имеет права обращаться к народу мешиков!* - кричали ацтеки.
- Стрелки на левом крыле, оружие на изготовку! Предупредительный залп, чтобы успокоить этих мелких засранцев. Если не успокоются - стрелять по толпе, - хладнокровно приказал Кортэс.
- Целься, огонь!
У самых пальцев ацтеков свинцовые пули взъерошили землю, а сами горожане в страхе отскочили назад.
- Если вы не образуметесь, гром-палки будут направленны в вас и погибнут невинные! - предупредила Манильче. - Мой господин желает знать, почему вы вновь пришли к нашему лагерю... Мы хотели сегодня отходить, а вы нам помешали!.. Мы возвращаем альтепетля Монтесуму вам обратно в знак доброй воли... Он покаялся в своих злобных умыслах и теперь может возвращаться к вам!*
Вперёд вышли братья Монтесумы держать народное слово:
- Он - не альтепетль! Народ жаждет его смерти! Он виновен в смерти тысячей невинных!*
- Полковник, Вы - идиот, - хлопая по плечу сослуживца, говорил Кортэс в дружеской манере.
- Не спешите, генерал, - отвечал де Гарсия, - пусть Монтесума поговорит с народом, может ему удасться их остановить!
На край стены вытолкали пленника. Братья встретились взглядами: боль обиды и ненависти сжимала сердца Куатлака и Куатемока, а Монтесума виновато смотрел на них опустошенными глазами, чувствуя свою вину. Так они с полминуты смотрели друг на друга, пока бывший вождь не осмелился обратится к горожанам:
- Мои верные подданые...*
- Заткнись, убийца своего народа! Смерть тебе!* - выкрикнула одна женщина, подымая с земли большой камень, и уже замахнулась бросать его в Монтесуму. Но тут её ладонь разлетелась на маленькие кусочки, а в шею вонзился кусок камня, и вдова с криком упала на землю и очень скоро истекла кровью.
- Вы не просто идиот, а чертовский болван, целься, надо было Вам стрелять, полковник, чтобы спровоцировать эту толпу на атаку, огонь!
- Я пытался защитить заложника, - оправдывался полковник, попутно обнажая рапиру.
Залп не остановил озлобленную толпу, только ещё сильнее разозлил. Снова костлявая собирала урожай из невинных горожан, жаждящих справедливого возмездия своему бывшему правителю; снопами они ложились у стены, но их было не остановить. Бойцы на стенах перешли в рукопашную схватку, сшибая самых ловких ацтеков со стен прикладами и алебардами.
- Стойте! Прекратите бойню! Я сам готов сдаться на ваш суд!!! - взывал бывший альтепетль, но снова толпа была глуха и безумна. Щитононосцы пытались прикрыть заложника от града метательных снарядов, но один дротик всё же настиг свою цель. Это дротик Куатемока. Твёрдой рукой он метнул его в брата, когда один из щитоносцев вышел из боя, открыв Монтесуму.
«Прощай, брат, я тебя любил, и потому сам оборву твою жизнь. Не дам этим глупцам разорвать тебя на части. Я ещё вернусь за тобой и схороню твоё тело как и положено в укромном месте, и никто не потревожит твой вечный сон...*» - прошептал Куатемок, наблюдая, как пошатнулся его брат и упал. Он заплакал, сокрушаясь о своей потере. Даже великие и грубые воины способны плакать, теряя близких людей...
- Скорее, несите его вниз, он не должен сдохнуть!
Несколько солдат стащили раненого Монтесуму со стены и отнесли к телегам.
- Рыжая, можешь помочь ему?
Чоли осмотрела рану и вынесла неутешительный приговор:
- Ему осталось не долго...
- Проклятье... Какой олух не закрыл его? Чёрт, без заложника мы не сможем выйти без боя из этого проклятого города... - запаниковал один из солдат.
К умирающему вождю подошел падре де Агиларе и предложил небольшую помощь:
- Покайся во своих грехах, оставь лжебогов, прийми Истинного Бога и Он упокоит твою душу и облегчит страдания в аду.*
Монтесума только хрипло отмахнулся:
- Я верен богам предков, других я не знаю, мне не нужен твой бог.*
И плюнул кровью в лицо священика.
- Ты сам сделал свой выбор, язычник, Бог тебе судья.*
Агиларе отошел, а раненный Монтесума захлебнулся в крови, которая продолжила наполнять глотку.
Бессмысленая бойня прекратилась, только когда начали палить пушки. Напуганные горожане разбежались по своим домам, если их дома ещё уцелели от попаданий тяжелых ядер.
Новички прошли боевое крещение, их потери были не значительные. За доблестную храбрость генерал щедро наградил их, выделив щедрый куш от королевской доли, ну не своего счёта же ему делать такие благородные поступки. Жадные новобранцы набирали столько всего и побольше, что потом Диас вспоминал, как: «трудно было тем потом передвигаться. Те, кто по опытнее, старались выменять золото на жемчуг и самоцветы...»
