Глава двадцатая. «Пир».
Благородные мужи заканчивали обсуждать торгово-логистические вопросы о транспортировки орудий и аркебуз так, чтоб тласкальцы не узнали об откровенном предательстве «Кецелькоатля» и не начали чинить нападения на колоны. А если тласкальцы востанут на испанцев, Веракрус будет уничтожен. Одинадцать орудий и сотня матросов не смогут сдержать орды обозлённых туземцев.
- Предлагаю подождать, альтепетль, от зимнего солцестояния к летнему, - говорил Кортэс, пытаясь красноречивым лавированием сбить с толку Монтесуму. - Мы пошлём бумагу королю с запросом финансирования всех нужд: люди, корабли, оружие, броня, боевые лошади и мулы для перевозки всего этого. Пойми: выждав сейчас немного, ты одним ударом сокрушишь всех недругов.
- А если враг не будет ждать, пока мы соберём силы, и будет безнаказано творить бесчинства?*
- Прошу простить, за то что перебью, но я не говорил, что мы будем бездействовать. Мы не будем давать генеральных битв, а просто отпугивать от границ. А когда мы соберём тринадцать тысяч испанских наёмников...
- Обойдёмся семю!* - резко оборвал император генерала. А Куатлак сказал, что лучше вообще обойтись поставкой вооружения, и более теулей им не надо:
- Чтобы уравновесить баланс сил, ибо слишком много свобод у этого теуля. А если он захочет ударить нам в спину, а в его войске будет семь тысячь головорезов с гром-оружием?*
- Хоть ты и недалёкий политик, но речи твои весомые и мудры, мой родственник.*
- И ты не такой глупый альтепетль, как я ошибочно полагал... Император принял решение, и слово его закон! Так что теуль и не надейся, что мы дадим тебе оперится и окрепнуть.*
Генерал невозмутимо отвечал:
- Воля ваша, о великие и мудрые мужи. Вы в праве опасаться меня, но клянусь - намериния у меня чисты, как родниковая вода.
«Наивный теуль, ты жалок, некчёмен, твоя жадность тебя сведёт в сырую могилу, и черви будут пировать твоей плотью, а потомки будут помнить тебя как глупца, который решил, что с кучкой насильников и воров возьмёт Теночтитлан, жемчужину Мехико!!!» - мысленно воскликнул вождь мешиков, как тут церемонимейстер вошел и громогластно объявил:
- Принцесса Отоми со свитой!
И в зал начали входить девушки в шелковых блузках и длинных юбках. Первой шла Отоми белых одеждах и короне, и «призренная» Манильче, так как являлась «женой» альтепетля Кортэса. Сразу за ними сёстры Росси, в зелёном и синем нарядах с вышитыми золотыми узорами. На руках сестёр были браслеты и перстни из золота, подаренные им принцессой, на головах - тики с жемчужинами. Волосы Чески были распущенны, она ведь была на правах любовницы капитана, и могла позволить себе такое. А вот голову Чоли прикрывал капюшён, плечи - накидка, что свидетельстволо о её замужестве.
Другие девушки были неменее пёстро одеты, и украшений на них было с избытком: браслеты, перстни, серьги, кольца в носу, кольца в губах, кольца на пупке. Некоторым достались накидки с серебрянными фибулами20 покрывать плечи - они тоже были официальными женами офицеров, и как того требовал европейский обычай, должны были прикрывать все те места, которые могли возбуждать сторонних мужчин.
- Достойнийшие мужи, сегодняшний совет окончен! - подняв десницу, объявил Монтесума. - Благодарю всех за оказанную честь присутствовать на этом совете. После тяжёлого дня следует подкрепится телесно. Прошу всех пройти в зал для пиршеств и насладится пищей, которую нам послали боги: плодами земли и деревьев, лесной и речной живностью, пойманой сегодняшним утром лучшими охотниками. Следуй за нами, теуль со своей свитой!..*
Донья Марина подошла к генералу, и тот очень смутился, увидев невзрачный наряд своей дамы:
- Моя прекрасная донья, почему на Вас почти нет ни шелковых одежд, ни золотых украшений? Что это Вас так обделили этим простецким плащём и короткой юбкой? - спросил Кортэс у Манильче, видя такое не справедливое отношение к своей даме. Манильче отвела от него свой взор и тихо отвечала:
- Для них я грязная предательница и недостойна одевать дорогие и целомудренные одежды, потому что я люблю... смела полюбить теуля-убийцу жрецов и простых людей. В чём моя вина, если это меньшее, что я могу дать человеку, дал мне свободу от позорного рабства, мне - дочь вождя, которую отец продал касикам, чтоб сохранить своё шаткое положение...
