Удачливый Идальго (действующая книга)

Кортес в сопровождении де Гарсии, Грихальвы, Диаса, Брогадо и Адесаньи шел по главной улице к дворцу императора, переступая через тела пьяных гуляк, которые ещё не отошли от плясок и выпивки, и валялись посреде улиц. Сами офицеры были облачены в кирасы поверх которых были накинуты плащи, на поясах слева крепились шпаги, у некоторых из них железные юбки накладывались поверхм пышных штанин, сапоги у были начищены, со шпорами. По военному уставу головы испанцев закрывали тяжёлые арметы и облегчённые салады и морионы. Чеканным шагом офицеры подошли к дворцу Монтесумы и запросили аудиенции альтепетля:

- Срочное дело, нам нужно переговорить с альтепетлем с глазу на глаз, от этого может зависеть его жизнь*... - пояснил Грихальва страже цель везита.

- Говори, что знаешь, теуль, откуда тебе известно, что жизни великого Монтесумы что-то угрожает?* - недоверчиво спросил страж, на что Грихальва отвечал:

- Не всякие вести касаются простых стражей. Просто скажи своему повелителю, что альтепетль Кортес хочет с ним поговорить. Срочно!* - повышенным тоном приказал капитан. Страж неохотно покинул пост и удалился. Спустя четверть часа он вышел и объявил:

- Сын Солнца и Владыка Мехико, альтепетль великих мешиков, великий и страшный воин Монтесума ждёт предводителя бледолицых воинов Кортэса в Большом Зале, но просит предстать перед ним без свиты. Он доверяет только Кортэсу. С ним может быть только переводчик.*

- Дон генерал, Монтесума хочет, чтоб Вы пришли один, с Вами могу быть только я.

- Капитан, не паникуйте, остальные подождут за дверью, небольшая проблема. Не будем же мы на перебой кричать, что «расскрыт заговор» против него, - отшутился генерал.

- Генерал согласен с условиями... просит сопроводить нас к вашему альтепетлю... Всех шестерых, четверо будут за дверьми.*

- Следуйте за мной, бледолицие воины...* - хрипло ответил страж, проводя офицеров к месту аудиенции.

- Мой бледолицый друг, что превело тебя ко мне в такую рань?* - с небольшим недовольствием молвил альтепетль, встречая гостя. Сняв шлемы, испанцы поклонились вождю в знат подченного приветствия, а затем с ходу изложили цели везита:

- Мой августейший друг, лихие новости нам стали известны, - говорил Кортес, оглядываясь по сторонам, - пусть твои люди выйдут из зала, я им не доверяю.

- Что?! - гневно воскликнул император. - Не доверяешь совету мудрейших мужей?!*

Кортес подошел совсем близко к Монтесуме и начал нашептывать речь, заранее подготовленную капитаном Грихальвой:

- Я опасаюсь, что среди них есть предатель. Особенно не внушает доверия жрец Атль.*

Монтесума резким взглядом окинул всех советников, а те смотрели на своего вождя с непониманием.

- Всем вон!* - приказал вождь, и те покорно повиновались. - Так говоришь, предатель завёлся у моём окружении?*

- Именно, - вступил в диалог капитан и достал бумагу с печатью Короны, - это донисение наших разведчиков из Тескоко. Подлые тескоканцы вели с нами переговоры, пытаясь натравить нас на великих мешиков, чтобы власть ваша ослабла в регеоне.*

- Я знаю, - призрительно отвечал Монтесума, - эти коёты просили вашей снисходительности и щедро вам платили.*

- Я не отрицаю, что брал золото из Тескоко, - держал ответ генерал, когда Монтесума укоризненно посмотрел на него, - их деньги и драгоценности мы потратим на комплектовку и снаряжение твоих войск, альтепетль: гром-оружие не дешёвое!

- Так что там написано в вашей грамоте, чего я не знаю?* - нахмурился вождь. Генерал дал разрешение капитану на пояснение содержания бумаги:

- Наши шпионы выведали, что тескоканцы готовят покушение на Вас, вождь. Они вербуют людей из Вашей свиты, чтобы убить Вас. В дворце будет не безопасно, альтепетль. Нам не будет выгодна Ваша смерть, только потому, что Ваш воинственный родственник натравит народ на нас и не забудет обвинить наших воинов в Вашей гибели...* - изощрялся в речах хитрый капитан.