Жемчуг и самоцветы были легче в весе, их проще было упрятать и в Веракрусе можно обменять на те самые золотые слитки, а лучше - на чистые монеты. Как ни крути, а выгоднее было брать камушки и жемчужины, ведь командор готовился к стратегическому отступлению. Он понимал, что тягаться с недружелюбным городом в сто тысячь жителей его армия в неполные десять тысячь человек не сможет. Поэтому он немедленно начал подготовительные мероприятия: собирались золотые запасы в подводы, готовились осадные лестницы - Кортэс узнал, что пока его отряд был атакован, работяги Куатлака рушили плотины, и уже три пришли в негодность.
- В поводы грузить только золото. Тех, кто присмерти - добить, плачу по золотому, чтоб исполнители заткнули рты и выполняли приказ.
- Вас поняли, генерал.
- Индейских наложниц тоже было бы неплохо оставить, с ними никто не будет нянчится. Как бы не приятно было мне это говорить, но часть орудий мы вынужденны будем оставить, чтобы не терять темп отступления и маневренность кавалерии.
- Орудия надо будет привести в негодность, - подал слово де Гарсия. - У ацтеков сейчас мой родственник, он может обучить низкорослых гавнюков обращению с пушками, что потом выльется в проблемы.
- Ваше предложение принято, полковник, мы так и поступим.
- Благодарю за доверие! - выструнился де Гарсия.
- У нас будет время на один залп из мушкетов и арбалетов, ну ещё артилерия, те пушки, что остануться развёрнутыми прорядят флот неприятеля, и основной путь отступления. Затем залп из мушкетов, и тогда - прорываемся.
- Каждый сам за себя? - косо поглядел Гансалис на командора.
- Каждый сам за себя, - беспристрастно подтвердил генерал, - хотите спасать своих подружек - ваше дело. Если они не создадут вам обузы... Но каждый должен... обязан защищать королевское золото! - опираясь на кулаки, произнёс Кортэс стальным голосом. - Умрите сами, но чтобы ни единый слиток, ни единая пещинка не пропала!
- Не подведём Ваше доверие, дон генерал! - хором отвечали бойцы. И тут в их ставку вошел часовой с донисением:
- Дон генерал, Куатемок и Отоми инкогнито прибыли к нашим воротам. Они хотят забрать тело Монтесумы.
Генерал задумался: стоит ли сейчас прикончить командира вражеского войска, или всё же лучше поступить как подобает благородному воину???
- Отдайте им тело... - коротко ответил он стражнику. - Но не увечте труп, не бросайте его, как собакам. Я уважаю Куатемока как воина, пусть этот жест доброй воли покажет ему, что у меня тоже есть честь.
- Как прикажите...
Тело бывшего альтепетля завернули в ткани и вынесли за ворота. Куатемок взвалил себе на плечи мёртвого брата, и, поблагодарив за оказанную услугу, понёс его к пещере за городом, в сопровождении племянницы. Там их ждали жрец и «Тесполипока», который пришел поддержать друга:
- Друг мой, Куатемок...*
- Тесполипока, ты тоже с нами, - обнял того Куатемок, как брата. - Я никогда не сомневался в тебе, ты истиный друг.*
- Пускай и альтепетль и не очень меня жаловал, но я ему благодарен за Отоми, и что он дал мне кров и почести. Я проведу его в последнюю путь - это меньшее, что я ему могу сделать в знак благодарности.*
Куатемок одобрительно кивнул, и все четверо спустились в пещеру, где всё уже было готово к погребальной церемонии: погребальное ложе заменил валун, устленный шелковыми тканями, вокруг которого зажгли четыре факела. Мертвеца уложили на ложе, одели на него принесённые украшения и корону. Жрец покрыл тело охрой и бросил в огонь какие-то травы. Едкий дым наполнил пещеру, жрец схватил бубен и начал исполнять шаманские танцы, призывая духов предков, чтобы те взяли к себе душу усопшего. Куатемок и Отоми спокойно наблюдали за шаманским беснованием в экстазе, а вот Томасу было слегка не по себе, его пугало бормотание жреца - этот низкий дьявольский голос, непонятные слова, громкие удары бубна, эхом витавшие по пещере, сливавшиеся во едино, заставляли его волосы вставать дыбом, а сердце замирать от ужаса. Едкий дым обволок его лицо и слегка душил - Томас закрыл лицо и прокашлялся, а затем правой рукой отогнал едкую гадость.
«Зря я пришел сюда», - мелькнула мысль в его голове, но теперь отступать уже нельзя было.
Жрец продолжал в эстазе призывать духов, выполняя сложные фигуры ритуального танца и сильнее ударяя по бубну, а голос брал самые низкие ноты, от чего кровь стыла в жилах. Наконец он упал на землю и перевернулся на спину:
- Предки приняли альтепетля Монтесуму, его дух будет упокоен и мирно жить в долине мёртвых душ... Грузите его тело на лодку - ему предстоит последнее путешествие к долине...*
Отоми в последний раз поцеловала мёртвого отца и упала на колени, закрыв лицо руками. Пещера наполнилась безутешным девичьим рыданием, а мужчины молча грузили тело своего повелителя на погребальную лодку. Куатемок оттолкнул её, и (каноэ) начало скользить по тёмной глади, унося тело в глубины пещеры, где никто из смертных не найдёт и не осквернит великого вождя...
Выйдя из пещеры, троица остановилась, и Томас произнёс:
- Мы отомстим за него. Ни единый испанец не уйдёт от возмездия...