Глава девятнадцатая «Игры на опережение»
- Принцесса Отоми, для меня честь встретится с тобой! - поклонилась Франческа принцессе, встретив её в одной из галерей дворца. - Благороднейшея и красивишая женщина в империи, я как ждала этой встречи. Твоё имя на устах во всех уголках империи. Ты живая легенда! Позволь мне поцеловать твою руку в знак уважения, о принцесса.*
Принцесса обернулась к синеглазой девушке:
- А ты бывшая невеста Зуба Ягуара, Львица С Востока. И твоя огненно-волосая сестра, Бледная Трость Сладкого Тросника..*
Принцесса величественно подала руку, и сёстры Росси поцеловали её. Отоми подняла подбородок Чолито и внимательно рассмотрела его:
- Ходили слухи, что касики не любили тебя, считали больным птенцом, который чудом не умер, но гадок внешне. Почему они с тобой так обходились не справедливо? Ты милое дитя, воплощенние невинности, не зря боги наградили тебя огненными волосами...*
- Благодарю, принцесса, за доброе слово, - робко отвечала Чоли, а Отоми доброжелательно улыбнулась.
- Ты очень бледна, как мне кажется, тебе не здоровится, Блед... Чоли? - запинаясь, спросила принцесса. - Жить в тех ужасных условиях и постоянных переходах ваших воинов должно быть для тебя пыткой.*
- О нет принцесса, я здорова, - ответила Чоли, берясь за подросший животик, - я ношу под сердцем ребёнка от любимого человека, потому и выгляжу так. Да, в походных лагерях часто не хватает воды помыться, да и спать в гамаках не очень удобно, но я привыкла за всё время похода. Уж лучше простецкий гамак, чем перина того проклятого Ягуара...*
Пару слезинок скатились по бледным щечкам, но Чолито Росси не могла так просто поддаться эмоциям перед лицом Отоми.
- Не плачь, юная мать, если у тебя будет мальчик, он не должен слышать твоих сокрушений и видеть твои слёзы. Взбодрись, Чоли: я могу понять твою боль, как женщина, могу разделить твою печаль с тобой, но прошлое ты должна сама отпустить и перебороть. Тебя били и унижали, но ты стойко перенесла всё; иной мужчина мог уже руки на себя наложить, не выдержав гнёта. Я уважаю тебя, Чоли, хоть ты и из рода теулей, и твой ребёнок тоже - теуль для меня. Я уважаю тебя, о воительница Ческа, за твою храбрость, но ты убиваешь моих людей!* - тут в голосе отоми прозвучали нотки гнева. Франческа несмело держала ответ:
- Да, Отоми, я убивала и воинов, и жрецов. Не пойми меня неправильно: на поле боя все друг друга убивают, чтоб самому не умереть. Но жрецы... С ними у меня особые счёты... - синеглазая закусила клыком нижнию губу. - Именно жрец хотел выкупить нас, маленьких девочек, для своего господина-ублюдка, именно и-за жреца я потеряла своего любимого мальчика, - и тут Франческа осмелела и начала дерзко держать речь, - и именно жрецы благословили нападение на наш лагерь, где убили наших родителей и кормилицу! Я ... ненавижу жрецов!..* - шипела Каштанчик, дрожа от злости и ярости, её лицо побагровело, кровь бурлила в жилах, как лава в кратере, сердце билось так, будто хотело сломать грудную клетку и вырваться, а глаза блестели от слёз.