- Но как я могу быть уверен в вашей правоте, если ваш альтепетль брал золото из рук недоброжелателей?*- насторожился альтепетль.

- Что он сказал?

- Опасается, мой генерал, не доверяет нам, потому что мы брали золото у его противников, - пояснил Грихальва.

- Ах, раз так... - ухмыльнулся Кортэс, и, погладив свою чёрную бороду, обратился к переводчику:

- Передайте альтепетлю, что мы обманули тех обманщиков за их вероломство, и что ему не стоит опасаться нас. В нашем дворце ему будет гарантирована полная безопасность и сохранность жизни. Пусть возьмёт с собой пятьдесят человек прислуги и охраны, которым он может доверять и считает надёжнейшими...

После слов генерала император призадумался и заёрзал на своём троне. Принять предложение бледолицего не посоветовавшись с Куатлаком и Куатемоком? Они сейчас отбыли на «охоту» за жертвенными пленниками, а слать гонца к ним, чтоб получить заранее ведомый отрицательный ответ - гордость не позволяет.

- Сын Солнца принял решение! - властно произнёс Монтесума, поднявшись с трона с поднятой рукой.

Вот воины разгоняют толпу с улиц, носильщики несли тяжёлый балдахин из красного дерева, оббитого золотом, украшенного мягчайшими шелками, на котором восседал вождь. Испанцы выстроились кругом по два человека на сторону и просматривают всякий сброд на наличие потенциальных «ассосинов». Зеваки и труженики расступаються при виде почётного шествия своего грозного владыки, выкрикивают ему пожелания долгого правления и падают ниц.

- Лейтенант Мартинес, возьмите людей, будете охранять выход у главных ворот. Чтоб ни одна тварь не проскочила через ваш заслон! - приказал Диего своему сопернику Пабло, но на этот раз Мартинес не стал слишком возмущаться:

- Резать безоружных бедолаг, ха-га, какая «честь», - усмехался Пабло, - да и чёрт с ними. Целее буду. Чао, Диего, надеюсь, что какой-то бедолага проломит тебе башку прежде, чем ты обагришь свой клинок его кровью!.. Так, парни, слушать мой приказ: заряжать мушкеты и строиться по взводно! Я называю имя - шаг вперёд! Выполнять, ленивые задницы, чёртовы пьяницы и насильники! Кортэс скоро вернёться! Создавайте видимость упражнений с оружием!

- Есть!

Диего оставил лейтенанта Мартинеса на улице, а сам вошел в здание, где его ждали вверенные ему головорезы, среди которых были Мигель, Симон и Хорхе:

- Дон, пистоль заряжен, прошу, - протянул оружие господину цыган. Диего взял тяжелый пистоль и несколько раз подбросил в руке, а затем опустил кремневый курок к затравочной полке:

- Ваши милости, вы готовы взять на себя грех убивать безоружных?

- Ваша Светлость, нашим гнилым душам вход в рай давно закрыт, а вот в аду - котёл, да побольше, определён, мне это сам Бафамет во сне рассказал, - отшутился «Сквернослов», растягивая кривой ухмылкой свой уродливый шрам.

- К бесу все слова - мне платят за работу, а работа у меня - убивать... - резко и немногословно кинул Симон.

- Эти язычники не достойны прощения! - и себе высказался Хорхе. - Они каждый день приносят человечиские жертвы сатане, а значит нам следует низвергнуть их к нему!

- По местам, братья! Сегодня мы вершители воли Всевышнего, жнецы, которые будут жечь плевелы язычников. Так сказал капитан Адесанья, не я придумал. У меня мозгов не хватит такое нафантазировать. Вы ж знаете меня... Каждый убитый индеец - чистый золотой.

- Да-а!

- Смерть индейцам!

- На копья их.

Тут Диего поднял правую руку и все умолкли.

- По местам, бегом, марш!..

Процессия начала беспечно входить во двор дворца испанцев. Кортёж в пятьдесят человек очень медленно двигался, что очень раздражало Пабло. Ему уже не терпелось спустить спусковой крючок и убить кого-нибудь из этой человеческой многоножки, но если это сделать сейчас, можно справоцировать граждан на агресивные действия. Толпа ворвётся на помощь императору, и ни пушки, ни конница не даст преимущества. Толпа возьмёт числом, разорвёт на клочья обидчиков, а головы насадят на пики. Так что сейчас лучше курить горький табак и наблюдать, как твои люди «старательно» изображают видимость упражнений с оружием.

