Бездна

Я отлично выспалась. Впервые за долгое время — без кошмаров и тревоги.
Пришло время написать папе.

Я взяла лист бумаги и ручку.

«Дорогой папа,

наверное, ты волнуешься обо мне, но не переживай — со мной всё в порядке, я жива и невредима.
Возможно, в понедельник я попытаюсь выбраться отсюда. Если не получится — придумаю другой способ.
Пожалуйста, будь осторожен. Я слышала, что почти на вашей территории поставили мины.
Я хочу, чтобы ты был жив.
Я люблю тебя.

                                   Твоя дочь, Люба.»

Сложив письмо, я направилась к Хэймиричу. Теперь отправка писем была его обязанностью — он переводчик и верный помощник.

— Здравствуй, Хэймирич.

— Здравствуй, Люба.

— Вот письмо… Только, пожалуйста, не читай. Это личное.

Он вздохнул.

— Ты же знаешь правила… Но ради тебя — не буду.

— Спасибо.

— Сначала закончу работу, потом отправлю.

— Не торопись. Я благодарна тебе.

В этот момент раздался знакомый голос.

— Komm her. (Подойди сюда)

Хэймирич мгновенно выпрямился.

— Ich höre, Kamerad Senior Major. (Слушаю, товарищ старший майор)

— Bring das in mein Büro und wage es nicht zu lesen.
(Отнеси это в мой кабинет и не смей читать.)

— Jawohl. (Так точно)

Я молча вышла.
Снова он. Снова контроль.

Я взяла веник и начала работать. Почти закончила, как вдруг столкнулась с блондинкой.

— Ой, прости! Ты не ушиблась?

— Нет…

— Встать можешь?

— Да…

Странно. Она меня толкнула — и даже не помогла подняться.

— Прости, правда. Я Света.

— Люба. Приятно познакомиться.

— Давай помогу.

Мы начали работать вместе.

— Скажи, Люба, как ты сюда попала?

— Долго объяснять.

— Ну пожалуйста.

— Немец поймал… и привёл сюда.

— А с их лейтенантом ты встречалась?

— Да. Он полный придурок.

— А мне кажется, он восхитительный.

Я усмехнулась.

— Как знаешь. Для меня он ничтожество.

— Зря ты так… И вряд ли он понял тебя.

— В смысле — понял?

— Обернись.

Я обернулась.

Он стоял за моей спиной.

Лейтенант Гофман.

— Hallo, Liebe.

— Доброе…

Он подошёл ближе. Слишком близко. Его пальцы коснулись моей щеки — мягко, почти нежно.

— Alles ist gut. Du bist ein bisschen blass.
(Всё хорошо. Ты немного бледная.)

Света стояла рядом.

И смотрела.

Я осторожно убрала его руку.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь. У вас, наверное, работа — не смеем задерживать.

— Was?

Я взяла Свету за руку и увела её.

— Фух… думала, он не отстанет.

Но Света смотрела на меня холодно. Почти зло.

— Света? С тобой всё…

— Ой! Я забыла, у меня дела. Прости!

Она ушла слишком быстро.
Ревнует?
Или я что-то не понимаю?

Я решила спросить Хэймирича.

— Я отправил твоё письмо.

Сразу сказал он.

— Спасибо. Но я о другом. О Свете.

— А что случилось?

— Что она чувствует, когда лейтенант рядом?

Он нахмурился.

— В каком смысле?

— Когда он подошёл ко мне, она выглядела так… будто ревновала.

— Люба, я правда не знаю. Хочешь, поговорю с лейтенантом?

— Нет! Не стоит.

Я вышла из кабинета.

Коридор был почти пуст.

Я направилась к себе…
как вдруг чья-то рука резко схватила меня за запястье и затащила за угол.

Я вскрикнула.

Передо мной стоял…

— Ты думаешь, я не слышал, как ты назвала меня ничтожеством?

Альберт.

Его глаза были тёмными. Опасными.

— Отпустите…

Он приблизился.

— Или ты специально провоцируешь меня, Liebe?

Моё сердце билось слишком громко.

И я вдруг поняла — дело уже не только в Свете.