Глава 6
В субботу семейство Андерсон вместе с их племянницей были готовы ехать в Дербишир. Все утро взрослые потратили на сборы, а дети безумно радовались их скорому отъезду. По причине того, что на сборы ушло больше времени, чем предполагалось, свою квартиру они покинули намного позже назначенного времени.
Вечером предыдущего дня няня сообщила о том, что племянник ее стал плохо себя чувствовать и если это возможно, то она хотела бы поехать к себе домой. Хоть миссис Андерсон и стало грустно от услышанной новости, больше ее беспокоило то, что в доме ее сестры дети будут без няни. Аделин смогла уверить тетю, что с радостью будет присматривать за детьми, что значительно успокоило женщину и утешило.
Малышка Софи, сидевшая у окна, любовалась красивым видом лугов и полей, но спустя какое-то время она заснула, облокотившись на Аделин. Мистер Андерсон, который особо и не разговаривал, увидев, что дочь уснула, перестал говорить вообще. Аделин и ее тетя начали разговаривать более низким голосом, а дети, сидевшие у окна на противоположной скамье, смотрели в окошко и о чем-то шептались, что не доходило до слуха остальных. Оставшиеся сорок миль они ехали в полном молчании.
И вот спустя несколько часов поездки по не совсем ровным дорогам, они оказались в просторах Дербишира. Уже первые минуты в этом графстве позволяли дышать совсем иначе, а после шумного города умиротворенная природа этой местности наводила покой и безмятежность. На синем небе облака, словно скопления хлопка, медленно проплывали в одном направлении и расплывались за холмами, что виднелись вдали. По округе простирались луга и поля, где местами цвели одуванчики и прочие мелкие цветы.
Экипаж остановился на дороге, ведущей прямо к дому миссис Уильямс. В правой части располагались высокие кустарники, радующие глаз до глубокой осени. Они, образуя некую стену, загораживали весь вид на сад, который находился за ними. Сад был мал и скромен растениями, однако газон, посаженные цветы и птицы, парящие над ними, придавали этому месту приятную атмосферу.
У входа стояла сама хозяйка дома, рядом с которой на задних лапах, высунув язык, сидел большой пушистый пес по кличке Баки, а позади женщины — прислуги. Гости вышли из экипажа и направились туда, где их ожидали. Дом хоть и был двухэтажным и располагался на большом участке земли, он не был достаточно большим, какими являлись соседние дома, на которые невольно бросала взгляд Аделин, приближаясь к назначенному месту. Окна с белыми рамами прекрасно сочетались с кирпичным фасадом и белой входной дверью. Из-за крыши дома виднелись макушки деревьев, которые также были раскинуты и по сторонам самого дома. Наружный вид, как и внутренний, был довольно скромным, но человек, обладающий некоторой долей вкуса, может увидеть красоту и изящество в довольно простых вещах, какие окружали миссис Уильямс в ее доме.
— Не могу поверить! Наконец-то вы здесь! — восторженно произнесла хозяйка, когда ее гости оказались рядом. — Как же я рада вас видеть!
Баки залаял, начал вилять хвостом, словно радовался приезду гостей так же, как и хозяйка. Аделин немного пригнулась, чтобы взлохматить мягкую шерстку питомца своей тети, который явно был не прочь, чтобы его в лишний раз погладили.
— Мы тоже безумно рады, Элинор, — сказала миссис Андерсон, обнявшись со своей сестрой. — Дорога была дальняя, ты не представляешь как мы устали!
— Конечно представляю. Чего это мы здесь стоим? Пройдемте в дом.
Хозяйка прошла вперед и указала своим гостям следовать за ней. Они оказались в просторной гостиной, где миссис Уильямс решила для начала позволить своим родственниками перевести дыхание, затем приступить к обеду, который пришлось отложить до прихода гостей.
— Джейн, я смотрю дети заметно устали. Может мне сказать, чтобы их проводили в комнаты, которые подготовили к вашему приезду? — заботливо спросила миссис Уильямс, заметив усталость на лицах не только детей, но и взрослых.
— Да, они здорово устали. Было бы неплохо, если бы они немного отдохнули.
