Глава 18
До званного обеда оставалось еще достаточно времени. После завтрака Аделин решила проведать миссис Олкотт и ее детей, чего она давно не делала из-за последних событий. Утром погода стояла пасмурная — такая же, как и ее настроение. После ухода Оливии она не находила себе места, перебирая в голове всевозможные темы, о которых подруга хотела с ней поговорить.
"А что, если стало известно о нашем с ним отъезде в тот городок?" — на секунду подумала она, но тут же откинула эту мысль, так как Дерек обещал, что этот секрет останется только между ними, а он, в чем убедилась Аделин, держит свои обещания.
Она то и дело смотрела на стрелки часов, которые крутились, казалось, очень медленно. Любопытство и волнение перед грядущим разговором не могли заставить ее просто сидеть и ждать назначенного времени. Предупредив о своем уходе, она вышла из дома и в раздумьях направилась к миссис Олкотт.
"Ну о чем же она может со мной поговорить? Наверняка расскажет что-то о его прошлой связи с леди де Форэ или же кем-то еще. А быть может о его нынешних отношениях с какой-нибудь особой, до чего мне нет никакого дела. Верно, о чем еще поговорить, если не об этом?"
Подобные вопросы и ответы на них она озвучивала в своей голове до самого дома миссис Олкотт, пока не увидела нескольких мужчин, перетаскивающих мешки и доски. Но что ее удивило больше всего, так это видеть мистера Дадли, руководящего всем этим процессом.
— Мистер Дадли? — с удивлением в голосе обратилась она к молодому человеку, стоящему к ней спиной.
— Мисс Морган, какая приятная встреча! — воскликнул тот, повернувшись к ней. — Я увидел вас и мой день стал еще лучше. Мы с вами не виделись всего три дня, а казалось, что целых три месяца!
— Три дня? Я думала вы пробудете в столице чуть дольше.
— Я тоже так думал, но так получилось, что я смог уладить свои дела гораздо раньше, — ответил тот, замешкавшись.
— Это очень здорово! — сказала Аделин, улыбнувшись. — Но не могли бы вы объяснить, что здесь происходит?
— А, вы об этом? — спросил мистер Дадли, повернув голову в сторону дома. — Я нанял рабочих, дабы сделать ремонт в этом доме. Насколько я помню, в этом доме живут ваши знакомые, которых вы так часто навещаете. Облезлые стены, дырки на потолках — признаться, это не оставило меня равнодушным. Я подумал: как я могу спокойно спать в тепле и уюте, в то время, как у некоторых нет приемлемых условий для нормальной жизни? Вот я и купил все необходимые строительные материалы, пригласил рабочих и даже заплатил им больше договоренной суммы, чтобы они скорее завершили ремонт, и хозяева вместе с их детьми могли жить в спокойствии, чего они действительно заслуживают.
— Мистер Дадли, — начала Аделин, до глубины души тронутая его поступком, — я даже не знаю что сказать. Вы совершаете очень благородное дело, которое заслуживает бесконечной благодарности. Спасибо, что позаботились об этих милых людях. Уверена, они будут благодарны вам не меньше меня.
— Ну что вы?! — сказал мистер Дадли, взмахнув рукой. — Я просто захотел помочь, вот и все. К тому же они ваши друзья, а кто друг вам, то друг и мне.
Аделин улыбнулась, но ничего не ответила.
— Знаете, мисс Морган, я считаю, что богатый должен заботиться о бедном или хотя бы время от времени вспоминать о его существовании. Хотел бы я, чтобы все богатые помогали бедным, и тогда все были бы довольны.
— Вы правы, разумеется, но если все будут богатыми, добрыми и справедливыми, то в мире нарушится баланс.
— Как печально бы это не звучало, это правда. Если бы все хоть немного размышляли как вы, то и мир стал бы гораздо лучше.
— Вы немного преувеличиваете, — произнесла Аделин, улыбнувшись,— я лишь высказала то, что и так известно. Если вы не возражаете, то я зайду в дом.
— Да, конечно. Надеюсь, мы с вами еще увидимся.
Аделин была рада тому, что мистер Дадли не заговорил о своем предложении. Не став заострять своего внимания на этом, она вошла в дом, который ей непривычно было видеть. Где-то в углу лежали мешки, на другой стороне были разбросаны старые доски, книжные полки в гостиной были пусты, а тонкие потертые коврики, некогда постеленные в разных местах комнат, дабы зимой придать ногам хоть немного тепла, были скручены и отложены в дальний угол. В доме, несмотря на старье и нужду в ремонте, перестал царить прежний уют, который наводил покой, стоило лишь переступить порог.
Услышав шаги, из кухни прибежали дети, дабы осведомиться о том, кто пришел. Радости детей не было предела, когда те увидели Аделин у двери.
— Пришла Аделин! — закричал Генри, и, взяв гостью за руку, поволок на кухню.
— Ох, Аделин! Рады вас видеть! — искренне произнесла женщина, рядом с которой стояли ее старшие дети и помогали ей. — Простите, что мы вынуждены встречать вас в таких условиях.
— Ну что вы?! Я все прекрасно понимаю. Во время ремонта всегда стоит переполох, хочешь ты этого или нет, — ответила Аделин с улыбкой, дабы поддержать женщину.
— Прошу вас, проходите вот сюда, — сказала она, и подвинула ей стул. — Присаживайтесь. Я только что испекла пирог, дабы угостить рабочих. Он пока горячий. А сейчас начну готовить им обед. Граф Уолфорд говорил, чтобы я об этом не заботилась, что он сам все это организует, но разве я могу взвалить все на графа и оставить этих трудящихся людей без еды? Его сиятельство и так очень много делает для нас.
— Граф? — удивленно спросила Аделин, покачав головой. — Вы наверно что-то путаете. Забота о ремонте лежит на мистере Дадли.
— На мистере Дадли? — не без удивления спросила женщина. — А кто это?
— Как же? Он ведь руководит всем этим процессом. Сейчас он во дворе. Пойдемте к окну, вы сейчас его увидите.
Аделин вместе с миссис Олкотт поспешили к окну, но к большому удивлению и разочарованию девушки мистера Дадли нигде не было.
— Видимо он уже ушел. Мы с ним разговаривали до того, как я вошла в дом.
— Возможно, это какое-то недоразумение, дорогая, — сказала хозяйка дома, и проводила Аделин к столу. — Весь этот ремонт — инициатива нашего графа. Дело в том, что несколько дней назад, когда шел дождь, он пришел навестить нас. Посреди комнаты он увидел ведра, в которые с потолка капала вода. Он увидел это и сказал, что дому необходим ремонт. Тогда граф сказал, чтобы мы положились на него, ибо все обязанности он берет на себя (у нас, увы, не нашлось бы таких денег). На следующий же день он приехал к нам с рабочими и всеми необходимыми строительными материалами. Еще он сказал им, чтобы те закончили работу как можно скорее, за что он увеличит им договоренную сумму. Знаете, Аделин, я каждый день молюсь за нашего графа. Наша семья вовеки не забудет всего, что он для нас делает. Однако странно, что вам сказали о том, что эту ответственность взял на себя другой человек. Кроме его сиятельства с нами об этом больше никто не говорил.
— Да, странно, — замешкалась Аделин. Миссис Олкотт, благодарю вас за чай, мне уже пора идти, но я обещаю, что приду завтра или послезавтра, дабы помочь вам.
