Глава 4
Как и обсуждалось ранее, в пятницу мистер Морган и его дочери должны были отправиться в путь. Аделин проснулась этим утром очень рано, что, в действительности, было характерно для нее. До пробуждения всех остальных она вместе с Дэйзи собрала саквояж и поставила его около двери. Так как помощь Дэйзи ей больше не понадобилась, она позволила женщине спуститься в столовую и накрыть стол к завтраку, а сама направилась в комнату Луизы.
Всю ночь напролет шел ливень. На утро в воздухе стоял запах мокрой древесины и влажной земли. Капельки воды стекали с листьев на зеленую траву, а с травы — в почву. Ноты цветов, благоуханье свежей зелени и древесные мотивы создавали некую успокаивающую атмосферу и источали гармонию. Солнце еще не успело высоко подняться, бесформенные тучи еще не рассеялись, однако, сквозь них пробивались слабые лучи, освещая некоторые участки лугов, в том числе и сада.
Аделин думала, что Луиза уже проснулась и собрала свой чемодан, но нет. Она еще нежилась в своей теплой кровати, дотянув пуховое одеяло чуть ли не до подбородка. Пересекая комнату, она попыталась разбудить сестру, но та будто не воспринимала ее голос. Аделин не могла не позволить утреннему воздуху и запаху после дождя проникнуть в комнату, поэтому она раздвинула занавески, открыла окно, и помещение тут же окуталось весенней прохладой.
Аделин немного постояла у окна, чувствуя на своей коже нежное прикосновение холодного дуновения. Она обняла себя руками, но отходить от окна пока не хотела, так как вид из окна ее сестры открывал взору зеленый луг, бесчисленные деревья, раскинутые по разные стороны, и дорогу, конец которой исчезал далеко за холмами. Из комнаты Аделин же вид выходил на их сад, который составлял не менее завораживающий пейзаж не только утром, но и в любое другое время суток и года. Хоть и старшей из дочерей Морган вид из окна позволял любоваться невысокими деревьями и растениями, а запах цветов доносился до самой ее комнаты, время от времени она присоединялась к своей сестре, и они вместе сидели у ее окна, глядя на проезжающие экипажи и прохожих их знакомых.
Она закрыла окно на защелку и не успела отойти от окна, как услышала кашель. Повернувшись спиной, она увидела, как Луиза тяжело дышит и едва открывает глаза. Аделин тут же бросилась к сестре и оцепенела, увидев в каком состоянии она пребывает. Несколько мокрых прядей покрыли ей лоб, тяжелые веки с трудом позволяли открыть ей глаза, а кожа лоснилась от холодного пота.
— О боже, что с тобой? — Аделин присела на край кровати и приложила ладонь ко лбу сестры. — Луиза, ты вся горишь! Дэйзи!
После того, как Аделин окликнула женщину, она снова посмотрела на сестру, положив свою руку на ее. Другой рукой она убрала со лба Луизы ее волосы и поправила ей подушку. Подушка тоже была мокрой от пота, поэтому она поднялась с места, аккуратно приподняла сестру и заменила подушку на другую. Луиза покашляла и охрипшим голосом сказала:
— Мне не стоило проводить вчера много времени за пределами дома, а вечером сидеть у открытого окна, когда шел сильный дождь.
— А сейчас ты лежишь в кровати в холодном поту, — сказала Аделин, словно отчитывая сестру. Несмотря на это, она продолжала держать за руку больную.
В комнату прибежала Дэйзи, за ней пришла и миссис Морган. Увидев состояние Луизы, у Дэйзи вырвался невольный стон, что заставило ее непроизвольно прикрыть рот ладонью. Миссис Морган велела ей заварить липовый чай, а чуть позже — из листьев смородины. Дэйзи тут же спустилась в столовую, а миссис Морган подошла к кровати и Аделин поднялась с места, чтобы позволить матери присесть рядом с Луизой. Женщина положила одну руку на горячую дочери, а другую приложила к ее лбу и почувствовала под ладонью жар.
— Аделин, принеси тряпочку и холодную воду, нам нужно сбить жар. И скажи отцу, чтобы отправил за доктором.
— Не нужен доктор, мама, — вымолвила Луиза, что давалось ей с трудом. — Он приедет и даст какое-нибудь ужасное лекарство, и к тому же я чувствую себя уже лучше. Вы только потревожите папу и извозчика.
— Не говори глупостей, Луиза, — серьезным тоном произнесла миссис Морган. — Не хватало еще запустить болезнь. Травяной чай хоть и помогает при простуде, но здесь необходим осмотр доктора.