Принцесса величественно соблюдала молчание - ни один скул на лице не шелохнулся, пока «ликторский жезл» был у воинственной гостьи с маленькой грудью и каштановыми волосами. А когда эта молодая бестия окончила, отоми «приняла жезл» и обратилась к собеседницам:
- Вы устали с дороги, юные девы. Тяжёлая дорога побудила у вас тяжёлые мысли. Пройдёмте за мной к купальням: тёплая вода смоет с вас дорожнюю пыль и поможет расслабиться. Вас сотрут благовониями и дадут лучшие одежды - вы будете как богини нашего вечернего праздника. Смелее, следуйте за мной. Мне не зачем прогневлять богов кровью гостей в моём доме. До вечера ещё долго, вы можете в сласть насладиться отдыхом и не спешить...*
На другой дворцовой площадке, в большем приёмном зале Монтесума с советниками вёл политичиские игры с Кортэсом, используя большую тягу теулей к золоту, как инструмент манипуляции и давление:
- Золота у нас много, его столько, что я могу озолотить твоё войско, ты только присягни мне на верность и отдай своих солдат под моё начало. И тогда ты получишь столько золота, сколько у вашего альтепетля не было никогда.*
- Что мне, простому генералу, золото без армии? - сокрушался Кортес перед своими капитанами и полковниками, а те пытались не засмеяться в голос. - И как я могу предать Корону, когда я клялся быть её мечём и хранителем? Нет, альтепетль, тебе присягу дать - долг не велит, солдат отдавать - не поотцовски это, генерал - отец своим подчинённым. Вот обучить ваших головорезов воевать по нашим правилам, как никто тут не воюет - это мы сможем. Хотите иметь гром-стволы - доставим. Поверьте, мой августейший друг, вместе мы сокрушим всех непокорорных: их жёны сядут на «испанского осла»19, детей будем жечь и травить псами, а остальным буйным мужланам - отрежим руки. Они будут бояться нас... Всё перевели, капитан?
- Да, командор, - отвечал Грихальва. Советники и император были поражены такой жестокостью командора и некоторые стали на сторону Куатемока. Не открыто, а в мыслях. «Куатемок тоже был жесток в бою, но теуль куда страшнее его. Он - демон, желающий крови, вышедший из преисподней. А если он человек, то он настоящий безумец!..*» - перешептались пара сановников между собой, поглядывая на дьявольскую усмешку Кортеса.
- Пускай так будет, как ты предлагаешь, теуль. Если поможешь мне с моими противниками, получишь не только золото, но и земли к северу от Тескоко. Будете там хозяивами, и дань с вас буду брать такую: треть добычи с охоты, треть тросника, по половине урожая плодов земли: масаи, томатов, картофеля и прочие. Твоих людей для жертв мы не будем трогать.*
Выслушав слова императора, Кортес парировал их своими аргументами:
- Альтепетль, не хочу показаться слишком грубым и неблагодарным, но ты слишком завышаешь свои требования. Земли к северу - пустынные, там сложно будет добывать пропитание для себя, а оброк твой слишком непосильный будет для нас. А как мне платить моему королю, которого я меч и хранитель? Ведь я его слуга, а не твой. Разве друзья не равны друг другу во всём?
- Следи за языком, теуль! Как смеешь равнять себя с сыном Солнца, когда у тебя нет своего народа?!* - гневно воскликнул жрец Атл.
- Командор, разрешите мне прирезать этого старика, мне его рожа противна...
- Спокойней, капитан, не хватайтесь за оружие. Пусть этот старец покричит, пока ещё у него есть силы, всё равно, не сегодня-завтра сляжет в могилу, а там будет не накого покричать и побухтеть, - усмехаясь, командор пустил мимо ушей гневные выкрики старика, и продолжил диалог с императором:
- Я тебе не слуга, император Монтесума. Я - твой друг, соратник, и ради дружбы готов помогать тебе. За свой счёт мы организуем подвоз всего самого необходимого для твоей новой армии. Мои воины - ветераны многих битв, они лучшие из лучших. Даже если ты соберёшь армию в пару тысячь лучших бойцов, мои пять сотен превзойдут их в десять раз по выучке и дисциплине. Если захочешь испытать нас боем - мы приймем вызов и разгромим всех и каждого, кто осмелится нам стать преградой. Но ты же умнейший человек среди своего совета, ты не станешь рисковать. Ты попросил нас о помощи и заплатил. Мы обязаны служить тебе. Но действовать мы будем автономно. Я не одну битву прошел, наизусть знаю «высшую математику» военного ремесла, так что я сам могу вести баталию без твоих командиров.
