Бездна

Уже было два часа ночи, а мы всё сидели у костра. Пламя трещало, искры взлетали в тёмное небо, а вокруг — только ночь и мы.

Андрей рассказывал свою историю.

— Поэтому я решил бежать. Моих людей убили, а меня — нет. Меня поймал немецкий солдат. И вместо того чтобы пристрелить, притащил сюда…

Он развёл руками.

— В эту дыру, где я сейчас стою перед вами и рассказываю всё это. Ха-ха-ха!

Он засмеялся — громко, заразительно. И мы тоже. Даже если в его смехе было больше горечи, чем радости.

— Теперь я расскажу.

Поднялся Рома.

Он говорил тише.

— Я жил в маленькой деревне. Там было спокойно… тихо… Я был счастлив родиться там. А потом прилетели самолёты. Бомбы. Огонь. Вся моя семья погибла. Я выжил только потому, что был в лесу.

— Что ты делал в лесу?

Спросил кто-то.

— Мама попросила собрать ягоды. Она хотела испечь пирог…

Повисла тишина.

— Я не вернулся. Немцы проверяли, кто жив. Я спрятался… а потом меня нашли. Вот и всё.

Андрей хлопнул его по плечу:

— Значит, и тебя немец поймал?

— Ага.

— Ха-ха! Ну хоть что-то у нас общее.

Смех снова разрядил воздух.

— Ладно, моя очередь.

Сказал Стёпа.

Он сел ближе к огню.

— Я солдат. Поехал воевать за Родину. В том бою выжить было невозможно… но я выжил. Раненый, весь в крови, но держался. Мать говорила: «Ты мой бык, даже если палец порежешь — не заплачешь». Вот и не заплакал. Только немцы меня подобрали.

— Вот это мужик!

Засмеялся Андрей.

— Настоящий!

Стёпа поклонился театрально:

— Спасибо, спасибо.

— Сашка-Машка, теперь ты!

— Какой я тебе Машка?!

Возмутился Саша.

— Ну Саша же. А если бы девочкой был — Машка!

Все снова захохотали.

Саша махнул рукой.

— Ладно. У меня была девушка… Настя. Блондинка, голубые глаза… Мы любили друг друга. Хотели пожениться. А потом пришли немцы.

Его голос стал глухим.

— Нас взяли в плен вместе. Потом её отправили в другое место. Она теперь работает у какого-то немецкого генерала. Я спрашивал про неё. Он сказал — «в порядке». Умная, воспитанная…

Саша сжал кулаки.

— Вот и всё.

Мы хлопали ему, но уже без смеха.

Потом заговорил Денис.

— Я сирота. Всегда жил сам по себе. Жизнь была скучная… а теперь ещё и война. Но теперь мне есть за кого переживать. За вас… и за тебя, Люба.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Денис.

— И ты девственник?

Вдруг выкрикнул Андрей.

— Чего?!

Денис покраснел.

Костёр снова наполнился смехом.

Я смотрела на них и впервые за долгое время чувствовала… тепло. Настоящее.

Но потом поднялся Дима.

И всё изменилось.

Он стоял чуть в стороне, свет огня ложился на его лицо резкими тенями.

— Моя история не такая весёлая, господа… и дама.

Он кивнул мне.

— Моя жизнь была… пустой. Отец ушёл. Мать пила. Дом был не домом. Я рано понял, что рассчитывать можно только на себя. А потом война. Потом плен. Потом служба у тех, кого ненавижу.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

— Так что если вам кажется, что я холодный или грубый… теперь вы знаете почему.

Он замолчал.

Никто не смеялся.

Никто не хлопал.

Дима развернулся и пошёл прочь.

Я вскочила.

— Дима, стой, пожалуйста!

Он остановился, но не повернулся.

— Теперь поняла, почему я такой?

— Да…

Тихо сказала я.

— Мне правда жаль.

Он опустил глаза.

— Не нужно жалости, Люба.

— Я не жалею… Я просто хочу помочь.

Он покачал головой.

— Мне не нужна помощь. Я просто хочу поспать.

Он ушёл.

Я осталась стоять у костра, чувствуя, как внутри что-то сжалось. Столько боли в одном человеке…

И вдруг я почувствовала взгляд.

Словно спину прожгло.

Я обернулась.

В окне стоял Альберт.

Он смотрел на меня. Молча. Неподвижно.

Я задержала взгляд всего на секунду… и отвернулась.

Не сейчас.

Я пошла к себе, а за моей спиной продолжала тлеть ночь.