Глава 13
Утром после пробуждения Аделин спустилась в столовую, но миссис Уильямс там не оказалось. Подумав, что она может быть в гостиной, девушка зашагала в комнату, но и там ее не было. Затем она пошла на кухню, дабы спросить у прислуг куда ушла ее тетя, но стоявшая там непривычная тишина ее удивила.
— Тетя не говорила вам куда ушла? — обратилась она к кухарке.
— Миссис Уильямс никуда не уходила, мисс Морган, — ответила женщина с грустью в глазах, - миссис Уильямс с утра не выходила из своей спальни. Ей сегодня нездоровится.
— Что случилось? — заволновалась девушка.
— Мы толком ничего не знаем. Рядом с миссис Уильямс сейчас находится Маргарет. Она приказала нам сварить травяной чай, затем она спустится и заберет его сама.
Аделин тут же помчалась на второй этаж, отворила дверь и увидела лежащую на своей кровати тетю. На прикроватной тумбе стоял флакончик с успокоительными каплями, а рядом с ним — небольшая шкатулка. Маргарет сидела рядом на стуле, то поправляя ей подушку, то капая капли, то спрашивая о самочувствии хозяйки.
— Ох, тетя, что с вами? — спросила Аделин, входя в комнату. Экономка обернулась и поднялась со стула, дабы позволить ей сесть, но Аделин жестом указала ей не утруждать себя и присела на край кровати.
— Все хорошо, дорогая, по крайней мере, уже гораздо лучше.
— Маргарет, вы послали за доктором?
— Я сказала Маргарет, что нет надобности отправлять за доктором. У меня есть капли, которые в прошлый раз прописал мне доктор, сейчас выпью травяной чай, немного полежу и станет лучше. Мое сердце уже давно шалит, поэтому я уже привыкла к этому, — ответила женщина, выдавив улыбку.
— С сердцем не стоит шутить, тетя. Все же было бы лучше, если бы вас осмотрел доктор.
— Ну что он мне скажет? Снова одни и те же слова: принимать капли, гулять на свежем воздухе и больше отдыхать. Я только это и делаю.
— Но если то, что он вам сказал не дают положительного результата, то может нужно найти другого доктора? Из столицы, например.
— Нет, дорогая, не нужно. У меня хороший доктор, а обо мне ты не беспокойся, мне и правда уже лучше, — сказала миссис Уильямс, дабы успокоить свою племянницу, хотя каждое слово давалось ей с трудом. — Маргарет, принеси чай, пожалуйста, если он готов.
— Да, миссис Уильямс, сейчас принесу.
Экономка покинула спальню. Миссис Уильямс вдохнула воздух и на несколько секунд закрыла глаза. Аделин только сейчас увидела под ее рукой пожелтевший сложенный лист, считая, что возможно какое-нибудь известие, указанное в нем, заставило ее тетю понервничать и повлиять на ее самочувствие.
— Вам пришло письмо? - спросила она, и миссис Уильямс вспомнила о том, что лежит под ее ладонью.
— Да, пятнадцать лет назад. Положи его обратно вот в эту шкатулку.
— Пятнадцать лет назад? - переспросила Аделин, удивляясь тому, что тетя хранит у себя письма многолетней давности. — И от кого же оно?
— Оно от Джорджа Уильямса — брата моего покойного супруга. Я не помню, чтобы при его жизни они друг с другом общались, но после того, как мистера Уильямса не стало, я решила написать письмо, ибо половина этого дома по праву принадлежала и ему.
— Он ответил на ваше письмо?
— Ответил, но не то, что я ожидала. Он написал, что глубоко скорбит, но не может приехать, а на дом он вовсе не претендует.
— Вы знаете где он сейчас?
— Увы, не знаю. Я его видела все раз в своей жизни и то, когда он был совсем юношей. Он ведь на много лет младше мистера Уильямса, и когда их мать умерла после родов, он стал воспитываться своей бабушкой. Она дала необходимую сумму денег своему зятю — отцу мистера Уильямса, так как он не был богат и не мог дать младшему сыну то, что могла бы дать она младшему внуку так же, как и старшему. Поэтому у Джорджа можно было наблюдать такой же вздорный и довольно суровый характер, как и у бабушки.
