Глава 5
До Лондона оставалось лишь десять миль. Дорога, ведущая в город, была неширокой, с обеих сторон простирался лес, концы которого даже невозможно было вообразить. Вокруг стояла тишина, слышны только были пение парящих над головами птиц и ржание лошадей время от времени. Меньше, чем через час Аделин увидела из окошка невысокие столичные дома. По обеим сторонам вымощенной каменными плитами дороги под руки с джентльменами или поодаль от них шли дамы с разными фасонами зонтиков, проезжали экипажи с открытыми крышами, витрины лавок рассматривали детишки, прося своих родителей купить им ту или иную игрушку.
Извозчик остановил лошадей, из чего следовало, что они прибыли в назначенное место. Мистер Морган первым вышел из экипажа и подал руку своей дочери. Аделин ступила на мощеную дорогу, камни которой будто сверкали при дневном свете. Проведя взглядом все, что находилось на этой улице, она невольно улыбнулась, так как первые минуты пребывания на этой улице вернули ей воспоминания о ее последнем визите в Лондон.
У дома их ожидали миссис Андерсон и ее супруг. Воодушевленно поприветствовав и поцеловав свою племянницу, она обняла своего брата, которого не видела долгое время, а мистер Андерсон ограничился лишь рукопожатием со своим шурином. Миссис Андерсон была искренне рада приезду своих родственников, но каково было ее огорчение, когда она узнала о том, что Луиза захворала. Супруг же ее, несмотря на свою, казалось бы, вечную хмурость, нахмурился еще сильнее из-за того, что огорчилась его жена.
Небольшие лужи вокруг, деревья, листья которых отдавали блеском, и капли воды, падающие с небольших крыш магазинов и домов говорили о том, что и здесь всю ночь, а может и весь вчерашний день шел проливной дождь. Сгустки туч и серое небо оповещали о надвигающемся дожде или даже грозе, но для жителей города это не служило поводом оставаться в своих квартирах, разве только сидели дома и грелись у камина те, кто был озабочен своим здоровьем.
— Пройдемте же скорее в дом, пока не пошел дождь, — с беспокойством сказала миссис Андерсон, — дети ждут вас с самого утра. Боюсь, они расстроятся не меньше моего, не увидев с вами Луизу.
Мужчины пропустили дам вперед, где последние говорили о своем, а мужчины перебросились несколькими словами, связанными с работой, и на этом их диалог завершился, когда они вошли в квартиру.
Фасад дома, в котором находилась квартира Андерсонов, была из кирпича жемчужного оттенка с орнаментом над большой темной дверью, с двух сторон которой на стене были прикреплены лампы. Сам дом был невысокий, состоял из трех этажей, однако, шириной простирался чуть ли не на всю улицу. На противоположной стороне тоже находился трехэтажный дом, но в отличие от того, в котором жила миссис Андерсон, он имел несколько лавок и меньше квартир.
Когда они вошли в квартиру, к ним навстречу вышла няня детей. Радушно поприветствовав гостей, она предложила им провести в их заранее подготовленные комнаты. Аделин услышала детские негромкие голоса и повернула слегка голову, как увидела в детской сидящую на диване малышку Софи, ее сестру, а в кресле — их старшего брата, который читал какую-то тоненькую книгу. Она улыбнулась увиденной картине и, заметив куда она смотрит, миссис Андерсон с улыбкой заявила, что они сидят так с самого утра и лишь изредка выходят в гостиную спросить у родителей о том, когда же приедут гости. Видно, голос миссис Андерсон привлек внимание детей, так как увидев Аделин в холле из приоткрытой двери, первой с восторгом прибежала к ней Софи, а за ней и другие, однако, их единственный сын, как истинный джентльмен, протянул лишь руку для приветствия, а не обнял, как это сделали его младшие сестры.
— Ты стала уже совсем большая, — улыбаясь сказала Аделин младшей из племянниц, которую она держала на руках.
— Софи, разве можно бросаться так на кузину? Аделин устала с дороги! — отчитала мать свою младшую дочь.
— Ну что вы, тетя, — с легкой улыбкой ответила Аделин, — я вовсе не устала. Мне только в радость поиграть со своими кузенами.
— Что ж, — начала женщина, — для начала пройдемте к столу, затем наша няня проведет вас в ваши комнаты.
