Удачливый Идальго (действующая книга)

- Командор, есть вести из столицы: Куатемок и Отоми вернулись и готовят большой праздник по случаю удачного похода.

- Откуда Вам это известно, капитан Грихальва? - косо посмотрел на того командор.

- Мой шпион, Ваша Светлость, прибыл сегодня утром с запиской от Диаса.

- И что Диас хочет? - зевнул командор.

- Он опасается, что в случаи конфликта, коий может случится, ему не хватит сил сдержать натиск. Индейских воинов много - двадцать тысячь против двухсот пятидесяти.

- Я приму к свединиям численность ацтеков и их союзников, но сейчас наша цель - Веракрус. Всё внимание мы сосредоточим на этот город, а Диасу отправте приказ: ни при каких обстоятельствах не провоцыровать стычки с туземцами, под страхом висилицы.

- Слушаюсь, генерал...

«Уже три дня как знаменосец уехал с миссией, - роились мысли в голове у генерала, - миссия не проста, нужно время, но чем дольше мы будем простоивать сдесь, будет большая вероятность нападения Куатемока на наш столичный гарнизон. Если он узнает, что ганизон в половину уменшился, он не упустит шанс поквитаться с нами за прошлое поражение. Диас человек надёжный и мудрый, а вот де Гарсия... Не будь он полковником, я б не назначил его на пост заместителя главнокомандующего...»

Кортэс был зажат меж двух огней; любая оплошность, один неверный манёвр - и всё его дело накроется. Даже если он вернётся в столицу, сил будет недостаточно противостоять фанатичному Куатемоку, у которого тысячи головорезов с идейной закалкой. Ему нужны люди и лошади, пушки и порох, но если выбрать неудачный момент и ударить по лагерю Навареса, есть риск разбиться как волна о скалу, погибнув бесславно и почем зря. Остаёться ждать переговорщиков, которые должны принести хорошие вести. Неудачи не должно быть - генерал расщедрился и взял из запасов «королевской доли» приличный куш для вербовки людей своего оппонента, какая щедрая душа за чужой счёт.

Единственный риск - это убийство переговорщиков и-за алчности и тогда уже можно не расчитывать на хороший исход. Но Фортуна благоволила наглому смельчаку, и по истечению двух дней томного ожидания Диего с сопровождаитыми вернулся в лагерь с хорошими вестями:

- Генерал, миссия прошла успешно! - рапортировал барон и положил перед генералом шпагу полковника Гансалеса, а Пабло Мартинес - клинок де Больбоа. - Полковник Гансалес и капитан де Больбоа готовы сдаться нам и не желают братского кровопролития. А капитан Скорнеза обещал увести людей сегодняшней ночью и выйти нам на встречу, чтобы лично отдать Вам своё оружие и присягнуть на верность.

- И сколько людей обещал Скорнеза?

- Семьдесят пикинёров и алебардистов. Весь свой отряд.

- Маловато, но всё же лучше, чем совсем ничего... Сеньйоры офицеры, благодарю за службу и выполненное задание. Вы оказали мне большую услугу, я в долгу не останусь.

- Рады стараться, дон генерал! - отвечали лейтенанты.

- Господа офицеры, - обратился генерал к остальным присутствующим в ставке, - подымайте людей, сворачиваем лагерь. Мы выступаем маршем на Веракрус!

- На Веракрус!!!

- Виктория!

- Виват!..

Колоны движуться тихо, нестроевым шагом, впереди идут индейские разведчики и Армандо, который должен будет встретить и проводить Скорнезу к генералу. И вот под тусклым светом Луны встретились два небольших отряда, чтобы слиться воедино, а их командиры, восседая на величественных скакунах, обменялись любезностями:

- Приветствую, капитан Скорнеза. Благодарю, что Вы откликнулись на мою просьбу и решили стать под мои знамёна.

- Генерал Кортэс, для меня честь служить Вам, - снял шляпу Скортеза и поклонился, - о Вас ходят разные слухи, и скверные, и добрые. Я склонен верить, что все плохие сплетни - придумки недоброжелателей, будто Вы и вправду не заплатили ни гроша своим людям за пленных тласкалок.

- Чистейшая лож, дон капитан, - возмущённо молвил Кортэс, - я заплатил всем три генеральских пиастра и разрешил напиться в усмерть.

Капитан слегка посмеялся с такого:

- Я так и знал, о Вашей невиданной щедрости можно слогать легенды. Дон Олеварес, приятнейший молодой человек, не соврал о Вас. Дон генерал, давайте закончим девечью болтовню и перейдём к обсуждению дел поважнее.