— Вы не пытались найти его? Кто знает, может спустя столько лет он изменился и хотел бы начать общаться, если уже не с братом, то с его женой.
— Признаться, я даже не пыталась искать его, а в изменении его характера я сомневаюсь. Если он не присутствовал ни на похоронах племянника и брата, ни после, то едва ли захочет встретиться со мной с прохождением стольких лет, — ответила миссис Уильямс с горечью.
В эту самую минуту в комнату вошла Маргарет с подносом в руках. Она налила в чашку травяного чаю, оставила на тумбе и вышла. Аделин, дав тете возможность отдохнуть, вышла за ней.
Спускаясь по лестнице, Аделин увидела, как экономка запирала входную дверь и держала что-то в руках. Женщина повернулась и хотела было направиться в гостиную, как она услышала шаги Аделин и остановилась на месте.
— Кто-то приходил? — спросила девушка, разглядев в руках экономки конверт.
— Да, принесли письмо. Я хотела оставить его на журнальном столике, чтобы миссис Уильямс распечатала его, когда спустится вниз.
— Давайте я лучше отнесу его в ее спальню и оставлю на тумбочке. Тетя прочтет его, как только проснется, — улыбнулась она. Экономка недоверчиво смотрела на нее, не спеша с вручением письма ей в руки, затем все же молча отдала его, понимая, что перед ней стоит не какой-то незнакомый человек, а родная племянница хозяйки.
Аделин поднялась на второй этаж. Находясь у двери миссис Уильямс, она взглянула вниз и увидела, что экономка под предлогом того, что раздвигает портьеры, изредка поглядывала на нее, дабы убедиться в сохранности письма. Преданности и верности экономки можно выразить лишь свое почтение, ибо она, заботясь о всем, что касается миссис Уильямс, не хотела доверяться никому, даже близкой родственнице своей хозяйки.
Аделин, стараясь не принимать это во внимание, улыбнулась женщине и тихо вошла в комнату. Она прошла к тумбе, положила у шкатулки конверт, повернулась и уже шла обратно к двери, как миссис Уильямс заговорила:
— От кого это?
— Ох, тетя, простите, я не хотела вас разбудить, — с сожалением произнесла Аделин.
— Ты меня не разбудила, дорогая. Я не спала. Так от кого же письмо?
— Маргарет не сказала кто его прислал.
— Вот как?! А ну-ка распечатай конверт и прочитай что там пишут. Наверняка это приглашение на бал или званный обед.
И женщина оказалась права. В конверте было приглашение на скромный бал, на котором, как говорилось в письме, соберутся лишь близкие друзья и некоторые знакомые.
— В письме указано только мое имя? — безразлично спросила женщина.
— Да, только ваше. Уверена, к тому дню вам станет гораздо лучше и вы сможете пойти на бал.
— Даже если и станет лучше, то я не могу обещать, что непременно пойду. Хоть мы с этими нашими соседями, которые отправили приглашение, знакомы давно, я не скажу, что их мероприятия я желаю посещать так же, как и, например, мероприятия Монтгомери или же других знакомых.
— И почему же, позвольте полюбопытствовать?
— Знаешь ли, дорогая, есть люди, которые приобрели превосходную репутацию не своим имуществом, а исключительно личностными качествами и поступками, но есть те, которые не обладают в полной мере ни тем, ни другим, но любят похвастаться чуть ли не перед каждым прохожим при любом удобном случае. Увы, эти соседи, что отправили приглашение, относятся именно ко второму типу.
— К сожалению, в большинстве случаев, мы понимаем сущность людей лишь в сравнении. Но главное, тетя, — продолжила Аделин, улыбаясь, и положила сложенное письмо обратно на тумбу, — это ваше самочувствие. Я сейчас спущусь вниз и скажу на кухне, чтобы вам приготовили суп, а вы, попытайтесь немного поспать.
— Ох, спасибо, милая, но если честно, то мне совсем не хочется есть.
— Понимаю, но это вам необходимо, чтобы скорее встать на ноги. Ну все, отдыхайте.