Миссис Уильямс окликнула свою экономку, которая занималась хозяйством в ее доме в течение многих лет. Не прошло и минуты, как она оказалась в гостиной и с улыбкой привлекла к себе детишек и повела их на второй этаж.
— С трудом припомню, когда вы были в Дербишире в последний раз, — сказала миссис Уильямс, сидя в своем кресле напротив остальных.
— Мы были здесь год назад, — ответила сестра. — Но за это время мы встречались несколько раз у нас в Лондоне.
— Год? Мне казалось, что вы не были здесь намного дольше. Ах, а еще говорят, что время быстро летит. Что ж, поговорим лучше о вас. Как ваши дела в Лондоне, мистер Андерсон? Вы по-прежнему проводите больше времени на работе, нежели дома? — улыбаясь спросила женщина, которой давно было за шестьдесят. Однако, несмотря на этот возраст, в большинстве случаев она вела хозяйство сама и распоряжалась обязанностями каждого из слуг, в то время, как другие дамы, достигнув этой пугающей для многих цифры, предпочитали сидеть от рассвета до заката в своей спальне или в любой другой части дома, жалуясь то на погоду, то на легкое недомогание, и требовали к себе особого внимания, начиная от членов своей семьи, заканчивая соседями и малознакомыми личностями.
— Работа идет плавно, как и всегда. Благодарю, мэм, что поинтересовались, — чуть ли не сухо ответил мистер Андерсон, положив одну ногу на другую, а локти — на подлокотниках. — Разумеется, бывают дни, когда работе нужно отводить больше времени, чем обычно, поэтому домой я могу возвратиться позже.
— Понимаю. Без работы мужчина сам не свой, словно малое дитя, которого взрослые заставили сидеть на одном месте, а ему хочется резвиться и заниматься тем, что ему нравится. Я уверенно говорю об этом, так как тридцать лет прожила с человеком, который был целиком и полностью был поглощен работой. Мой покойный супруг был одним из тех, для кого дело являлось таким же долгом, как и перед родиной, но в его случае — это был долг перед самим собой и перед семьей. Мистер Уильямс считал, что мужчина, не способный содержать семью в той мере, в какой его дети и супруга никогда бы себе ни в чем не отказывали и не чувствовали малейшей доли недостатка, едва ли может называть себя мужчиной.
— Я совершенно с вами согласен, мэм. Ваш супруг был замечательным человеком, каких мне доводилось когда-либо встретить, — сказал мистер Андерсон, не меняя своего положения. В сказанных им слов не было и капли преувеличения.
Было видно, что после короткого воспоминания о своем супруге, на лице миссис Уильямс промелькнула грусть, но женщина за эти годы смирилась с потерей, и вновь натянула добрую улыбку.
— Аделин, дорогая, — начала хозяйка, обращаясь к племяннице, — ты стала совсем взрослой и такой красивой! Я видела тебя, когда ты приезжала в наши края в возрасте шестнадцати или семнадцати лет. Напомни, сколько тебе сейчас лет? Двадцать?
— Двадцать один, — ответила Аделин, улыбаясь. Сидя на мягком голубом диване с белыми узорами, она обводила взглядом картины, висящие на стене, обои с замысловатыми узорами, а на потухшем камине разглядела канделябр и маленькие бюсты не знакомых ей философов.
— Кажется, что ты еще вчера была совсем малюткой. Вы знаете, когда речь идет о взрослении детей, то время кажется нам таким быстротечным, а когда мы недолго находимся вдали от родных — время словно замирает. Таков парадокс, на мой взгляд, — сказала хозяйка ровным, но свойственным для нее довольно громким голосом.
— Я бы назвал ваше умозаключение, скорее, процессом, связанным с нашими мыслями и самой природой человека, — добавил мистер Андерсон, скрестив пальцы рук на коленях и делая умный вид. — Не каждый человек способен замечать течение времени рядом с личностями, длительно находящимися рядом с ним, независимо от того, дороги ему люди или нет, а что касается вашего второго наблюдения, то здесь все так же просто: человек испытывает тоску по близким, когда они находятся на расстоянии. Если бы с вами значительное время находились люди, к которым вы равнодушны, то вряд ли бы грустили о разлуке и подсчитывали время до вашей скорой встречи. Повторюсь, делать подобное заключение можно не о каждом.