Мистер Морган и мистер Андерсон прошли в гостиную, где расположились в креслах до прихода дам и детей. Двое несговорчивых мужчин искали в глубине памяти тему для коротких реплик. Аделин, успев снять шляпу, перчатки и, разложив некоторые свои вещи по местам, прошла в гостиную, держа за руку маленькую Софи. Из столовой вышла миссис Андерсон, которая дала указания няне на счет блюд: что и когда подавать. Молодая женщина была не только няней, которая присматривала за детьми, играла с ними, укладывала спать и одевала их, но и помощницей по хозяйству, которая помимо детских забот готовила еду хозяевам и детям и убиралась в квартире. Заботы все эти не доставляли ей никакого труда, наоборот, когда она устроилась работать у них няней их старшего ребенка, увидев, что хозяйке приходится трудно и присматривать за ребенком, и готовить, и заниматься прочими делами, сама предложила взять на себя и эти обязанности. Глядя на нее, Аделин невольно вспомнила Дэйзи, которая с такой же легкостью справлялась с хозяйством, хоть и была немного младше помощницы тети.
Таким образом за столом в просторной столовой, где на стене висели картины, полки украшали сувениры и прочее, все заняли места. Няня занесла в комнату поднос с первым блюдом, где присутствующие, пожелав друг другу приятного аппетита, начали трапезу. Возможно, если бы за столом не дамы и любопытные дети, (кроме Джеймса, который характером походил на отца), то в комнате так и висела бы тишина и были бы слышны только звуки стучащих о поверхность посуды приборов.
— Вы, наверно, сильно устали? — спросила миссис Андерсон между едой.
— Дорога ведь не такая и длинная, чтобы устать, Джейн, — сказал, немного улыбаясь, мистер Морган.
— Да, но все же. Дороги ведь, не доезжая до города, извилисты и местами каменисты.
— Так и есть. Однако, даже при всем желании посидеть на диване и занять себя чтением какой-нибудь книги или утренней газеты, я вынужден до завтрашнего дня завершить все дела.
— Раз уж вы решите все свои дела до завтрашнего дня, то поедем в Дербишир в конце недели, не станем, в таком случае, откладывать поездку.
— К сожалению, я не поеду к Элинор, — сказал мистер Морган. — Завтра вечером или послезавтра утром я вернусь в Мэрион.
— Разве вы не поедете навестить свою сестру, мистер Морган? — спросил мистер Андерсон со свойственным ему выражением лица.
— Поеду, но в другой раз, — ответил мистер Морган, глядя на мужа сестры, и вновь вернул взгляд на свою тарелку. — Мы с миссис Морган намерены поехать в Дербишир летом. На мой взгляд, если и езжать в графство, то именно летом.
— О да! — радостно вмешалась миссис Андерсон. — Летом он особенно прекрасен, но и в другие времена года я бы с огромным желанием поехала, даже если на неделю-другую.
Первое и второе блюда были съедены, а лишняя посуда убрана. Настало время для десерта. Помощница принесла поднос с пудингом и положила на стол перед каждым. Дети специально ели мало, так как знали, что их ждет пудинг. Даже серьезный Джеймс при виде него, заметно улыбнулся. За десертом, в основном, говорила миссис Андерсон, привлекая в разговор своего брата, племянницу и даже несговорчивого супруга. Говорили они о Мэрионе; миссис Андерсон спрашивала об их ближайших соседях, вспоминала свои поездки туда и пешие прогулки и радостно рассказывала о них.
После позднего обеда Аделин и ее тетя немного посидели в гостиной, разговаривая на личные темы, затем она предложила племяннице пройти в подготовленную для нее комнату и немного отдохнуть. Мистер Морган сразу же после обеда вежливо попросил указать ему комнату, которая предназначалась для него на протяжении всего его пребывания здесь. Миссис Андерсон же зашла в детскую, желая узнать чем занимаются ее дети, однако, увидела спящую на своей кровати Софи, читающего книгу сына и рисующую свою куклу на листе бумаги старшую дочь. Миссис Андерсон, да и любой другой человек, увидев подобную картину, не смог бы скрыть свою улыбку. Немного постояв у двери, которая была приоткрыта и ее присутствия не могли видеть дети, она зашагала в комнату, потянула на малышку ее одеяльце и поцеловала всех детей в макушку. Тихонько выйдя из комнаты, дабы не разбудить младшую дочь и не отвлекать от занятий детей, она закрыла дверь и прошла по узкому коридору, на стенах которого висели прекрасные картины талантливых художников.
