Глава восемнадцатая. «На Теночтитлан!!!»
- Альтепетль, теули приближаются! С ними наёмные тласкальцы и немного касиков. Прикажи, и Куатемок выйдет с войском и разгромит врагов. Их головы украсят наши храмы, а люди сложат песни о наших победах!*
Но вдохновляющая речь Отоми была отвергута советом вождей и самим Монтесумой:
- Монтесума доверял Тесполипоке, надеялся что он сможет разбить теулей. Но он облажался! Он шпион теулей! Он подставил наших воинов, а сам бежал! Он - позор нашего народа, а мы ему доверяли!* - с пеной у рта выкрикивал родственник Куатемока, Куитлуак.
- Мы сосватали для него лучших невест нашего народа, а что он сделал в благодарность?! Поганый теуль, он не достоин этого подарка...*
- Обычай того требует, о достойнейший, - прокрягтел старый жрец Атл. - И мы должны дать Тесполипоке ещё одну жену, как требует обычай...*
- Раз того требует обычай, я готова быть женой теуля! Я люблю его!* - во всеуслышание заявила принцесса. Старейшины и император застыли в оцепенении от такого заявления Отоми.
- Глупая девчёнка! - прошипел Монтесума. - Ты знаешь, что делаешь?! Ты запятнаешь честь нашего рода, разделив ложе с тем мерзейшим из мерзейших!*
- Да, отец, я отдаю отчёт своим словам и действиям, он люб мне. Тесполипока постарался с моим дядей остановить белых теулей, а ты плакал и пытался откупиться, и во что это вылилось - теули в дне пути от столицы!
Монтесума резко вскочил с места и хотел накинуться на дочь, но хладнокровный Куитлак остонавил его:
- Она права, альтепетль, и что ты сделаешь ей сейчас? Заставишь разлюбить принцессу того призренного? Он уже и так почти мертвец, будет ей с него пользы? Она - женщина. Им присущая слабость любить врагов и решать дела в горячке. Не уподобляйся женщинам, альтепетль!*
Монтесума злобно шикнул и сел на своё место:
- Да будет так... как ты хочешь... Но не расчитывай, что я пощажу этого теуля ради тебя, любимая дочь Отоми. Твой брак с ним будет тебе не в радость.*
- Даже столь малое время, проведённое с любимым, будет для меня равно вечности, я всегда буду верна ему... - ответила принцесса, покидая совет...
Сэр Томас сидел в своих покоях, и как говорится, покуривал в сторонке. На совет его не приглашали, зато друг Куатемок «обрадовал» его новостями о предстоящей свадьбе, и возможной скорой смерти. Хоть Томас и спас его дважды, но Куатемок ни как не мог переть против совета старейшин и выторговать жизнь своему спасителю. Только отстрочки.
И вот слуга оповестил Тесполипоку о посетительнице. Неохотно британец согласился впустить её. К нему вошла женщина закутанная в простецкий плащ и сокрытым лицом. Думая, что это очередная его поклонница, англичанин небрежно бросил ей:
- Открой лицо, женщина, что тебя превело ко мне... Отоми?* - удивился тот, когда увидил нежный взгляд принцессы.
- Я пришла рассказать тебе о решении совета.*
- Хах, и как скоро я отправлюсь на алтарь: сегодня, завтра?*
- Совет ещё не решил когда именно, но точно не раньше свадьбы.
- Ох, как благородно с их стороны, - с сарказмом усмехнулся англичанин, падая на ложе. - Меня поженят и убьют, а несчастные девки остануться горевать за мной.*
- Я даже знаю имена твоих невест: Итоия, Амокстли, Мияоксалиточтль. Лучшие из лучших, достойнейшие девы нашего народа.*
- От этого мне не лучше, - безразлично отвечал Томас. - Ещё и не четыре невесты, а три. Не такие уже честные твои старейшины.
