17.1 Глава
Бойся гнева терпеливого человека.
Филип Дормер
***
Я почувствовала едва ощутимый толчок, который мягкой волной пробежался по каждому сантиметру продрогшего тела, а затем вместо отвратительной болотной грязи, лезущей в рот, была холодная вода.
- Кхе, - натужно вырвалось из горла, когда я вынырнула из неизвестного мне озера. - Т-твою... Кхе... Мать!
Кашель скрутил горло, нос болезненно защипало. Не видя ничего перед собой, из-за ночной темноты, я чудом выбралась на берег, раздавив своим весом какие-то мелкие кусты. Свежий воздух, не пропитанный болотной тиной, сухим мхом и мертвыми студентами, должен был обрадовать, но вместо этого я продолжала выплёвывать все то, что успела ненароком вдохнуть и проглотить.
Рука, невольно потянувшаяся вперёд с целью ухватиться за что-нибудь и вытянуть нас из морозильного озера, вместо привычной травы нащупала что-то шершавое и холодное. От неожиданности я даже перестала кашлять, пальцами ощупывая, кажется, чьи-то брюки. Когда мои глаза окончательно привыкли к темноте, я с ужасом поняла, что щупаю чьи-то вещи. Послышавшийся позади тыжелый «бултых» лишь это подтвердил.
Напряжённо застыв, словно ожидая расстрела, я была готова к многому - в основном, к новой подставе со стороны болотной ведьмы. Айрэна - чтобы плавники у неё отсохли! - пообещала меня доставить поближе к Эллитайну, но темная гладь неизвестного озера не особо смахивала на тропинку в огромный городишко с порталом.
«Поди промахнулась! - недовольно загундели мыслишки. - А если она и по поводу Винки ошиблась? Вдруг её на самом деле давно уели те твари?». Где-то в глубине обеспокоенно крякнула совесть.
Вспомнив, как Айрэна уверяла меня в том, что обморочная блондинка в безопасности и что ее смерть - это дело старости, я скривила губы. Уточнить, что именно произошло, когда я прохлаждалась на болоте, возможности не было. Айрэна без всяких предупреждений начала топить меня в луже. Никто мне не сказал, что это такое эксклюзивное перемещение от болотных ведьм. Я успела раз двадцать попрощаться с жизнью, прежде чем вынырнула здесь.
- Зря доверилась кикиморе. Кикимора и в Африке кикимора! - зло сплюнув тину, застрявшую в зубах, я снова услышала всплеск воды, но оборачиваться не спешила. Голые незнакомцы - это сейчас последнее, что меня волновало. Нужно было искать блондинку и разбираться, в какие дебри меня занесло. Лишь бы не откинуло в самое начало.
- Ты кто? - вдруг грубо и гортанно прозвучало позади, кто-то босыми ногами коснулся носка моего ботинка.
- Русалка в пальто! - съязвила в ответ, с трудом приподнимаясь на ноги - обувь громко хлюпнула, из одного выпрыгнула полуживая лягушка. Мокрая с головы до ног, измазанная местами болотной грязью и украшенная всякой растительностью, будто новогодняя ёлка, я выглядела не лучше Айрэны.
- Скорее, речное чудовище, - едва слышимо усмехнулся неизвестный, а затем вновь придал голосу недетскую серьезность и, словно разговаривал с глухой, повторил: - Ещё раз спрашиваю: ты кто?
Где-то внутри меня взвыли волки. Выли они сначала от отчаяния, затем от усталости, а позже от желания надавать приставучему купальщику по самые ласты. Я почти миролюбиво произнесла:
- Извините, мне и вправду пора.
Морозьте себе все святое и дальше.
- От тебя пахнет ведьмовской магией. Я почуял портал, что открылся на дне. Ты ведьма?
Проигнорировав чужой вопрос, я сделала вид, что меня очень сильно интересует то толстое дерево посреди лесной чащи, и уже решила отправиться им любоваться, как моё нежелание отвечать восприняли в штыки. Схватив меня довольно резковато и грубо за левое запястье, мужчина тихо и зловеще произнес:
- Я тебя не отпускал.
Чужое прикосновение обожгло, раскаленные пальцы смяли кожу. Не ожидавшая подобного, я зашипела, сжав зубы покрепче и силясь не закричать. На рефлексах попыталась выдернуть из чужого захвата руку, но меня держали крепче, чем я думала.
- Отпусти, придурок! - не выдержав, я заорала, но меня будто не слышали.
Внутренние демоны взвились черным клубком, шепнув на ушко: «Врежь ему!». И я врезала, особо не думая о том, к чему это может привести. Удивленный произошедшим явно больше моего, мужчина схлопотал прямой удар в челюсть, мой кулак возмездия едва ощутимо кольнуло - пальцы онемели. Незнакомец даже не пошатнулся, но руку, к моему счастью, он отпустил.