— Как? Вы уже уходите? Но вы не отведали моего пирога.
— Еще раз благодарю, миссис Олкотт, но сейчас я должна идти по другим делам. Я хотела зайти лишь на пять минуточек и узнать как вы поживаете, но совсем заболталась, — улыбнулась Аделин.
— Ох, если у вас другие дела, то мы не смеем вас задерживать. Но мы обязательно будем вас ждать.
Попрощавшись с хозяйкой и ее детьми, Аделин покинула дом и вышла на тропу. Мысли ее совсем запутались. Мистер Дадли сказал, что за ремонт отвечает он, а миссис Олкотт утверждает, что все обязанности лежат на графе. Она не знала чьим словам верить. Но разве кому-то из них было выгодно лгать? Продолжая рассуждать об этом, она и не заметила, как дошла до оживленного городка. Внезапно рядом с ней остановилась карета и из нее вышел мистер Монтгомери.
— Мисс Морган? Что вы тут делаете?
— И вам доброе утро, мистер Монтгомери! — сказала Аделин, на что молодой человек улыбнулся.
— Просто для меня неожиданно видеть вас здесь. Надеюсь, все хорошо у вас?
— Да, все хорошо, благодарю. Я пришла проведать своих друзей и вот иду обратно домой.
— Я мог бы сопроводить вас, — сказал молодой человек, потирая подбородок.
— Разве вы не ехали в противоположную сторону? — спросила Аделин, указав в ту сторону, куда направлялся мистер Монтгомери.
— Верно, но у меня этим утром не такие уж и важные дела. Их можно выполнить в любое другое время, — объяснил молодой человек.
— Ну, раз так, то пойдемте, — улыбнулась Аделин, и зашагала вперед.
— Ты можешь быть свободен, Стюарт. Я пойду пешком. Вечером мы должны поехать на место строительства и увидеть как продвигаются дела. Дай лошадям сейчас отдохнуть, а после подготовь их, — приказал мистер Монтгомери своему помощнику и последовал за Аделин.
— А что за строительство? — поинтересовалась Аделин, когда те уже отошли от экипажа на приличное расстояние.
— Да так, строительство деревообрабатывающей фабрики, вряд ли вам будет интересно знать об этом.
— Конечно, интересно. Или вы относитесь к числу тех мужчин, которые считают, что женщина должна интересоваться лишь женскими делами? — шутливо спросила Аделин, на что мистер Монтгомери засмеялся.
— Ни в коем случае! Я отношусь к числу тех мужчин, которые считают, что женщины должны заниматься тем, чем хотят, даже если мужчинам это не нравится, — так же шутливо ответил мистер Монтгомери, взглянув на Аделин.
— Так что с фабрикой?
— Ну, сперва срубают деревья, затем привозят их на фабрику и производят различные материалы, в том числе и целлюлозу. Наш окончательный план был обговорен лишь недавно, однако, со строительством решили не медлить. За этот короткий промежуток рабочие уже успели заложить фундамент для будущей фабрики.
— Выходит, вы...
— Инженер, - произнес мистер Монтгомери, улыбаясь, когда Аделин запнулась.
— Отличная профессия! Раз уж вам поручили такой серьезный проект, вероятно, у вас немалый опыт в этой сфере.
— Признаться, опыта у меня почти нет. Мне есть куда расти, — улыбнулся мистер Монтгомери. Он мог бы похвалить себя и поддержать слова Аделин, однако его природа не предполагала этого. — Вы сказали, что пришли навестить своих друзей. Кто они? Может я знаю их.
— Семейство Олкотт. Наверняка вы слышали о них.
— Действительно. Не только слышал, но еще пару раз виделся с ними. В последний раз — несколько дней назад, когда мой друг Уолфорд повел меня к ним домой, дабы обсудить одно важное дело.
— Ремонт? — резко повысив голос спросила Аделин, чем вызвала недоумение молодого человека.
— Да, - ответил тот, вопросительно взглянув на нее.
— Но как? Разве вся эта обязанность не лежит на мистере Дадли — кузене Дерека. То есть графа Уолфорда? — поправила она себя.
— Мисс Морган, мне известно, что вы с мистером Дадли дружны, — сказал он, выделив фамилию, — но на вашем месте я бы не стал верить всему, что он говорит. И не думайте, что я так говорю только потому, что Уолфорд — мой друг. Об их отношениях, думаю, вам уже известно.
— Я ничего не понимаю, — ответила Аделин, качая головой. Вы и миссис Олкотт говорите одно, мистер Дадли — другое. Признаться, я немного запуталась в своих рассуждениях.
— Раз вы запутались, значит ответ вам очевиден. Вам осталось лишь признать это.
— Но как так вышло, что инициатором этого ремонта стал граф, а не его кузен? Я не говорю, что убедилась на счет графа Уолфорда, но я бы хотела узнать как все было на самом деле, дабы упорядочить мысли в своей голове. Уверена, произошло какое-то недоразумение. Мистер Дадли не мог солгать!
— Что ж, вы в праве верить в свою правду, а я не могу навязывать вам свою, — едва улыбнулся мистер Монтгомери. — Думаю, если вы узнаете как дела обстоят на самом деле, то сможете сделать для себя иные выводы, и вряд ли они будут соответствовать нынешним.
— И как же обстоят дела на самом деле?
— Дело в том, что Уолфорд старший имел собственную конюшню, которой сильно дорожил. Перед смертью он вверил заботу о лошадях, которых разводил в течение многих лет, своей супруге и сыну и взял с них слово, что те не при каких-либо обстоятельствах не станут выставлять их на аукцион и принимать любое предложение об их приобретении. Все именно так и было, пока мистер Дадли тайно не продал двух лошадей, выручив немалую сумму денег. Об этом узнал Уолфорд младший и дал ему сутки, чтобы тот вернул лошадей на место, откуда они были выведены. Покупателей, разумеется, Дадли не нашел, а половина суммы была уже им растрачена.
— Вы говорите, что лошади были проданы тайно. Разве граф Дерек не узнал об этом, находясь в поместье? — перебила Аделин, которой вся эта история казалась весьма странной.
— Уолфорд не живет в поместье, иначе бы мистер Дадли просто не осмелился бы на такое. У него свой дом недалеко отсюда, — ответил мистер Монтгомери и у Аделин возникало все больше и больше вопросов.
— А как это связано с ремонтом дома миссис Олкотт?
— После своего возвращения Уолфорд планировал сделать ремонт в их доме и ждал, когда станет теплее. Мистер Дадли предложил ему ничтожную сумму денег вместо лошадей, но мой друг их не принял. Вместо этого он сказал своему кузену, чтобы тот потратил их на покупку некоторых строительных материалов, если, конечно же, этих денег хоть на что-то хватит. Всю остальную заботу Уолфорд взял на себя. Неудивительно, что Дадли присвоил все заслуги себе.
— Вам покажется странным, но я в это все почему-то не верю, — сказала Аделин, разводя руками. — Я не говорю, что не верю вашим словам, нет. Я не верю всей этой истории. Зачем мистеру Дадли нужно было это делать? Ради репутации? У него ведь и так безупречная репутация! Он не такой человек.
— Как я и говорил, я не смею навязывать вам свое мнение, утверждая, что это правда. Вы в праве в это не верить. Однако, я уверен, в один день вы сами убедитесь в этом. И не только в этом.