Через несколько минут в комнату вернулась Аделин, держа в руках то, что приказала принести ей мать. Вслед за ней вошел мистер Морган и заботливо спросил о состоянии Луизы. Чтобы уговорить родителей не посылать за доктором, она приложила все усилия, чтобы показать, что чувствует себя гораздо лучше и к завтрашнему дню будет выглядеть так, будто никакая болезнь ее не охватывала. Мистер и миссис Морган приняли во внимание ее явное нежелание и решили, что если она противится приезду доктора, то настаивать более они не могут. Миссис Морган решила заняться ее лечением сама.
Когда Дэйзи занесла в комнату серебряный поднос с липовым чаем и медом в вазочке, миссис Морган взала поднос из ее рук и положила на тумбу рядом с кроватью. Дэйзи с грустью в голосе и глазах спросила Луизу о ее самочувствии и о том, не нужно ли ей чего. Но так как больной ничего не понадобилось и на самочувствие она не жаловалась, хотя ее внешний вид говорил об обратном и все женщины в комнате это замечали, Дэйзи спустилась в столовую по своим обыденным обязанностям, но поднималась навещать Луизу каждую четверть часа.
— Аделин, — начала Луиза хриплым голосом, — платки, которые я подготовила для тети Джейн и тети Элинор лежат в комоде. Возьми их и передай им от моего имени.
— Что ты говоришь?! — ответила Аделин, подходя ближе к кровати. — Вот когда ты выздоровеешь, мы с тобой поедем, и ты им лично передашь.
— Нет-нет. Боюсь, в таком состоянии я не в силах совершать поездку. А ты езжай. Когда мне станет лучше, я поеду вместе с папой или мамой, а может и с обоими, не так ли? — спросила Луиза, надеясь на положительный ответ.
— Конечно, поедем, дорогая, — ответил мистер Морган. — Но к большому сожалению, я не могу отменить свои дела в Лондоне, которые назначил на пятницу. Ты ведь не будешь возражать, если я поеду к Джейн с Аделин, а после твоего выздоровления, обещаю, отвезу тебя сразу же в Дербишир.
— Папа, — удивленно начала Аделин, — как вы можете говорить такое? Разве я могу оставить Луизу и скорее уехать, зная, что она находится в таком состоянии? Разве я смогу получить удовольствие от поездки и пребывания у тети одна, когда мы с Луизой намеревались поехать вместе?
— Мы все понимаем, милая, — сказала миссис Морган, повернув голову к Аделин. — Однако, миссис Андерсон и так пришлось перенести поездку к ее сестре, так как она хотела дождаться нас, чтобы мы поехали все вместе. В письме ты написала, что поедете только вы с Луизой, а если сейчас заявить, что поездка отменяется, то сказать, что это будет неприлично — ничего не сказать.
— Нам не обязательно отменять поездку, мама, — сказала Аделин, — будет достаточно лишь перенести наш отъезд на пару дней, пока Луиза не встанет на ноги.
— И то верно, — вступил в разговор мистер Морган, — но как я уже говорил ранее, мои дела, увы, не терпят отлагательств. Поэтому, Аделин, я предлагаю тебе поехать сейчас со мной, ибо неизвестно, когда я поеду в столицу вновь. А что касается Луизы, то она поедет сразу в Дербишир, но чуть позже. Неизвестно, сколько времени я задержусь в Лондоне и когда вернусь домой.
Никто не стал ничего говорить. Мистер Морган, спустя недолгую паузу вздохнул и сказал:
— Что ж, на моем столе осталось несколько неподписанных бумаг, поэтому я вас оставлю. И вам бы следовало позволить Луизе немного отдохнуть. Думаю, наш разговор ее утомил.
Сказав эти слова, мистер Морган покинул комнату, миссис Морган поднялась со своего места и встала у противоположной стороны кровати.
— Право же, милая, — начала миссис Морган, видя на лице дочери несогласие, — будет все же лучше, если ты примешь решение ехать. И говорю я это не только потому, что хочу твоего приятного времяпрепровождения в просторах Дербишира, но и потому, что я буду спокойнее, если отец пустится в дорогу не один.
Аделин слова миссис Морган заставили ненадолго уйти в свои раздумья, после чего она смогла дать ответ. Несмотря на все свое желание остаться с сестрой и присматривать за ней, она не могла не принять во внимание сказанною матерью. Ее отец очень часто уезжал по делам не только в столицу, но и в другие графства совершенно один, но однажды в дороге он почувствовал себя очень плохо и рядом с ним не было никого, кто смог бы помочь ему, кроме извозчика, которого он даже не попросил остановиться ненадолго. Но вот что подразумевалось под этим "плохо", он не стал разъяснять, и не стал бы вовсе говорить о своем самочувствии, если бы жена не заметила что-то неладное с ним.
— Хорошо, я поеду.