Тут дон генерал взял за плечи свою любимую наложницу, которая уже готова была заплакать, и нежно ей молвил:
- Любовь моя, не нужно слёз, - поглаживал её щеку Кортес, - они хотят этого, чтобы ты унижалась, а если они унижают тебя, то и меня тоже. Давай вместе покажем им, что у них ничего не получится!..
Командор поцеловал алые губы индианки и одним движением распустил шнурки плаща:
- Ты донья, Манильче, и крестьянский плащ тебе не к лицу. Уж лучше нагое тело будет открытым, раз нет ничего лучшего из нарядов.
Лёгкими движениями рук испанец обнажил индианку на глазах у аскетичных ацтеков, вызывая у тех негодование:
- Проклятый теуль, совсем страх потерял!* - заверещал Атль-жрец, а суровые воины, Куатемок и Куатлак люто смотрели на этот перфоманс. Только Отоми и Монтесума с высоты царского величия созерцали на это с призрением и не выражали эмоций:
- Манильче даже не прикрылась, грязная и призренная женщина.*
- Боги лишили её разума и стыда за её предательство своего народа. Ходят слухи, что это она виновница в резне Челулы.*
- Я уверен, что она указала дорогу теулям на священый город, проклятая шлюха. Всё же, не стоило нам её принижать, ведь белый теуль не признаёт ни каких моральных правил. Ничего, скоро они все будут преданы забвению - и этот глупец, и шлюха, и вся их шайка!..*
- Ох, как прискорбно, что вы, достойнейшие из мужей, соглядаете мою любимую женщину нагой. Как бы, не по этикету это. А у Вас, милейший, не найдётся хорошей одежды для моей любимой?
- Как смеешь ты, порочный теуль, обращаться ко мне, блюстителю нравов, с такой просьбой!*
- Какая досада, нет одежды у дона Атля... Капитан Адесанья, подайте ларчик, сейчас мы прикроем наготу доньи золотом. Она тоже достойна дорогих урашений и пышных нарядов, не мение, чем иператор своей короны.
Адесанья открыл походную казну, где кроме денег, были тескоканские побякушки. Кортэс выбрал оттуда тиару и возложил её на голову Манильче:
- Моя королева, я не позволю Вас унижать.
Следуюющее украшение - бусы из коралов, но они совсем не покрывали грудь индианки. Их генерал лично застегнул на смугловатой шейке своей доньи.
- Вашу руку, сеньйорита.
И на безымянном пальце Манильче уже осело золотое колечко рубином:
- Мастер как будто знал Ваш размер, моя королева, перстень идеально подошел Вам...
- Благодарю дон, что Вы так добры ко мне... - расчувствовалась робкая женщина и обняла своего дона. Тут старший лейтенант Олеварес начал неторопливо хлопать в ладоши:
- Браво, командор! Браво! - выкрикнул барон. Остальные офицеры тоже заапладировали своему генералу, который в который раз показал свою щёгольскую натуру и гибкость во враждебном окружении, показав своё превосходство как политика и как страстного любовника...
Перед началом трапезы Монтесума поблагодарил богов за щедрую добычу и дал добро на вкушение пищи. Но испанцы не прикоснулись к еде, пока генерал, как старший офицер имевший полномочия падре, не прочел молитву и только тогда они приступили трапезничать...
Столы ломились от количества блюд с яствами, брага и водка были в избытке, веселые акампонименты лир и свирелей заполняли зал, а гибкие тансовщицы исполняли причудливые танцы, увеселяя гостей.
Танец для индейцев был не просто выполнение разных движений, он нёс околомистический смысл, это был ритуал призыва духов, восхваление богов, отработка охотничьих действий перед охотой.