В это время Аделин раскладывала по местам оставшиеся вещи. Комната ее была хоть и небольшая, но была довольно уютной. Стены были обклеены шелковыми обоями; в центре комнаты, приставленная спинкой к стене располагалась кровать с чистыми простынями, взбитыми подушками и мягким на ощупь покрывалом; большое окно с белыми деревянными рамами показывало вид прямо на главную улицу, где они стояли некоторое время назад, выходя из экипажа; на прикроватной тумбе стоял позолоченный канделябр, такой же стоял на туалетном столике; пол был застелен мягким ковром с невероятно прелестными узорами. Под окном стоял небольшой диванчик, а с двух сторон окна висели до самого пола плотные занавески изумрудного цвета, которые придавали и без того уютной комнате приятную атмосферу.
До самого вечера никто не покидал свои комнаты, кроме детей, которые бегали то на кухню, то в гостиную, но их мама смогла объяснить им, что дома гости и им нужно отдохнуть. Несмотря на то, что дети были правильно воспитаны и послушны, все же они оставались детьми, которые резвились. Самой веселой и достаточно избалованной была Софи, которая привлекала в свои игры или прочие занятия своих брата и сестру. Однако девятилетний Джеймс порой сдерживался от подобного времяпрепровождения, находя чтение научных книг более интересным.
Вечером Аделин сидела в кресле чуть дальше от окна, читая книгу, и иногда поглядывала в окно, по которому маленькими каплями стучал дождь. Услышав стук в дверь, она положила книгу на прикроватную тумбу.
— Мисс Морган, — улыбчиво заговорила женщина, — ужин готов, пройдемте в столовую.
— Благодарю вас. Вы идите, я пойду за вами, — ответила Аделин не менее вежливо.
Аделин вовсе не чувствовала голод, но правила приличия и гостеприимства обязывали ее присоединиться ко всем остальным. В другое время ее бы радовало пребывание в Лондоне, но сейчас она думала о состоянии Луизы и о том, что ее отец уедет обратно домой. Эти мысли наводили на нее грусть.
Хоть она и была опечалена, за столом она держалась как обычно. Поддерживала серьезные разговоры, улыбалась, изредка шутила, а после ужина, прошла в гостиную вместе с остальными. В гостиной было так же уютно и просторно, как и в других комнатах. На стенах висели пейзажи и натюрморты в изящных позолоченных рамах с резным орнаментом, в углу стоял белый рояль, на котором когда-то играла миссис Андерсон, в камине горели дрова, которые постепенно превращались в тлеющий уголь, в вазе на столе и на журнальном столике стояли букеты из нескольких видов цветов, гармонично сочетающихся между собой.
В двух креслах, разграниченных журнальным столиком, сидели джентльмены, играя в шахматы, а дамы вышивали, сидя на диване, находящемся намного дальше от мужчин. Час был поздний, няня уже давно уложила детей спать и прошла в свою комнату, видно, отдохнуть. Так как каждый из присутствующих в комнате сосредоточенно занимался своим делом, миссис Андерсон решила разбавить тишину.
— Через пару дней в Ковент-гардене ставят оперу "Севильский цирюльник", — немного громко сказала миссис Андерсон, чтобы привлечь внимание мужчин.
Джентльмены были так поглощены игрой, что даже не отреагировали на ее слова.
— Я предлагаю нам посетить театр, — продолжала женщина. — К тому же моя племянница давно не бывала в театре. Да и мы тоже.
Аделин подняла взгляд от своего шитья, улыбнулась, и снова принялась за шитье. Ей нравилось посещать театры, но чтобы любить оперу и жить оперой — это было не про нее. Однако, в этот раз мужчины ответили, не отрывая взгляда от деревянной доски.
— Вы так хотите посетить театр, дорогая? — спросил мистер Андерсон.
— А вы нет? О постановке я узнала еще до приезда гостей.
— Вы же знаете, что у меня много дел, — сказал мистер Андерсон, взглянув на супругу из-под очков. Этот взгляд значил, что ей хорошо известно о его занятости и о том, что он предпочитает побыть дома, нежели совершать походы в театр.
— В таком случае мы с Аделин пойдем одни. Вы только достаньте для нас билеты.
— Если бы к тому времени я еще был здесь и у меня не возникло дел, то я бы сопроводил вас, — сказал мистер Морган.
— Это было бы замечательно. Жаль, что вы так скоро уезжаете, — с грустью ответила брату миссис Андерсон.
— Что ж, — добавил ее супруг, сделав свой ход, — я достану тогда три билета. Будет лучше, если я пойду с вами.