- Нет, теуль, четвёртая - я, - беря за руку возлюбленного, нежно говорила Отоми. - Я люблю тебя больше жизни, мой бог, если Монтесума захочет убить тебя, я умру вместе с тобой! Но если ты откажешься от меня сейчас, я не потревожу больше тебя, теуль, ни до свадьбы, ни после.
Теперь Томас был загнан в патовое положение: он обручён с леди Лили, он любит её, но она далеко за океаном. К Отоми он тоже испытывал возвышенные чувства, ибо принцесса была нежна и добра с ним. Он не знал как поступить правильно, чтобы не нарушать клятвы:
- Отоми, я искренне уважаю твои чувства, но я обручён с другой, я дал клятву и не могу нарушить её.
Он показал кольцо с гравировкой: «Пускай мы врозь, за то душею вместе». Отоми тихо ответила:
- Ты достойнейший из мужей, раз не стал скрыватьм от меня правду. Что ж, я не желаю твоей невесте дурного, но знай, что я её заклятый враг до смерти. Ты отверг меня, мои старания и любовь были напрасны, знала бы это - не старалась заступиться за тебя, но теперь я обещанна тебе в жены. Я буду женой тебе, но только на свадебной церемонии. Больше ты меня не увидишь, теуль, прощай...
Закрыв лицо тканью, принцесса покинула покои Томаса, а сам герой-«любовник» увалился на перину начал сокрушаться о своём выборе. Ведь только последний болван откажет принцессе, чтобы подставить свою шкуру под удар ради чести. И невольно задумывался: а смогла-ли леди Лили уподобиться Отоми и следовать за ним на верную смерть? И сохранила-ли та любовь и преданность после разлуки???
С восходом солнца император готовился к приёму Кортеса: принял ванну с благовониями, уложил волосы, надел пышнейшие наряды и приказал вознести жертвы богам Солнцу и Ягуару. Завершив ритуал, Монтесума возсел на балдахин, возглавив процессию. Впереди и по бокам стали отборные воины с церемониальным оружием из меди, в пёстрых одеждах и причудливых шлемах с птичьим перьем. Старейшины стали позади балдахина, за ними шли музыканты и танцовщицы; самые последнии - рабы, которые тащили золото в коробах. Имея власть и силу, Монтесума заставил замолчать не согласных советников со столь опасным жестом гостепреимства, и решил, что это будет последние подношение «белым лжебогам».
Под акопонименты арф и сверелей процессия двинулась к восточным воротам. Именно оттуда ожидалось пришествие белых теулей. И вот когда солнце стояло в зените, ацтеки услышали страшное ржание, доносившееся с берега. Эхом доносились непонятные слова и грохот барабанов, а там уже стали видны всадники - «четырёхногие гиганты», и «неубиваемые» воины с «железной кожей». Они шли величественно и грозно. Нога в ногу, плечё к плечу. Дойдя к мосту, «железные» воины стали в ожидании приказа командора:
- Стройсь в колоны, четыре в ряд!
Под барабанные дроби сержанты строили бойцов, - следили за правельным исполнением построение, матеря матерей «этих безмозглых баранов»...
- Командор, солдаты построены! - доложил да Гарсия.
- Полковник Брагадо.
- Я, сеньйор генерал!
- Остаётесь с полковником де Гарсией за главных следить за пехотой.
- Слушаюсь!
- Остальные кавалеристы за мной!
Кортес пришпорил коня и двинулся по дамбе к городу, за ним последовали остальные офицеры. Чуть по-зади командора ехал барон Диего Олеварес с супругой, держа знамя с Болонским Крестом. Да, Диего был поцелован Фортуной: он всегда стремился врываться первым в бой, чудом выжил в бойне у входа в долину, сражался храбро и отчаяно, с усердеем разрушал скверные капища, за что и был амнистирован Кортесом и удостоин нести королевское знамя Империи Габсбургов. Высокая честь и солидный оклад в двадцать пять золотых.
