Глава тридцать третья. «Угасшие чувства Каштанчика»
У покоев Диего дежурил его верный оруженосец Мигель «Сквернослов»; оперевшись на свой мантанте, цыган посапывал и сквозь сон бормотал имя своей ненаглядной Марго. Его безмятежный дрём не потревожил даже стук сапог капитана Адесаньи, и только когда тот его пнул, Мигель разлупил тяжелые веки:
- Какому уроду рёбра песчитать, что смел перебить мой сон! А, это ты, капитан, - умерил пыл цыган, - чего хотели, Ваша Светлость?
- Я хочу увидится со своей женой, пропусти, - грубо отвечал Агире, но великан преградил ему дорогу:
- Э, не так быстро, капитан, она не желает Вас видеть.
- Солдат! - рявкнул Агире. - Я требую...
- Вы слышали, что сказал наш страж, - в дверном проёме появилась Лисичка и строго смотрела на незванного гостя. - Франческа не хочет Вас видеть, капитан, прошу - уйдите.
Капитан нагло ухмыльнулся:
- Женщина, уйди с дороги, я пришел к своей законной супруге, и поколе её не увижу, я не уйду! С дороги, когда старший офицер... Чоли, будь же ты человеком. Я оступился, признаю. Я хочу исправить ошибку, уйди с дороги, я не хочу навредить твоему ребёнку. Отойди, иначе я ударю тебя в живот, и твой недоносок вылезет кровавой кашей.
Мигель уже схватился за меч и готовился разрубить мерзавца на двое, но лёгкая женская рука, коснувшейся его локтя, остановила Мигеля. Чолито не возмутимо шагнула на встречу обнаглевшему капитану и стала напротив него, смотря ему в бессовестные глаза:
- Давай, ударь, капитан. Ты ведь убивал детей, убей ещё неродившегося ребёнка, докажи, что слова на ветер не бросаешь!
- Ох, глупая женщина, - криво усмехнулся Адесанья, отводя руку для удара, - меня ж дважды не надо просить...
- Капитан! Какого дьявола Вы творите?! - отцокивая шпорами, подошел де Гарсия. - Найдите себе противника по достойнее беременной курицы, Вы же не опуститесь к такому низкому поступку?
Раздраженный капитан сжал губы и опустил руку:
- Нет, полковник.
- Вы и так запятнали репутацию, избив одичавшую шлюху до полусмерти.
- Она моя жена, полковник! - запротестовал капитан.
- Невенченная - значит шлюха, наложница, блудная девка, но не жена! - глумливо козырнул полковник. - Чего глаза вылупила, курица, иди к своей шлюшке сестрицее, она ведь любила с солдафонами позаигрывать, ха-га.
- Полковник, - сквозь зубы процедила Чоли, - не смейте оскорблять мою сестру, и меня! Я баронесса Олеварес, проявите уважение!
Полковник злобно хмыкнул и резко сблизился с Чоли и схватил за талию:
- Корова ты, а не бароннеса! Я захочу и сам отымею вас обоих, всегда хотел узнать каково совокупляться с беременными коровами, ха-га.
И тут Мигель решил, что уже не может стоять в стороне и смотреть, как его хозяйку унижает мерзкий тип, возмнивший себя вершителем судеб, пока его патрон геройствует вдалеке. С размаху он нанёс наглецу удар по челюсти, что у того аж зубы затрещали. Капитан подхватил падающего патрона и злобно закричал:
- Солдат! Смирно! Сдать оружие и следовать за мной!
- Слыш, полторарукий, свалили оба от моей госпожи, ублюдки, - огрызался Мигель, потирая кулак, - я дал обещание патрону беречь его жену - я и выполняю. А кто ещё свои культяпки потянет к ней - порешу, суку, и глазом не моргну!
Пондявшись, де Гарсия потирал красную щеку и проверял языком всё ли там на месте:
- Я те это припомню, цыганско-е отр-родье... - с запинанием прошипел полковник и резко развернулся. - К-капитан!
- Я!
- Пр-ройдёмте во двор, поупражняемся на левую руку со шпагой...
- Есть!
И снова застучали каблуки и зазвенели шпоры, всё дальше и дальше отдалялся этот звук, пока совсем не перестал быть слышен.
