Бездна

Pov: Любовь.

После уборки я пошла пообедать. Зашла в столовую, а там сидели те мужчины, с которыми я познакомилась. Один из них, кажется, Андрей, заметил меня.

— О, Любочка, здравствуй! Ты ещё не поела?

— Нет, сейчас собираюсь.

— Отлично, садись с нами, будем рады.

— Ладно…

Я села рядом с Димой. У него был такой серьёзный взгляд… казалось, что что-то его тревожит.

— Ну что, Любочка, как у тебя дела после вчерашнего дня?

— Хорошо. После этого я сходила к лейтенанту Альберту и поблагодарила его за то, что разрешили писать папе.

— Интересно, как ты его поблагодарила?

Дима говорил так серьёзно, что я не сразу поняла, что он имел в виду.

— О чём ты, Дима?

Спросила я.

— Любочка наверняка просто сказала «спасибо». Что ещё она должна делать?

— Ну… не знаю, может, каким-то своим телом… поблагодарить.

— ДИМА!

Почему? Что я сделала, чтобы заслужить такое? Я не обратила внимания и ушла. Все посмотрели на меня, но один из парней догнал меня — это был Денис.

— Люба, подожди. Прости, Дима не в себе.

— Я понимаю. Даже не знаю, почему он так со мной разговаривает.

— Да, Дима всегда такой. Как попал сюда, так стал равнодушным ко всему.

— Ясно…

— Слушай, Люба, ты очень добрый человек, поэтому хочу спросить… Ты не против, если мы будем друзьями?

— Почему ты это спрашиваешь?

— Просто.

— Хорошо, не против.

— Супер!

Я улыбнулась и мы обнялись по-дружески. Но вдруг по спине пробежал холодок — я обернулась и увидела Альберта.

— Лейтенант Гоффман, вы давно здесь?

Он посмотрел на нас глазами, полными ревности.

— Лейтенант, что случилось?

Спросил Денис.

Но не успел закончить, как Альберт резко схватил мою руку и повёл за угол. Я не понимала, что происходит. Он отвёл меня в свой кабинет, закрыл дверь и схватил за руки.

— Что вы делаете?!

— Какое право вы имеете так резко хватать меня? Мне больно!

— Ich verbiete dir, mit anderen Männern zu sprechen. (Я запрещаю тебе общаться с другими мужчинами.)

— Что?

— Aber ich habe gehört… (Зато я услышал…)

Он смотрел на меня так серьёзно, что я поняла лишь одно — «зато услышал» было именно то, что мне нужно было услышать.

— Мне всё равно, что вы сказали. Я не подписывалась на то, чтобы меня лишили личного пространства.

Я попыталась уйти, но он схватил меня за локоть и приблизил к себе.

— Да что ты себе…

Не успела договорить, как он обнял меня крепко и поцеловал в шею. Я пыталась вырваться, но он держал меня сильнее. Я резко ударила его по щеке, поняв свою ошибку. Его зелёные глаза загорелись, а на лице появилась маленькая ухмылка.

— Ой, простите, я не хотела…

— Niedlich. (Мило.)

— Что?

— Du bist offenbar zufrieden, aber ich wollte es selbst nicht, weil du es anders nicht verstanden hast.
(Ты, видимо, довольна, но я сам не хотел этого, потому что ты поняла всё иначе.)

— Ненавижу.

Я выбежала из кабинета. Альберт стоял и смотрел вслед. Его глаза были слишком ревнивы. Зачем он поцеловал меня именно в шею? В жизни я не сталкивалась с чем-то подобным. Теперь мне придётся действовать осторожно. Я должна встретиться с отцом, иначе останусь в его паутине навсегда.

— Люба! Наконец-то я тебя нашёл. Что случилось? Он так резко схватил тебя?

Денис догнал меня.

— Всё в порядке.

Ответила я.

— Сама не поняла, что произошло, но теперь всё наладилось.

— Точно?

— Точно.

— Ну хорошо. Надеюсь, ты справишься со всем, даже с этим немецким лейтенантом.

— Ага… ха-ха-ха.

Денис хороший парень, но то, что произошло, я не смогу забыть. Слава богу, что ничего страшного не случилось… иначе я бы не пережила.

Он проводил меня до комнаты и ушёл. Я хотела зайти, но чей-то серьёзный голос остановил меня.

— Даже не пытайся охмурить Дениса.

— Дима? Что ты здесь делаешь?

— Тебя ждал.

— Давно?

— Два часа.

— И зачем?

— Ты — девушка, которую чуть не насильно поцеловал немец.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Если не хочешь стать распутной женщиной, советую держаться подальше. Ты же хотела к отцу.

— Но как мне сбежать?

— Сегодня вторник. В понедельник открою ворота — сможешь уйти.

— А вдруг меня пристрелят?

— Это не мои проблемы. Я просто советую.

Почему он так говорит? Что его тревожит?

— Дима, скажи… что тебя тревожит, что ты так со мной разговариваешь?

— Личное. Тебе не нужно знать.

Он обернулся и ушёл. Я зашла в комнату и думала только о странном поцелуе в шею. Неужели это предвкушение того, что будет дальше? Если он поцелует меня в губы… я больше не смогу его простить. Я решила игнорировать Альберта. Пусть это будет наказание. Лейтенант Гоффман, запомни.