С этими словами она спустилась на кухню, велев приготовить суп к моменту пробуждения миссис Уильямс, затем вышла в сад, чтобы сорвать цветы и поставить их в вазу в гостиной, так как прежние успели завянуть.
Во всем доме стояла тишина. Все были глубоко опечалены состоянием хозяйки. Привыкшие к утренним указаниям миссис Уильямс на весь день, слуги молча выполняли свои дела, хотя делать сегодня что-то у них совсем не было желания. Аделин не знала чем занять себя. Она надеялась на то, что тете к обеду станет лучше и она спустится вниз, занимая место в своем кресле, но даже после обеда она оставалась в своей спальне.
Аделин была опечалена больше всех. Она то шла на кухню, то выходила в сад, то на цыпочках проведывала тетю, дабы не разбудить, то снова возвращалась в гостиную и брала в руки книгу, но слова едва ли доходили до нее. Как бы ей хотелось, чтобы родители и Луиза приехали раньше назначенного времени! Их присутствие рядом придавало бы сил, а взаимная поддержка помогла бы справиться с этой щемящей грустью и безотчетным волнением.
Вечером самочувствие миссис Уильямс внезапно ухудшилось. В доме была беготня. Маргарет то и дело спускалась и поднималась на второй этаж, относя больной лекарства и все необходимое, слуги были готовы ко всем указаниям экономки и тут же их выполняли, а Аделин ни на минуту не отходила от тети, ужасаясь ее состоянием.
Сумерки давно опустились на графство. За доктором послали экипаж, но ни извозчика, ни доктора не было уже второй час. Аделин не на шутку испугалась за состояние миссис Уильямс. В голову ей пришла мысль написать письмо домой или в Лондон другой тете, но она тут же отбросила ее, решив, что не стоит тревожить родственников. Миссис Уильямс сама бы этого не захотела.
Пока в доме миссис Уильямс была суета, на своих конях возвращались домой мистер Монтгомери и граф Дерек Уолфорд. Этим вечером граф обыграл двух неких джентльменов, — уверенных в своей победе настолько, что твердили об этом всем остальным мужчинам, присутствующим в зале. Мистер Монтгомери тоже не остался без трофея. Он сыграл лишь две партии: в первой проиграл все, что поставил, а во второй — вернул себе едва ли проигранные деньги, к тому же в двойном размере. Молодые люди, однако не радовались своей победе, тем более не хвастались. Подобное времяпрепровождение было не ради опустошения чьих-то карманов, а ради получения удовольствия от игры и возможности осадить безосновательно уверенных в проигрыше соперников господ, считавших, что им нет равных. В некоторых случаях они даже не имели представления о том, что напротив них сидит граф или сын баронета.
— Пока ты играл вторую партию с тем офицером, я услышал, что тот является сыном некого генерала из Ирландии. Получил он свое звание благодаря отцу, и офицер он лишь тогда, когда надевает мундир, — с усмешкой произнес мистер Монтгомери, не получив в ответ никакой реакции. — Ну и здорово же он тебе проиграл!
— Я не просил его играть со мной, — холодно ответил Дерек, глядя перед собой.
Некоторое время молодые люди ехали молча в темноте. Ночную тишь нарушало лишь цоканье копыт и оглушенное стрекотание сверчков где-то вдали.
— Это не экономка миссис Уильямс рядом с тем экипажем? — спросил мистер Монтгомери, вглядываясь в темноту.
— Не знаю, — ответил граф, не обращая внимания ни на слова друга, ни на то, кто там стоял.
— Да, это она, — продолжил мистер Монтгомери, когда те оказались ближе. — Может что-то случилось, что в такой поздний час она находится вне дома?
— Ну может кто-то к ним приехал и она вышла его встретить, - бросил Дерек, — необязательно что-то должно случиться, чтобы выходить ночью во двор.
— Мне все же кажется, что что-то все таки случилось. Она чем-то взволнована, видишь? — на этот вопрос граф ничего не ответил, он лишь глядел вперед.
И вот молодые люди приблизились к экипажу, у которого с опущенной головой стоял возница, выслушивая недовольство экономки.