— Вот это другое дело! — громко заявил мистер Морган, откинувшись на спинку кресла. Он радовался, скорее, не тому, что его зять согласился сопроводить его сестру и дочь, а тому, что он выиграл партию. — Да, сходите вместе с дамами. В таком случае мы с вами будем спокойны за них.
Мистер Андерсон все еще разглядывал шахматную доску, мысленно возмущаясь своим проигрышем. Он всегда одерживал победу, но сегодня первая игра с шурином лишила его той уверенности в себе, которую он всегда испытывал, играя с другими.
Он все еще возмущался, хоть и пытался скрыть это, но мистер Морган наблюдал за изменением выражения его лица и ему становилось смешно. Не думал он, что муж его сестры — разумный человек, станет так реагировать на проигрыш. Для мистера Моргана это всего лишь игра и способ времяпрепровождения, позволяющий отвлечься от внешних мыслей. Неважно, победитель он или человек, сидящий напротив. Он никогда не расстраивается по этому поводу.
Когда все разошлись по своим комнатам, Аделин, сидя за своим туалетным столиком, достала из шкафчика бумагу с чернильницей и решила написать письмо домой. В своем письме, в первую очередь, она спросила о здоровье Луизы и надеялась на улучшение ее состояния, описала то, как они добрались до Лондона и не забыла написать о здравии и благополучии своей тети и ее семьи. Письмо заняло всего полтора страницы и, сложив его, она положила его в конверт и запечатала его сургучом. Отложив его в комод, она намеревалась отправить его ранним утром, и с этими мыслями легла спать.
Через два дня после приезда, Аделин, мистер и миссис Андерсон собирались в театр. За день до постановки мистер Морган закончил свои дела и уехал обратно, обещая поехать в Дербишир вместе с миссис Морган и Луизой летом. Аделин получила ответное письмо из дома, где было написано о том, что у них все хорошо и Луиза совершенно здорова. Письмо было написано самой Луизой, что свидетельствовало о том, что она, действительно, чувствует себя хорошо.
В своей комнате, стоя у туалетного столика, Аделин надевала свои белые перчатки с тонкой линией кружева на запястье, которые гармонично дополняли ее платье розового цвета с кружевными вставками на подоле пышной юбки. Надев сверху пелерину, она вышла из комнаты, прошла в гостиную, где сидел мистер Андерсон, накинув одну ногу на другую и терпеливо ждал дам. Предложив племяннице присесть в кресло до того момента, как его жена будет готова и перебросившись дежурными фразами с ней, он взял со столика газету и с интересом начал читать заголовки первых страниц, которые, по-видимому, привлекли его внимание. Но не успел он полностью погрузиться в чтение, как миссис Андерсон появилась в гостиной, и он положил газету обратно на место. Аделин, увидев тетю, приподняла подол своего платья и поднялась с места.
— Что ж, думаю, можем идти. Ах да, — сказала она после недлительной паузы, обращаясь к няне, — последи за тем, чтобы Софи не ела много сладкого. И еще, — добавила она, остановившись на месте, — после полудня уложи ее спать. После ее болезни я волнуюсь за ее здоровье.
— Не беспокойтесь, мэм, — с улыбкой ответила няня, видя беспокойство миссис Андерсон. – Я уложу Софи как обычно и прослежу за тем, чтобы она втихаря не брала сладкого.
Хоть няня и работала у них с тех пор, как на свет появился старший сын семейства и с детьми она проводила даже больше времени, чем их собственные родители, миссис Андерсон поручала ей обязанности так, словно впервые оставляет детей с ней. Однако, несмотря на то, что родители часто ходили на приемы, салоны и прочие места, они уделяли своим детям ничуть не меньше внимания, чем те, кто целыми днями находился рядом со своими.
Няня проводила их до самого выхода, заперла дверь и вернулась к детям, а после — к своим обязанностям на кухне. За то время, что она провозилась с готовкой, Аделин, мистер и миссис Андерсон были уже у театра.
Фасад театра завораживал своей скромной, но в то же время великолепной архитектурой. Четыре исполинские колонны, выполненные из белого камня, как и все здание театра, служили не только опорой для треугольного фронтона над главным входом, но также являлись архитектурными элементами, которые придавали зданию некое великолепие. Несмотря на то, что Аделин посещала этот театр не впервые, каждый раз, входя в него, она ощущала внутренний восторг, и, скорее, не от самой оперы или спектакля, а от атмосферы, царящей внутри этого здания.