— Как хорошо вы подметили, — сказала женщина, ничуть не удивляясь тому, что зять, впрочем как и всегда, рассмотрел обычное явление по-философски.
— Поверь, сестра, — начала миссис Андерсон, — этой встречи мы ждали не меньше тебя. А дети... ох, их радости просто не было границ, когда они узнали, что мы в ближайшее время собираемся навестить тетю Элинор. Даже Джеймс был безумно рад, хоть он у нас мальчик весьма сдержанный. Прямо как его отец, — полушепотом произнесла она, наклонив слегка голову в сторону Аделин и своей сестры. Разумеется, мистер Андерсон не мог расслышать последних слов своей супруги, так как тот успел погрузиться в свои мысли и думать о том, что поездку эту можно было организовать и в другое время, не отрывая его от довольно важных дел.
— Я полагаю, дети за это время, пусть даже и короткое, достаточно отдохнули. Нам бы пора сесть за стол, вы же с дороги. И не смейте отнекиваться. Я знаю, что дальняя дорога очень даже утомила вас. Детям нужно для начала подкрепиться, затем они смогут играть сколько душе угодно, но после обеда я бы посоветовала им прогуляться в саду. Погода сегодня просто замечательная, — сказала женщина настойчиво, так как к приему гостей, неважно близкие ли это родственники или всего лишь хорошие знакомые, она всегда относилась с трепетом и особым вниманием.
С этими словами миссис Уильямс окликнула одну из служанок, которая появилась в гостиной сию же минуту. Хозяйка указала ей накрыть на стол и подняться в комнату детей, чтобы оповестить их о том, чем они заняты. Как оказалось, Софи спала на кровати, посапывая, а старшие дети послушно сидели у окна, рассматривая прекрасную картину, открывшуюся перед их глазами. Окружающая природа была для детей нечто невероятным и завораживающим. Между бурной жизнью столицы и мирным спокойствием провинции проявлялся резкий контраст, который способны были заметить даже маленькие дети, привыкшие к шумным и оживленным улицам своего родного города, что бескрайние рощи и луга вместо жилых зданий, россыпь зеленых деревьев вместо тусклых уличных фонарей, выстроившихся в ряд вдоль дорог, пение парящих птиц вместо свистов плетей, рассекавших воздух, и бесконечных цоканий копыт измотанных лошадей под окнами вызвали у них тихий восторг, который отражался в их сверкающих глазках. Дети, разумеется, бывали здесь и прежде, но в таком малом возрасте, что не помнили об этом и не могли тогда даже заметить изменившуюся обстановку.
Обед был подан. За столом должны были присутствовать все, так как для миссис Уильямс это было священным правилом. Являясь хозяйкой такого большого дома, временами ей становилось грустно сидеть за столом одной, поэтому нередко она предлагала составить ей компанию своей экономке, служившей ей в течение нескольких десятилетий.
Беседу поддерживали, в основном, сама хозяйка со своей сестрой. Мистер Андерсон неохотно соглашался со своей супругой, если та обращалась к нему, чтобы узнать его мнение по какому-то поводу или просила напомнить какое-то событие, которое она сама хорошо помнила, но тем самым пыталась вовлечь в разговор своего дражайшего супруга. Аделин же молча слушала диалог своих тетушек, время от времени вставляя короткие фразы или отвечая на вопросы, задаваемые ими. Больше внимания с ее стороны было направлено на ее кузенов, которые полушепотом между собой о чем-то говорили, словно спорили на очень важную тему, а Софи с таким блаженством уплетала еду, не заботясь о том, что ее ротик и передник успели запачкаться. Подобная картина не могла не вызвать у нее улыбку.
Таким образом после позднего обеда гости во главе с хозяйкой прошли в гостиную, куда миссис Уильямс попросила занести чай. В дальнем углу комнаты на круглом коврике лениво лежал Баки, а Софи сидела рядом, облокотившись на его туловище, проводя ладошкой по его коричневой шерсти и пытаясь вовлечь его в игру. Старшие же дети сидели в большом кресле, с интересом рассматривая картинки в тоненькой детской книжке. Подобная картина полного умиротворения и уюта не могла не запечатлеться в памяти Аделин, которая сидела неподалеку от окна и при необходимости вовлекалась в разговор. Оказалось, за то время, что родственники не виделись, накопилось столько тем для беседы, что даже с наступлением заката они не обсудили и половину, оставляя остальное на последующие дни.