— Доброго вам вечера! — поприветствовал мистер Монтгомери, и она, увидев двух молодых людей верхом, перестала жестикулировать и отчитывать возницу. — Что-то случилось?
— Ох, мистер Монтгомери, да, случилось. Беда случилась. Миссис Уильямс заболела. Вот я отправила возницу за доктором, а он, оказывается, уехал куда-то по делам этим утром на несколько дней. Ох, что же теперь будет с бедной миссис Уильямс, ведь дом, хозяйство... все ведь на ней и держится. Абсолютно все!
После слов экономки один из всадников заволновался, что можно было понять по его глазам, а другой не проявил ни малейших эмоций, свидетельствующих о беспокойстве. Первый, несмотря на свою серьезность, был весьма мягкосердечным и отзывчивым, у второго же эти качества отсутствовали, уступая место гордости, самоуверенности и высокомерию.
— Вы не волнуйтесь, миссис Уильямс обязательно поправится, — сказал мистер Монтгомери, пытаясь поддержать и успокоить, насколько это возможно, женщину. — А других врачей нет в округе, за кем можно было бы отправиться?
— Увы, миссис Уильямс осматривал только один доктор. Она не так часто жаловалась на свое здоровье, поэтому не было надобности узнавать о других. Как же так: бедная миссис Уильямс лежит, ворочается, а никто помочь ей ничем не может. Мы же все так надеялись на то, что возница привезет доктора, а он, оказывается, уехал невесть куда.
— Вы напрасно волнуетесь, — заговорил Дерек, из-за чего женщина прекратила сетования и обратила внимание на молодого графа.
— Напрасно? — резко переспросила экономка. — Вы должно быть меня не слышали. Я сказала, что наша хозяйка больна!
— Я отправлюсь за доктором, —ровным голосом произнес Дерек, игнорируя слова, сказанные экономкой.
— Куда это вы отправитесь? К какому доктору? Ему можно довериться или доктор ли он вообще? — задавала вопрос за вопросом женщина, в чьем голосе легко можно было заметить явные признаки пренебрежения.
— Я постараюсь вернуться с доктором не позднее полуночи, — ответил граф, не обращая внимания на поток речи экономки.
— Я с тобой, —произнес мистер Монтгомери, повернулся и последовал к своему коню за другом.
— Нет, оставайся здесь. Дамам может понадобиться помощь, — сказал Дерек, бросив взгляд на экономку, которая с любопытством смотрела в их сторону, недоумевая, о чем говорили молодые люди.
— А куда ты, действительно, собрался, Уолфорд? — повторил мистер Монтгомери вопрос, заданный ранее экономкой. — Так еще и в такой час.
— Сказал ведь за доктором.
— Что за доктор? Я никого не знаю, кроме того, о ком упоминала миссис Уильямс.
— Пару дней назад к своей сестре приехал мой знакомый из столицы, который является неплохим доктором.
— К сестре, значит? — многозначно спросил мистер Монтгомери, вскинув бровь, но граф, ничего не ответил. — Ну что, вези своего доктора, только не задерживайся у его сестры.
Граф не стал обращать внимания на усмешку друга и сел на коня.
— Может возьмешь экипаж, Уолфорд?
— Нет, лошадь, думаю, там найдется.
С этими словами Дерек поскакал на запад, а экономка, предложив мистеру Монтгомери пройти в дом и дождаться там возвращения своего друга, отпустила возницу вместе с лошадью и поспешила внутрь.
У кровати больной сидела Аделин. Сталкиваться с подобным ей приходилось впервые, но, благо, рядом находились слуги, благодаря помощи и поддержке которых она не чувствовала себя одинокой. О нахождении мистера Монтгомери в доме она не знала. Вошедшая в комнату экономка ничего ей об этом не сказала: либо из-за того, что впопыхах забыла оповестить, либо из-за того, что не посчитала важным об этом рассказывать. Однако в данной ситуации вполне допустимым мог бы быть и второй вариант, ибо единственное, что сейчас было важно, — состояние миссис Уильямс.
— Маргарет, — тихо обратилась она к экономке, — доктор еще не приехал?
— Увы, его не оказалось дома, но сейчас отправились за другим доктором, — ответила та, на что девушка кивнула, ничего более не спрашивая.