- Дерзкий теуль...*
- Смелый такое императору говорит...*
- Он слишком самонадеянный попугай, раз так заявляет императору!..*
Монтесума приложил палец к губе:
- Что ж, теуль, в твоих словах есть и лесть, и заносчивость, слогом ты красноречив. Докажи на деле, что ты верный друг, и тогда земли Тласкалы, - половина, - будет твоей! Сотри их племя с лица земли, предай огню и забвению, и мой народ воспоёт тебя в песнях, как Кецелькоатля, принёсшего золотой век великому народу мешиков!*
- Звучит как тост! - усмехаясь, Кортес поднял руку с чашей и произнёс:
- Да будет так, альтепетль! Виват сыну Солнца и владыке Мехико!
- Вива, вива, вива! - хором ответили офицеры и пригубили крепкой индейской водки.
В дворцовых купальнях девушки смогли наконец-то смыть из себя пот и грязь, расслабиться и поплескаться в тёплой воде. Отоми и Франческа с заботой помогали Чоли натирать стройную спинку и округленный животик мазями и вели задушевную беседу:
- Кого больше желаешь: мальчика или девочку?
Чоли сдвинула плечами:
- Наверное, мальчика. Он мог бы стать наследником нашего дома, но если родится девочка я буду рада не меньше. Ведь дети - маленькие ангелочки, которые несут радость в нашу серую жизнь.*
- То верно сестрёнка говорит, я сама хочу себе ребёнка, но этот дурень Адесанья всё время отказывается со мной совокупляться, когда слышит об этом. «Не время ещё, нам предстоит ещё долгий переход...», м-м-мэ, какой-то полумуж, - фыркнула Каштанчик, - от мой «Барашек» давно бы уже сделал мне ребёнка и не юлил, как... как... Ну, не знаю. Злости на него не хватает, но люблю его, как куница кураптку.*
Девушки посмеялись со столь забавных слов Чески. И вдруг их окотила небольшая волна и брызги из соседнего басейна:
- Эй, курицы неощипанные, страх потеряли! Не видите, меня забрызгали! Ладно, принцессе попало, то переживётся, не страшно. Но меня, Львицу Востока, с ног до головы! Я вам все космы выдеру!* - огрызнулась Ческа.
- Сестра, я с тобой, зададим этим большеносым уткам по первое! - с азартом молвила Чоли, а в её изумрудных глазах загорелись огоньки. Ещё три года назад Ческа и Чоли вместе с касикской ребятьнёй так же забавлялись у водопада, забрызгивая друг друга, пока кто-то не просил пощады. Зачастую, касики пытались давить числом сестёр Росси, но агресивные атаки Чески часто невелировали это преимущество. Чоли хоть и не так интенсивно заливала врага, но хорошо прикрывала сестру, подставляя себя под удар. Слаженная работа приносила Росси победы в этих баталиях, но когда противников было в несколько раз больше, генуянки терпели поражения, и клялись, что в следующий раз победят...
- О, девки, гляньте, огненноволосые хотят нас побить! - расплылась в едкой ухмылке касиканка Ахуилизтли. - Ну, давайте, сучки, рискните! Нас больше, что вы нам сделаете?!*
Другие наложницы ехидно засмеялись, но радость их была недолгой - две большие волны окатили их наглые лица:
- Что, нравится? О, кажется, кому-то укладку смыло, какая досада!.. - скаля клык, хихикнула Каштанчик.
- Да, похоже на то, - добавила Чоли, зачерпывая миской воду, - принцесса, прости, что мы немного балагурим, но эти сучки первые начали. Они и тебя облили, хочешь отомстить? - лукаво подмигнула Лисичка Отоми. Принцесса величественно посмотрела на юных дебоширок, и взгляд её начал меняться: строгость сменилась озорной игривостью:
- А почему бы и нет?*
И весёлыми женскими визгами наполнились купальни, а сама принцесса отоми из грозной и величественной особы превратилась в беззаботную девчёнку, которая не соблюдает дворцовые предписания, а резвится с подружками и радуется жизни.
(Все в душе мы немного беззаботные и весёлые дети...)