По указу миссис Уильямс экономка провела гостей в их заранее подготовленные комнаты. Комнату Аделин она приказала обустроить по своему вкусу, чтобы все было именно так, как того бы потребовала юная девушка. Спальня оказалась намного просторнее той, в которой она оставалась в Лондоне у миссис Андерсон. Кованая кровать, изголовье которой содержало элегантные узоры, была застелена накрахмаленным постельным бельем, от которого веяло свежестью. На прикроватной тумбе стоял ночник с вышитым светло-бежевым абажуром и бахромой. Чуть выше у стены находилась деревянная ширма, которая также была украшена утонченными узорами. У противоположный стены находился большой шкаф, который мог бы вместить все привезенные Аделин вещи и оставить еще несколько свободных полок. На письменном столе кроме подсвечника и чернильницы находилось несколько книг в потертом от чтения переплете, песочные часы в изящном латунном корпусе и прочие мелочи. Но внимание девушки больше всего привлекло окно, из которого был виден сад, а также дальние луга и близлежащие рощи. Вид на сад сверху был невероятен: высокие зеленые кустарники, которые находились под опытной рукой садовода, превратили сад словно в лабиринт, выход из которого вел к небольшому мраморному фонтану; стеблями плетистых роз была увита стена до самого окна спальни второго этажа, которая теперь предназначалась для Аделин; свеже подстриженный газон, будто зеленый мягкий ковер, простирался по всей площади сада, местами сверкая от рассеивающихся лучей.
Постояв немного у окна и полюбовавшись открывшимся ей видом, она прошла к шкафу, чтобы разложить по полкам свои вещи и развесить свои платья. Она вежливо отказалась принимать помощь прислуги, так как считала крайне невежливым заставлять взрослую женщину отвлечься от более важных дел и взяться за то, что самой Аделин нисколько не составит труда.
В это время миссис Уильямс стояла в коридоре второго этажа, руководствуясь тем, чтобы гости ни в чем не нуждались. У женщины детей не было. Своего единственного сына она потеряла еще тогда, когда он был совсем юношей, а спустя некоторое время, потеряв еще и мужа, женщина словно умерла вместе с ними. Однако волевая сила и твердость характера не дали ей замкнуться в себе, а позволили набраться больших сил и жить дальше с памятью о близких в сердце. Изначально она боялась вспоминать былые времена, так как они, в конечном итоге, приводили к тем двум злосчастным дням, которые она пережила: при первой трагедии рядом был муж, от которого исходила моральная поддержка и забота, при второй же она была одна. Родственники, друзья, товарищи, знакомые сошлись со всех уголков мира, но женщина была одна. Она чувствовала пустоту внутри, будто из нее выдохнули жизнь. То было единственное чувство, которое она способна была ощущать. Внезапно она поняла, что ее поглощает одиночество, постепенно, пробираясь через все частички души, оставляя за собой ощущение немощи и страха. Она поникла головой, которую когда-то так гордо держала, и это не могло не остаться незамеченным окружающими, искренне переживающими за ее состояние, и лютыми завистниками, которым слухи о несчастье разносились немедля. Едва ли она оправилась от потери сына, как смерть снова забрала жизнь еще одного человека. Человека, который был не просто любящим и заботливым супругом, но и близким другом, дающим советы и наставления.
Прошло немало времени с тех пор, как жизнь женщины разделила тонкая линия — жизнь счастливая и жизнь серая, унылая без родных людей в ней. В какой-то момент она поняла, что изоляция никоим образом не позволит ей заглушить боль и снять затяжной траур. И все же где-то в самой глубине души она нашла силы, чтобы продолжить свое существование хотя бы ради того, чтобы оберегать дом, передавшийся ее покойному мужу от поколения к поколению, сохранить уют и оставить все именно так, как то было при сыне и муже.