За окном второго этажа послышалось цоканье копыт. Спустя более часа, ближе к полуночи, как и было обещано, вернулся Дерек вместе с доктором. Экономка подошла к окну, выглянула из него, затем торопясь направилась к двери, попутно сообщив о прибытии доктора. Пока женщина спускалась по лестнице, мистер Монтгомери, увидев из гостиной своего друга, помчался во двор. Тот слез со своего верного коня, затянул ему ремень и осведомился у друга о том, все ли в доме в порядке. Через пару минут прискакал и сам доктор, ненамного отстававший от графа. Экономка, вышедшая встретить его, поспешно проводила его в дом, сама следуя за ним, затем снова вышла, вспомнив, что здесь находятся еще двое мужчин, без которых они бы лишь молились за самочувствие хозяйки сего дома.
— Мистер Монтгомери, чего же вы тут стоите? Идемте в дом.
— Благодарю, но мы постоим здесь, - ответил мистер Монтгомери, решивший оставаться здесь до тех пор, пока доктор не закончит свой осмотр. Решение было принято к моменту речи, поэтому мнение друга по этому поводу ему было неизвестно. Дерек же не видел смысла здесь более задерживаться, но он должен был дождаться знакомого-доктора, дабы отблагодарить его, да и уходить, не убедившись в том, что состояние больной, которую он, правда, едва ли знал, не улучшилось, он не хотел.
— Разве я могу оставаться дома в тепле, а вам позволить стоять на холоде? — сказала женщина, хотя на самом деле было не так уж и холодно. Но даже если бы и было, для мужчин это не повод забегать в дом и греть руки у камина.
Мистер Монтгомери посмотрел на графа, давая ему понять, что отказаться от предложения женщины не получится.
— Что ж, и вы проходите в дом, — словно нехотя произнесла она, окинув графа оценивающим взглядом с головы до ног.
— Ты ей не нравишься, Уолфорд, — усмехнулся мистер Монтгомери, следуя за женщиной.
— Как печально! — последовал саркастический ответ.
Молодых людей проводили в гостиную. В это время доктор прописал нужные лекарства и попросил всех остальных выйти из комнаты, дабы позволить больной немного поспать. Миссис Уильямс уснула крепким сном, как только закрыла глаза, а доктор сидел рядом, в случае, если состояние вновь внезапно ухудшится.
— Как вы нашли этого доктора в такой поздний час? — поинтересовалась Аделин у экономки, спускаясь по лестнице.
— Ну, нашла его не я, на самом деле, ...
Фраза не была закончена, так как Аделин резко остановилась на месте, что несколько удивило рядом идущую с ней экономку. Девушка столкнулась с холодным взглядом Дерека, которого она никоим образом не ожидала увидеть в доме своей тети, к тому же в такой час и при таких обстоятельствах.
— Что вы тут делаете? — спросила она удивленно. Услышав голос Аделин, за спиной графа показался и его друг. - Мистер Монтгомери?
— Добрый вечер, мисс Морган! — произнес тот, сделав поклон в качестве приветствия.
— Я ведь недоговорила. Врача привел друг мистера Монтгомери, — продолжила экономка.
Удивление Аделин возросло еще больше. Она успела перебрать в голове сотню мыслей, пытаясь понять причину появления здесь Дерека, но то, что тот мог привести доктора — она об этом и подумать не могла.
— Благодарю вас, сэр, — наконец произнесла она, постояв в молчании в течение нескольких мгновений. Это было единственное, что было сказано Аделин за весь оставшийся вечер.
Спустя некоторое время доктор покинул комнату больной. В это время Аделин сидела в кресле у камина, мистер Монтгомери сидел на диване, Дерек стоял у окна и время от времени к ним заглядывала экономка. В комнате стояло тревожное молчание. Если бы обстоятельства сложились совсем иначе, Аделин, изредка бросая взгляд на Дерека, не переставала бы думать о том, ради чего была его помощь, но сейчас мысли ее были заняты лишь состоянием тети. Она даже не имела представлений о том, как двое молодых людей оказались в доме и почему же они до сих пор находятся здесь.