- В этом танце тебе рассказуют о деяних великого Кецелькоатля: какие подвиги совершил, чему научил нас, как его обманули злые колдуны и опорочили доброе имя героя, и-за чего он покинул наш народ...* - с важным видом пояснял Монтесума генералу Кортэсу, который с большим интересом засматривался на тансовщиц.
- Как хорошо, что ты рядом со мной, Манильче, и я могу знать, что говорит этот язычник... - нахваливал дон Эрнан свою переводчицу, гладя её смуглые плечи. Ласки белого вождя донье Марине были очень по душе, с ним она ощущала себя в полной безопасности и спокойствии. Пусть все её ненавистники смотрят, как она утопает в ласках теуля, как он ею владеет, не стыдится её наготы, он - её альтепетль, ему можно! А они - кучка высокомерных ничтожеств, которы пеняться в своей чёрной зависти и злобе, чтоб им глаза не повылазили.
- Хороший рассказ получается, только я вот ни черта не понимаю его! - засмеялся генерал, наливая себе тепульке.
- Мой господин говорит, что не понимает рассказа о Пернатом Змее.*
- Ха-х, ещё бы, теули настолько глупы, что не понимают простых рассказов, как это забавно,* - высокомерно говорил император, глумясь над генералом. Это дон командор понял и без переводчицы, но вместо резкого ответа добродушно усмехнулся и поднял чашу:
- За ваше превосходство, император... Ум.. эх... крепкое... Видити-ли, мой августейший друг, в моих краях уже давно никто не танцует, чтобы изабражать такие сюжеты, мы больше воспеваем героев в баладах и книгах, а танцы для нас - не более, чем развлечение для тела.
Услышав такой ответ, Монтесума поинтересовался, а как тогда теули общаются с духами, исполняют ли их жрецы танцы перед тем, как войти в астральный мир. А как тогда проходит охота, если перед этим не проработать каждое действие в танце???
- Мой господин говорит, что нет нужды в этом, и их народ давно отказался от этих небогоугодных практик,* - изложила перевод Монтесуме Манильче, за что получила с рук дона кусок спелого манго.
Диего сидел рядом с капитаном Адесаньей, и второй явно не испытывал дружеского настроя к барону, за то, что он так и не смог отыграться за своё поражение на банкете в Веракрусе. И только Ческа разделяла молодых и горячих офицеров друг от друга, и разряжала меж ними обстановку своими озарными выходками по отношению к капитану:
- Дон капитан, Вы меня любите?
- Люблю... - твёрдо отвечал Адесанья.
- Женитесь на мне, сейчас! Возьмите кольца и попросите командора властью главнокомандующего объявить нас мужем и женой!
Капитан нервно куксился, ему было неудобно нарушать общие правила, что было подмечено его другом, и тот хотел преободрить товарища:
- Полно тебе, амиго, мяться в своей нерешительности. Девушка просит - услужи ей, докажи, что ты мужчина, если любишь - к чёрту правила! Я ведь с Чолито не панькался: взял и принудил падре нас обвенчать. И старина Эмиль...
- Я знаю, что под страхом искалечения святой отец прервал обряд крещения! - пылко ответил капитан. - Это в твоей манере, амиго, нарушать правила и бунтовать, ибо ум твой зелен и не окрепший. А мне уже двадцать шестой год пошел, и я мудрее тебя.
- Эй, парни, не стоит кричать друг-на-друга и-за меня, - вмешалась Ческа, - дон Адесанья, Вы любите танцевать? Марго признавалась, что в тайне от всех она обучала Вас танцам индейцев.
Капитан хмыкнул:
- Да, было дело, для личного познания культуры.
- Стало быть, Вы не откажете юной деве в танце? - заиграла глазками Ческа, припадая к телу Адесаньи. Смущение капитана было велико. Ибо не по правилам это - женщине просится к мущине исполнить танец в партии, это долг мужской - на танец приглашать, и предлагать брак. Сам Агире клял себя за свою нерешимость и лицимерие, ведь сам бесстыдно трогал эту юную деву за срамные места, а тут вдруг про правила вспомнил.