- Я слушаю, капитан, как прошла вербовка?

- Относительно успешно. Наварес отдал приказ своим верным миньйонам изъять золото, что Вы нам передали, и учинил децимацию. Под раздачу попали полковник Гансалес и де Больбоа, их обезглавили. Ещё десять бедолаг закончили жизнь в петле. Люди напуганы, особенно - новобранцы. Они не желают умирать за этого зверя. Уверяю, что они бросят оружие.

Генерал с недоверием посмотрел на капитана:

- А почему Вас не убили, если Вы тоже заговорщик? И как Вам удалось вывести столько людей не заметно? Пропажа десяти человек ощутимо заметна, а тут аж семь десятков.

Капитан спокойно отвечал:

- Мы убили часовых и бросились убегать, отбиваясь от погони...

И тут Скорнеза схватился за грудь - его поразила пуля Грихальвы. Верный адьютант подхватил умирающего патрона, и тотчас был сшиблен с коня флагштоком Диего в шею. Опешенные солдаты хотели бросится на людей Кортэса, но их воинственный запал быстро угас, когда они увидели, что совсех сторон окружены индейцами и застрельщиками.

- Бросайте оружие и мы вас пощадим. Мне не нужны ваши смерти, а вот жизни пригодятся, - обратился генерал к солдатам поверженного капитана, который и предал своих товарищей. - Я щедро заплачу и подарю по три большигрудых девки каждому, кто сейчас бессопротивления даст себя связать. А кто задумает глупости - порешу лично!

Сержанты и простые рядовые переглянулись - их ответ был очевиден, никто не хотел умирать. Лилея призрачную надежду на лучший исход, они побросали пики и алебарды и ножи. Кортэс наблюдал как его противники были унижены, и насладившись сполна этим зрелищем, указал рукой вперёд. Колоны двинулись дальше. Охранять пленных остался капитан Грихальва с небольшим отрядом тласкальцев...

Сырная головка, именнуемая Луной, потихоньку катилась по небосводу по дорожке из маленьких звёздочек. Скоро должен был подыматься большой Солнечный Диск, и чтоб он не пожег бледную кожицу Луны, она спешила скрыться от его огненных лучей. Кортэсу темень тоже была на руку, под её покровом можно незаметно подойти и обезвредить посты охраны и артилерию. Эту задачу он возлагал на тласкальцев и их предводителя Храброго Змея Высоких Холмов, но это имя было слишком трудным в произношении и длинное. Поэтому его окрестили с именем Имануил. Он был смелым воином, завидным красавцем и способным к грамоте. За время службы у Кортэса научился писать, кривовато и с небольшими ошибками, и выучил испанский язык. На такого человека дон генерал мог расчитывать и доверить ему важную миссию:

- Имануил, возьми с собой лучших бойцов и снимите посты. Затем повяжите канониров, но не убивайте их - они пригодятся нам. С вами пойдёт это ничтожество, Хулио, - пнул он ногой одного пленника, которого тащил на поводке. - Будет кричать - зарежте.

- Имануил готов всегда быть верен Кецелькоатлю, он не подведёт своего бога! - молвил индеец и откланялся.

Кортесу льстили такие речи. Он упивался ими, как сладким вином и тешил своё самолюбие. «Ни король, ни Ваша Светлость - бог!» А если он бог, для него нет приград, и даже если против него востанет легион врагов, он сокрушит его!..

Имануил не подвёл: под покровом темноты он со своими людьми перерезал немногочисленных часовых и проникли на позиции артелерийских батарей. Там же были повязаны все канониры, которые грелись у костров. Выполнив задание, индеец взял лучину и бросил её со стены.

- Генерал, Имануил выполнил приказ. Можем атаковать.

Генерал проехал перед своими воинами; они были готовы к бою и ждали только команды.

- Мушкеты на изготовку!

Защёлкали курки, фителя раздули.

- Целься!.. Огонь!..

Грохот разнёсся из чащи, испуганные птицы взмыли в небо. В лагере поднялась тревога: сонные солдаты под гуд тревожного горна в исподних рубахах выскакивали из своих палаток и хватались за оружие. Сержанты в спешке строили их в боевые порядки, офицеры прибыли в командорскую ставку, где Панфилио Наварес коротко и хладнокровно поставил задачу: «Драться насмерть!»

- Кто задумает сдаться - лично пристрелю!

- Есть!

- В бой! - оголяя рапиру, крикнул Кортэс. Его воины с криками и руганью побежали на встречу врагу!

- Залп!

И на песок ложились убитые храбрецы, которым не повезло - словили пулю.