- Хех, ну Ваше дончество, я Вас спас - монетку заслужил, - протянул Мигель руку бароннесе. Баронесса смущённа посмотрела в наглые глаза наёмника, но не нашла в них ни капли сочувствия:
- Я не рыцарь, я - слуга, слугам платят, тем более, к гадалки не ходи, чтобы узнать, что за такое у меня будут неприятности - двойная цена, четыре дублона. Я ведь не только вашу задницу спас, но и ребёнка! - продолжал гнуть Мигель цену. Чоли грустно вздохнула и вошла в комнату, цыган последовал за ней.
На столе стоял ларчик, где Олеварес держал бумаги и деньги. Девушка достала оттуда нужную сумму и отдала их наёмнику.
- Спасибо, что спас... - тихо молвила девушка.
- Рад стараться для вашего дончества, только платате мне исправно... - хыхыкнул цыган, и, жонглируя монетами, вышел вон. И сразу же за дверью послышались голоса стражи:
- Ничего личного, мы просто выполняем приказ...
- На... Совсем страх потерял?!
- А вы хорошие друзья, сукины потроха, чтоб вас чума побила... А-я-яй... Твари!..
Но и этот диалог быстро утих, как и сама суматоха. Лисичка уселась возле спящей сестрёнки и закрыла лицо руками. По бледным щёчкам потекли слёзы. Каждый мужлан может их обидеть, унизить и растоптать, и ему ничего не будет за это. Единственный человек, который готов пойти против всех и защитить её, сейчас за много миль от неё. Но с ней её сестрёнка - сильная и дерзкая... но сейчас она сломлена и избита. Её смугленкая кожа усеяная синими и фиолетовыми островками, которые не сходят уже неделю. У неё плохой аппетит и тревожный сон - опять снятся кошмары многолетней давности. Вот и сейчас она в холодном поту и тяжело дышит, ворочится из бока в бок, и сквозь сон плачет:
- Мамочка, любмая, почему ты меня бросила? Почему, почему??? ... Нет, только не сестру по животике, нет, не надо, она не заслужила...
- Каштанчик, не плач, я рядом, меня никто не бьёт... - подала руку огне-волосая сестре, и Каштанчик инстинкивно схватилась за неё.
- Чоли, мне такое приснилось... - открыв глаза, шептала Франческа. - Сначала как убили маму, а потом этот капитан... ударил тебя в животик... и.. и...
Дальше Франческа не могла продолжать, ибо слёзы градом полились с голубых глаз. Чолито прижала к тёплой груди растрёпанную голову сестрёнки и гладила макушку:
- Мне угрожал капитан Адесанья, может, ты это сквозь сон услышала.
- Мразь, ублюдок, паскуда, - из уст дикой принцессы полились не самые лестные свовечки в адрес бывшего любовника, - кольцо... сейчас, сейчас... Я сорву это ярмо, не хочу быть наложницей того, кто подымает руку на слабых!..
- Тише, тише, не ёрзай, мне не очень удобно, - успокаивала младшую Чоли.
- Прости, - обнимая животик сестры, повинилась Росси-Младшая, а затем припала ушком к ней, - толкается... Тебе тяжело его носить в себе?
- Бывает иногда тяжеловато... - улыбнулась огне-волосая. Каштанчик улыбнулась и чмокнула пузико сестры:
- Хочу подержать на руках твоего первенца.
- Подержишь ещё первой... Тебе стоит умыться, совсем нет лица на тебе. И поесть, а то так заморишь себя голодом.
Чолито встала и поднесла кувшин с медным тазом. Франческа встала рядом, сбросив с себя блузку, и склонилась над тазом под тёплую струю воды. Омыв тело и лицо, Каштанчик одела белую блузку, которая не закрывала живот и длинную юбку, чтобы никто не видел её синяков на ногах.
Подкрепившись лепёшками и фруктами, Франческа взбодрилась.
- Давай погуляем по городу, - предложила она Лисичке.
- Ох, мне сейчас не до прогулок, - ответила Чоли, - у меня есть дела. Я хотела мазь сделать, а то на тебя всю истратила. Беги, только обещай, что не будешь искать приключений себе.
- Знаю... мне уже хватило приключений с алигатором и капитаном. Они друг друга стоят, одним словом - звери...