Крепко сбитые рабы внесли балдахин в центральный зал и наконец-то опустили тяжёлую ношу со своих плеч. Император величественной походкой сошел с платформы, к нему подошли несколько рабынь и поправили его одежы на плечах и по талии. Кортэс пригласил гостя за багато накрытый стол откушать яств и выпить вина. В сопровождении наложниц альтепетль следовал к своему месту, которое было возле места генерала и его любовницы Марины, которую Монтесума на дух не переносил. Но какая-то бывшая рабыня не должна смущать величественную персону Владыки Мехико.

Офицеры сопровождения стали по правую сторону, воины охранявшие альтепетля - левую. С еле скрываемой неприязнью они поглядали друг-на друга, как ягуары на львов, которые готовятся к драке за тереторию. Но вдруг напряжение спало, когда в зал вошел барон Олеварес, неся пару блюд в обеих руках.

- Альтепетль, ваше жаркое, - ставя накрытое блюдо серебряным баранчиком, молвил Диего. - Свежайший селезень, который ещё утром плавал в озере. Дон генерал, Вам - рыба куй! - но на тарелке лежала морская свинка, зажаренная до хрустящей корочки, начинённая овощами.

- Благодарю, дон лейтенант, не забудьте принести нашего вина.

- Сию минуту... - откланялся барон, и уже скоро принёс графин с сангирьей. Монтесуму смутило положение плаща Диего - уж больно подозрительно он закрывал левую сторону от плеча до бёдер, будто юноша прятал что-то под плащём:

- Как-то странно надет плащ на твоего слугу, мой друг, мне ненравится такое нелопое ношение одежды,* - фыркнул Монтесума, принимаясь за селезня.

Кортэс перекинулся с любовницей парой-тройкой фраз, и Манильче объяснила альтепетлю почему именно так нужно носить плащ:

- Альтепетль, такой порядок и обычай у бледолицых воинов. Этот молодой юноша благородного происхождения и положение при свите его Великого Альтепетля Фердинанда на несколько позиций высше чем у Кортэса. Но сейчас он не при дворе Великого, и звание у него ниже. Поэтому он и прислуживает предводителю Кортэсу, но чтобы подчеркнуть своё превосходство в светском обществе, он вынужден носить так плащ.*

Ох, Манильче, бывшая рабыня, а теперь желанная женщина предводителя бледолицых, врёшь ты императору бессовестно, а щёки не румяняться и не единый скул на лице не дёргаеться. Выслуживаешься перед любовником своим??? Не иначе, как он научил тебя хитростям словесным, ибо чужда индейцам была ложь...

Монтесума недоумённо смотрел на Диего, и думал насколько всё запутанно у этих теулей. А Кортэс тем временнем оторвал смачный кусок куя и с рук начал прикармливать свою любовницу да ещё неучтиво отзывался о своём госте:

- Вижу, что ты, любовь моя, наплела этому хрену такой ериси, что мясо ему в рот не лезет, ха-га!

- Конечно, мой господин, он ещё долго будет разбираться в моих запутаных словосложениях, - хихикая, поддакнула касиканка и белыми зубами откусила немного мяса, - отличная рыба куй*, очень вкусно, очень, божественно.

Услышав словосочетание «рыба куй», альтепетль едва не подавился вином - что за вздор! Какая это рыба!

- Вы теули совсем не разбираетесь в животных, рыбу от дичи не отличаете!* - и засмеялся великий альтепетль вместе со своими воинами, тешась над недалёкими чужаками, не осознавая, что Кортэс только прикидываеться дураком.

- Позволь, альтепетль, пояснить: всё что обитает в водах, бледолицые называют рыбой. А так как куй полуводное животное - он тоже рыба. А рыбу можно вкушать по тем дням, когда нельзя есть мясо. В их религии есть ограничения...*

- Какая-то глупость, - хмыкнул вождь, перебивая Манильче, - как это ограничивать себя от вкуснейшей пищи? Нет, нет, такая религия мне не по душе. Слыхал я от шпионов, что молятся теули какому-то Богу, которого на скрещенные палки подвесили. И Он даже не стал мстить за себя! Их вера - вера слабых, испуганных безвольных людишек, которых ещё и ограничивают в еде, ха-га! Нет, я не откажусь от преданий предков и старых богов.*

- Господин, Монтесума плохо отзываеться о нашей вере! - возмущённо доложила Марина генералу. - Он назвал нас безвольными и испуганными людишками! Да как он посмел...

