20.3 Глава
— Ыыы, — закряхтел мученик, складываясь в бублик, как мебель из Икеи.
— Ральд! — испуганно воскликнул его коллега, подбегая к травмированному и привлекая ненужное внимание.
Рыцари доселе не замечавшие нашей маленькой разборки недовольно стали оборачиваться.
— Что случилось? — донеслось от самого ближайшего, к седлу которого была прикреплена цепь.
И раздраженный взгляд тут же обвиняюще упёрся в меня. А что я? Я вообще-то здесь не при чём. И свою точку зрения я выразила наглядно — предупреждающе уставилась на местных «вратарей». Однако, судя по тому как в меня тыкнули грязным кривым пальцем, этого было недостаточно.
— Ведьма! — истерично воскликнул будущий покойник, набирая побольше воздуха, чтобы максимально меня очернить. При этом чужой палец на мгновение мазнул по моему платью.
Меня от этого передёрнуло.
— ...отгрызу, — угрожающе прошептала мужчине.
Покалеченный Ральд даже поперхнулся. Неправильно истолковав мою угрозу, он тут же схватился за то, что было ему дороже всего. И это была вовсе не голова.
Пока двое стражников мялись в объятиях друг друга, процессия моего конвоя решила не ждать развязки нашей драмы и продолжила движение. Драка закончилась на взаимных неприязненных взглядах.
— Тварь... — все что удалось промямлить Ральду на прощание.
Плюнуть ему в ответ не позволила какая-никакая любовь к животным. Такого козла нужно было ещё поискать.
Когда за моей спиной захлопнулись ворота, и так испортившееся настроение стало падать ещё ниже.
— Прокаженная... — поприветствовал меня шепот в толпе.
Группа неравнодушных к диковинной ведьме стала неприятным сюрпризом. Особенно учитывая их количество и протяженность, кажется, до самого центра города.
Узкая дорога, которая уходила в глубь города, была переполнена заинтересованными зеваками. Все хотели посмотреть, кто такая эта прокаженная, посмевшая нарушить закон о даре.
Ещё толком не осознав всей ситуации, я успела сделать только шаг на местную тротуарную плитку, как толпа тут же с разглядываний перешла к обсуждению.
— ...дык скот в соседнем городе подох, как от чумы. Так кажись она и накликнула беду, — прошептала рядом пожилая дама в чепчике более молодой. Та лишь закивала.
— Говорят дети возле Гахшера пропадали. Может это тоже ведьма?
— Так там же лес с тварями разными, — возразил кто-то в толпе.
— Твари эти у нее на услужение. По её указке детей таскали. Я зуб даю! — просипел какой-то беззубый старик.
Гомон клеветников набирал обороты. А вот моя уверенность и былая смелость наоборот — куда-то неожиданно пропали. Каждый шаг давался мне с великим трудом. Боязнь перед публикой заиграла для меня новыми красками. Одно дело, когда эта публика желает твоей любви, а другая — когда желает...
— Смерть преступнице! — перешла к третьей фазе толпа — к осуждению.
— Казнить ведьму!
— Сжечь нечистивую! — орали уже со всех уголков, перекинув на меня все грехи мира.
Я шла потупив взгляд в тротуар. Один мой косой взгляд на одного из сплетников и всё — пиши пропало. Растерзают и даже имени не спросят.
— Как тебе местное приветствие, ведьма? — саркастично полюбопытствовал мой хамоватый сопровождающий в доспехах.
«Великолепно. Будит во мне любовь к насилию и небывалую жестокость по отношению к чересчур болтливым рыцарям!» — хотелось ответить с милой улыбкой, но я смолчала во избежание ответной расправы. Планировалось бежать от вооруженных мужчин на своих двоих, а не добираться до столицы ползком.
— Прощаться мы тоже умеем, особенно на плахе и особенно с ведьмами, — не дождавшись ответа, мужчина усмехнулся.
Не сдержавшись, я вторила ему в след: издевательский смешок вырвался прямо в спину довольной иномирной жестянки. Будто я позволю себе оказаться на здешней плахе. Хватит с меня местных издевательств. Как только подвернётся подходящий момент — я сбегу. И тогда на плахе будете уже прощаться сами с собой за то, что упустили «преступницу».
— ...улыбается, — где-то в стороне прозвучало осуждающе.
И всё. Этого хватило, чтобы кто-то, осмелев, запустил в меня ботинком. Удар пришелся по спине. Было не больно, однако достаточно обидно и неожиданно.
— Какого черта?! — возмутилась я.
Однако за первым полетел и второй, но я сумела увернуться. Пока остальные не одумались и не начали дружеское избиение, я поспешила к своему надзирателю.
Приблизившись максимально близко, я почти сравнялась с лошадью болтливого рыцаря, вышагивая под боком.
Мужчина на это ничего мне не сказал, лишь недовольно построил глазки. А я тем временем даже слегка осмелела.