— Что вы имеете в виду?
— Вы сами скоро все поймете. Просто я не хочу заставлять вас думать о том, что я рассказываю вам это в защиту своего друга. Я знаю Уолфорда с самого детства и поверьте, если кому-то и требуется защита, то уж точно не ему.
"Надеюсь мне когда-нибудь удастся со всем этим разобраться", — мысленно произнесла Аделин, после чего тяжело вздохнула.
— Кстати, вчера вы неплохо танцевали на балу, — после недолгой паузы заговорил мистер Монтгомери, желая перевести тему.
— Неплохо? А я думала, что танцевала очень даже хорошо, — пошутила Аделин, чем вызвала смех молодого человека.
— Все дело в партнере! — так же шутливо заключил мистер Монтгомери, над чем Аделин засмеялась, однако мысленно она твердила себе, что ее партнер танцевал лучше тех, с кем ей когда-либо доводилось танцевать.
— А почему вчера вы не пришли на бал с баронессой? — задала она вопрос, неожиданный для ее собеседника.
— Баронесса немного приболела, поэтому и не пришла. Сегодняшний обед в честь приезда знакомых отца она тоже вынуждена пропустить.
— Как досадно! — иронически произнесла Аделин.
— Правда?
— Не совсем.
Мистер Монтгомери засмеялся своим заразительным смехом и Аделин не отставала от него. Она вспомнила о том, что между баронессой и мистером Монтгомери что-то есть и ей стало стыдно за то, что она могла невольно задеть его чувства, сама того не понимая.
— Я понял вашу неприязнь к ней еще при первой вашей с ней встрече.
— Неприязнь? Я бы назвала это просто нерасположением. Очень сложно дружелюбно относиться к людям, которые считают себя выше других. Это несправедливо. Вы простите меня, если обидела вас.
— Как вы можете меня обидеть, если то, что вы сказали — правда? У баронессы немного... специфичный характер. Но меня интересует другой вопрос: что заставило вас думать, что я должен был пойти на бал именно с ней?
— Я просто предположила, — пожала Аделин плечами и улыбнулась. Мистеру Монтгомери был понятен намек.
Почти приблизившись к дому, Аделин решила задать ему вопрос, что терзал ее со вчерашнего вечера. Ее вопрос мог бы выдать ее заинтересованность, но сейчас она об этом не думала. Единственное, чего она хотела — удостовериться в сказанных Оливией словах, хотя всем сердцем желала, чтобы это оказалось неправдой.
— Вы давно знакомы с леди де Форэ? — прозвучал вопрос. Отступать было поздно.
— Достаточно, — кивнул мистер Монтгомери. — А вы, должно быть, познакомились с ней вчера на балу?
— Верно, на балу. Только вот мы не знакомились. Я просто услышала о ней, — пояснила Аделин.
— И что же вы услышали, если не секрет? — улыбнулся мистер Монтгомери, подозревая о том, к чему стремится этот разговор.
— Ничего особенного, кроме того, что у нее была любовная связь с графом Уолфлордом. Это правда?
Мистер Монтгомери замолчал. Он нахмурился, словно пытался воскресить в памяти события, которые он знал. Это встревожило Аделин и, заметив это, он заговорил:
— Правда.
Одного этого слова было достаточно, чтобы вдребезги разбить надежды, которыми она себя утешала. Земля, словно, ушла из под ног, дыхание перехватило, а все, что было вокруг, исчезло. Она была готова к этому ответу, но не могла представить, что это может причинить столько боли.
— Буду честен с вами. Много лет назад у них была связь, но точно такая же, как и с любой другой женщиной из бордели. Леди де Форэ требовала от него любви и надеялась на нечто большее, но это оказалось лишь ее желанием. Зная своего друга, могу с уверенностью сказать, что для него чужды чувства и все, что с этим может быть связано. И это правильно. Испытывать чувства — значит выносить боль.
Ответ мистера Монтгомери на долю секунды вселил в Аделин последнюю каплю надежды, но наряду с этим и разочарование. Все, что происходило между ней и Дереком, было плодом ее фантазий. Она романтизировала каждый миг, каждую деталь, каждое действие и именно это и стало причиной ее угнетения.
«Но его взгляды, жесты... неужели это все было моей выдумкой? Разве может такой человек, как он быть способным на глубокие чувства? Нет! Не могу поверить, что я обрекла себя на разбитое сердце и пожизненную боль в груди...»
— Мисс Морган, с вами все в порядке? — забеспокоился мистер Монтгомери, когда он не услышал ответ на заданный им вопрос.
— Да, все хорошо. Я просто задумалась.
— Я спросил, не передумали ли вы идти сегодня к нам на обед.
— Нет, конечно. Я обязательно приду.
— В таком случае, может сейчас уже пойдем? Потому что если идти вон по тому пути, будет намного короче, произнес молодой человек, указав пальцев на тропу по правую сторону. — Если вам угодно, разумеется.
— Я бы хотела сперва зайти домой, — ответила Аделин, выдавив улыбку. — Ведь до обеда еще есть время.
— Что ж, тогда до скорой встречи!
Мистер Монтгомери перешел на ту тропинку, на которую указал, а Аделин зашагала к дому и спустя несколько минут оказалась внутри. Увидевшись в гостиной с тетей, родителями и сестрой, она поднялась в свою комнату, сказав им о том, что ей необходимо переодеться.
Мысли ее были запутаны. Она даже хотела не идти на званный обед, но нарушить данного ею обещания она не желала. Переодевшись в другое платье, так как то успело запачкаться землей, она уселась в кресло у окна и долго размышляла, чем она и занималась в последнее время. Ей был неприятен тот факт, что Дерек имел связь с другими женщинами, но еще неприятнее было то, что ему не было абсолютно никакого дела до их чувств. С одной стороны это радовало Аделин, но с другой — она убедилась в том, что он не может кого-то любить или что еще хуже — он может отнести ее к числу тех женщин, с кем он просто проводил свое время.
В то время, как разум твердил ей обо всем этом, голос сердца кричал, что он не может играть с чувствами людей. Она не была уверена в том, испытывает ли он к ней что-то, но одно она знала точно, ибо чувствовала это сердцем: все, что между ними происходило до этого дня — не обман. Даже если для него это все не имело никакого значения, для нее это значило гораздо больше, чем просто сдержанное обещание.
Продолжая глядеть в окно и думать о том, как изменилась ее жизнь за последние месяцы, она забыла о том, что сейчас она уже должна была быть в поместье Лонгфилд. Несколько мгновений спустя дверь в ее комнату отворилась и на пороге показалась миссис Морган, которая с не скрытым удивлением взглянула на нее.
— Почему ты сидишь, дорогая? Разве ты не должна была пойти на обед еще полчаса назад?
Аделин соскочила с кресла и посмотрела на часы.
— Ох, я совсем забыла. Ничего страшного, мама, я сейчас быстренько соберусь, — ответила она, подходя к шкафу.
— Поторопись, милая. Неприлично заставлять всех ждать тебя, — сказала миссис Морган и покинула комнату.
Аделин не стала долго думать над выбором платья, поэтому надела то, что попалось ей первым под руку. Времени на то, чтобы поправить прическу тоже не было, поэтому она скорее спустилась вниз, где ее ожидал экипаж.
— Я приказала запрячь лошадей, дабы ты быстрее добралась, — произнесла миссис Морган, которая всегда внимательно относилась к подобному роду приглашениям.