- Тише, Манильче, - положив ей на губу палец, ласково говорил Кортэс, - сейчас мы покажем этому Фоме неверующему, что бывает с теми, кто не уважает христиан! - с угрожающими нотками в голосе произнёс генерал. - Дон Олеварес, прикройте двери.

- Слушаюсь, генерал!

Диего чеканным шагом подошел к двери и потянул тяжелые кольца на себя. Когда двери сомкнулись, барон незаметно для остальных защёлкнул щеколду, а затем повернулся лицом к гостям. Правую руку он сунул под плащ - «так полагаеться по правилам»!

Кортэс закончил с куем, и налил гостью вина:

- За удачную охоту! - произнёс генерал тост, ударяя своим кубком о край кубка альтепетля. Однако, утолив жажду, Монтесума недовольно шикнул:

- Мне не нравиться твоё своеволие, друг. Мы друзя и союзники, но я не разрешал тебе охотиться на дичь, что в наших окресностях. Ты должен ответить за это!*- грозно приказал вождь.

Кортэс только засмеялся в ответ:

- Манильче, свет моих очей, передай этому плешивому, что он тут уже не приказывает. Его полномочия альтепетля сняты, а сам он арестован за предательство и оскорбление Короны!

- Да, господин, - поклонилась Манильче генералу и встала, обращая свой взор на альтепетля с сверху вниз:

- Альтепетль Монтесума, ты обвиняешься в предательстве союза Короны и оскорблении её представителя - альтепетля Кортэса! Твои полномочия Великого Владыки долины Мехеко недействительны!*

- Вздор! - подскочил вождь с места. - Никто не имеет права отбирать власть у Сына Солнца!*

- Увы, но это так, - цынично молвил капитан Грихальва, становясь напротив Монтесумы и доставая ту самую бумагу со «шпионскими донисениями». - Это законный документ, подписанный альтепетлем Кортесом - законным представителем Короны! А кто смеет его оскорбить, тот оскорбляет самого Великого Альтепетля Фердинанда!*

Монтесума злобно усмехнулся:

- Никто не смеет указывать Сыну Солнца и Луны! Никто не прикаснётся к нему! Воины! Сокрушите...*

Но не успел вождь закончить речь, как барон выхватил из-под плаща свой пистоль и выстрелил в воина Монтесумы, который был ближе всех к Монтесуме, а значит, мог быстрее всех навредить генералу и донье Марине. Тяжелая свинцовая пуля раздробила челюсть ацтеку. Ошмётки лица и брызги крови разлетелись и некоторые упали на стол, от чего Монтесума ужаснулся. Ему в живую не доводилость видеть на сколько страшный урон может нанести гром палка. Дрожь по всему телу пробежала у великого альтепетля, тело не слушалось, сам он бледне трупа стал. А бедолага с разрваным лицом ещё несколько раз дёрнулся в конвульсиях, хрипло стоня, как раненый вепрь, пока старуха с косой в чёрном балахоне не взмахнула своим кривым орудием, забирая его жизнь.

Внезапная атака барона застала ягуаров в расплох. Мгновенние взмешательства стоило им преимущества для контратаки - с яростным криком испанцы набросились на них с обнаженными рапирами и мечами. Испуганные рабы бросились бежать к выходу, оставляя альтепетля на произвол судьбы. Но выход охранял барон Олеварес, который тоже держал на готове пару из флорентийских рапиры и кинжала, и грозно созерцал жертв:

- Какой я рыцарь, если буду убивать безоружных черней?! - надменно усмехнулся барон. - Но придёться... Вы не выйдете отсюда живыми, и не пытайтесь!

Женщины, видя хищную походку юного убийцы, бросились к углу зала, а рабы носильщики решились дать бой «железному человеку»!

- Умрём, но и его с собой заберём! Хватайте всё, что может нанести ему вред!*

Пара носильщиков набросилась с голыми руками на барона, давая фору товарищам разбежаться к лавкам и схватить их. Храбрецы были умервщлены быстро и безболезненно - барон без особых изысков перерезал горло обоим рабам, и, остукивая каблуками сапог, двигался дальше, не обарачиваясь к поверженым ацтекам.