После этих слов Луиза улыбнулась, хотя Аделин видела в ее глазах грусть, а миссис Морган велела ей сообщить об этом отцу и сказать Дэйзи накрыть на стол. Сначала она прошла в кабинет мистер Моргана, который, как обычно, сидел на своем стуле из красного дерева, обтянутый мягкой тканью, и что-то писал. Когда Аделин сказала ему, что поедет в Лондон, не упоминая слов матери, мистер Морган ответил ей лишь кивком и сказал, что сейчас же прикажет запрячь лошадей, и они соберутся в путь сразу после завтрака.
Покинув кабинет отца, Аделин спустилась на кухню, чтобы попросить Дэйзи накрыть стол к завтраку, но стол был уже накрыт, оставалось лишь ждать членов семьи. Мистер и миссис Морган спустились в столовую, но Аделин, прежде, чем садиться за стол, решила отнести завтрак Луизе. Аккуратно открыв ее дверь, чтобы не потревожить ее, она увидела ее спящей, и тихонько положила поднос на ее комод.
Она приложила ладонь ко лбу Луизы, но почувствовала под рукой все тот же жар, который был у нее чуть раньше. Разумеется, это заставило ее тревожиться еще больше. Тихо закрыв за собой дверь, она легкими шагами спустилась по лестнице и прошла прямо в столовую.
— Мама, — взволнованно начала она, — у Луизы никак не спадает жар. Наоборот, мне кажется, что он стал сильнее.
— Не беспокойся, дорогая, так и должно быть. Действие трав требует немного времени, сейчас все пройдет и ей станет легче.
— Все же нужно было отправить за доктором, дорогая, — сказал мистер Морган, разрезая свой омлет.
После завтрака Аделин поднялась в свою комнату, чтобы переодеться в другое платье и сделать прическу. Сидя у своего туалетного столика, где были расставлены ее небольшая шкатулка с украшениями, флакон духов, серебряные подсвечники и прочие принадлежности, необходимые для юной леди, она начала расчесывать свои волосы.
— Мисс Аделин, — со свойственной ей улыбкой спросила Дэйзи, но глаза ее были наполнены грустью, — давайте я помогу вам.
— Да, пожалуй. Можешь заколоть мне волосы этой брошью? — спросила Аделин, доставая из шкатулки свое украшение, столь дорогое для ее сердца. — Ну почему мне не даны прекрасные шелковистые волосы, как и у всей женской половины? — спросила она спокойным голосом будто у самой себя и заправила за ухо выбившуюся прядь.
— У вас роскошные волосы, уж поверьте мне. Большинство женщин прибегают к разным способам завивки волос и тратят на это огромное количество времени и сил. А природа сама наградила вас волнистыми волосами, которые лишь дополняют все ваши достоинства.
— Какие тут могут быть достоинства?! — тихо засмеялась Аделин.
Пригладив складки своего платья, Аделин вышла из своей комнаты и прошла в комнату Луизы, чтобы попрощаться, но она все еще спала крепким сном. Поцеловав ее в лоб, она чуть ли не на цыпочках вышла оттуда, чтобы стук ее каблуков ненароком не разбудил ее.
Снаружи ее ждали Дэйзи и родители. Чемоданы уже были помещены в экипаж, оставалось только попрощаться друг с другом. Воздух после ночного дождя стоял холодный, земля под ногами была влажной, а тусклое солнце было скрыто за тучами, которые то скапливались, то вновь уплывали.
— Какой холод! Ты тепло одета, дорогая? Когда будешь ехать, не поднимай окно, иначе тебя просквозит. И еще пиши мне все время и береги себя и отца.
— Не переживайте вы так, мама, — улыбаясь ответила Аделин, чтобы несколько ободрить ее. — Я буду помнить все, что вы мне сказали и, разумеется, буду писать вам письма!
Напоследок миссис Морган крепко обняла свою дочь, Дэйзи пролила слезы и Аделин своим объятием пришлось успокаивать ее.
— Ну что ты?! Я ведь не навсегда уезжаю, — сказала с легкой улыбкой Аделин, отступив на шаг от женщины и обнимая ее за плечи.
— Да, но мисс Луиза лежит в таком состоянии, вы уезжаете, без вас дом будет пуст, — сказала Дэйзи, успокоившись.
— Аделин, — позвал мистер Морган, стоя у лошадей чуть дальше от остальных, — нам пора.
— Ну все, нам нужно ехать. Вы тоже, по мере возможности, отправляйте письма, мама. И не позволяйте Луизе подолгу находиться на холодном воздухе, тем более в дожди.
Приподняв подол платья, она зашагала к экипажу. Мистер Морган позволил подняться сначала ей, затем сел и сам. Лошади тронули. Аделин подняла окно и помахала в сторону женщин, фигуры которых отдалялись с каждым звуком копыт. Опустив окно, она глубоко вздохнула и откинулась на спинку сиденья, любуясь пейзажем за окошком, однако, чувствуя волнение, все больше и больше отдаляясь от дома.