— Спасибо, мама. Я постараюсь долго не задерживаться.
Спустя около двадцати минут повозка остановилась у парадного входа, где Аделин должным образом встретили слуги и проводили в дом. Прямо у главного входа ее ожидала экономка — милая женщина лет сорока пяти, которая любовью и преданностью служила семейству Монтгомери на протяжении более десяти лет.
— Добро пожаловать, мисс Морган! Вас ожидают в столовой. Я проведу вас, — произнесла женщина, улыбаясь.
Аделин последовала за экономкой, и стоило ей перешагнуть порог просторной столовой, как все обернулись на нее со словами приветствия. Все места за столом были заняты, кроме одного — Аделин. Она индивидуально поздоровалась со всеми членами семьи Монтгомери, в том числе и их единственным сыном, которого видела пару часов назад. Не поприветствовала она лишь семейную пару, сидевшую за столом, ибо их она видела впервые.
Обстановка за столом была довольно тоскливой, ибо взрослые говорили на темы, которые совершенно не интересовали молодых. Несмотря на это, мистер Монтгомери изредка вмешивался в разговор, дабы выразить свое мнение по тому или иному вопросу, касаемо торговли или внешней политики стран, представители которых сегодня собрались за одним столом. Мистер Монтгомери был очень серьезен и твердо отстаивал свою позицию, если был не согласен с мнением других, но в то же время оставался чутким и вежливым, каким он запомнился Аделин больше всего.
Вскоре, кушанья были унесены со стола и настало время чаепития. Благо, за чаем разговор был переведен в другое русло, более интересное для слушания и поддержания.
После завершения чаепития хозяева вместе с остальными прошли в гостиную, где продолжили свое времяпрепровождение. По просьбе гостей место за роялем заняла Оливия и сыграла несколько композиций подряд. Мелодии, исполненные ею, были поистине превосходны и заслужили похвалу достопочтенных гостей. Пока все обсуждали игру Оливии и упоминали известных пианистов, Аделин невольно погрузилась в воспоминания, уходя от реальности. На мгновение она перенеслась в недалекое прошлое, где она так же сидела в этой комнате, наполненной умиротворенной музыкой, а в дверях видела графа Дерека, который на тот момент казался ей иллюзией.
— Аделин, не хотели бы и вы сыграть нам что-нибудь? — неожиданно спросила леди Монтгомери, возвращая девушку в реальность. — Помнится, в прошлый раз вы исполнили великолепную композицию.
Увидев растерянность Аделин, сидевший напротив нее мистер Монтгомери вопросительно взглянул нее, словно желал осведомиться о том, что ее тревожило. Дабы успокоить его, она улыбнулась и, повернувшись к леди Монтгомери, ответила:
— С удовольствием!
Сев за рояль, она долго глядела на клавиши и никак не осмеливалась нажать их. Из-за утреннего разговора с мистером Монтгомери она не могла ни на чем сосредоточиться. Оливия и ее брат переглядывались, не понимая причину ее задержки. Аделин понимала как глупо она сейчас выглядит, но не имела понятия что делать. Встать и попросить прощения у присутствующих за оказанное им неудобство не объяснило бы истинной причины подобного поведения и поэтому, глубоко вздохнув и попытавшись хоть на несколько минут отвлечься от навязчивых мыслей, она поднесла пальцы к клавишам и сию же секунду комнату окутала проникновенная музыка. Все шло хорошо: и Аделин была довольна своим исполнением, и на лицах присутствующих читалось одобрение, но спустя мгновение перед ее глазами возникла картина вчерашнего вечера и произошло то, чего она не ожидала. Ноты перепутались, мысли затуманились, пальцы отказывались повиноваться разуму. Ненадолго она остановилась. Все думали, что так задумано и не обращали на это внимания. Так думали все, кроме мистера Монтгомери. Он с самого утра находил поведение Аделин несколько беспокойным и это его настораживало.
Наконец она закончила свою игру. Понравилась ли ее игра или нет — для нее не имело значения. Она была рада избавиться от этого мучения, которому подверглась впервые за роялем. Аделин поймала на себе взволнованный взгляд мистера Монтгомери и подумала, что тот мог соотнести это все с утренним разговором о графе и обо всем догадаться. Этого ей хотелось меньше всего.
— Мама, вы не будете против, если мы с Аделин немного пройдемся? - вставила Оливия, дождавшись паузы между разговором взрослых.
— Только не уходите слишком далеко.
Как только девушки перешагнули порог гостиной и Аделин спокойно вздохнула по известным причинам, вслед за ними вышел мистер Монтгомери.
— Мисс Морган, — окликнул тот, заставив обеих обернуться. — Мне кажется, что вы чем-то озабочены. С вами все в порядке?
— Со мной все хорошо. Вам просто кажется, — улыбнулась Аделин, не подавая виду.
— В таком случае я спокоен. Что ж, не стану вас более задерживать. У вас, должно быть, свои личные темы для разговора.
— Спасибо за понимание, брат, — пошутила Оливия. — Мы будем наверху.
Всякий, кто хоть раз бы видел Оливию и мистера Монтгомери вместе, мог бы завидовать их братским отношениям, которые, увы, так редко встречаются. Но у Аделин они вызывали восхищение, нежели зависть, ибо и она состояла со своей сестрой в таких же дружеских отношениях, что обусловливает между братьями и сестрами доверие, любовь и заботу.
Девушки поднялись по крутой лестнице и оказались в просторном коридоре. Хоть Аделин и не раз бывала здесь, дом она никогда не осматривала. Она поняла причину спешки Оливии, поэтому молча следовала за ней.
— Нам сюда, — сказала Оливия, указав на темную дверь слева.
Это была небольшая комната с одним единственным окном на всю длину стены. Пол был застелен красным овальным ковром, на котором стоял маленький круглый стол с двумя стульями по обе стороны. На противоположной стороне возвышался шкаф с незначительным количеством книг. Предметов интерьера здесь было меньше, чем в остальных комнатах, и, судя по всему, сюда редко кто-либо заходил.
— Здесь нас не побеспокоят, — заговорила Оливия, улыбнувшись. — Я прихожу сюда, когда мне хочется побыть одной. Эта комната находится дальше от всех остальных, поэтому и лишние голоса не отвлекают от какого-нибудь занятия, и слуги меньше заглядывают с вопросами не нужно ли мне чего.
В это время Аделин стояла у окна, любуясь владениями семьи Монтгомери. Опустив голову вниз, у парадного входа она увидела мистера Монтгомери, дающего распоряжение своему конюху. Аделин отошла от окна прежде, чем молодой человек вошел в дом.
— Здесь очень красивый вид, — сказала Аделин, повернувшись к Оливии, но в ответ ничего не получила.
Взгляд девушки был опущен, пальцы теребили складки платья, на ее лице читалось волнение. Оливия всегда была скромна и застенчива, но в последнее время Аделин стала замечать в ее поведении некие изменения. Она стала менее разговорчивой, хотя раньше могла целыми часами откровенничать с Аделин, что ее не так-то просто было остановить. Кроме того, нельзя было упустить из виду то, что она все время пребывала в своих раздумьях, которые, словно, ее тяготили. Возможно, никто этих изменений в ней не замечал, но Аделин ясно понимала, что с девушкой что-то не так.
