Удачливый Идальго (действующая книга)

Маршем колоны Кортеса приближались к озеру Тескоко, по среди которого красовалался адамант долины Мехико - Теночтитлан. Новобранцы жаждали скорейшей добычи, но грабить уже пограбленные деревеньки и полувымершие городки - совсем не привлекательная перспектива. К тому же генерал обещал, что в столице их ждут несметные богатства, на столько большие, что если награбленное в окрестных деревеньках не потянет и на треть богатств Теночтитлана.

Погода ставала всё сквернее: сгущались тучи, срывался противный дождь. Солдаты месили грязь, тяжелые орудия вязли в скользкой почве, просушивать отбувь и одежду было проблематично. Но обещания генерала озолотиться творили чудеса: находились силы и орудия вытаскивать, и мокрота не страшила...

Диего, держа скользкое древко знамени, объезжал одну из колон и подгонял измученых новичков:

- Прибавить шаг, держать строй! Нога в ногу!

Многие бойцы, особенно те, что по старше, люто поглядали на своего командира, но высказаться боялись - чревоватыми последствиями могло выйти вольнодумство.

Барон подъехал к повозке падре Химоно де Агиларе, человеком выжившим в суровом и беспащадном мире майя после кораблекрушения. Восемь лет он жил как раб, выучил туземный язык и свободно на нём говорил.

- Прескверная погода, святой отец, дождь, противный ветер, грязь кругом...

- За всё благодарите Бога, юноша, - отвечал падре, подгоняя лошадь, - тогда жизнь будет Ваша легче.

- А почему Вы прибыли в Новый Свет, падре, что ж Вам в Испании не седелось? Там и храмы величественные, и люди более дружелюбные и набожные. Много ли язычников слушали Слово Божие и Благую Весть? - распрашивал священника барон. Падре вздохнул:

- Я чувствовал призвание нести Благую Весть по миру, тем, кто ещё погружен во тьму язычества. Но дьявол не дремлел, ему противны все, кто служит Богу. Сначала его проказами и колдунством наш корабль ударился бортом о рифы, нам пришлось спасаться на лодках, пятнадцать мужей и две женщины. На берегу нас подстерегли майя, и по наветам злого духа, начали нас приносить в жертву идолам. Мне повезло, Господь уберёг меня, видя моё рвение служить Ему. И только по Его милости я ещё жив и могу продолжать миссию. Не все люди прибывают сюда ради наживы.

- Но большенство именно и-за этого...

- Намекаете на себя, юноша? - усмехнулся догадливый падре.

- Я ни когда не скрывал, что только деньги мне нужны из этого похода.

- Вы алчны, амиго...

- Нет, деньги мне нужны, чтоб вернуть родовое гнездо, которое я утратил. - отрезал Диего аргумент священника.

- Только ради этого? - снова усмехнулся падре.

- Да... - коротко ответил барон.

- А дальше что? Вот Вы вернёте своё поместье, земли, а будет ли Вам польза от этого?

- Что крамольного в том, чтобы вернуть то, что пренадлежало мне по праву? - не понимал барон. - Бог дал моему роду благословение, Он же и забрал всё за грехи предка, а я верну, пройдя все испытания и лишения!

- Кровавым золотом решили возвращать дары Всевышняго? - вопросил священник спутника. - Много ли радости Вам будет от этого. Я не приверженец насилия и инквизиции, потому и бежал с континента - слишком ожесточились люди у нас. Путают добро и зло, смешивают, не вникают в писание сердцем - только умом пытаются его понимать, несчастные. Гордость - вот каким пороком поражено общество, гордостью и глупостью. А от них уже и остальное вытекает.

- А язычники - само воплощение добра и мира, - хмыкнул барон Оливарес.

- Они заблудшие, но Христос всех любит одинаково, даже самых отпетых пьяниц и блудниц, лишь бы они сами захотели очистится от своего греха, добровольно, без насилия.

- А если они не хотят, что тогда?

- Бог им судья, дон, Бог им судья... - вздохнул падре. - Проповедник, как сеятель, сеет Слово Божие, а люди - почва. Какова почва, таков плод, дон Диего.

- А если язычники Вас не примут и убьют?

- Такова воля Божия, амиго, та мне не чего терять, кроме рясы и пары книг.

- Не бойтесь, святой отец, в обиду мы Вас не дадим, - кинул словцо проезжавший мимо Пабло, и пришпорил коня. Знаменосец последовал за ним, забыв попрощаться с падре...

- Вот и Теночтитлан! - указал Кортэс рукой на величественный город посреде огромного озера с четырмя плотинами, ведущих в него. Новоприбывшие испанцы дивились размаху инженерной работы и спрашивали друг друга: «Как такое чудо было возведно дикарями, которые не знают ни стали, ни сложных механизмов???»