Бой меж испанскими офицерами и ягуарами кипел, как лава в жерле вулкана! Срежет металла и камня разносился по помещению, но ещё громче звучали крики и ругань разъярённых бойцов. Острые клинки разрезали плетённые щиты, протыкали насквозь льяные доспехи, не оставляя шансов ягуарам на выживание. Ацтеки пытались бить по незащищённым конечностям - ногам и рукам, но увёртливые испанцы просто так не давались, ибо хороший удар весловидной дубинки с абсидиановыми кусками по кромке мог легко отсечь конечность.

Драка была жестокая, по всему залу разлеталась кровь и кускики плоти. Альтепетль стоял в оцепенении, а его горлу был приставлен нож рукой хрупкой Манильче. Одно неверное движение - и она вскроет ему горло. Холодный пот пробирал Монтесуму от этой мысли, сердце билось чаще, а дыхание стало неровным. За то Манильче была уверенна в себе, ещё бы ей такой не быть, когда столько сильных мужчин окружают её, и каждый обязан её защитить, потому что так хочет командор.

Кстати, командор тоже принял участие в этой вакханалии, пристрелив одного раба, который потянулся к столу за прибором, и заколов ягуара, сумевшего ранить отставного полковника и прорваться к самому генералу! Храбрец напоролся глазом на шпагу командора и рухнул бездыханным телом прямо на стол напротив Монтесумы.

- Вот что бывает с теми, кто глумится над истинной верой... - сухо произнёс генерал, вытираря клинок скатерью.

Диего надвигался на служанок альтепетля и без особого удовольствия, резал всех, кто пытался напасть на него. Это были оставшиеся носильщики, которые в отчаянии пытались убить молодого барона, но им не хватало боевого опыта, чтобы тягаться с Олеваресом. «Кровь рабов на моей рапире - какое достоинство, ха-ха, будто я мух рублю...» - бормотал себе под нос барон, протыкая последнего раба в печень. Мешик опустился на колени, держась за рану, и корчась от агонии. Удар по спине оказался «ударом милосердия», и тело индейца подрубленым снопом опустилось на холодный пол. А юный воин продолжал своё шествие, пока не настиг жертв - шестерых наложниц Монтесумы. Они забились в угол, как мыши, с испугом наблюдали за всем происходящим, а их лица были красными от слёз:

- Нет, не убивай нас, железный воин... Мы ляжем под вами... только не надо убивать...* - взмолились девицы. Диего хоть и не знал языка, но догадывался о чём его просили. Вложив за пояс кинжал, он коснулся кровавым клинком шеи одной из служанок, и, видя её страх, только произнёс:

- Не бойся, будет быстро и не очень больно... - и уже начал прикладывать усилие, чтобы острой кромкой перерезать милую шейку, как тут, откуда не возьмись, появился отставной полковник и уже теперь горло барона было под ударом:

- Не смей, мальчишка, переводить такой ценный ресурс! Солдаты уже столько дней скучали, а эти девки помогут развлечься... Только после нас, разумеется! Ты их пленил - выбирай лучшую, ха-га! - криво усмехался полковник. Барон призадумался и тоже засмеялся. А затем резко обернулся и выбил у старого развратника оружие в сторону; теперь роли поменялись - молодой дворянин угрожал оружием и скорой смертью отставному полковнику, но по наглой улыбке Брагадо было ясно, что этот хрыч призирал смерть и даже получал удовольствие от заигравания с ней:

- А Вы стареете, полковник, крепче нужно держать шпагу, - надменно молвил юнец.

- Ха, верно подметил, - гордо отвечал Брогадо, - возраст уже не тот, подставил руки, теперь хват подвёл. Но, чёрт побери, это куда больше мне по душе, чем сидеть на ферме со свиньями...

Брогадо убрал с груди острие рапиры и похлопал по плечу Диего:

- Молодец, Олеварес, быть тебе Ганибалом в будующем. Так что: берёшь девку, или твой пипидастрик совсем.. увял, ха-га.

- Сеньйор Брогадо, только и-за уважения к Вашим летам и заслугам перед Отечеством и Короной, я даю Вам прекраснейшую из этих девиц. Я обещался перед Богом Чоли, и я не собираюсь иметь на стороне греховных связей, - мудро ответил юноша, вкладывая оружие в ножны.

- Позвольте тогда удовлетворить моё любопытство, а Вам не доставляет неудобства долгое воздержание? - подошел к беседующим Диас. - Насколько мне известно из солдатских слухов...