— Вы хотели поговорить со мной, — начала Аделин, попытавшись привлечь ее внимание.
— Простите, что? — спросила Оливия, вздрогнув. Теперь не оставалось никаких сомнений, что девушка чем-то обеспокоена.
— Оливия, неужто вы влюбились? — произнесла Аделин, шутя, дабы немного взбодрить подругу.
Вопрос, что казался для Аделин шуткой, для Оливии был ответом на все вопросы. Девушка опустила голову и смущенно улыбнулась. Теперь было понятно, почему она пребывала в таком состоянии. Однако жаль, что Аделин поняла это не сразу.
— Немногословность, постоянная грусть, потеря аппетита (да, я заметила за столом, что вы так и не притронулись к еде), отстраненность от действительности, блеск в глазах... Оливия, вы влюблены! — воскликнула Аделин, полная радости от этой новости. — И кто же этот счастливчик, если не секрет?
— Нет, конечно же, не секрет. Я вас потому и пригласила, чтобы поделиться с вами. Знаете, мне больше не с кем поговорить об этом, но продолжать держать это в себе очень тягостно. Только я хочу, чтобы это оставалось между нами. Прошу, пообещайте мне.
— Разумеется, обещаю.
— Что ж, я признаюсь. Это граф Дерек Уолфорд.
Услышав это имя, Аделин побледнела в лице, а та счастливая улыбка, что озаряла ее лицо, сменилась безнадежным разочарованием и глубоким сожалением к самой себе. Ей не хотелось в это верить и, подумав, что Оливия решила таким образом пошутить, вопросительно взглянула на нее, дабы узнать от нее правду, но то, что прозвучало далее, лишило Аделин дара речи.
— Я уже много лет безмолвно влюблена в графа. Знаете, впервые я увидела его, когда мне было двенадцать. Это встреча состоялась накануне его отъезда из Дербишира. Тогда я шла искать своего брата и увидела их вместе, стреляющих из лука. Я спряталась за кустами и наблюдала за ними, пока они не услышали шорох и не заметили меня. Он был еще совсем юношей, а я маленькой девочкой, которая испытала влюбленность с первого же взгляда. Однако это была наша первая и последняя с ним встреча. Я больше не видела его, пока спустя семь лет он не вернулся в родные края. Я встретилась с совершенно другим человеком: красивый юноша стал настоящим мужчиной! Его манеры, походка, стать, голос — ни одна девушка не могла устоять перед ним. И я поняла, что отношусь к одной из тех девушек, что мечтают хотя бы об одном его взгляде. Мои чувства вспыхнули с новой силой, когда он взял мою руку и поцеловал ее. Ах, Аделин, я думала, что вот-вот лишусь сознания. Я хочу вам еще кое в чем признаться, только прошу вас, никому не говорите об этом. Имею в виду, что пока не стоит говорить, ведь в скором времени и так все об этом узнают.
— О чем узнают? — с дрожащим голосом спросила Аделин, которая хоть и не была готова услышать еще одно откровение, все же хотела.
— Недавно я невольно стала свидетелем разговора своих родителей. Они говорили про графа и меня. Я услышала, что они хотели бы нашего с ним союза...
Земля ушла из-под ног Аделин, сердце больно кольнуло, пальцы судорожно дрожали, а тело обдало холодом, словно на нее вылили ведро ледяной воды. Едва ли можно было описать внутреннее состояние человека, который слышит подобное о своем возлюбленном. Да, именно возлюбленном, ведь Аделин любила его... любила всем сердцем и душой. Любила так, как не способна любить ни одна живая душа...
— Вы... вы об этом хотели со мной поговорить? — спросила она с комом в горле. Ей не терпелось поскорее сбежать отсюда, исчезнуть и забыть все, что с ней происходило за последние месяцы.
— Да, именно об этом. Аделин, только вам я могу довериться, ведь вы стали мне самым близким другом. Кажется, я остановилась на том, что говорила про наш союз с графом, — продолжила Оливия с задумчивым видом. — Ах, дорогая Аделин, если бы вы оказались тогда рядом со мной, то вы бы увидели мое бесконечное счастье от услышанного. Знаете, я чувствую, что этому браку суждено быть. Есть целый ряд плюсов, свидетельствующих об этом: например, наши семьи дружат уже много лет, а граф Дерек является лучшим другом моего брата. И, конечно же, любовь. Мне кажется, что мои чувства взаимны и...
— Довольно! — перебила Аделин, не имея сил боле это слушать. — Имею в виду, что не стоит вдаваться в подробности, я и так все поняла. Все, что мне остается, так это пожелать вам счастливой семейной жизни.
— Спасибо, дорогая. Мне аж полегчало, когда я вам об этом рассказала.
— Я... мне нужно идти, — сказала Аделин и поднялась с места.
— Но вы пришли совсем недавно.
— Я обещала родным вернуться пораньше. Благодарю за вкусный обед!
Не став дожидаться ответа Оливии, она выбежала из комнаты, быстро спустилась по лестнице и вышла из дома, даже ни с кем не попрощавшись. Сев в экипаж, она приказала извозчику тронуть и до самого дома ехала, глядя лишь в одну точку. Оливия наблюдала за ней, стоя у окна, и на ее лице появилась довольная улыбка. Она добилась того, чего хотела.
Когда Аделин вошла в дом и только хотела было подняться в свою комнату, как к ней прибежала экономка, заставив ее остановиться.
— Мисс Морган, ваша тетя хотела, чтобы вы зашли к ней.
— Хорошо, я зайду к ней позже.
— Это срочно.
— Что-то случилось? — спросила Аделин, на что в ответ получила молчание. — Тетя у себя?
— Она ждет вас в гостиной.
— А где остальные?
— Миссис Морган и мисс Луиза вышли в сад, а мистер Морган — в комнате наверху.
— Спасибо, Маргарет, — сказала Аделин, и направилась в противоположную сторону, где была гостиная.
Открыв дверь комнаты, она увидела миссис Уильямс на своем привычном месте. Аделин натянула улыбку, дабы не выдать своего внутреннего беспокойства, и вошла внутрь. На лице тети она заметила хмурость, что несколько потревожило ее. Она испугалась, что ее самочувствие снова изменилось.
— Вы хотели меня видеть, тетя?
— Да, присядь, — ответила женщина, жестом указав на диван, что стоял напротив.
— Что-то случилось? Вы хорошо себя чувствуете?
— Чувствовала себя хорошо, пока мне не сообщили одну новость.
— Что-то серьезное? Что-то, что заставило вас расстроиться? — с волнением спросила Аделин, понятия не имея о том, к чему шел этот разговор.
— Да, причем очень сильно расстроиться. Скажи мне, куда ты ездила на прошлой неделе?
Произошло то, чего Аделин так сильно боялась. Она поняла, что тете обо всем стало известно и поэтому не видела смысла все отрицать.
— Впрочем, можешь не отвечать. Я знаю, где ты была и с кем. Но зачем ты меня обманула? Я даже не знаю на что мне больше злиться: на то, что ты уехала, никого не предупредив и причем солгав, или на то, что ты уехала с абсолютно посторонним тебе человеком и ночевала невесть где?!
— Тетя, я могу все объяснить, — начала Аделин с сожалением в голосе.