- Капитан, не пристало тебе проявлять нерешительность перед ребёнком! - продолжал барон подталкивать друга на решительные действия. - Или мне во всеоглашение объявить, что славный капитан Агире Адесанья хочет исполнить танец в партии с принцессой джунглей, Франческой Росси! - «нечаяно» выкрикнул Диего, а сёстры Росси подхватили его весть:
- Просим, дон капитан, покажите вашу щёгольскую натуру!
И с щенячими глазками посмотрели на сурового вояку. Но холодный капитан просто так не поддался на провокации. Но потом что-то, та перемкнуло в нём, наверное, не выдержал взглядов сослуживцев, или может, решил, что он любовник не хуже чем какой-то безнаследственный барон, и погрязший в долгах генерал - Адесанья тоже может удивлять, и не только на полях битв:
- Сеньйорита Росси, позвольте пригласить Вас на танец, - поднявшись с места, капитан протянул руку своей избраннице.
- Я очень долго добивалась этого... С радостью прийму Ваше предложение, дон, - улыбаясь, отвечала Каштанчик, беря за руку капитана.
- За меч мой отвечаешь головою, барон, что побудил меня на этот дурацкий поступок! - кинул Агире предупреждение, отходя с партнёршей от своего места, на что барон небрежно отвечал, отдав тому «честь» двумя пальцами:
- Та ладно, амиго, ты ж меня знаешь. На меня можно положится.
- Сестра такая радостная - опять её хотелки сбылись, - беря яблоко, выдохнула Чоли. - Мне бы её дерзкий характер, озорства... А то всё время в её тени, слегка обидно...
- Моя любимая Лисичка, - целуя пальчики, приговаривал шепотом Диего, - пусть ты и не столь шальная девчёнка, но ты добрая и нежная натура, другой мне не нужно. Пускай тень скрывает нас от всяких недобрых глаз. Так нам будет спокойнее...
- Ты прав, мой дон, - улыбнулась баронесса в ответ и погладила свой животик, - кого желаешь, любимый: наследника или наследницу?
- Я не знаю, - стыдливо признался Диего, ложа свою ладонь на ладонь супруги, - если Бог пошлёт мальчика - да будет так, родится девочка - построю каплицу в честь Мадонны на въезде в мой любимый город Севилию.
- А если родится мальчик, как отблагодаришь Всевышняго?
- Ну... отдам десятую часть золота в какой-нибудь монастырь...
- Пятерицу! - возразила Чолито.
- Твоё желание - закон, моя баронесса...
Возлюбленные супруги нежно поцеловались в губы, после чего начали наблюдать за тем, как кружлись в страстном танце Адесанья и Ческа. Лихой капитан, скинув жаркий камзол и не стыдясь никого, лихо вытанцовывал не самые приличные танцевальные фигуры, повторяя их за маленькой чертовкой Росси: они напирали друг на друга поочереди, и, пятясь назад, виляли плечами и бёдрами, изображали сцены совокупления, ласкались и трогали срамные места друг друга.
- Я разочаровалась в этой милой девушке, - вздохнула Отоми, признаваясь Монтесуме, - она танцует брачный танец тласкальцев, наших врагов.*
- Она молода и зелена, ей хочется веселится, пусть танцует, что хочет. Не вижу большой крамолы в её танце. Но есть один изьян в нём - тот стриженый теуль... Ненавижу теулей,* - промямлил подвыпивший император.
- А мне нравится, они идеальная партия,* - на зло отоми и императору Манильче похвалила страстных танцоров. Кортес был слегка в недоумении, ведь такого перфоманса от капитана Агире Адесаньи он точно не ожилал, как и все офицеры:
- А что Вы, полковник, застыли с открытым ртом, Вам челюсть свело от удивления?
- Генерал, я в змешательстве. Адесанья всегда в танцах был дубиной ещё той, и женщины жаловались, что он им отдавливал ноги. А тут он пляшет, как сатир22 на пиру у Вакха23, и не разу не допустил оплошность, чтоб черти драли его, - молвил Брагадо и залил в себя брагу - отойти от такого потрясения.
Ритмичная композиция достигла финала, и Адесанья, поддерживая за талию Каштанчик, наклонил ту и впился в сладкие губы страстной генуянки. А та обвила ногой торс своего кабальеро, высталяя её на показ.