А его слуга, Мигель «Сквернослов», вернулся в должность защитника знаменосца в пешем строю, откуда его сняли после инцедента с Франческой на берегу залива. Денежных надбавок не дали - и так много получал, будет с него, главное - престижная должность и уважение сослуживцев...
Монтесума с некиим страхом в сердце и тревогой созерцал приближение всадников. Конский топот и ржание холодили в его жилах кровь. Но как великий альтепетль, Сын Солнца и грозный владыка Мехико, Монтесума старался держать лицо, не выдавая страха. Куатемок и Куитлак сжимали по крепче рукояти топориков - их пожирала ненависть к теулям, он готовы были прямо здесь и сейчас напасть на них и убить жестоко и медленно, особенно ту девку, что сидит возле вражеского альтепетля - Манильче, она же донья Марина.
«Продажная женщина, падшая и бесчестная... Она предала свой народ, и теперь скачет вместе с этим белым теулем. Нужно было её тогда убить...» - цедил сквозь зубы Куатемок.
Наконец два правителя поровнялись и стали друг-против-друга, и Кортес отдал честь императору:
- Преветствую тебя, о владыка долины! Я генерал Эрнан Кортес, слуга Его Величества короля Фердинанда Второго Габсбурга, да продлит Всевышний его дни.
Выслушав Кортеса, Монтесума поднял руку, давая понять генералу, что теперь его очередь говорить:
- Ты пришёл в земли великих мешиков, теуль, убивал моих людей с жестокостью, и не щадил наших союзников, брал наши дары и клялся в том, что не преведёшь своих воинов к стенам столицы! Ты лжец!*
- Мой господин, император упрекает Вас в Ваших деяниях и называет Вас лжецом, - в крации изложила слова альтепетля донья Марина. Казалось-бы, Кортес загнан в угол, ему нечего ответить, аргументов нет. Но ни у щёгольского генерала:
- Альтепетль, ты прав, - отвечал генерал, - мы разбили касиков, тласкальцев и твоих людей мы тоже убивали. Но только потому, что все они нападали на нас - мы только защищались, клянусь всеми святыми. Альтепетль, земель у тебя много, народов покорённых тобой - тоже как песка на берегу, и все они хотят освободиться из под твоей власти: многие вожди плетут заговоры и собирают армии. Я же предлагаю союз меж нашими державами. У тебя будет большое преимущество над врагами: король пришлёт больше воинов с гром-палками, лошадьми, железным оружием. Мы сотрём всех твоих врагов и заставим их трепетать перед твоим могуществом.
Монтесума задумался: дествительно, иметь при себе «войско железных солдат» очень выгодно. Тем более в долине то и дело вспыхивали бунты. Политика Монтесумы по отношению к покоренным народам располагала вспышкам востаний, которые подавлялись, но это большого успеха не имело. Может под страхом гром-оружия бунтовщики будут загнаны в свои соломянные хижины и перестанут угрожать альтепетлю???
- Брат, не верь этому теулю. Он сжег Челулу, попрал наших богов, убил жрецов. Тесполипока предупреждает, что белым теулям нет веры! Откажись от этого союза, прогони их, и дай мне разрешение перебить их!* - настойчиво просил Куатемок, но император присёк его просьбу:
- Ты ничего не понимаешь в политике, брат. Зачем нам кровопролитие - они сильнее нас, но их алчность сыграет против них. Мы им заплатим много золота и жемчуга и натравим на всех бунтующих вождей. А когда теули сделают за нас всю грязную работу, объявим их вне закона и перережим. Даже боги умирают. А лжебоги - тем более!* - потёр руки Монтесума, но к Кортесу он говорил мягко и подружески:
- Великий альтепетль бледных воинов, будь моим гостем, клянусь богами, твоих людей никто не тронет, мы не станем проливать крови в нашем доме, если ты поклянёшься не причинять вреда моим людям, и оставишь наёмных тласкальцев за пределами столицы!*
- Монтесума приветствует Вас, как дорого гостя, дон, и клянётся не проливать крови, но взамен хочет, чтобы и Вы поклялись в том же, и оставили наёмников за стенами города, мой господин.