— Не нужно, Аделин. Мне все известно. Думаешь, я рассказала тебе о брате мистера Уильямса для того, чтобы ты бросилась в его поиски? Я рассказала тебе, потому что мне нужно было излить кому-нибудь душу. Если бы я хотела, то я бы сама его нашла за все эти годы, но не стала искать, так как знаю, что он не под каким предлогом не приедет сюда. И думаю, ты сама в этом убедилась. Твои попытки найти его и уговорить приехать не увенчались успехом и теперь мне от этого еще тяжелее. Лучше бы я и дальше жила с маленькой надеждой на то, что он когда-нибудь приедет со своей семьей, ведь это и его дом тоже, но теперь эта надежда угасла навсегда.
— Тетя, я хотела как лучше, — сказала Аделин, опустив голову.
— Знаю. Но чем ты думала, когда собралась непонятно куда с графом Дереком Уолфордом? Неужели ты ему так доверяешь, что решила поехать с ним за сотни миль?
— Дело не в доверии, тетя. Я попросила его помочь мне с поисками, потому что я наслышана о том, что у него везде есть связи.
— У мистера Дадли тоже есть связи, и у мистера Монтгомери, но обратилась ты именно к нему. Есть то, о чем я не знаю?
— Ну что вы, тетя? Мне нечего скрывать от вас. Просто... это был первый человек, который пришел мне на ум, а о том, что у мистера Дадли тоже есть связи — я не подумала, — честно ответила Аделин.
Миссис Уильямс была права. Тут речь действительно шла о доверии. Аделин доверилась Дереку, но напрасно это сделала. Она ошиблась в нем, и разговор с Оливией, и беседа с миссис Олкотт это только подтвердили.
— Прошу, скажите, об этом вам рассказал граф? — спросила она, надеясь на то, чтобы тетя ответила "нет", но кроме него об этой тайне больше никто не знал. Злость в ней все больше и больше начинала закипать.
— Неважно кто мне об этом рассказал. Важно то, что ты скрыла это от меня. Я не расскажу об этом твоим родителям, ибо ты знаешь, чем это может обернуться. Но знай, что я в тебе разочарована, дорогая, — сказала женщина, и покинула комнату.
Для Аделин последние слова миссис Уильямс были словно кинжал, проникший в грудь. Она была готова умереть, нежели казаться в глазах тети лгуньей и вызвать у нее разочарование. Аделин еще долго сидела в комнате, пытаясь переварить все произошедшее, по крайней мере, за последние сутки, но больше всего ее сейчас беспокоил разговор с миссис Уильямс, на фоне которого все остальное потеряло всякий смысл.
В данной ситуации Аделин больше всего была разгневана на себя, нежели на Дерека, которому по глупости доверила эту тайну. Но как бы там ни было, он поступил низко, и поступку его не было никаких оправданий.
"Обманщик! Решил помочь мне только ради того, чтобы потом рассказать всем об этом и выставить меня в плохом свете. А еще говорил, что он держит свое слово! Ничего, я заставлю его ответить за свой поступок."
С этой мыслью она встала с места, решительно направилась на задний двор, села на лошадь и ускакала, никому ничего не сказав. Ее переполняли ненавистные чувства к Дереку. Боль, которую причинили ей слова Оливии затмили ярость и гнев, что ничего другого она не могла чувствовать. Уверенная в своих действиях, она скакала туда, откуда вернулась около часа назад. Ей нужен был мистер Монтгомери и она знала, где его искать.
Как она и предполагала, мистер Монтгомери был в саду и тренировался со шпагой с одним из слуг. Аделин привязала лошадь к дереву и направилась к молодым людям. Молодой человек заметил ее и велел помощнику идти. Он был удивлен ее визиту и не пытался это скрыть.
— Мисс Морган, — снова поприветствовал он ее. — Мне сообщили, что вы уехали. Вы что-то забыли и вернулись за этим?
— Нет, не переживайте, я ничего не забыла. Я пришла к вам за другим.
— И за чем же? Я буду рад вам помочь.
— Мне нужен адрес графа Уолфорда.
Мистер Монтгомери растерялся, покачал головой и спросил:
— Могу ли я узнать зачем вам понадобился его адрес?
— Решила нанести ему дружеский визит, — съязвила Аделин, чем вызвала у молодого человека тревогу.
— Скажите, что-то случилось? Быть может, я могу помочь вам?
— Вы мне поможете, если дадите его адрес, — улыбнулась Аделин, но выглядеть естественной у нее плохо получалось.
— Хорошо, но если хотите, я могу показать вам дорогу.
— Не стоит утруждаться. Я буду признательна, если вы мне укажете путь.
— Что ж, хорошо. Я скажу вам, как можно добраться. Пойдете прямо по той же дороге, по которой приехали сюда, затем свернете налево и окажетесь в роще. Не беспокойтесь, там неопасно. Когда выберетесь из рощи, выйдете на тропу, которая ведет к холму. У подножия холма вы увидите большой дом. Это и есть дом Уолфорда. Его сложно не заметить. Вы все запомнили?
— Да, большое спасибо.
— Может я отправлю с вами кого-нибудь из слуг? Добираться недолго, но вдруг вы заблудитесь?
— Благодарю, но не стоит беспокоиться. Я запомнила все ваши указания.
Мистер Монтгомери помог Аделин сесть на лошадь, хоть помощь ей и не нужна была, затем она ускакала, строго следуя всему, что он ей сказал. Всю дорогу она думала лишь об одном — о предательстве Дерека, и эта мысль заставляла ее скакать все быстрее и быстрее.
Наконец она оказалась у холма. Путь до дома графа был именно таким, каким описал его друг. Еще издали она заметила потрясающий дом, который не мог не привлечь к себе внимания. Спереди он был еще больше и изящнее. Отложив свое восхищение в сторону, она со всей силой постучала в большую дверь и меньше, чем через минуту она отворилась. На пороге показалась низкорослая женщина лет пятидесяти, которая проявила любезность, пригласив Аделин в дом.
— Мне нужно увидеться с графом, — специально громко произнесла она, чтобы Дерек мог ее услышать.
— Его сиятельство сейчас в конюшне. Я сообщу ему о вашем визите. Простите, как я могу представить вас? — вежливо спросила та, на что Аделин покачала головой.
— Не стоит. Я сама сообщу ему о своем визите. Как мне пройти в конюшню?
— Вы простите меня, но его сиятельство просили не беспокоить его. Он только что вернулся из столицы. Вы можете подождать внутри, пока он не закончит свои дела, — улыбнулась женщина, но несмотря на эту любезность, Аделин не могла терять времени, ожидая "его сиятельства".
— Постараюсь найти сама, — улыбчиво произнесла Аделин, и поняв, что ее не остановить, женщина выбежала вперед, указывая дорогу.
— Вот и конюшня, — сказала та, и побежала обратно, боясь, что граф может разгневаться на нее из-за этого.
— Благодарю вас, — ответила Аделин, но когда она повернула голову в сторону, где несколькими секундами ранее стояла женщина, она уже бежала в дом.
Взяв всю силу в руки, она решительно вошла в конюшню, где граф расчесывал гриву своего черного коня, которого Аделин удавалось несколько раз видеть, а неподалеку стоял, по всей видимости, конюх, давая воду другому коню.
— Дерек! — громко произнесла она, привлекая внимание обоих мужчин. Имя пролетело по всей конюшне.
— Аделин? — удивился он своей гостье, и не пытался этого скрыть.
Он велел конюху идти, а сам, помыв руки, подошел к Аделин.
