Глава 11
Во время утренней езды верхом Аделин и Оливию сопровождал ее брат, а не конюх, как ожидалось. Увидев мистера Монтгомери, державшего в руке поводья гнедой лошади без всадника, она несколько удивилась, хотя умело скрывала это за приветливой улыбкой, вызванной появлением ее новой подруги, уверенно сидевшей в седле. Да и вырази она свое недовольство насчет присутствия мистера Монтгомери, что бы это ей дало? Молодой человек, как было известно и в чем она убедилась лично, — заботливый брат, который посчитал необходимым сопроводить свою сестру вместе с ее знакомой сам, а не поручить их безопасность чужому человеку, пусть даже ему и доверялась вся их конюшня.
Несмотря на раннее солнце, что своими лучами озаряло просыпающуюся природу, на коже чувствовалась приятно обволакивающая прохлада. Для многих семейств, лично ведущих свое хозяйство (ибо для содержания прислуги средств не имелось), день начинался с рассветом, в то время, как большинство других нежилось в постели, зная, что все дела могут быть выполнены и без их участия.
Мистер Монтгомери был сегодня в довольно хорошем настроении, в результате чего, возможно, и заводил диалоги с Аделин, помог ей забраться на лошадь, а затем слезть с нее у озера, дабы передохнуть и насладиться красивой тишиной. Девушке его поведение напомнило бал в их поместье, на котором тот был с ней обходителен и ей было приятно с ним пообщаться, но сейчас, несмотря на это, она с неким холодом отвечала ему, так как в ее голове воспроизводилась их не самая дружелюбная встреча с мистером Дадли. Именно это твердило ей о том, что речи его —показная вежливость и правила благовоспитанности, но на самом деле он тот, кем себя показал при их первой встрече и неожиданном его столкновении с мистером Дадли.
Аделин мысленно была рада тому, что при разговоре с Оливией мистер Монтгомери отходил в сторону, позволяя им говорить на темы, в которые он не хотел быть посвящен. Ведя беседу с подругой, Аделин время от времени поглядывала на лошадей, которых молодой человек подвел ближе к озеру, дабы те попили воды и пустились в обратный путь. Когда, казалось, больше не о чем было говорить, между девушками нависло молчание, которое спустя некоторое время было нарушено цоканьем копыт по траве. Оливия села на лошадь не без помощи своего брата, Аделин же не спешила залезать на лошадь, дабы насладиться окружающей красотой местности сполна. Мистер Монтгомери держал в руках поводья ее лошади и медленно шагал рядом с ней. Оливия была впереди них.
— Вас что-то тревожит? —неожиданно прозвучал вопрос со стороны молодого человека.
— С чего вы взяли?
— Это как-то связано с нашей последней встречей?
Вопрос заставил девушку замереть и не сразу найти подходящих слов. Конечно же, это было связано с их встречей, а если быть вернее, то в своих мыслях в случившемся в тот день она винила мистера Монтгомери из-за его ужасного, не подлежащего каким-либо объяснениям поступка, однако она даже и представить не могла, что мысли, которые она не произносила вслух, будут неожиданно озвучены мистером Монтгомери.
— Вы, должно быть, считаете, что мне не следовало поступать подобным образом, я прав? — каждое слово произносилось с невероятным спокойствием, словно то было обычным вопросом, не требующим долгих раздумий.
— Да, именно так я и считаю, — заговорила Аделин, немного погодя, — но мое мнение не должно иметь значения, ибо оно не вернет время назад и не изменит вашего поступка.
Молодой человек издал смешок, наклонив голову, затем вновь поднял глаза, но в этот раз не на собеседницу, а на свою сестру верхом. Аделин только было хотела открыть рот, чтобы узнать, чем же его позабавили слова, но мистер Монтгомери опередил ее.
— Что ж, я не стану объяснять, как вы говорите, свой поступок, так как не хочу, чтобы вы думали о том, что себя я оправдываю, а имя Дадли очерняю.
— Мистер Дадли — добрый и уважаемый человек. Право же, я не понимаю чем он заслужил подобное обращение, — сказала Аделин, пожав плечами.
— Видно, вы сдружились с Дадли, раз вы так хорошо отзываетесь о нем.
— Да, можно и так сказать, — кивнула Аделин, — я уверена, что он может быть замечательным другом.
Мистер Монтгомери слегка нахмурил брови, сосредоточенно глядя перед собой, словно обдумывал услышанные слова, которые были для него не самыми приятными, но вполне ожидаемыми.