Но восхищение быстро сменилось недобрыми и напряжёнными взглядами, когда был замечен вражеский флот. Кортэс понял, что нужно срочно предпринимать решительные действия, и обнажил свой меч:

- Стройсь в боевые порядки, оружие на изготовку!

- Стройсь в боевые порядки!

- Оружие на изготовку! - эхом разносились команды сержантов, а солдаты мигом перестраивась в боевые формации и взводили курки. Лязг шпаг и мечей разошелся по сторонам конных шеренг, боевые звери фырчали и подымались на дыбы, а хозяева их успокаивали.

- Капитан Грихальва!

- Я...

- Возьмите людей и атакуйте с восточной плотины!

- Слушаюсь! Колона, равнение на право, движемся к восточной плотине! Атакуем по сигналу трубы генерала!..

- Полковник де Гансалес, Ваша плотина - западная!

- Вас понял, генерал. Колона, равнение на лево, к западной плотине!

- Генерал, де Гансалис и Грихальва уже на позициях, они подняли сигнальные флаги! - докладывал старший лейтенант Олеварес.

- Сеньйор Кортэс, к нам выдвигается вражеский отряд, - предупредил Мартинес генерала. - Отряд орланов.

- Значит нас заметили. Пускай, если они хотят все сдохнуть - мы им поможем. Горнист, труби наступление! В бой! Выше знамя, дон лейтенант - нас должны видеть все!

Генерал пришпорил коня, тот рысью тронулся с места. За генералом последовали знаменосец и горнист, а затем и остальные конники, держа на перевес шпаги и копья.

- В атаку! За мной! - выкрикнул Грихальва, устремляясь первым на плотину. Его солдаты с выкриками брани устремились за ним, тоже самое было и с левого фланга - офицер вёл за собой вверенных ему людей на смерть.

Конский топот и ржание вселяло в сердца индейцев ужас и страх. Ведь теперь лошадей было не две не полных дюжины, а целая сотня и ещё две дюжины сверху. Страх был присущь каждому, но честь воина заставляла оставаться на месте, призирая смерть. Видя, как на них движеться волна мускул и стали, орланы плотнее сомкнули щиты и приготовились к залпу дротиками и стрелами. Смертоносная волна приближалась всё ближе и стремительнее. Лошади из рыси перешли на стремительный галоп и клином врезались ряды орланов. Отважные «птицы» только и успели крикнуть клич и сделать залп, но большого урона не нанесли, и были раздавленны массивными скакунами. Кто не попал под копыта, был пронзён мечём, или насажен на пику.

Расправившись с неприятелем, конница генерала начала продвигаться по улицам столицы, сметая всё и вся на своём пути. Испуганные жители метались по улицам, спасая детей из под копыт свирепых зверей, но увы, не всем везло...

Где проносилась гнедая кавалерия, там оставались только изувеченные тела, битые черепки и перевёрнутые корзины. Плачь и стенание снова наполнили город, в который раз уже. Нет покоя и мира в великом Теночтитлане с тех пор, как вступили в него бледолицие теули!

- Святая Дева, генерал вернулся! - закричал один из стоявших на стене часовых, увидев знамя.

- Генерал вернулся! Мы спасены!

- Да-а!

- Открыть ворота! Живо, пока конница не разбилась о них! - хрипло кричал де Гарсия.

Франческа выронила из рук морион с собранной для сестры дождевой водой и побежала посмотреть на верх. От радости её глаза наполнились слезами:

- Наконец-то... - она мигом спустилась со стены и побежала в покои сестры. Чолито лежала на ложе, подложив правую руку под голову, а левой гладила животик.

- Сестра! - влетела вихрем Каштанчик. - Наши вернулись!

- А Диего? - приподнялась Лисичка. Сердце забилось быстрее, глаза наполнились кристальными слезинками.

- Не знаю, их там больше сотни, - подойдя к сестре, Франческа взяла ту за руки, - может, и он с ними, Бургундский Крест витал там, я видела.

- Я должна выйти к нему... Помоги мне подняться...

- Ты ещё слаба, лежи, - уклала сестру Каштанчик, - он сам прийдёт к тебе, ты еле ноги тащишь. А вдруг тебя лошадь сбьёт и расстопчит.

- Я должна встретить его... - отвечала рыжая, освождаясь от сестренских рук. - Я дойду к нему, ни смотря ни на что...

Шаркая сандалями, Чолито с трудом двигалась, но она упрямо продолжала следовать к выходу.

- Вот же дура упрямая, - подхватила Ческа Чолито, когда та чуть не упала, споткнувшись о порог. - Ну потерпи чуть-чуть, мне тоже тяжело! - чуть не плача просила младшая старшую.