- Капитан Диас, простите мою бестактность, но я бы порекомендовал меньше слушать всякий сброд у которого нет ничего святого, - парировал Диего провакационный вопрос. Летописец подкрутил ус и усмехнулся:

- Какой темпираментный юноша, браво.

Пока одни Светлости выясняли извечно мужские вопросы, другие, во главе с генералом Кортэсом брали под стражу великого и ужастного, а теперь - никчёмного и напуганного Монтесуму:

- За подлое предательство, за замышление и подготовку покушения на генерала Кортэса, за утаивание золота, предозначенного для платы за услуги генерала и его солдатам, за личное оскорбление Его Императорского Величества Фердинанта и Святой Папской Короны, я, генерал Эрнан Кортэс, признаю тебя, Монтесума, виновным во всех твоих злодеяниях против Короны и Папского Престола, и заключаю тебя, неверного язычника, в кандалы, и буду удерживать тебя в них, пока ты не признаешь свою вину и не покаешься, а так же твой народ должен будет заплатить штраф и выкуп за твоё освобождение! - грозно вынес приговор генерал своему пленнику. Монтесума ничего не говорил, только злобно смотрел в глаза своего пленителя, слушая призренную Манильче, которая переводила ему слова подлого теуля.

А за дверью были слышны крики и вопли индейцев, над которыми чинили расправу озлобленные солдафоны. Ни мольбы, ни прошения не были преградой для конкистадоров: с особой жестокостью они рубили мужчин, а над женщинами, прежде чем убить, совершали чудовещные надругательства.

- Пойдём, глянешь, что ты натворил! - хватая за волосы пленника, приказал генерал. - Лейтенант, откройте двери!

- Слушаюсь!..

Диего подбежал к двери, и только протянул руку к щеколде, как за дверью послышался чей-то визг, а затем пятидюймовый шип алебарды, пробил доску левее лица барона на растоянии в ладонь. С него капала кровь и падали куски мозгов. Диего замер в цепенении.

-... ну ты даёшь, Симон, просто ударить в репу того засранца слишком просто, надо пригвоздить его к двери, так чтоб, чёрт, не вытянишь эту сучью алебарду, чтоб твою мать за ногу! Сука... - по знакомым речам и низкому голосу, было ясно, что за дверью матерился «Сквернослов». Пытаясь вытянуть проклятую алебарду, цыган упёрся ногой в дверь, но слегка не расчитал сил и сломал дверные петли:

- Та твою мать, триста чертей в зад наварца-мертвица!.. Ваше дончество, доложите генералу: зачистка неверных язычников завершина успешно! - выструнился Мигель перед своим патроном.

- Чтож, солдат, ты славно постарался, я всё слышал, - предстал генерал собственной персоной перед цыганом. - Корона не забудет твой подвиг, держи серебряник, напейся с друзьями, но сначала приберитесь тут... Смердит сильно кровью... - брезгливо сказал генерал и подтолкнул рядом стоящего Монтесуму. Пройдя вперёд, дон Эрнан указал пленнику на побоище:

- Это ты их убил, амиго, своими действиями. Мы не хотели этого.

- Будь ты проклят, бледолицый теуль, и все твои псы!* - выкрикнул пленённый вождь, и тотчас принял тяжёлый удар в солнечное сплетение:

- Ох, простите, рука дёрнулась, - ехидничал генерал, а затем ещё раз ударил вождя железной перчаткой в живот:

- Что он сказал, любовь моя, поясни мне.

- Проклял и тебя, и всех твоих людей, мой господин.

- Ах, проклял, на... Так почему я ещё не умер от твоего проклятья, хер собачий?! Получи!

Стальной кулак командора превратил большой нос альтепетля в кровавую кашу.

- В кандалы его... - люто дыша волком, приказал командор, и несколько офицеров подхватили под руки пленника и потащили наружу, отвешивая ему заушения и оплеухи.

- Остальным прибрать эту мерзость! Отдраять так, чтоб блестело, как зад Его Величиства!

- Есть! - хором выкрикнули бойцы. А сержанты начали гонять тех, заставляя искать тряпки и вёдра с водой.

- Дончество, а можно Ваше оружие начистить, Вы ж сами понимаете, работёнка грязная, не для ваших пальцев... - начал ухищряться Мигель, лишь бы не таскать трупы и не драять кровь, и благородный дон барон Олеварес снисходительно потокнул его просьбе и снял свой оружейный пояс:

- Начисть так, чтоб блистел как королевский зад Его Величества...