Звуки спускающихся шагов привлекли внимание всех находящихся в комнате. Увидев доктора с чемоданом в руках и поняв, что тот собрался уже уходить, Аделин вскочила с места и направилась в коридор. Мистер Монтгомери, желая поинтересоваться самочувствием соседки и узнать есть ли какие-либо улучшения, поднялся с дивана и вышел в коридор вслед за девушкой. Его примеру последовал и его друг.
— Доктор, прошу вас, скажите, что с тетей? — совсем обеспокоенно спросила Аделин. Услышав голоса, из кухни прибежала и экономка.
— Ну что? Что с миссис Уильямс? Почему так внезапно ухудшилось ее здоровье? — озвучила свои вопросы экономка, тяжело дыша. Расстояние от кухни до других комнат в доме все таки немаленькое.
— Сейчас уже намного лучше, — ответил доктор, чем смог немного успокоить дам. — Дело в том, что ухудшение самочувствия миссис Уильямс вызвано переживаниями. Учитывая, что у нее больное сердце, малейшее волнение может негативно сказаться на состоянии ее здоровья. Кроме того, у больной был сильный жар, который, к счастью, удалось сбить.
— Скажите, доктор, — продолжила Аделин, — есть ли какие-то лекарства, чтобы предотвратить повторный приступ?
— Да, разумеется. Есть капли, которые нужно принимать утром сразу после пробуждения и вечером перед сном. Пузырек я оставил на столе. Однако любые лекарства будут бессильны, если ваша тетя не перестанет подвергаться переживаниям, — ответил тот. — Сейчас вам не о чем беспокоиться: состояние больной гораздо лучше, но ей нужен покой.
— Большое вам спасибо, доктор! Мы вам премного благодарны! — произнесла Аделин, на что получила следующий ответ:
— Я всего лишь выполнил свой долг. Всего вам доброго! — с этими словами доктор покинул дом, а молодые люди, откланявшись, вышли вслед за ним.
Аделин снова вернулась в гостиную и расположилась в кресле у камина, прислушиваясь к треску огня. Экономка оставила ее одну, решив не тревожить ее, ибо за сегодняшний день она не на шутку устала. Стоило Аделин непроизвольно закрыть глаза на долю секунды, как ее окутал глубокий сон, длившийся лишь около часа до тех пор, пока экономка не разбудила ее и не попросила ее подняться в свою комнату и спокойно поспать.
Но после ухода мужчин не прошло и пяти минут, как в дверь снова постучались. Дверь вышла открывать экономка, которая не успела далеко отойти. На пороге, к удивлению женщины, оказался граф. Несмотря на то, что она невзлюбила этого мужчину и даже не пыталась скрыть это, за оказанную им помощь она была ему благодарна, хотя едва ли можно было это понять по выражению ее лица. Как оказалось, Дерек забыл на столе свои карманные часы и вовремя спохватился за них. Он мог бы так и ускакать, зная, что он оставил там свою вещь, если бы эти часы не имели для него особую значимость.
Экономка позволила ему пройти внутрь. Молодой человек зашагал в гостиную, а экономка осталась в передней, наблюдая за ним. Дерек сделал лишь шаг, переступив порог комнаты, как при свете пламени огня увидел спящую девушку. Сам того не заметив, он на несколько мгновений задержал на ней свой взгляд, словно пытался запечатлеть в памяти эту картину, которую вряд ли ему когда-нибудь снова удастся увидеть: Аделин сидела в кресле, голова ее была слегка наклонена, подбородок был положен на тыльную сторону руки, а несколько выбившихся прядей падали ей на лицо. Опомнившись, он подошел к столу, резким движением руки взял свои часы, повернулся и вышел из комнаты, напоследок взглянув на Аделин.
— Вы больше ничего не забыли, надеюсь? — язвительно спросила женщина, все это время следившая за каждым движением молодого человека.
— Нет, не забыл. До свидания! —холодно ответил Дерек, откланялся и покинул дом.
Женщина из окна увидела, как тот сел на коня и вместе со своим другом, который ожидал его чуть дальше от дома, ускакал далеко вперед и скрылся во мраке.