- Хорошо... - тяжело диша, ответила Росси-Старшая, усаживаясь около стены.

- Я преведу, обещаю, барон будет тут через несколько минут... - поцеловав щёку сестры, Каштанчик побежала по пустым коридорам на встречу барону.

- Хвала Цыганскому Барону и вашему Христу, дончество, я дождался тебя! - беря поводья, молвил Мигель. - Ох, и зверюга твоя всё ещё норовистая, ха-га, не любит меня. Ой... - еле успел поймать цыган баронский армет, который тот выскользнул у того из рук.

- Спасибо, отнесёшь его в мои покои.

«Ох, какой важный, приказы раздаёт*», - пробухтел цыган под нос на ромейском, чтоб барон не понял его речей.

Соскочив с Аскера, Диего погладил его мокрую гриву, и спросил Мигеля за жену:

- Как себя чувствует Лисичка?

- Да как она может чувствовать себя в условиях полного дерьма, дончество, не глупи, - ответил Мигель резким тоном, - пахнет от неё, конечно, не очень - воду только пить разрешали, так как засуха была, что просто вода вся в колодце начала иссякать. За стену не рыпнешься - расстрелять могли, нас как зажали и начали давить на яйца - просто ад был. Потом какой-то умник выбросил пару трупов в озеро рядом. Ну дерьмо вместо мозгов у того идиота чортового! Девчёнки хоть иногда могли вылазить рыбу ловить, та после того ни рыбы не половишь, ни воды для умывания не взять - гады те, крокодилы на трупы приплыли и осели на том местечке. Пару индианок утащили, тогда и голодать начали. Вот последнии дни с водой стало лучше - дожди пошли.

- Мы привезли мясо и масаю, свежие овощи и фрукты, добра на всех хватит...

- Дончество, я знал, что вы обязательно вернётесь... И заплатите мне... Я твою жёнушку днями ранее спас. - идя рядом с патроном, оповещал того Мигель. - Пару чертей её хотели зарезать ночью и съесть, от жары у них мозги пересохли, та и жрать охота была. Ну то я заметил и убил одного сразу, а другого - на корм крокодилам отправил.

Диего ничего не отвечал. Молча достал из кошелька пару самоцветов и отдал ненасытному цыгану, и тут и-за угла на него налетела Франческа:

- О, барон, а я за тобой пришла... Пойдём, тебя Чолито ждёт...

Барон сразу ускорил шаг, и, чуть не бежа, поднялся к своим покоям.

- Вот сестра обрадуется... - слабым голосом произнесла Франческа, падая в обморок от обессиливания. И только благодаря цыгану она не разбилась о каменный пол:

- Та что вы все сегодня роняетесь, как снопы, - ворчал мечник, закидывая на плечё девечье тело, - пойдём к повозкам, там должны сейчас кормить...

Заслышав стук сапог, Чолито бернулась в сторону, откуда он доносился:

- Диего... - прошептала девушка, узнавая знакомую постать. Слезы-кристалики самопроизвольно начали скатываться по чумазым упавшим щёчкам из опухших глаз.

- Чоли, любовь моя! - подбежал к ней Диего, и, опустившись на колени, обнял жену и гладил её засаленные рыжие локоны.

- Диего... - повторяла слабым голосом Чолито. - Я знала, ты вернёшься... Помоги подняться, сил нет...

- Я буду тебя на руках носить, пока ты не окрепнешь... - беря на руки любимую супругу, молвил Диего, а Лисичка в ответ улыбнулась и поцеловала щетинистую щёку любимого....

- Тесполипока, вражеские знамёна вывешены над лагерем противника, а город вновь предан разрушениям, что посоветуешь?* - вопрошал на совете старейшин альтепетль Куатемок. Он был выбран новым альтепетлем, так как и-за раны Куатлак уже не мог иметь наследника и был вынужден отказаться в пользу брата.

- Нам будут нужны все воины: орланы, ягуары, городская стража и ополченцы, союзные войска племён отоми и других. Сейчас враг на нашей теретории, и мы сможем разгромить его, если собирём достаточно войск!*

- Отоми могут дать тридцать тысячь копий!*

- Тлакопан всегда был верен великим мешикам! - вещал вождь города Иунытчль. - Мы можем выставить в помощь двенадцать тысячь ополченцев и элитных воинов.*

- Этих сил будет достаточно, но мы должны не дать врагу выйти из города, - твёрдо молвил Томас. - Разройте плотины, установите караулы на выходах из города. Мы потянем время. Какова ценность Монтесумы? Его нужно спасти.*

- Мой брат повинен смерти... - тяжело молвил Куатемок. - Все несчастья и-за него. Мне тяжело принимать этот выбор, но сердце кровью обливается, когда я вижу последствия его решений...*

- Он предал народ - смерть ему!* - выкрикнул Иунытчль.