— Что ж, будем надеяться, что ваше мнение останется неизменным.
— Что вы имеете в виду? — вопрос слетел с губ Аделин, звуча громче обычного, что не осталось незамеченным как ее собеседником, как и ею самой. К большому разочарованию девушки ответ, который она так хотела услышать, так и не последовал, ибо голос Оливии заставил брата прервать размышления об ответе, которые он не намеревался озвучить, а Аделин — на долю секунды отвлечься от мысли о своем вопросе.
— Впереди рыхлая почва. Будьте осторожны, — предупредила Оливия, немного повысив голос, чтобы ее услышали ее брат и подруга, шедшие позади нее.
— Вам лучше сесть на лошадь, — произнес мистер Монтгомери и Аделин поняла, что интересующий ее вопрос окончательно ушел от темы.
Она кивнула, на что молодой человек протянул ей руку, дабы помочь девушке залезть на лошадь. Спустя несколько мгновений Аделин оказалась рядом с Оливией, а мистер Монтгомери не спеша шел позади них, словно страж. Оставшуюся дорогу все шли молча, лишь время от времени леди обменивались короткими фразами, получая на них односложные ответы.
И вот они приблизились к дому миссис Уильямс. Оливия, выразив подруге благодарность за то, что та приняла ее приглашение и согласилась прокатиться с ней верхом, пожелала ей доброго дня и уже не стала вновь садиться на коня, ибо до поместья, по ее словам, оставалось не так много и она не прочь пройтись пешком в такую чудесную погоду. Мистер Монтгомери не стал провожать Аделин до самой двери: сперва он помог ей спуститься с лошади, которая заржала, словно ей было горестно расставаться со своей временной "хозяйкой", затем велел сестре подождать его, из-за чего Аделин подумала, что тот собрался ее провожать, поэтому она отчаянно вздохнула, представляя, что если ее тетя увидит ее в компании мистера Монтгомери, и не важно, что с ними была и его сестра, то снова начнет восхвалять своего соседа и говорить какой прекрасной партией он мог бы для нее быть.
— Спасибо, что составили Оливии компанию, мисс Морган, — начал молодой человек, дойдя до середины поля, — до свидания и хорошего вам дня!
— Я люблю кататься верхом, поэтому я не могла отказать, тем более вашей сестре. До свидания, мистер Монтгомери!
Молодой человек совершил поклон, повернулся и зашагал к тому месту, где стояла Оливия. Аделин же в свою очередь не стала долго и попусту стоять и наблюдать за удаляющимися фигурами, поэтому поспешила в дом. Не успела она переступить порог, как одна из слуг сообщила ей о том, что миссис Уильямс ожидает ее в саду вместе с гостем, который пришел повидаться с ней. До того, как дойти до сада, у Аделин была лишь одна идея о том, кем бы мог являться тот самый гость. Она оказалась права, когда среди цветов и высоких кустарников она увидела мистера Дадли, сидевшего в другом плетеном кресле рядом с ее тетей, ведя непринужденную беседу.
— Мистер Дадли, что вы тут делаете? — спросила она, как только увидела его. Мужчина немедленно поднялся с места и совершил низкий поклон в знак приветствия.
— Дорогая, — вмешалась миссис Уильямс, улыбаясь, — что за вопрос?! Лучше пригласи нашего гостя в дом. Мистер Дадли, надеюсь, вы не откажетесь от чашки чая?
— Разве я могу отказать вам в чести, которой вы меня удостоили? Я с удовольствием приму ваше приглашение, если мисс Морган не будет против, разумеется.
— Я не против, — последовал незамедлительный ответ.
— Ну что ж, — продолжила миссис Уильямс, — в таком случае я пойду в дом и распоряжусь тем, чтобы в гостиную принесли поднос с чаем, а вы можете еще немного здесь посидеть, если желаете.
Сказав эти слова, женщина зашагала в дом, оставив наедине племянницу вместе с гостем, намерения которого ей стали ясны, как только она его увидела. Аделин несколько мгновений не молвила ни слова, ибо мысли ее были заняты иным. Для нее появление мистера Дадли в доме, разумеется, было неожиданностью, он мог бы и предупредить о своем визите, но больше всего ее волновало другое: мнение миссис Уильямс о молодом человеке. Выражение ее лица с трудом выдавало каких-либо эмоций о первом впечатлении, не учитывая во внимание доброжелательную улыбку, свойственную этой женщине.