После того, как Аделин поднялась в свою комнату, ей больше не удалось сомкнуть глаз. Она то занимала себя чтением, то продолжала свою вышивку, то выходила на балкон, но ничто не могло отвлечь ее от навязчивых мыслей и странного чувства, что сковывало ее душу. Всю оставшуюся ночь она просидела у окна, думая о событиях сегодняшнего дня, особенно вечера. Наконец наступил рассвет. Она надеялась, что новый день позволит ей забыть о доводах своего рассудка, а все пережитые до этого часа мгновения останутся лишь воспоминаниями, которые вспоминать ей придется крайне редко. Не имея терпения более оставаться в четырех стенах наедине с удручающими мыслями, она вышла из комнаты, попутно проведав свою тетю, затем спустилась вниз, дабы поговорить о чем-нибудь с экономкой или помочь прислуге на кухне, но каждый из них был занят своими обязанностями, что до удрученного состояния Аделин им не было никакого дела.
Никому ничего сказав, она покинула дом и зашагала в неведомом направлении. Несмотря на то, что солнце начало медленно возвышаться над графством, вокруг плотной пеленой стоял утренний туман, заглушающий звуки природы. Погруженная в собственные мысли, Аделин шла по лугу, не зная куда именно ведут ее ноги. Внезапно в сизом мареве тумана показался темный силуэт, заставивший ее вглядеться в даль и разглядеть незнакомца, что шел ей навстречу. Однако, узнать человека за плотной, но неощутимой стеной не удалось, лишь по мере его приближения Аделин смогла узнать походку и стан, что привело ее в оцепенение. Ей хотелось думать, что увиденное — это игра ее воображения и мысль эта наводила на нее мимолетное спокойствие, хотя душа ее бушевала, а разум и сердце кричали ей, что это он, и они не подвели. Из тумана, как сквозь занавес, вышел граф - серьезный, самоуверенный, лишенный всяких чувств. Дерек оказался на таком близком расстоянии к Аделин, что мог глядеть в ее глаза, пытаясь пробраться к ней в душу и найти на самом дне то, чего сам не знал. В отличие от девушки он был гораздо спокойнее и не придавал значения тому, кто перед ним стоял. Аделин же, все еще пребывающая в непонятном волнении, стояла неподвижно, словно была приворожена манящим взглядом серых бездонных глаз.
— Разве в это время вы не должны находиться дома и попивать свой утренний чай? — прозвучал неожиданный вопрос, заставивший Аделин собраться с мыслями. Усмешка в его голосе не могла остаться ею незамеченной.
— Я не намерена давать вам отчета в своих действиях! — резким тоном ответила она, и сделала пару шагов вперед, чтобы избавить себя от общества этого человека, но вновь прозвучавший голос заставил ее остановиться и повернуться к нему лицом.
— Как ваша тетя? — спросил Дерек, развернувшись к Аделин.
— Лучше, — кивнула она, и немного погодя добавила: — Я еще раз благодарю вас за оказанную вами помощь, сэр, но если вы считаете, что я теперь за это вам должна, то я посмею вас разочаровать.
В ответ она получила смешок, что заставил ее разозлиться. Ее вообще злило все, что касалось Дерека Уолфорда!
— Вы себе льстите, — ответил он ровным голосом, заметив, что Аделин покраснела от злости. Это его даже забавляло. — Я сделал это не ради вас, как вы могли бы подумать. Не берите слишком много на свой счет.
— Вы ужасный человек, сэр! —повышенным голосом произнесла Аделин, вскипев от ярости. — Вы считаете, что раз имеете титул графа, то можете смело позволить себе проявлять дерзость и грубость по отношению к другим. Вы настолько черствый, бессердечный и жестокий человек, что даже случайное упоминание вашего имени в разговоре вызывает у людей ужас и неприязнь!
— Вот как! — с усмешкой произнес Дерек, ничуть не удивленный услышанным словам. — Вы считаете, что перечисленные вами «достоинства» могут быть связаны с титулом?
— Именно титул и характер сделали вас тем, кем вы сейчас являетесь, — ответила Аделин, поражаясь такому равнодушию.
— А, вы, как я полагаю, решили заняться анализом моей личности? — бросил он, что стало последней каплей терпения Аделин.