— И что же привело вас сюда? Вы решили провести экскурсию по моему дому? Или, быть может, соскучились по нашим встречам? — ухмыльнулся тот, чем еще сильнее разгневал Аделин.
— Да как вы посмели так подло поступить?! Ваш поступок такой же низкий, как и ваши обещания! Единственное, о чем я жалею, так это то, что доверилась вам, а вы воспользовались этим ради того, чтобы показать какой вы благородный! Да как вы еще смеете после этого смотреть мне в глаза?
— Я не понимаю, о чем вы говорите. Будьте добры, объяснитесь, ибо мне кажется, что ваши обвинения пусты, — сказал Дерек, и от его довольного выражения лица не осталось и следа.
— О чем я? Я скажу, о чем я. Вы рассказали о нашей поездке моей тете, зная, что ей нельзя волноваться!
— Что? — недоуменно спросил граф, нахмурив брови.
— Не прикидывайтесь, что не понимаете о чем я. Вы давали громкие обещания, говорили, что держите свое слово, но что в итоге? Вы обо всем рассказали! Выставили меня в плохом свете! Но только ради чего, я не пойму?
— На вашем месте я бы не стал так оскорблять человека, не имея никаких доказательств, — строго произнес он, не менее злой, чем Аделин.
— Об этом знали только мы с вами, о каких еще доказательствах может идти речь?! Отрицать то, что вы совершили, еще более низко, чем сам ваш поступок!
— Я никому ничего не говорил, и с тетей вашей я тем более не виделся. Сами подумайте, какая мне от этого выгода?
— Любая. Например, восстановить свою испорченную репутацию, испортив мою на глазах моей родни и всех остальных. Показать, какой вы доблестный герой, что вызвались помогать мне. Кто знает, сколько еще слов вы могли еще от себя добавить!
— Мне плевать на свою репутацию, какой бы она ни была, — сказал он на таком же повышенном тоне, что и Аделин. — Вы хоть сами слышите, что вы говорите? Зачем мне нужно было говорить об этом кому-то? Если вы узнали об этом недавно, то я только что вернулся из Лондона и еще даже не успел переодеться, как видите.
— Думаете, я поверю вам на слово? Ошибаетесь. Я вам не верю и вряд ли когда-либо поверю. Вы могли передать это через кого-то, чтобы выйти сухим из воды...
— Хватит! Верите вы или нет — не моя забота, но терпеть более эти оскорбления я не намерен. Повторяю вам в последний раз: я держу свое слово. Если сейчас пойдет дождь, то и в этом вы меня обвините?
— Но кто тогда? Лично я об этом никому не рассказывала, — сказала Аделин, немного успокоившись.
— Значит есть третий человек, кто знает об этом, — задумчиво ответил граф.
— Как это возможно? — спросила Аделин, даже немного стыдясь того, что набросилась на Дерека с обвинениями. Но если бы не это, то она бы не узнала, что в случившемся нет его вины.
— Нас могли подслушать. Или же... за нами все это время следили, — заключил он, взглянув Аделин в глаза.
В ее сердце была вера в то, что не он рассказал обо всем тете и теперь, глядя в его глаза убедилась в этом. Тетя была права: она доверяла ему, и это было даже больше, чем просто доверие.
По иронии судьбы начался мелкий дождь. Те серые тучи, что надвигались с востока, затмили голубое безоблачное небо, нанося серые краски на все пространство.
— Я не могу в это поверить, — сказала Аделин, покачав головой. — Кто это может быть, у вас есть предположения?
— Я разберусь в этом, не беспокойтесь, — сказал Дерек, имея предположения о том, кто следил за ними, но не стал говорить об этом Аделин, пока лично в этом не разберется.
— Если честно, то это уже неважно. Тетя и так уже знает правду. Она мною разочарована. Надеюсь, что это не дойдет до ушей моих родителей.
— Именно поэтому мы и должны узнать кто это. Вам не о чем волноваться. Я найду этого человека и вы еще посмотрите ему в глаза.
В это мгновение Аделин вспомнила его обещание, когда он согласился помочь ей в поисках, вспомнила их совместный поход на бал, на который он пригласил ее, но сразу же исчез с замужней женщиной, вспомнила разговор с мистером Монтгомери о его связи с этой женщиной и самое главное — вспомнила сегодняшний разговор с Оливией, о ее пылких чувствах и возможности заключения с ним брака, хотя Аделин думала, что между ними происходит что-то серьезное. Однако это был крушение всех ее грез, надежд и ожиданий. Она не могла верить этому человеку. На этот раз она была готова прислушаться к разуму, идя против своего сердца.
— Я вам не верю. Не верю ни единому вашему слову! — прокричала она, выбежав из конюшни.
Дождь начал лить большими каплями. Волосы Аделин мгновенно промокли, прилипая к ее лицу. Дерек побежал за ней. Не только потому, что не хотел дать ей промокнуть под дождем, а потому, что впервые в жизни выслушал в свой адрес подобные оскорбления и хотел доказать ей, что его совесть чиста.
— Все теперь могут думать обо мне плохо, — говорила Аделин, стараясь перекричать звук дождя, — тетя знает, что я ночевала в таверне. Ладно тетя, но что, если эти слухи дойдут и до других? Девушка с совершенно незнакомым ей мужчиной... ехать непонятно куда и ночевать непонятно где...
Граф стоял в нескольких шагах от нее и не сводил с нее глаз. На фоне всего, что окружало их, она была прекрасна. Он не слышал ее. Он даже не слышал звука дождя. Настолько он был очарован ее красотой, ее хмурыми бровями, размахиванием рук, тем, как она убирала мокрые волосы с лица, что на мгновение все перестало существовать для него. Он опомнился. Дерек понимал, что его одолела минутная слабость и он тут же пришел в себя, продолжая слушать монолог Аделин.
— Я просто не могу в это поверить. Как вы могли так со мной поступить, ведь я доверяла вам.
— Аделин, я вам уже все сказал и повторяться не намерен! — грубо прозвучал его голос, оглушивший звук дождя.
— Что сделано, то сделано. Мне не стоило вообще говорить об этих поисках. Ваш поступок ужасен. Ему нет оправданий. Вы... вы...
Не успела Аделин закончить свою фразу, как Дерек резко приблизился к ней, взял ее лицо в свои холодные руки и прильнул к ее губам. Этот поцелуй был полон нежности, страсти, боли, ненависти, тоски, разочарования, надежды и разлуки. Поцелуй, что позволял сбежать от реальности, укрыться в неведомом никому месте и провести там целую вечность. Это был поцелуй двух душ, преодолевших туманы и ветры, океаны и волны, рассветы и закаты, чтобы наконец встретиться друг с другом. Мир существовал лишь для них двоих, тучи, клубившиеся над холмами, скрывали их даже от деревьев, а дождь, что лил все яростнее, унял боль Аделин и, не выдержав этого, разразился слезами еще сильнее. Внезапно к ней вернулось осознание происходящего. Для нее это было неправильно, но противиться сердцу и чувствам она была не в силах. Однако Дерек смог взять себя в руки и отпрянуть от нее. Аделин медленно открыла глаза и увидела его, полубоком стоявшего напротив. Вода стекала по его черным прядям, умывала его лицо и капала вниз. Он был прекрасен, как сама ночь...