Кортес погладил шелковистые волосы своей любовницы и нежно припал к её губам:
- Конечно, я клянусь, что ни единый выстрел не прогремит в славном Теночтитлане, ни единая женщина не будет опорочена и ни единый дом не сгорит. А ты хорошо справляешься с работой, моя любовь...
Донья слегка покраснела от смущения. Но разочаровывать дона она не хотела, и переборов себя, Марина ответила альтепетлю:
- Мой господин клянётся соблюдать приличие гостя и гарантирует полную безопасность жителям.*
- Да что ты говоришь, пропащая женщина! - не выдержал Куитлак. - Этот бестыжий теуль позволяет себе лобызаться с тобой, когда перед ним сам Сын Солнца и владыка долины! Это оскорбление нашего альтепетля!*
- Он - альтепетль, ему можно! - отвечала донья Марина, защищая командора. - Сколько раз я созерцала переговоры, будуючи рабыней, как великие альтепетли принимали послов, а сами держали у своих ног наложниц и не слушали гостей!*
- Чоли, а за что Марина сцепилась с этим мешиком?
- Ох, мой любимый Диего, тебе-ли не всё равно?
- Интересно же, может у них философский спор на счёт правильности религии?
Рыжая зелёноглазка засмеялась:
- Не думаю, что воина так сильно волнуют божественные вопросы.
- Но всё же, мешики - релегиозные люди, - важно произнёс Диего.
- Нет, мой барон, этот хмырь не за религию спорит с доньей. Он называет её пропащей, потому что она целовалась с генералом во время приёма у императора. А она говорит, что Кортесу можно, он - альтепетль, пх-ха-ха...
- Что тут смешного? Он - генерал, вожак, отец наш! - гордо молвил старший лейтенант.
Монтесума гневно окликнул своего родственника и сурово наказал держать при себе свои гневные чувства. Куитлак покорно повиновался и стал рядом с Куатемоком. Оба воина фибрами ненавидели ни своего императора, ни Манильче, ни Кортеса с воинами, но они ничего не могли сделать сейчас - клятва императора связывала их по рукам и ногам, а нарушить его запрет - значит подставить императора и прогневить богов.
Сын Солнца хлопнул в ладоши; вышло пара рабов с сундуком в руках и поставили перед Кортесом, открыв его. Золотыми бликами заиграли сокровища в ларчике, а Монтесума держал речь:
- Я озолочу твоих воинов, их копья и мечи будут сиять на солнце, шлема украсятся дорогими перьями, и каждый получит по наложнице... По две, простым, и три - командирам!*
- Дон Кортес, император предлагает щедрые дары... взамен на Вашу службу ему, - добавила переводчица после небольшой паузы.
Кортес учтиво поклонился императору:
- Для меня честь быть другом великого альтепетля и бороться за его интересы и гегемонию!
Ответ командора понравился императору и теперь он разрешил входить войскам Кортеса в столицу.
- Капитан Грихальва, передайте мой приказ де Гарсии и Брагадо о вводе отряда в город. Индейцев оставить там: пусть разобьют лагерь и ждут наших указаний. Кто будет задавать слишком много вопросов - убивайте, они всего лишь расходники.
- Надеюсь, до этого не дойдёт.
- Я тоже, капитан, выполняйте.
- Слушаюсь...
Повернув коня, Грихальва помчался по дамбе к стоящиму войску:
- Сеньоры, генерал приказывает входить в город. Индейцам вход запрещён, я оповещу их об этом.
И лихой капитан помчался дальше на гнедом скакуне вдоль колон. И снова заиграли барабаны и трубы, знамёна подняли выше, и людские массы неспешно двинулись по земляной насыпи, омываемой водами древнего озера...
Когда испанцы были на растоянии в семьдесят (ярдов), Монтесума жестом указал носильщикам поднять балдахин и произнёс что-то на индейском языке.