— Я видел, как вас провожал мистер Монтгомери, — заговорил молодой человек, стоящий напротив Аделин.
— Да, — неловко ответила она, чувствуя некий стыд по известным причинам. — С нами так же была и мисс Оливия — его сестра.
— Вот как?! Надеюсь, вы хорошо провели время? — улыбаясь спросил тот, однако Аделин его голос показался немного странным, словно тот нехотя выдавливал из себя каждое слово.
— Да, все было хорошо, — сказала она, под последним словом имея в виду саму езду верхом, вид озера и беседы с Оливией, упуская диалог с мистером Монтгомери о сегодняшнем госте.
— Я рад. На самом деле я думал, что вы будете добры познакомить меня с вашей тетей, но, к сожалению, вас не оказалось дома и это мне пришлось сделать самому, — сказал он.
— Мне жаль, но если бы вы сказали заранее, что удостоите нас своим визитом, то я бы отклонила приглашение мисс Оливии или же попросила перенести езду верхом на другой день.
— Да, я допустил глупость, не предупредив вас, — произнес мистер Дадли, когда они медленно зашагали к дому, — но прошу вас, не берите это в голову. Миссис Уильямс — дружелюбная и гостеприимная женщина. Знакомство с ней доставило мне несказанное удовольствие. Знаете, мисс Морган, я пришел сюда с визитом не только по этой причине. Моя тетя — графиня Уолфорд, о которой я вам говорил при нашей первой с вами встрече, устраивает званный обед, на который приглашает почетных гостей, с которыми вы, я полагаю, уже знакомы. Это семья Монтгомери и несколько других знакомых графини, которых я не знаю так хорошо, как хотелось бы. Наверно, вы думаете к чему я вам все это говорю? — спросил тот, улыбнувшись.
— Ну что вы?! Продолжайте, мне интересно вас слушать.
— Вы очень любезны, мисс Морган. Знаете, я не мог более молчать и рассказал о вас своей тете и...
— Вы рассказали своей тете? — переспросила Аделин, у которой глаза чуть ли не расширились от удивления. — Обо мне?
— Да, о вас, — ответил он, затем после небольшой паузы, увидев смущение на лице Аделин, немедля добавил: — о, нет-нет. Это не то, о чем вы могли подумать. Я неправильно выразился, за что приношу свои извинения. Ох, я совсем не умею говорить. Я сказал тете лишь то, что вы моя хорошая знакомая и что вы приехали в наши края погостить. Не уверен, что моя тетя знает вашу, но, возможно, они где-нибудь встречались прежде.
Аделин промолчала, не имея понятия что следовало бы говорить в подобной ситуации. Приятно ли ей было это услышать или же нет — вопрос был затруднительный, над которым она готова была подумать чуть позже или, что еще лучше — не думать вообще.
— Буду краток: когда я рассказал о вас своей тете, она сказала, что была бы рада увидеть вас и миссис Уильямс на званном обеде у нас в замке. Я не успел рассказать об этом вашей тете, ибо хотел сперва обговорить это с вами, но я надеюсь услышать от вас положительный ответ.
— Вот как?! Что я могу сказать? Для меня честь получить от вас приглашение, мистер Дадли, но прежде, чем дать определенный ответ, мне нужно посоветоваться со своей тетей.
— Да, разумеется. Мы сейчас зайдем в дом и я лично сам ей все и расскажу. Прошу вас, — произнес молодой человек, открыв входную дверь и пропустив в нее Аделин.
В назначенное время миссис Уильямс велела запрячь лошадей, дабы поехать на званный обед. В тот день, когда мистер Дадли пообещал Аделин озвучить приглашение для ее тети лично, женщина ответила согласием и выразила благодарность за оказанную честь, но за столько времени, которое минуло с той поры, миссис Уильямс ни разу не упомянула о молодом человеке и не выразила своего мнения о нем, а Аделин не пыталась беспокоить ее своими допросами, несмотря на любопытство, что неистово бушевало в ней.