За все то время, что она пребывала в удрученном состоянии духа, вызванным внезапными невзгодами, к ней все чаще и чаще приходили воспоминания, которые, в конечном итоге, приводили к тому, о чем думать ей давалось тяжело. Порой человек прикладывает немалые усилия, чтобы не ворошить прошлое, ибо оно сопровождается светлыми моментами, перебирать в памяти которые становится в разы больнее от того лишь факта, что радость минувших дней кажется невозможной в повторении. Осознавая это, миссис Уильямс не опустила руки и не упала духом, как того могли бы сделать другие, перенеси они то, через что прошла женщина. Право же, такая храбрость заслуживает наивысшей похвалы. Сейчас же эта женщина стояла в коридоре, громко указывая прислугам что делать, и, глядя на нее, вовсе и в голову не пришло бы, что когда-то она прошла тяжелое испытание судьбы.
Утром Аделин проснулась довольно поздно — около десяти. Просыпаться поздно не входило в ее привычку, но иногда она могла позволить себе понежиться в кровати чуть дольше обычного, но в сегодняшнем случае это было не желание поспать, а лишь усталость от вчерашнего дня. Когда она надела свое платье, заколола волосы одной из тех брошек, которые с собой привезла, спустилась в гостиную, думая, что родственники до завтрака сидят там, но к ее изумлению в гостиной была лишь одна из прислуг, протирающая пыль, и Баки, наблюдающий чуть ли не за каждым ее движением, словно контролируя сей процесс уборки. Баки почувствовал чье-то присутствие сзади и, повернувшись на лапах, побежал к Аделин, виляя хвостом.
— Привет, дружок, — радостно сказала она, и, опустившись на корточки, взлохматила его густую шерсть.
— Доброе утро, мисс Морган, — поприветствовала молодая прислуга, когда Аделин перестала играть со своим четвероногим другом. — Миссис Уильямс и все остальные сидят в столовой. Они завтракают.
— Ох, спасибо. Ну что, пошли?! — обратилась она к псу, и тот поплелся за ней.
Так как совместный прием пищи для миссис Уильямс был чем-то чуть ли не священным, к завтраку никто не приступил, дожидаясь Аделин, чтобы за столом собрались все. Совсем про это забыв, девушка зашагала в большую светлую столовую, где стояла полная тишина, слышны лишь были пения близко летающих птиц за окном. Заметив устремленные на себя взгляды, особенно мистера Андерсона, который обычно в это время уже завтракал и приступал к своим делам, Аделин пожелала всем доброго утра и немедля прошла за стол, чувствуя неловкость и стыд.
После того, как все приступили к еде, безмолвие заменилось беседой хозяйки дома с сестрой и отчасти с ее мужем, впрочем, как обычно. Разговор шел на темы, отдаленные от вчерашних. Например, мистер Андерсон интересовался тем, сколько раз в год стригут кустарники или как часто их навещает садовод, а его жена спросила причину почему количество прислуги заметно сократилось.
— Я стала замечать, что одной из поварих работа стала в тягость из-за растущего живота. На тот момент она ждала второго ребенка, поэтому я отпустила ее домой до тех пор, пока она не решит снова приступить к своим обязанностям в моем доме. Что касается прачки, то она вышла замуж за конюха, служившего в доме одного дворянина в деревне, а теперь на ее месте — Летисия.
— Мне почему-то казалось, что слуг было больше, — сказала в ответ ее сестра, отпив чаю.
Закончив сытный завтрак, взрослые прошли в гостиную, где мистер Андерсон уселся в кресло чуть дальше от женщин, хозяйка дома заняла свое место у не горящего камина напротив своей сестры, а Аделин сидела подле окна, у ног которой лежал Баки. Миссис Андерсон разрешила детям порезвиться в саду при условии, что они не станут срывать цветы, для ухода которых хозяйка тратит немалые деньги, и не топтать клумбы. Благо, дети были послушные и смышленые, их матери было вовсе необязательно их предупреждать о чем-либо подобном.
Сидеть в гостиной и наблюдать за тем, чем занимаются остальные, Аделин наскучило. Даже Баки лежал мирно. Она поднялась с дивана, привлекая внимание пса, который тут же поднял морду, ожидая дальнейших движений девушки.