Они заняли место в ложе. Спустя некоторое время, когда к назначенному времени зал наполнился зрителями, на сцену вышли актеры. Первое действие сопровождалось пением серенады под балконом возлюбленной главного героя, которую не пускают на встречу к незнакомому певцу. Миссис Андерсон часто подносила к глазам бинокль, чтобы разглядеть эмоции и мимику артистов, чего не делали Аделин и мистер Андерсон. Для последнего театральные постановки значили намного меньше, чем если бы то было место в научных кругах или же времяпрепровождение со своими давнишними товарищами. Аделин же обходилась и без бинокля, так как сцену и актеров она видела, а разглядывать лица и наблюдать за изменением их выражений — не было надобности.
Благоприятная атмосфера сцены, да и всего театра, созданная благодаря костюмам, итальянскому языку, на котором пелась опера, действия и эмоции, оживленно передающиеся артистами, хотя бы на долю времени наводили ощущение, будто люди, сидевшие в зале, являются не просто зрителями и ценителями оперы, а частью происходящего на сцене.
Второе действие так же незаметно быстро закончилось. Довольная публика поддержала и поблагодарила артистов бурными овациями и начала расходиться. Дамы под руки с джентльменами выходили из здания, направляясь пешком в разные стороны или встречая своих знакомых, которые также пришли на оперу, но из-за разных мест не могли видеть друг друга.
На противоположной части неширокой дороги располагались лавки с изделиями ручной работы, украшениями и прочими предметами, которые могли себе позволить, разумеется, те, которые могли себе позволить частые посещения театров, музеев, салонов, выставок и других общественных мест, где собирается высшее общество.
Ожидая экипаж, к Аделин и ее родственникам подошла дама средних лет, до усталости махая своим веером. За ней пришел и ее супруг, как выяснилось, они оказались знакомыми Андерсонов. Обменявшись приветствиями, миссис Андерсон представила им свою племянницу, которую женщина окинула оценивающим взглядом, что не осталось не замеченным Аделин. Когда женщина закончила свой анализ и они начали обсуждать темы, в которые Аделин не хотела вмешиваться, она решила обвести взглядом лавки, полные людьми, остекленная часть которой позволяла видеть, как дамы примеряли шляпы с яркими украшениями и прочие ювелирные изделия, и демонстрировали это своим мужьям.
Перестав смотреть на витрины, она невольно повернула голову немного в правую сторону и ее внимание привлекла высокая статная фигура, стоявшая на противоположной части дороги. Это был молодой мужчина, одетый в черный сюртук, который держал руки за спиной и хмуро смотрел куда-то вдаль. Потоки людей передвигались в разные стороны, смеялись, разговаривали, любовались предметами, который предлагал им продавец, - все было в движении, но один он стоял в стороне, среди всего этого шума и оживленности, которые ему, казалось, были безразличны. Сама того не замечая, Аделин пристально за ним наблюдала, будто он был человеком из другой реальности. В этот самый момент по дороге проехал экипаж, и когда она снова взглянула на место, где стоял незнакомец, его там не оказалось. Она начала оглядываться по сторонам, смотреть лавки сквозь стекла, всматриваться в лица прохожих, но его нигде не было. Он будто в мгновение ока исчез, испарился... Пока она тщетно искала его взглядом, чья-то рука легко коснулась ее плеча, вырывая из раздумий. Она вновь оказалась в компании своей тети и ее супруга, а напротив них по-прежнему стояли их знакомые. Экипаж мистера Андерсона подъехал, нужно было прощаться со знакомыми, поэтому миссис Андерсон касанием руки позвала свою племянницу, так как она не услышала, как та назвала ее имя, чтобы попрощаться с их знакомыми.
Домой они вернулись, когда наступали сумерки. Аделин отказалась от ужина, сказав, что устала и хотела бы отдохнуть. Пройдя в свою комнату, она сняла украшения, переоделась в более свободное платье, зажгла свечи и, взяв одну из книг, лежавших на небольшой книжной полке, уселась в кресло у окна. Она была поглощена чтением и не заметила, что время близится к полуночи. Внезапно разразился гром, отчего она вздрогнула и поднялась с места, продолжая держать книгу в руках, дабы не потерять страницу на которой она остановилась. Гром сопровождался сильным дождем, большие капли которого стучали по окнам. Немного постояв у закрытого окна, смотря на уличные фонари и вспышки молнии, свет которых отражался от грозовых туч и освещал ночное небо, она снова вернулась на свое место и продолжила чтение. Очень редко Аделин засиживалась до поздней ночи, но сейчас, несмотря на легкую усталость в течение дня, спать ей вовсе не хотелось.