Спустя более часа два экипажа остановились у парадной лестницы, ведущей в трехэтажное здание, которое приводило в упоение людской глаз. Особняк, расположенный на более, чем тысячи акров изысканного парка с разостланным по всему периметру бархатным ковром изумрудного цвета, имел равное количество окон на каждом этаже, однако облака, что плыли по небу, но вскоре заменились серыми тучами, отражались лишь в верхних окнах; редкие группы многовековых деревьев, отбрасывающие густую тень на траву, не позволяли пробиться сквозь ветви лучи палящего солнца даже в знойный день; сад был украшен переплетающимися между собой белыми и алыми розами, атласные лепестки которых тихо падали в невесомость, образуя у подножия кустов узкую тропинку. Это простое великолепие дополняли несколько мраморных, опустошенных по неизвестным причинам фонтанов с античными скульптурами, которые одиноко стояли на значительном расстоянии друг от друга, создавая картину заброшенного сада в заколдованном замке.
Наконец, приезжие гости вышли из своих экипажей. Первыми покинули свое средство передвижения Аделин и миссис Уильямс, несмотря на то, что впереди них ехала карета Монтгомери, которые не раз посещали родовое поместье Рэнделлс и хотели показать своим соседям дорогу. Даже после того, как встретить гостей вышел сам мистер Дадли с одним из слуг, Супруги Монтгомери и их дочь продолжали сидеть в экипаже, пока слуга не открыл им дверь, а мистер Дадли не протянул руку дамам, чтобы помочь им спуститься. Что ж, у почетных гостей свои капризы.
И вот они шли по длинному коридору, где на стенах висели бронзовые бра, а полупрозрачные белые гардины развевались на ветру, из-за чего впереди идущие люди то скрывались из виду, то вновь появлялись. Спустя некоторое время, рассматривая в нишах бюсты предыдущих графов рода Уолфорд и картины в золоченных рамах, написанные известными художниками, они оказались в обеденном зале внушительных размеров. Огромная хрустальная люстра, что величественно висела на резном потолке, завораживала игрой своих бликов; многочисленные бра, такие же, как и в коридоре, и, возможно, во всех других не менее больших помещениях, еще больше украшали пилястры, капители которых плавно сливались с правильным узором лепнины на потолке; повсеместно висели картины больших размеров, помещенные в роскошные рамы, привлекая внимание гостей и вызывая у них желание детально рассмотреть каждую из них; множество золотых канделябров, фарфоровых ваз, торшеров и прочих предметов интерьера занимали почетные места над камином, около столиков из красного дерева ив дальних углах помещения; паркет, натертый до блеска, сверкал от чистоты, отражая предметы, которые сияли не меньше; большие окна, охватывающие всю стену до самого потолка и открывающие прекрасный вид на лес на фоне высоких холмов, были увешаны однотонными портьерами, которые были раздвинуты, дабы позволить солнечному свету проникнуть в помещение; длинный стол, накрытый до краев, ожидал оставшихся гостей, к которым вышла хозяйка поместья и попросила их пройти к нему.
Аделин и миссис Уильямс были представлены графине Уолфорд мистером Дадли. Разумеется, миссис Уильямс была наслышана о графине и даже несколько раз ей удавалось ее увидеть на приемах, но лично знакома с ней не была. Графиня, с неким холодным тоном произнесла слова приветствия и, больше ничего не сказав, бросила оценивающий взгляд на Аделин, что не осталось ею незамеченным, затем прошла к столу, занимая свое место. Мистер Дадли представил Аделин и ее тетю другим гостям, чьи приветствия оказались ничем не лучше хозяйки поместья, затем сел по правую сторону от нее, о чем он заранее позаботился.
— Я безумно счастлив видеть вас здесь, — тихо произнес мистер Дадли, повернув голову к Аделин. — Вам понравились владения моей тети?
— Да. Все очень изысканно.
— Вы правильно подметили: изысканно. Мне кажется это самое подходящее слово, чтобы описать поместье.
После второго блюда подали главный десерт, хотя с одного конца стола до другого были расставлены подносы с различными видами сладостей. Мистер Дадли поддерживал разговор как с гостями за столом, так и лично с Аделин. Девушка с нетерпением ждала минуты, когда она покинет это помещение и вдохнет свежий воздух, ибо для нее атмосфера казалась напряженной, а высокомерие и презренный взгляд графини были для нее невыносимыми. Оливия, вероятно, тоже не была в восторге от своего присутствия здесь. Это легко можно было понять по ее устремленному взгляду на стол и тихим вздохам, которые всякий раз оставались замеченными Аделин.
— Прошу, приступайте к десерту, — сказала графиня, и звук ударяющихся десертных ложек о посуду раздался в помещении.