- Господин, император желает проводить вас и ваших людей к вашим квартирам, - перевела донья Манильче, и теперь генерал отдал приказ своим людям следовать за процессией ацтеков. Поровняв коня рядом с балдахином, дон Эрнан вёл с императором милейшие беседы о их бывших подвигах, победах и неудачах, политике рабовладения, а Манильче только и успевала переводить. Диас, летописец, записывал их слова для истории, «в назидание потомкам», а барон Олеварес нес знамя, гордо подняв голову. Въезжая в город, два воина, командиры ударных отрядов, - барон Диего Олеварес в чине старшего лейтенанта, и отважный ягуар Куатемок, предводитель мешиков, - встретились взглядами и отдали честь друг другу. Диего узнал своего соперника в лицо, а Куатемок понял, кто перед ним проезжает, по колотой вмятине с царапиной на стальном панцире. И хоть лица он не видел во время боя, шлем, который висел на седле Диего, был тем самым, который скрыл тогда лицо «железного человека». Это было проявление военского уважения, признание силы своего противника и одновременно - вызов на поединок, ибо только один может быть сильнейшим и достойнешим воином.
Жители столицы с опаской поглядывали на грозных теулей, женщины хватали на улицах своих детей и прятали в домах, простые работяги косо глядели на «железнотелых» пришельцев, а воины были готовы к схватке с бородатыми «лжебогами» на «адских зверях». Но на их удивление пришельцы не пытались ни на кого напасть, они шли стройным маршем по улицам и восхищались красотой этого великого города.
- Как это может быть: люди, не знающие ни стали, ни миханизмов, смогли возвести эти огромные пирамиды?! А сам остров - дело творения рук человеческих, дамбы по обе стороны - по мили каждая! А эти дома в несколько этажей из кирпича... они такие великолепные; по сравнению с шалашами касиков и тласкальцев - это обиталища богов. Я поражен этим городом: они знают про системы орошения своих полей, и на здешних площадях бьют искуственные фонтаны! Не каждый город Италии или Германии может похвастать этим. Эти люди - истинные титаны, бросившие вызов богам! - воскликнул Диас от восторга, чем привлёк к диспуту Манильче:
- Мешики не бросали вызов богам, они слишком верны им и каждый день возносят жертвы в благодарение за ход Солнца и Луны, за победы на полях битв, за дожди и урожаи, и за знания, которые боги им дали.
- Их боги - плод фантазии, истинный Бог - Иисус Христос, который и внушил ацтекам все эти знания, но хитрый дьявол спутал божественные карты и внушил этим неразумным дикарям истории про всяких божков и колдунство. Именно потому мы и прибыли в Новый Свет помочь этим «титанам» свергнуть лживых богов и возвестить свет Еванглия заблудшим овцам.
- Вы говорите так, будто проповедник, дон Диас.
- Я дружил с убитым падре Эмилем очень давно, да приймет Всевышний его душу. Может, это он научил меня такому красноречию... - вздохнул летописец...
Наконец перед солдатами удачи предстал великолепный дворец, где те должны были расквартироваться. Вездесущие и безкомпромисные сержанты вновь, из разу-в-раз, подгоняли своими палками изнемождённых переходом подчиннёных, матеря их матерей, обещая, что по возращению в Испанию, они будут иметь тех во всё, что можно поиметь. А старшие офицеры были приглашены на званный ужин в императорском дворце. Не без опаски, офицеры со своими любовницами шли на раут: вдруг их там отравят всех разом, или порежут, устраивая «красную свадьбу». В Европе это было стандартной практикой, такое случалось в каждый четверг пятого числа каждого месяца ровно в полночь на полнолуние!
Но для индейцев осквернить дом кровью гостя было неприемлимо, за такое боги могли проклясть и предать забвению, а после смерти ожидали самые глубокие недра преисподней.
Так что Кортесу не было чего опасаться, пока что, хотя он и все его люди нервничали, ведь сейчас они в гигантской крысоловке, с крышкой в сто тысяч голов.