— Куда ты собралась, дорогая? — поинтересовалась миссис Уильямс, на долю минуты оторвавшись от шитья.
— Я бы хотела немного пройтись, если вы не против.
— Ну что ты?! Разве может молодая девушка сидеть на одном месте, когда за окном такая прекрасная погода? Иди, конечно, только не уходи слишком далеко.
Аделин пришлось послушать еще ряд подобных предостережений, чем наконец покинуть гостиную, затем и дом. Пес побежал за девушкой. Спустя некоторое время он оказался впереди нее, сопровождая Аделин словно верный страж.
Около часа Аделин вместе со своим другом провели на поляне. Найдя неподалеку небольшую палку, девушка бросала его далеко, не имея четкой цели, а Баки тут же бежал за ней и приносил ее в пасти обратно. Их игра продолжалась до тех пор, пока Аделин не почувствовала легкую усталость и как печет ее голову. Таким образом она решила усесться в тени дерева, растущего на этой самой поляне, повлекши за собой пса, которому вовсе не хотелось прекращать их игру. Он покружился вокруг своей оси, стремясь поймать свой хвост, но, не добившись успеха, подбежал к Аделин.
Девушка продолжала сидеть на холме, облокотившись на дерево. С такого ракурса прекрасно был виден дом миссис Уильямс, но, переместив взгляд в другую сторону, она увидела особняк, размеры которого были несравнимы с домом миссис Уильямс и домом семьи Морган вместе взятых. Правда, с такого большого расстояния разглядеть все подробно не удавалось, было лишь видно большое количество окон, бесчисленные деревья как у фасада дома, так и позади него, и широкие ступени, ведущие в трехэтажный дом. Аделин попыталась напрячь память и вспомнить кому бы могло принадлежать это поместье, но тщетно. Годы разлуки с графством дали о себе знать, даже дорогу до дома своей тети она бы не нашла в одиночку, не говоря уже о расположении других поместий по соседству.
Аделин не стала более сидеть в тени дерева и любоваться картиной вокруг. Разумеется, в Мэрионе луга и рощи не менее широки, однако, умиротворенная природа Дербишира способна наводить на человека покой и безмятежность.
Компания, состоявшая из Аделин и дружелюбного пса, который, будто был готов следовать за ней куда угодно, шла обратно в сторону дома. Густая трава, ненароком касаясь оголенных щиколоток, когда девушка приподнимала подол, чтобы он не путался под ногами, щекотала кожу. Солнце в этот час беспощадно направляло свои лучи на луг, по которому шла Аделин. Вот беда, она забыла надеть свою шляпку. Она чувствовала как пекло голову и спину, поэтому решила ускорить свои шаги. Ее друг ничуть от нее не отставал, наоборот, убегал вперед, видел, что девушка еще далека от него, снова прибегал к ней.
Спускаясь с холма и оказавшись на достаточно близком расстоянии к дому, Аделин увидела ландо, в котором не было никого, кроме извозчика, сидящего на облучке. Она была удивлена тому, кто бы это мог быть, так как миссис Уильямс не упоминала о гостях. Не став медлить, она направилась к дому, однако, ей приходилось останавливаться, дабы поджидать пса, ибо на сей раз его привлекал то цветок, то палка или пенек.
И вот она увидела, как из дома вышла женщина среднего возраста, рядом с ней молодая девушка, а вслед за ними — ее тетя и экономка. Расстояние до дома было заметно сокращено, но внимательно разглядеть их лица было почти невозможно. Единственное, что заметила Аделин, так это то, что девушка была того же роста, что и женщина, и так же гордо держала осанку и изящно двигалась к ландо.
Мысленно Аделин радовалась тому, что она поднялась на тот холм, который находился чуть справа от дома, ведь таким образом стоящие там люди не могли видеть ее приближения и ей не пришлось бы обмениваться приветствиями с теми, которых она совсем не знала. Но не тут-то было. Девушка, собираясь сесть в ландо, заметила Аделин, приближавшуюся в их сторону. Она с минуту смотрела на нее и Аделин уже была готова к тому, что приветствия не избежать, однако, незнакомая девушка быстро села в ландо, не поинтересовавшись тем, кто бы мог гулять по холмам, и лошади тронули.