Почти каждый, кто отведал первую ложечку десерта, немедля начинал хвалить нежнейший вкус, на что графиня отвечала тем, что в этом заслуга ее кондитера, который является лучшим в своем деле.
— Вам не понравилось суфле? — с неким оттенком вызова спросила графиня, когда Аделин положила ложку и отодвинула тарелку. Сперва она не поняла кому были адресованы ее слова, пока не взглянула на женщину, которая устремила взгляд на нее. — Или у вас имеются другие предпочтения?
— Нет, десерт очень вкусный, но я съела достаточно, — начала Аделин с принужденной улыбкой, и ее желание покинуть Рэнделлс после подобного тона возросло еще больше. — А на счет предпочтений вы правы. Пожалуй, они имеются у каждого из нас, однако в гостях мы довольствуемся выбором хозяев, уважая их предпочтения и забывая на время свои.
Сказав это, Аделин заметила, что все взгляды были перемещены на нее и как назло все молчали. Она почувствовала неловкость. Не от того, что не оставила графиню без соответствующего ответа, а от того, что она находилась в ее доме по ее же приглашению, и неважно, что приглашение это было озвучено мистером Дадли. И тут она вспомнила его. Она повернула к нему голову, ожидая неодобрительную реакцию, но она ошибалась, так как мистер Дадли, взглянул на нее и тепло улыбнулся. Ей казалось, что хмурость или гнев ему совсем не свойственны.
— Да, — продолжила графиня, вновь привлекая внимание Аделин к себе, — забывать, учитывая место, где находится человек, но не забываться.
Молчание было прервано мистером Дадли. Молодой человек начал рассказывать о том, что сколько бы лет он себя не помнил в этом доме и как часто не готовили бы эти десерты, ему еще не предоставлялся такой случай, когда он мог бы от них отказаться, даже будучи наевшимся досыта. Графиня улыбнулась ему, затем предложила всем перейти в гостиную.
Мужчины сели за карточный столик в одной части комнаты, а женщины, желая обсудить последние новости, о которых мужчинам необязательно знать, сели в другой части. И только сейчас Аделин довелось поговорить с Оливией, стоя у окна.
— Что вы думаете о поместье? — спросила Оливия, хотя Аделин ожидала другую тему для беседы.
— Оно великолепно, — ответила она, говоря как есть. — А вы здесь бывали прежде?
— Не так много, но была. Мне всегда нравилось приезжать сюда вместе с родителями. Здесь все так красиво и роскошно. Но сегодня, к сожалению, мне стало даже немного скучно, ибо почти все говорили на темы, которые повторяются чуть ли не на каждом приеме.
— Почему вы стоите здесь? — спросил мистер Дадли, который в эту самую минуту подошел к ним, оставив мужчин, играющих в карты. — Проходите к столику, где сидят дамы. Вы же можете устать, стоя.
— Благодарим за заботу, сэр, — ответила Аделин, так как на лице ее подруги не отражалось желание заводить беседу, — но мы постоим здесь, к тому же мы очень долго сидели.
— Как вам угодно, — улыбнулся тот, и с минуту молчал, прежде, чем снова заговорить. — Может вы желаете выпить чего-нибудь? Как на счет шампанского? — поинтересовался молодой человек, переместив взгляд на поднос напитками, что стоял на столе рядом с угощениями.
Аделин взглянула на Оливию, которая покачала головой, и ответила мистеру Дадли отказом. Однако он решил продолжить:
— Быть может чаю? В такую погоду он в самый раз. Кто бы мог подумать, что начнется такой ливень. Надеюсь, от чашки чая вы не откажетесь? — спросил он, с отразившейся на его лице улыбкой.
— Вы умеете убеждать, — произнесла Аделин, от чего молодой человек засмеялся. — Что ж, не откажусь. А вы, Оливия?
— Пожалуй, я тоже не откажусь.
После этого мистер Дадли попросил прислугу разлить по чашкам чай. Аделин не спешила его пить, ибо ждала, пока он остынет. Мистер Дадли развлекал девушек своими рассказами, которые были весьма увлекательными, или же задавал вопросы, касательно сегодняшнего обеда, на что девушки давали лишь короткие ответы.
— Милорд? — внезапно послышался за спиной Аделин чей-то голос, из-за которого в комнате повисла тишина.
— Боже, неужели... — последовал другой удивленный голос, что заставило Аделин повернуться.