- Смерть!*- поддержал Иуцтль и другие старейшины, и только Отоми воздержалась от приговора своему отцу, которого она любила всем сердцем. Томас тоже не горел желанием убивать прошлого альтепетля, но его авторитета не хватало для влияния на совет...

В лагере осаждённые с жадностью наминали горячую похлёбку с кукурузными лепёшками; им разливали вино и брагу для увеселенья сердца и души.

Диего кормил из ложки обессиленную Лисичку и отрывал ей небольшие куски лепёшки, чтобы хлеб ей не стал ядом после долгого голодания.

- Знаменосец!

Барон обернулся и увидел старого друга:

- Капитан Адесанья, рад, что ты жив.

Агире отпил горячего бульйона и призренно усмехнулся:

- А я думал, ты сдох. А ты жив, значит быть дуэли.

- Можем сейчас всё решить, - отвечал барон, отставляя в сторону тарелку.

- Хочешь драться со слабым противником? Я знал, что этот день придёт, когда барон Оливарес нарушит своё правило - будет драться со слабым противником.

- Зачем тебе это нужно, амиго, мы товарищи по оружию, братья по вере, давние друзья. Давай примиримся, - предложил Диего и протянул строптивцу руку, но тот, ещё раз отпив наваристого бульйона, выплеснул остатки в сторону и надменно произнёс в ответ:

- Меж тигром и волком не может быть дружбы. Ты меня искалечил, амиго, лишил рабочего инструмента - десницы. Шуйца у меня слабее... Когда этот чёртов городишко будет сравнян с землёй мы обязятельно сразимся, и я тебя убью, амиго, - со злобой в глазах говорил строптивец.

- Уйди, Агире, - вступила в дискусию Чолито, - не доводи Диего до греха. Прочь!

Капитан засмеялся:

- Женщина вступается за своего кабальеро, ха-га, хорош ты любовник, Диего, но солдат из тебя - никудышний. Думаешь, вручили знамя и ты теперь тут лучший? Это просто тебе вручили знамя - не более. А я командир пеших застрельщиков...

Капитан удалился в свои покои, а пара Оливарес смотрела ему в след, не понимая, почему Агире бесится. В покоях капитана поджидала девка и вино, и, как настоящий испанский кабальеро, Агире устроил небогоугодные пьянку и блудное соитие, спустить пар...

В покои Диего внесли бочонок и горячую воду, и барон, как и тогда в Табаско, отдав парням всё своё вино, принялся омывать свою любимую Лисичку.

- Долго вы, однако, задержались в Веракрусе, - укоризненно произнесла Чолито.

- Ты же понимаешь, что мы готовились к походу; нам пришлось ждать подкреплений с Кубы, собирать наёмников, провизию, всё это время занимало, - оправдывался Диего, а Чоли понимающе вздыхала:

- Знал бы, что мне пришлось пережить... Ублюдок де Гарсия хотел оставить меня за стеной с людьми Куатемока и Куатлака... Я возвращалась от одной женщины, как по улицам маршем шли ацтеки... Куатлак хотел меня сразу убить, но Отоми и Куатемок остановили его... Меня тащили с мешком на голове к лагерю, хотели обменять на Монтесуму. Обмен не случился и меня хотели зарезать...

Снова зелёные глаза Лисички наполнились слезами, она закрыла лицо ладонями и пару раз всхлипнула. Диего прижал её к себе:

- Если бы я только знал... Я убью де Гарсию! Он ответит за свои поступки!

- Кого ты собрался убивать, сопляк? - хриплый голос полковника походил на скрипение ржавых шестерней. Де Гарсия важной походкой вошел в покои и обратился с издёвкой к Диего:

- Прошу простить, Ваша Светлость, что хотел сохранить гарнизон от нескольких тысячь разъярённых индейцев, пожертвовав Вашей женушкой. Понимаете, обмен был не равноценен, что я мог сделать? Монтесуму отпустить - меня б потом генерал повесил за ноги. Так что простите...

- Вон отсюда, пока я не схватился за рапиру! - крикнул Диего, на что полковник отвечал:

- Вы очень плохой солдат, барон, очень. Агире куда лучше Вас. Смотрите, дон Оливарес, как бы Вас после этого вновь не определили комндовать пушечным мясом. Позвольте откланятся... - не прикращая издеваться, полковник в шутовской манере отдал честь и вышел вон.

- Ублюдок... - процедил сквозь зубы Диего. Тут Ведьмочка положила ему на щеку мокрую ладонь и повернула к себе его голову:

- Мой дон, поцелуйте меня со всей нежностью, как тогда на берегу залива... - робко попросила девушка.

Диего молча сблизился к ней и припал к нежным губам....