Аделин оказалась у крыльца, когда миссис Уильямс вот-вот собиралась перешагнуть порог и войти в дом. Услышав за собой приближающиеся шаги, женщина повернулась.
— Ох, ты уже вернулась?! — спросила женщина, взяв под руку племянницу и пройдя в дом.
— Да, в такой час желательно сидеть дома, ну или же брать с собой шляпку, — улыбнулась она. — А кто это приезжал?
— Леди Монтгомери со своей дочерью, — ответила женщина. — Как жаль, что ты не подоспела вовремя! Я думала, что они дождутся твоего возвращения, но у них оказалось много дел. Ну ничего, скоро вы познакомитесь.
Женщина махнула рукой и села в свое кресло, приказав прислуге принести в комнату чай. Аделин не совсем поняла, что имела в виду тетя под последним предложением. Та будто прочитала ее мысли.
— Семейство Монтгомери устраивает бал-маскарад послезавтра, именно поэтому наши соседи приехали пригласить нас лично, а не отправить письмо. Правда, они не знали ничего о вашем приезде, но когда леди Монтгомери увидела Джейн и узнала о том, что также приехала моя племянница, она настояла, чтобы мы пришли все. Хотя о каком маскараде может идти речь в моем возрасте? Но раз уж они пригласили, то отказаться от приглашения будет весьма невежливо. Как никак я знаю эту семью достаточно давно, и она располагает уважением общества.
— Что ж, — начала Аделин, поправляя складки платья, — не думаю, что мой визит на бал будет уместным. Я ведь совсем не знаю этих людей. Поэтому будет лучше, если вы пойдете вместе с тетей Джейн, а я побуду с детьми.
— Об этом и речи идти не может, дорогая! Джейн при них же приняла приглашение, и я обещала, что ты тоже пойдешь с нами. Послушай, милая, есть девушки, которые ждут не дождутся приглашения на какой-нибудь бал или обед в узком кругу, но так их и не приглашают. А тебя пригласили, причем лично. Не стоит пренебрегать подобными шансами, когда они выпадают.
Аделин хихикнула, забавляясь сказанным тетей. По правде говоря, она не ожидала от столь строгой и здравомыслящей женщины того же мнения, чего придерживается большинство дам как ее возраста, так и моложе.
— Балы, в основном, служат отличным поводом для мужчин вести беседы со своими товарищами или единомышленниками о политике короля, для женщин — местом, где можно пошуршать своими пышными юбками и поблистать дорогими украшениями, ну а для юных девушек — ни что иное, как место, где можно найти свою судьбу, — сказала женщина без каких-либо изменений в выражении лица, будто констатировала всем известный факт.
— Увольте, тетя, — отмахнулась Аделин, — если хотя бы половина деревни придерживается того же мнения, что и вы, то я отрекаюсь посещать балы, — шутя ответила она, хоть и говорила правду.
— Другие девушки в твоем возрасте или даже младше не упускают ни одной возможности посетить бал. Причем именно на балах они и находят себе почетных женихов.
— Если бы все девушки находили себе женихов именно на балах, то вскоре пришлось бы прекращать их устраивать, ибо незамужних женщин просто не осталось бы, — ответила Аделин с легкой улыбкой. Возможно, это и к лучшему, что в комнате находились только тетя да племянница, будь здесь другие девушки или женщины, например, миссис Андерсон, то они бы все набросились на Аделин своими умозаключениями, противоречащими ее.
— Что это вы так обсуждаете? — спросила миссис Андерсон, заходя в гостиную.
— Обсуждаем грядущий бал, — ответила миссис Уильямс, не вдаваясь в подробности их беседы.
— Ах! Он состоится уже послезавтра, а я даже не знаю какое платье стоит мне выбрать.
Оставшееся время до ужина разговор между сестрами проходил в подобном русле, наводя на Аделин скуку. Она устремила взгляд в окно, в то время, как ее тети разговаривали на тему, особо ее не волнующую и не касающуюся. Она всячески пыталась скорее уйти от этой темы и уже желала, чтобы этот бал, наконец, прошел, однако ей пришлось терпеть достаточно времени, пока экономка не заявилась к ним и не сообщила о готовности блюд.