Повернувшись к женщине, которая произнесла эти слова, она перевела взгляд на то место, куда были устремлены удивленные глаза всех людей в комнате, кроме одного — сэра Монтгомери, ибо после возвращения молодого человека он видел его не раз и его появление здесь для него не было ни чем удивительным. Аделин не могла поверить своим глазам. Она никоим образом не ожидала увидеть здесь человека, стоявшего в дверном проеме. Ее глаза расширились, брови приподнялись, а губы от изумления разомкнулись. Стоя в дальнем углу, она была уверена, что выражение ее лица, отражающее ее реакцию, останется никем не замеченным и это было именно так. Все были поглощены своими мыслями и предположениями касательно внезапного появления человека, что про присутствие Аделин или кого-либо другого в комнате они просто забыли. Она безмолвно стояла на месте у окна, надеясь на то, что мужчина может ее просто не увидеть, но как бы горестно для нее это не оказалось, надежда ее не оправдалась. Она поймала на себе его пристальный холодный взгляд, от чего щеки ее запылали, а на лице молодого человека, казалось, появилась едва заметная ухмылка. Мистер Дадли заметил направленный на Аделин взор, и было видно, что от этого он разгневался еще больше, ибо глаза его метали молнии.
— Дерек? — прозвучал голос графини, отреагировавшей на появление этого человека гораздо спокойнее и без лишних эмоций.
— Здравствуй, мама!
На всю комнату внезапно раздался звук разбитой посуды. Та была чашка с тарелкой, выпавшая из рук Аделин в результате того, что она услышала. Сколько мыслей, сколько сожалений крутилось в ее голове по поводу ее визита в Рэнделлс. Но это все в мгновение ока рассеялось, когда она осознала, что уронила посуду, тем самым привлекая к себе все пристальные и презрительные взгляды. Такого глубокого стыда она не чувствовала никогда. Руки похолодели, ладони взмокли от пота, кровь прилила к щекам. Что же ее так удивило? То, что Дерек назвал графиню мамой или же то, что он — граф?
"Что бы то ни было, это не повод потерять контроль и проявить неуклюжесть", мысленно твердила она, всей душой желая, чтобы случилось чудо и она исчезла из этого места. Но, увы, это реальность, и то, что было здесь сегодня — забудут не скоро.
— Дорогая, ты не поранилась? — обеспокоенно спросила миссис Уильямс, подходя к племяннице.
— Нет, — немного погодя ответила Аделин, чувствуя, как по-прежнему все на нее пристально глядели.
— Уберите здесь! — строго приказала графиня, окинув неодобрительным взглядом Аделин, затем обратилась к сыну: — Добро пожаловать домой, Дерек.
Может графиня по своей природе была сдержанной или же проявляла эту черту лишь на людях, дабы показать свою строгость и соответствовать титулу, но то, как она встретила своего сына спустя годы отсутствия, казалось довольно странным. Любая другая мать, возможно, пустила бы слезы, а любой другой сын бросился бы к матери, заключив ее в объятия. Но перед гостями и всеми остальными гордо стоял граф Дерек Уолфорд — мужчина, не принимающий во внимание чужое мнение и не способный проявлять свои чувства и эмоции, даже если бы в этой комнате он находился один.
Гости, осознав, что перед ними стоит никто иной, как граф, начали его приветствовать, говоря, как рады они его возвращению, что, в свою очередь, графу было неинтересно.
— Что ты тут делаешь? — слова приветствия повисли в воздухе, когда прозвучал вопрос мистера Дадли.
— Этот вопрос следовало бы задать тебе, — прозвучал незамедлительный ответ графа, полный суровости и неприязни.
— Я живу здесь, — сказал мистер Дадли, и было видно, как он поднял голову, словно гордясь тем, что он ответил.
— Так не забывай в чьем доме ты живешь, кузен!
Слова графа немедленно опустили голову мистера Дадли. Он стоял рядом с Аделин, не способный ничего ни сказать, ни сделать. Она то и дело переводила взгляд от мистера Дадли к графу и наоборот. Племянник графини, кипящий от злости до такой степени, что лицо его побагровело, винил в испорченном вечере своего кузена, свалившегося как снег на голову. Никто не осмеливался произнести ни слова, ибо каждый из присутствующих, кто был лично знаком с графом, понимал кто стоит перед ним.
— Дерек, не хочешь сесть с нами за карты? — спросил сэр Монтгомери, нарушивший эту напряженную тишину.