— Вы, сэр, надменный, самонадеянный, нахальный человек! И это знают все. Вам кажется, что людей восхищает ваш скверный характер, но это не так. Мне жаль вас.
Еще некоторое время они стояли друг напротив друга, не осмеливаясь что-либо произносить. Первые лучи солнца пробивались сквозь тонкую пелену рассеивающегося тумана, а легкий ветер, окутавший могучие деревья прохладой, приносил отдаленные голоса птиц и пробегался по влажной траве. Однако, молодые люди, глядевшие так завороженно друг другу в глаза, не могли слышать звуки просыпающейся природы: их мысли и внимание было сосредоточено на ином. Спустя несколько мгновений сожаление Аделин о сказанном улетучилось. Она не думала, что станет выдавать подобное не подумав, но это, пожалуй, было верным способом осадить Дерека.
— А теперь позвольте мне пройти!
Сказав эти слова, Аделин демонстративно прошла мимо него, заставляя Дерека еще долго стоять неподвижно и смотреть вслед давно удалившейся фигуре. Граф и прежде слышал в свой адрес немало оскорблений, но он даже не принимал их во внимание. Однако услышанные слова вызвали в нем неприятное чувство, от которого он никак не мог избавиться. Что-то острое словно вонзилось в его сердце и он не знал как себя спасти...
Тем временем не успела девушка перешагнуть порог дома, как к ней навстречу выбежала экономка.
— Боже мой, мисс Морган, где вы были? Я вас искала по всему дому!
— Мне захотелось немного прогуляться, — ответила Аделин, не намереваясь вдаваться в подробности. — Что-то случилось?
— Нет, слава богу ничего не случилось, но вы заставили меня потревожиться. Что бы я сказала миссис Уильямс, если бы она проснулась и решила бы позвать вас к себе?!
Аделин, не став ничего говорить, поднялась на второй этаж, тихонько отворила дверь комнаты миссис Уильямс, дабы посмотреть спит ли она или нет. Женщина не спала.
— Проходи, дорогая, — пригласила женщина племянницу в комнату и отложила сверток бумаги в сторону.
— Снова письма? — улыбнулась Аделин и села рядом.
— Да, это письма моего супруга. Когда мы еще не были женаты, он писал мне каждый день и неважно, отвечу ли я на них или нет. Он не переставал отправлять мне письма даже после женитьбы, когда он был вынужден уезжать на несколько дней по делам, — с грустной улыбкой произнесла женщина, тоскуя по давно минувшим счастливым годам.
— Я знаю из разговоров родителей, что мистер Уильямс был замечательным человеком, — сказала Аделин, когда женщина замолчала и задумчиво смотрела в сторону окна.
— О да, он действительно был таковым. Мистер Уильямс не был многословен, но поступки его говорили гораздо больше, чем громкие слова мужчин, не оправдывающих их. Он вкладывал душу во все, что бы не делал и бережно оберегал то, чем дорожил. Этот дом, — сказала она, обведя взглядом комнату, — как много воспоминаний хранит дом. Живя втроем под этой крышей, мы с мистером Уильямсом в будущем видели нашего сына хозяином этого дома, где будут бегать и резвиться его дети, затем внуки, но жизнь, увы, решила распорядиться нашими судьбами иначе. Признаться, будь у меня сейчас возможность, то я бы нашла брата мистера Уильямса, ибо часть этого дома также принадлежит ему по праву. Надеюсь, ему удастся поддержать огонь в доме и сохранить воспоминания в сердцах.
Видеть тетю, в подобном состоянии было для Аделин невероятно тяжело. Порой даже самый сильный и стойкий человек может дать волю чувствам, заключенным в темнице души на долгие годы. Женщина молчала, Аделин же не стала разбавлять молчание своими словами. Событие сегодняшнего утра вновь и вновь мелькало перед ее глазами, стоило лишь ей хотя бы моргнуть. Разумеется, то, что произошло утром, не покидало ее мысли весь оставшийся вечер и последующие несколько дней, но и не думать о переживаниях тети она не могла. В эту минуту она поставила перед собой задачу, которую обязалась выполнить, и это вовсе не было связано с графом.