- Боже, какой срам, - чуть не плача, молвила старшая Росси и закрыла лицо, - Диего, мне дурно, проводи меня на улицу подышать.
- Конечно любовь моя, эй, Мартинес!
- Я, дон лейтенант!
- В ответе за меч капитана, я отойду с Чоли, ей плохо.
- Слушаюсь, дон!.. Э-э, сопляк тут раскомандовался, старший по званию нашелся... Чтоб твою итальянку все индейцы дружно отымели... - с ядовитой злобой сычал Мартинес от лютой зависти. - Ну как этот сукин сын такой везчий, почему он не сдох ещё тогда, в долине?
- Браво, капитан, браво! Вы чертовски хорошо танцевали, так синхронно, как единый механизм. Позвольте удовлетворить моё скромное любопытство: как долго Вы тренировась этим элементам?
Тяжело дыша, в растрёпанной рубахе, капитан подошел к столу, став напротив командора. Генерал учтиво протянул свой кубок с тепульке, и капитан жадно осушил содержимое. Переведя дух, он держал ответ:
- Признаюсь Вам, Ваши Светлости, что я ни разу не танцевал с этой девицей. Меня обучила бывшая любовница Марго по моей личной просьбе.
Агире замолчал на пару мгновений, а его братья по оружию одобрительно загудели, перешептываясь меж собой. Когда капитан продолжил, все умолкли:
- Я видел не раз, как это танцевала Франческа, и я всегда хотел с ней попробовать исполнить сей непристойный танец. Уж простите - человеческое естество падко к греху, что поделаешь?
- Вы правы, капитан, кто среди нас хоть раз та и не грешил, прилепляясь к языческим диковинкам. Жаль падре не с нами, чтоб очистить от грехов наши пропащие душенки, - развёл руками генерал, и снова одобрительный гул прокотился по залу.
- Дон командор, сейчас Вы имеете власть собирать нас на святую молитву, пока нет с нами падре, - вдруг Адесанья упал на одно колено, - прошу, возьмите на себя полномочия благословить наш с Франческой союз брачный, ибо мы любим друг друга любовью душевной крепко, но хочется любить и телесно, чтоб без греха было и по Закону Божьему.
- Прошу, генерал, будьте сейчас нам вместо падре! - взмолилась Франческа, становясь рядом с капитаном.
- Милейшая, скажи нам: что умышляют эти теули. Нам не полностью ясен смысл их действий, а языка их мы не знаем,* - обратился Монтесума к Манильче:
- Они просят нашего великого альтепетля благословить их на брачный союз.*- ответила индианка. И тут Куатемок вспылил и ударил кулаком по столу:
- Теули совсем не чувствуют меры в наглости своих поступков! Эта нагая Манильче, непристойные танцы, заключение союза без разрешения Сына Солнца! В его же доме!*
- Мой родственник прав - теули нарушили все дозволенные правила. - вступил в диалог Куатлак. - Передай своему альтепетлю, что Сын Солнца против этого!*
- Истину говоришь, о великий воин, теули не заключат брачный союз в моём дворце!* - чуть не визжа, выкрикнул император. Манильче одёрнула командора, который замешкался, взвешивая свои полномочия и их превышение. Выслушав свою наложницу, командор, с досадой объявил, что не может взять на себя такое ответственное полномочие, и вынужден дать отказ. Влюблённы с обидой глянули на командора, но его взгляд был непоколебимо-суров, даже жесток.
Не получив одобрения, Каштанчик вместе с Адесаньей с кислыми лицами отошли к своим местам, и, усевшись, впали в отчаянное состояние. Как?! Как так?! Почему генерал так несправедлив, может, он подыгрывает этим недоросликам?
- Хей, голубки, что носы повесили?! - хлопнув по плечу капитана, де Гарсия протиснулся меж влюблёнными и лукаво начал нашептывать. - Не унывайте, генерал даст согласие, но позже, не сдесь, тут слишком опасно для такого...
Передав послание командора, де Гарсия удалился, после чего на лицах Каштанчика и капитана засияла лёгкая улыбка надежды, которая умирает последней...