Обнявшись на прощание, сёстры разошлись. Шлёпая сандалями, Франческа не спеша вышла во двор и оглянулась - нет ли по близости Агире. Вдруг её внимание привлёк Мигель, который, как Промитей, был прикут к камню и стонал от боли. Его спина в который раз была исполосована кожаной плетью. Его друзья постарались на славу - им за это заплатили.
- О, бестия вышла наконец-то из конуры освежиться, - увидив девушку, цыган преисполнился и даже на время забыл о боли, - а я тут, как видишь, отбываю наказание, ха-га, за твою сестру вступился.
- Может, воды принести?
- Я чё на лошадь похож? - искривил бровь «Сквернослов». - Вина, мать его, и в пекло воду. Возьми у меня в кармане дублон и сбегай к Гарсии, он сейчас на разливе стоит.
Франческа вынула монету и побежала к обозу, где разливали вино. Набрав целую флягу, Каштанчик не торопясь возвращалась к цыгану, как вдруг...
- Попалась, маленькая бестия! - крепкие руки подхватили её, а в ушах звучал тот самый голос - ровный, звонкий, но теперь этот голос внушал тревогу, а руки вызывали отвращение. - Я неделю ждал тебя, навещал, но ты не хотела меня видеть. Разве так подобает вести себе любящей жене?
- Я не твоя жена, мы ещё не обвенчаны, - пытаясь сохранять самообладание, выдавила Франческа. - Пусти...
- Нет, моя принцесса, не отпущу. М, тот же вкус, тот запах как той ночью... - покусывая мочку ушка, приговаривал капитан, не понимая, что его слова только усугубляют отвращение его бывшей любовницы. - Ах, да, прости - я тогда был, как свинья, пьян... Больно?
Франческа молча оголила плечё:
- С того времени ещё не сошел...
И снова её тело пронзала дрожь, и страх окутывал её. Но она держалась и пыталась высвободиться из захвата.
- Прости, принцесса, я поступил плохо, чем могу загладить вину?
- Если хочешь загладить вину - исчезни из жизни моей сестры и меня не трогай... - прошипела маленькая бестия. Капитан отрицательно махнул головой:
- Ох, если бы это было так просто, моя любовь. Я не могу забыть ночей с тобою проведённых, как мы любили друг друга и познавали каждый сокровенный уголок...
- Руку убери! - резко огрызнулась девушка, когда ощутила нахальную руку у себя на лоне. Нет, терпеть уже было нельзя - Адесанья нарушал все границы и слишком увлёкся блудным грехом. Пора его превести в чувства и поставить на место. Изловчившись, Каштанчик смогла ударить локтём назойливого капитана по раненой руке в месте прокола. Агире выпустил свою жертву и схватился за руку:
- Ах ты маленькая бесица... Больно... - стонал он, как побитый пёс.
- А мне было тоже больно, - отвечала Ческа, отойдя подальше от капитана, - когда ты меня шутки ради выпорол моим поясом, а затем грубо брал. Мне было болнее, что ты отплатил за добро злом. Прощай, капитан...
На землю упало золотое кольцо с дорогим камнем. Жалобно ударилось оно о каменную плиту и покотилось по желобу. Агире еле успел его схватить, после чего наблюдал, как хрупкая девушка удалялась прочь от него. Её каштановые волосы колыхал ветер, её осанка была стройной, походка - лёгкой. Она шла, не оборачиваясь, и смотрела вперёд с улыбкой. Неделя раздумий прошла не даром - Росси-Младшая сделала свой выбор, и в нём нет места идейному капитану, который в порыве страсти совратил её детскую натуру, а потом, в гневном порыве, сделал то, что всегда призирал.
Он оступился, осознано это сделал. Он знал, что шел на сделку с самим с собой, своими убиждениями, но не расчитывал, на сколько низко он упадёт.
«Та пошла к дьяволу эта идея!» - небрежное выражение, кинутое им после первого соития, стало началом его забвения. Совсем скоро, капитан Агире Адесанья прославится как жестокий мясник, убивавший всех подряд и не знающий помилования.
Очередной удар судьбы оставил ещё одну рану, в которую начал проникать яд ненависти и злобы. А может, он уже в нём был, и только сейчас началось моральное разложение?..