— Держитесь от меня подальше и не смейте больше заявляться ко мне с подобными обвинениями! — сухо произнес он, и зашагал в сторону дома, даже не взглянув на нее напоследок.
У Аделин гордость была слишком задета, чтобы последовать за графом в дом и попросить его объясниться. То, какую дерзость он позволил себе, было крайне оскорбительным.
Только она одна понимала свое состояние в данный момент, но не имела представления о том, как себе помочь. Побежав к месту, где она привязала лошадь, она запрыгнула на нее и ускакала, умывая лицо слезами и дождем одновременно.
Наступила ночь. Мучаясь от терзающих мыслей, мистер Монтгомери задумчиво расхаживал по своему кабинету то взад, то вперед, не понимая, в какой момент это с ним произошло.
Дождь сильнее ударил по окну, позволив ему выбраться из своих раздумий. Он мимолетно бросил взгляд на стекло, по которому стекали нескончаемые капли, затем решительно направился к своему письменному столу и, садясь за него, откинул фалды назад. Положив перед собой чистый лист бумаги, он принялся писать то, в чем он никогда никому не признается... кроме Аделин.
«Дорогая мисс Морган. Я не хочу нагружать Вас своим письмом, поэтому буду краток, хотя для того, что последует далее, недостаточно одного листа. Прежде всего, прошу простить меня за мою дерзость, но я решил, что лучше сделать этот шаг и пожалеть, чем жалеть, так и не осмелившись совершить его.
Я никогда не писал подобных писем, но то, что кроется в моем сердце, думаю, я смогу изложить. Мисс Морган, моя жизнь изменилась и изменилась она тогда, когда я вас впервые увидел вас в нашем саду. Я тогда и подумать не мог, что эта случайная встреча перевернет мой мир. Мир, в котором существовал только я, целиком и полностью погруженный в работу. Вы изменили этого человека, позволили ему стать лучше, но, видимо, недостаточно, раз вы предпочли мне моего друга, брата и единомышленника Уолфорда. Я ни в коем случае вас ни в чем не упрекаю, ведь мы бессильны, когда речь идет о любви, в чем я лично убедился.
Мне известно, что ваше сердце принадлежит другому. Для того, чтобы понять это, достаточно заглянуть в ваши глаза, но что печальнее и тяжелее всего для меня, — я знаю кто это. Мой друг Уолфорд — прекрасный человек, с которым, как вам известно, мы дружим на протяжении многих лет, и это, пожалуй, единственная причина, почему все это время я стоял в стороне. Признаться, больно смотреть на то, как женщина, которая покорила твое сердце, с любовью смотрит на того, кого ты считаешь братом.
Если бы на месте вашего возлюбленного был кто-то другой, даже если бы это был какой-нибудь герцог или даже сам король, я бы боролся за вашу любовь до тех пор, пока бы вы не открыли мне свое сердце, но я не могу. Мои руки окованы невидимыми цепями, от которых я не могу избавиться.
Сейчас я нахожусь меж двух огней: любовью и дружбой. Как бы сильно не трепетало сердце, я не в силах предать дружбу, которая так ценна для меня так же, как и моя любовь к вам. Именно поэтому я сдаюсь. Сдаюсь во имя дружбы и любви... Даже если бы мой разум затуманился и я пошел против Уолфорда, я бы не смог пойти против вашего сердца, вычеркнув из него его обладателя. Это невозможно сделать даже под пытками, ибо я понял, что если человек однажды покорил твое сердце, то он навсегда оставил в нем свой след. Только теперь я это понял.
Желаю вам быть счастливой, мисс Морган! А я буду любить вас издалека и унесу свою любовь с собой в могилу.
Б.М."
Мистер Монтгомери прочитал про себя последние строки с глубокой болью в глазах. Это было то, в чем он долго не признавался даже самому себе.
"Какая глупость!" — вслух произнес он, сжал письмо в комок и, подойдя к камину, бросил его в огонь. Затем он покинул свою комнату, дабы обдумать ошибку, которую он чуть было не совершил, отправив его адресату.
Между тем Аделин проливала слезы на подушке, сгорая от стыда и унижения после сегодняшнего случая. Она до последнего верила в настоящее и будущее с Дереком, но это был лишь хрустальный замок грез, который она создала в своем воображении и отчего сама же страдает.
Дверь в ее комнату отворилась. Луиза, появившаяся на пороге, тут же бросилась к сестре, услышав ее рыданье. Аделин не слышала ее шагов.
— О Боже, Аделин, что случилось? — с ужасом спросила она. — Что -то серьезное? Прошу, не молчи!
Сестра подняла на нее опухшие от слез глаза и бросилась в ее объятия.
— Дорогая, прошу, расскажи мне. Я не могу смотреть на твои слезы. Скажи, это из-за графа?
— Я такая глупая! — произнесла она сквозь слезы, отстранившись от Луизы. — Я ведь верила ему!
— Перестань, дорогая. Глупец тот, кто пренебрег твоей любовью! Ну ничего, я еще встречусь с этим графом. Пусть он объясняется со мной. Я не позволю, чтобы ты проливала из-за него слезы. Никто не в праве так поступать с тобой.
— Не стоит с ним связываться, — сказала Аделин, немного успокоившись. — Этот вопрос уже закрыт. В этой ситуации виновато мое непослушное сердце и только!
— Хватит! Ты не можешь так поступать с собой. Где моя сестра, которая никогда не позволяла мне унывать и критиковала девушек, проливающих слезы из-за мужчин? Я не позволю тебе расстраиваться из-за того, кто несправедлив к тебе, даже если это красивый граф!
В эту самую минуту в комнату постучала экономка, сообщив о приходе гостя. Аделин быстро вытерла слезы и сделала вид, что все хорошо, однако женщина смотрела на нее с неким подозрением.
— И что понадобилось этому мистеру Дадли на ночь глядя? — произнесла Луиза, закатив глаза.
— Не знаю. Ты спускайся, а я сейчас приведу себя в порядок и тоже спущусь.
— Ну уж нет! Я лучше спущусь на кухню, ибо общество служанок мне гораздо приятнее.
Постаравшись скрыть следы недавнего срыва, Аделин вошла в гостиную, надеясь на то, что никто ничего не заметит и не начнет задавать вопросов. Увидев ее, мистер Дадли вскочил с места, поприветствовал ее и встал напротив всех. В помещении стояла тишина, пока миссис Уильямс не решила нарушить ее.
— Дождь все никак не прекратится. Летом, как и в любое другое время года это свойственно в наших краях, но мне кажется, что в этот раз он превысил норму.
— Полностью согласен, — ответил мистер Дадли, обратив на себя внимание всех. — Мерзкая погода, нечего сказать. Пока я шел от кареты до вашего дома, то успел здорово испачкать обувь. Вы уж простите, если я, сам того не заметив, занес грязь в дом.
— Ну что вы, — произнесла хозяйка дома. — В такую погоду все можно понять. Может вы присядете? Я попрошу принести чаю.
— Нет, не стоит утруждаться. Я пришел по делу. Мистер Морган, миссис Морган, я пришел попросить у вас руки вашей дочери.
Слова мистера Дадли словно эхом раздались в комнате, застав всех в изумлении. Миссис Уильямс понимала причину частых визитов молодого человека, но думала, что это лишь временное общение с ее племянницей, но никак не представляла, что его намерения окажутся столь серьезными.
Не дождавшись мнения других, Аделин ответила:
— Я согласна.