Она продолжала читать, до тех пор, пока дверь в ее комнату медленно не отворилась и из-за нее не выглянула Софи. Аделин была удивлена и даже обеспокоена появлением кузины в своей комнате в такой час.
— Дорогая, почему ты не спишь? — спросила она, отложив книгу в сторону и поднявшись с места. В это время девочка стояла спиной к Аделин и поднялась на носочки, чтобы дотянуться до дверной ручки.
— Я не могу спать. Я боюсь, — тихим голосом ответила она, при этом не поднимая головы с узора на ковре, по которому она водила маленькой ножкой. — Мамочка думает, что я сплю, а я не сплю. И не хочу больше спать. Комната мамы с папой дальше, а твоя - ближе. Можно я побуду здесь с тобой?
— Ну конечно, можно!
Она опустилась на корточки рядом с девочкой, заправила ей за ухо выбившуюся прядь и заговорила успокаивающим голосом:
— Я с тобой, тебе не нужно бояться. Это всего лишь гром, который вот-вот закончится. А давай ты залезешь в мою кровать и постараешься заснуть.
— Не хочу.
— Но так нельзя, дорогая. До утра еще много времени.
Девочка кивнула головой, и Аделин помогла ей забраться в теплую постель, затем накрыла ее одеялом, а сама села на край кровати.
— Перед сном няня, а иногда мама всегда читают мне сказки, потом я засыпаю. Ты прочитаешь мне сказку?
Аделин, прежде, чем ответить на вопрос, перевела взгляд на книжную полку, где детских книжек, к сожалению, не оказалось.
— Здесь нет сказок, милая, — ответила Аделин, боясь огорчить кузину.
— Тебе необязательно читать, просто расскажи свою любимую сказку.
Аделин задумалась над тем, какую сказку ей стоило бы рассказать. Не долго думая, она решила рассказать сказку, которую читала еще в детстве.
— В одном далеком королевстве, в большом-большом замке, который стоял на холмах, жил одинокий король. Он был горд, самолюбив и высокомерен. Король был груб со своими поданными, но несмотря на его грубость, они продолжали служить королю, пока тот, разозлившись на них, их не выгнал. Народ его никогда не видел, но понаслышке знал каким злым был король. Однажды ему стало известно, что люди его ненавидят и он решил сам пойти в деревню, переодевшись в простолюдина, и услышать мнение народа о нем.
— А что было потом? — зевая спросила девочка.
— В какой бы угол он не пошел, все от мала до велика выражали недовольство против короля и приписывали ему еще много негативных качеств. Король разгневался еще сильнее, но сдержал себя, так как не хотел выдавать свою личность. В раздумьях он шел по лесной глуши, и спустя некоторое время перед ним оказался маленький деревянный домик, по дымоходу которого шел дым. Это говорило о том, что там кто-то живет. Король захотел увидеть жителей этого домика и узнать от последних что думают они о своем короле.
— А кто жил в том доме? — спросила малышка, глаза которой уже слипались.
— В доме жила юная девушка вместе со своим младшим братом и собакой. Она увидела из окошка одинокого молодого путника в изношенной одежде и выбежала на крыльцо, чтобы угостить его водой и хлебом. В глубину леса никто никогда не приходил и, увидев короля, который выдавал себя за простолюдина, подумала, что тот заблудился. Король был очарован красотой девушки и ее добротой. Он впервые столкнулся с тем, что к нему относятся с такой заботой не из-за его короны и владений, а из-за того, что он, в первую очередь, был таким же человеком, как и все.
Пока девушка, сидя напротив короля, жизнерадостно рассказывала ему забавные истории король смотрел на девушку и...
Аделин перестала рассказывать дальше, потому что девочка уже закрыла глаза и крепко заснула. Поправив ей одеяло, Аделин тихо поднялась с края кровати и подошла к окну. Дождь стих, греметь перестало, ветер стал медленнее покачивать ветки небольших деревьев, которых было не так много на улице, на которой жили Андерсоны.
За время пребывания в этом городе, хоть она и была здесь не впервые, Аделин сделала для себя вывод, что театры и прочие общественные места были для дам ничем иным, как способ демонстрации своих пышных платьев с дорогими украшениями, а для мужчин — самое подходящее место для встречи со своими товарищами, чтобы уделить время обсуждению политики. И как мало тех, кто ходит в театры для получения истинного удовольствия...