— Нет, у меня неотложные дела. Но мы с тобой сыграем еще не одну партию.
— Я велю приготовить твою комнату, — сказала графиня, поняв, что сын ее вернулся домой навсегда. Дерек не стал ничего отвечать.
— Продолжайте, — сказал он с долей усмешки в голосе, обращаясь к гостям, и перед тем, как покинуть комнату, бросил мимолетный взгляд на Аделин, которая до сих пор пребывала в изумлении от услышанной ею новости и чувствовала стыд за свою неуклюжесть перед столькими глазами.
Сказать, что после ухода графа все стало так же, как было до его появления — было сложно. Разговоры не были громкими и оживленными, игра в карты не казалась более интересной, а надобности в том, чтобы так и продолжить сидеть и смотреть на чем-то обеспокоенное лицо графини, не было, не считая того, что дождь лил как из ведра, не позволяя гостям покинуть дом. У Аделин чувство скорее уйти отсюда и оказаться дома нарастало с каждой минутой, хоть она и продолжала стоять в стороне, пытаясь поддержать непринужденный разговор с мистером Дадли и Оливией, что давалось ей крайне сложно.
— Мне кажется, дождь кончится не скоро, — прогнозировал мистер Дадли, глядя в окно.
— Вот неудача! — сказала одна из дам с недовольной гримасой. — По дороге невозможно будет ехать.
— Принесите чай и бросьте еще дров в камин! - прокричал мистер Дадли, в чьем голосе чувствовалась злость.
Приказ мистера Дадли был осуществлен немедленно. Графиня на некоторое время отлучилась, и, воспользовавшись случаем, некоторые любопытные дамы стали перешептываться, считая, что этого никто не замечал. Сидя рядом с тетей, Оливией и леди Монтгомери, Аделин молча слушала их беседу, погруженная в свои мысли. Она пожалела о том, что приняла приглашение мистера Дадли еще с первой минуты, как она познакомилась с графиней, а после того, что здесь появился Дерек и всего остального, что последовало за этим, ее сожаления увеличились во сто крат.
Подняв глаза, она увидела мистера Дадли, пересекающего комнату. Мгновением спустя он оказался напротив Аделин, тем самым привлекая не только ее внимание, но и тех, кто сидел рядом с ней.
— Мисс Морган, — заговорил он, — не желаете ли вы осмотреть дом? Дело в том, что вы здесь впервые, поэтому посчитал нужным показать вам. Миссис Уильямс, если вы не возражаете, то можете пойти вместе с нами.
— Благодарю, но я, пожалуй, останусь здесь, — ответила женщина, считая, что экскурсия с ее стороны покажется проявлением крайнего любопытства, которое льстило бы самолюбию графини еще больше.
— А вы, мисс Морган? Вы не откажетесь от экскурсии?
Единственное, что хотелось Аделин, было лишь то, чтобы скорее оказаться дома, но на экскурсию она охотно согласилась, вовсе не из интереса, а из желания убить время и перестать слышать, как дамы хвастаются своими дорогими украшениями, приемами, вплоть до образования детей и количества слуг.
—Появление моего кузена было для нас неожиданным, — произнес мистер Дадли, когда они шли по широкому коридору второго этажа, — Мне очень жаль, что вам и всем остальным пришлось стать свидетелем нашего с ним не самого приятного диалога. Если честно, то он любит портить все вокруг себя. Сегодняшний день — не исключение.
У Аделин в голове сейчас крутилось столько вопросов, что она не знала с какого ей начинать. Но пока она думала, мистер Дадли продолжил:
— Несмотря на мою братскую любовь к нему, он всегда относился ко мне как к врагу. Я не знаю, чем я это заслуживаю, но как никак он мой кузен. Я не могу его ненавидеть.
— Я и не знаю, что сказать, — ответила Аделин, видя грусть в глазах молодого человека. — Для меня было неожиданным узнать, что вы родственники.
— Вы знакомы с ним? — спросил мистер Дадли, резко повернувшись к Аделин. Мысленно она уже ругала себя за сказанное.
— Не то, чтобы знакомы, но несколько раз виделись с ним.
— Несколько раз? — переспросил он, не скрывая удивления. — Получается, он вернулся давно?
Глядя на его лицо, Аделин поняла, что его последняя фраза адресована не ей, а, скорее, это его мысли вслух, над которыми он размышлял.