- Цель.. - и теперь командир защитников был сражен стрелой в горло. Захлёбываясь кровью, он стал на колени, а потом пошатнулся и наклонился в сторону. Но его бойцы знали алгоритм и новый залп снёс очередную шеренгу индейцев, которые были щитом для испанских мушкетёров.

- Залп!

И теперь защитники обогрили своей кровью песок.

- Сдаёмся! Мы не хотим умирать за того ублюдка Навареса, - взмолились новобранцы, бросая оружие. Выжившие индейцы начали их вязать, пока испанская пехота сражалась с соперническим подразделением. Кортэс в сопровождении знаменосца Олевареса прорубывался к Наваресу. А генерала окружала его верная гвардия кубинских ветеранов, готовых скорее умереть, чем стать под знамена бывшего писаря.

Не все новобранцы трусили, и сражались с самоотвержием и отвагой, но большинство уже продались хитрому щёголю, и попусту бросали оружие и сдавались, не желая умирать за чьи-то интересы и гордость.

- Проклятые трусы, перевешаю, как собак, деритесь! - кричал Памфилио, но в разгар боя его слова сливались с сотней других и никому до них не было дела. И вдруг возле его правого фланга оказалась большая брешь. Один из капитанов отвёл людей, давая, проход для вражеского генерала. Кортэс не упустил шанс прорваться в столь манящий проход, но старая гвардия Навареса уже подтягивалась закрыть брешь.

- Диего, Алонсе! Вперёд! Прорвать оборону Навареса! - приказал дон Эрнан, пришпорив коня.

- Есть!

С разгону всадники врезались в неплотный пеший строй и опрокинули его. Генерал поскакал на встречу своему противнику, пока знаменосец и горнист разбирались с ветеранами. Им повезло - подоспела союзная пехота и теперь завязалась схватка мечников и алебардистов. Рапира Диего была обагренна алой кровью до гарды, доспех и плащ испачканы кровавыми пятнами. Отбившись от назойлевых алебардистов, Диего вывел раненного товарища, у которого в брюхе зияла глубокая рана:

- Не смей умирать, пока не прикажет командор! - поддерживал барон горниста.

- Щенок, майору будешь указывать, молокосос, - выругался Алонсе Безалис, - возьми проклятый горн и протрубишь победный... Чёрт... больно... ах-х.. добей... ах-х.. меня... Друг...

Диего отдал честь товарищу, а тот вручил ему горн.

- Прощай, Алонсе.

- Прощай-ай, Диего...

Острая сталь проткнула сердце майора, и тот, закрыв глаза, опустился на лошадь...

- Кортэс! - выкрикивал Наварес, напправляя своего коня на встречу бывшему писарю.

- Наварес!

Два генерала мчали друг на друга с шпагами на перевес! Никто не смел вмешиваться в их поединок - на кону стояла честь офицера! Все с замиранием сердец соглядали, как схлеснулись два неримиримых соперника в смертельной схватке. Оба твёрдо держат клинки, мастерски отражают удары друг друга и уварачиваются от уколов. Их жеребцы под стать хозяев свирепы и бьются копытами. Аж пена летит из их ртов!

Противники разъзжаются и снова бросаются в бой! Звон шпаг, высекание искр и грубые ругательства в адрес благородных матушек вдруг прерывает рёв Памфилио: он прикрывает рукой правый глаз и бросает поводья. Кортэс, тяжело дыша, приставляет острие к горлу поверженного соперника:

- Вы проиграли, генерал, бросайте оружие. И прикажите всем Вашим людям сложить оружие и сдаться. Мы не хотим смертей больше. Сегодня достаточно умерло христиан, спасите остальных, генерал!

Памфилио злобно окинул взглядом своего победителя и разжал кисть, шпага уткнулась в мокрый песок.

- Братья, мы проиграли. Сдайте оружие... - проскрипел Наварес. Старая гвардия с досадой сложила оружие к ногам.

- Трубить победу! Веракрус снова наш! - объявил Кортэс, проезжая между своими воинами, которые ликовали. А по берегу мчался Аскер, на котором восседал молодой лейтенант, подняв знамя, и трубил в горн. Ветер развивал широкое полотнище, а солнечные лучи уже просвечивали сквозь бело-красную ткань.

Победным маршем входили в Веракрус люди Кортэса, под бой барабанов и акомпанименты свирелей и лир. Сегодня они были героями, а не злодеями. Жители бросали им цветы, а в пленников - нечистоты, и требовали казни тирану Наваресу, который успел отличится жестокостью по отношению к мирным жителям.

Но у победителя Кортэса были другие планы на людей своего противника, и на Панфилио вчасности - очень большие...