Посмотрела на толпу, они посмотрели на меня. Один из детей лет семи поднял с земли камень и хотел угостить меня «здешним гостеприимством», но его мать вовремя спохватилась. Конечно, кто посмеет кинуть в меня что-то, когда я рядом с местным хранителем правопорядка. Ещё промажут и быть беде.
— Бесстыдница! — кто-то крикнул мне вслед, скорее всего, с целью меня пристыдить и заставить принять наказание в полной мере, а не частично.
Искренние рвения толпы расправиться со мной были мной проигнорированы. Я, возможно, и глупая, но лезть под удар по собственному желанию — нет уж, какие-никакие, но остатки мозгов были ещё при мне.
Когда толпа поняла, что избиение закончилось на одном дряхлом ботинке и продолжения, скорее всего, не будет, люди стали расходиться. Окатывая меня напоследок нецензурной бранью, они освобождали дорогу.
Пережив позорное шествие с минимальными потерями, я едва не махала им вслед. Мол, надеюсь, в следующий раз мы увидимся с вами только в аду.
Однако стоило достигнуть конца этой толпы ведьмоненавистников, как неожиданно ко мне подбежал мальчишка и, приблизившись почти вплотную, зарядил мне по ноге со злым криком:
— Чтоб ты сдохла!
От такого поворота событий я едва не споткнулась.
Судя по тому, как у мальца кривила челюсть, ему, видимо, не раз поясняли, почему грубить взрослым нельзя.
— Такой маленький, а уже злой, — саркатично улюлюкнула я, не сдержавшись.
Мальчишка грозно нахмурился и отсалютовал мне каким-то своим оскорбительным жестом.
— Гори с Ахардом, чудовище! — плюнул тот на прощание и скрылся в уходящей толпе.
Это натолкнуло меня на одну мысль: животных я, кажется, люблю гораздо больше, чем детей.
По дороге больше не было желающих опробовать свою силу на так называемой «ведьме», поэтому у меня было предостаточно времени оглядеться и на быструю руку соорудить план побега.
— А сколько нам ещё добираться? — невзначай поинтересовалась я у болтуна-рыцаря, рассматривая уличные переулки.
Тот вновь натянул свою противную улыбку.
— Так не терпится попасть в темницу?
Мне даже и говорить что-то не нужно было. Мужчина сам невзначай отвечал на все свои и мои вопросы.
— Видишь те серые башни?
Я подняла взгляд наверх. Там, почти что в самом конце центральной улицы, на возвышенности стояла этакая средневековая каменная крепость. И судя по тому, что разглядеть я её могла вполне хорошо, нам оставалось до неё совсем недолго. Это нервировало.
— Когда-то мы вешали ведьм прям там, — предавался тем временем воспоминаниям изверг. — Чтобы другие прокаженные видели, что бывает с теми, кто не подчиняется.
После этих слов сострадание к ведьмам теперь стало для меня, как само собой разумеющееся. Им явно не повезло родиться в этом мире и особенно в такое время. Как и мне — перенестись сюда.
Пока кто-то с упоением рассказывал мне, каково это пытать ведьм и казнить их, я ждала щелчка. Того самого, который бы означал свободу от магических блокаторов. И его не пришлось долго ждать.
Большинство рыцарей не оборачивались назад с тех пор, как мы оказались за вратами: настолько были уверены в своем артефакте и в том, что я не смогу сбежать. Только самый болтливый и надоедливый время от времени проверял моё наличие. Однако сейчас, полностью уйдя в свой монолог, он пропустил момент, когда я стала отставать. Приметив узкую малолюдную тропу меж домов, в сторону которой мы направлялись, я выжидала.
Было страшно. Очень страшно. Чем ближе я становилась к моменту своего побега, тем сильнее меня мутило.
Было страшно от мысли, что одна моя ошибка — и я самый настоящий покойник. Я представила, как каждое утро меня будут радовать пытками в постель и провожать в кровать допросами прежде чем убить. Мне поплохело.
Набираясь смелости и преступной выдержки, я пропустила момент, когда на всех парах с возвышенности к нам уже летел торговый обоз.
— ...убегайте! Убирайтесь с дороги! — заорал совсем близко мужской голос, который меня тут же выбил из всякого напряженного транса.
Я успела только повернуть голову в сторону криков, как в нас беспардонно влетели сначала взбесившиеся лошади, а затем и карета со всем товаром.
Основной удар пришелся по рыцарям. Я видела, как они будто пластмассовые игрушки слетели со своих мест и как их ездовые лошади повалились на дорогу. Ржание, болезненные крики, пыль и запах алкоголя. Разбились десятки тар с бутылками. Всех раскидало, как кегли для боулинга.
Меня спасло лишь то, что я была в некотором отдалении от своего конвоя и то, что оковы не были на мне застегнуты, иначе мне бы оторвало сначала голову, а затем и руки.
В шоке от такого поворота событий, меня хватило буквально на хриплое:
— Ёперный театр...