— Граф, должно быть, долго отсутствовал, раз все так удивились его возвращению? — спросила она, любопытство которой брало над ней верх.
— Около семи лет. Это не так уж и много, чтобы вызывать у людей такую реакцию, я считаю, — ответил он.
— И где же он был все это время? Почему отсутствовал?
Когда Аделин задала эти вопросы, не подумав, мистер Дадли остановил на ней свой взгляд, который показался ей каким-то странным, из-за чего она успела пожалеть о сказанном, но он все-таки дал ответ, хоть и не такой полноценный.
— Никто не знает где он был, а причину его отъезда я точно не помню. У него дурной характер, неудивительно, что он вернулся оттуда, где был. Он ведь даже со своей мамой не в самых хороших отношениях.
В эту минуту к ним подошла прислуга, говоря мистеру Дадли, что графиня хотела бы его видеть. Извинившись перед Аделин, он сказал ей продолжить свою экскурсию, а он ее догонит через пару минут.
Аделин шла по коридору, не став заострять внимания на каждой из картин, затем хотела было спуститься на первый этаж, дабы вернуться обратно в гостиную, как внезапно увидела графа, поднимавшегося по широкой лестнице. Их взгляды пересеклись. Аделин решила пройти мимо, словно это был незнакомый ей человек, о котором она едва ли слышала что-то хорошее, но намерение графа, по-видимому, было иное.
— Неожиданная встреча, — сказал он, в чьем голосе чувствовалась усмешка.
— Не поверите, для меня тоже! — резко ответила Аделин, повернувшись к нему полубоком.
— Почему же? Выпавшая из ваших рук чашка заставляет меня охотно в это верить, — произнес он, от чего Аделин вновь вспомнила этот момент и почувствовала прилив крови к щекам.
— Вы себе льстите. Если бы я знала, что вы живете здесь, то я бы ни за что не приняла приглашение мистера Дадли прийти на этот обед.
При упоминании мистера Дадли его глаза заметно нахмурились, но он не стал что-либо говорить по этому поводу.
— Я здесь не живу, если это вас успокоит, — проговорил он со свойственным ему серьезным тоном. — Сегодня я здесь такой же гость, как и вы.
У Аделин назрел ряд других вопросов после того, что сказал граф. Она не совсем поняла его слов, но вместо того, чтобы попросить у него разъяснения, она спросила:
— Почему вы не говорили, что вы .., — не успела она договорить, как Дерек сказал вместо нее.
— Граф?
— Да.
— А должен был? — ровным голосом спросил он, вызывая раздражение у Аделин.
— По крайней мере если бы вы мне сказали или я узнала это от кого-то другого, то не стала бы сюда приходить!
— Вы повторяетесь. Я уже понял о вашем нежелании появляться там, где могу оказаться я, — сказал он, усмехаясь.
— Мисс Морган, — не вовремя прозвучал позади графа голос мистера Дадли, помешавший Аделин дать стоявшему напротив нее человеку нужный ответ. — Раз вы закончили осматривать здесь все, тогда я покажу вам первый этаж, — радушно произнес он, при этом странно взглянув на Дерека.
— Надеюсь это наша последняя с вами встреча, — довольно тихо произнесла Аделин, чтобы мистер Дадли не слышал.
— В чем я глубоко сомневаюсь, — с усмешкой добавил Дерек, чем вызвал у девушки еще больше гнева.
Аделин не стала прощаться с графом, у нее даже в мыслях этого не было. Она приблизилась к лестнице, думая, что мистер Дадли идет вслед за ней, но это было не так. Она увидела его рядом с графом и быстро увела взгляд, дабы не казаться любопытной, затем спустилась.
— И как тебе удалось уговорить графиню пригласить гостей не из ее круга, интересно? — задал вопрос Дерек, когда его кузен хотел пройти мимо него.
— В отличие от тебя я умею находить нужный подход и нужные слова, — произнес мистер Дадли, стоя рядом с кузеном, затем последовал за Аделин.
Вечером дождь кончился. Гости сели по своим экипажам. Аделин наконец оказалась дома, поглощенная мыслями о сегодняшнем дне. Миссис Уильямс, сидя напротив нее у камина, смотрела на ее задумчивое лицо, понимая, что она чем-то обеспокоена. На вопрос о том, все ли с ней в порядке, она ответила коротким "да", хотя она осознавала, что это далеко не так и вряд ли будет впредь.