Мысли кричали, конечности, судя по ощущениям, отваливались. Левая рука посинела с самого запястья до кончиков пальцев, кожа на ней облезла. Привычного на вид ожога не было, вместо этого - разложившаяся вдруг ладонь.
- Что ты наделал? - с ужасом прошептала я, едва чувствуя руку.
Подняв растерянный взгляд, я встретилась с горящими в темноте янтарями. Лунный серебристый свет отражался от оголённых широких плеч, заставляя их светиться будто перламутром, очерчивал, словно маркером, мужскую спортивную фигуру и игрался с мокрыми белесыми прядями, отбрасывая причудливые тени на взбешенное лицо незнакомца. Тело сумасшедшего источало тоннами пар, создавалось впечатление, что он сейчас раствориться в воздухе.
- Это что ты наделала? - прорычал сумасшедший, скрипя зубами, по которым я успела хорошо так заехаться.
Внутри проснувшийся страх смешался с гневом.
- Ты мне чуть руку не оторвал, сумасшедший!
- Я ничего не делал, поехавшая!
И, не особо думая, я ударила вновь. «Драка!» - восторженно заорала депрессия, предвкушая будущее веселье. Однако в полёте мою другую, не травмированную, руку запросто перехватили ещё на подлёте к хамскому лицу - и расплата за прикосновение не заставила себя долго ждать. Я снова заорала, только уже матом. Мужчина вздрогнул от моей бурной словесной реакции и тут же отбросил ладонь в сторону, будто она была заразной.
- Я тебя... - болезненно пыхтя, угрожающе начала я, - утоплю, рыбак хренов!
Купальщик недовольно нахмурился, но ярких признаков своего испуга после прозвучавшей угрозы не выказывал.
- Не переоценивай себя, - нахально донеслось в ответ, это явно было вместо: «Давай обсудим все мирно, ты извинишься и я извинюсь, а потом мы пойдем пить чай с бубликами».
- Вот как значит?
Я правда хотела избежать худшего развития событий, но моё терпение пересекло границу, где висела кричащая табличку «За вход платите адекватностью! Дальше только насилие!».
- Чая не будет значит?
- Какого чая? - подозрительно покосился на меня седовласый.
Посильнее замахнувшись, но на этот раз уже ботинком, я пнула его по ноге, вкладывая в удар надежду на то, что после этого он навряд-ли сможет вообще встать. Мужчина не завыл, нет. Он зарычал. Задрожав от неожиданного удара, но при этом даже не сдвинувшись с места, он поднял на меня звериные глаза, где на дне горящего янтаря, кажется, прощались с купальщиком последние крохи его спокойствия.
- Скажи спасибо, что не по бубликам, - нравоучительно произнесла я, глядя на него из под мокрых прядей и водорослей.
- Мне ещё тебя и благодарить нужно?
Чужие ноздри напротив гневно затрепетали, лунный свет косо проехался по лицу, являя мне вид довольно симпатичный, если бы не устрашающий и грубый шрам, который тянулся с левого уголка губ почти что до самого уха с увесистами серёжками. Черты лица неизвестного вдруг стали отдаленно напоминать человеческие. Боль и вправду исчезла, потому что мне вдруг стало на неё всё равно. Я поняла, что поспешила со своими глупостями.
- А не пора ли тебе домой, чудовище? - ему почти удалось сказать это без гневной дрожи и желания расправиться со мной без всяких предварительных бесед.
Я непонимающе приподняла бровь, чуя неладное.
- Это куда же?
- Обратно, на дно! - и столько предвкушения в голосе.
Мысли после прозвучавшего шепнули уже кое-что более адекватное - мне предложили бежать и не оглядываться. И я согласилась, выпалив на прощание:
- Сам туда и катись! - и снова ударила его по тому месту, где планировала оставить перелом.
На этот раз мужчина вздрогнул и упал на одно колено под свой же возмущенный крик «Стерва!». Это придало мне дополнительное ускорение на развороте. Хлюпая во всю ботинками, я бежала в лес все ещё мокрая до нитки, бежала от расправы эксгибициониста, который, скорее всего, отморозил себе всех наследников, пока выяснял со мной отношения.
Перепрыгнув через поваленное дерево, я почувствовала дежавю, когда стала углубляться все дальше и дальше в лес. Не слыша за собой погони и ненормального рычания не менее ненормального, я обрадовалась. Обрадовалась тому, что, кажется, кому-то сломала ногу. Вслед за радостью пришло раскаяние.
- Вот дура! Опять сама нарвалась!
Если бы меня сейчас видела Айрэна, ей бы несомненно понравилось тамошнее зрелище. Сцены с переломами и насилием - это кикиморе нравилось, как и моральное издевательство над обманутой мной. Закинула меня к ненормальному голому психу! Ну спасибо, удружила!
На двадцатом кусту я выдохлась, но останавливаться не планировала. Седой эксгибиционист мне мерещился на каждом углу.
На следующем крутом повороте я не рассчитала своих сил и влетела бы в дерево, но внезапно возникший словно из ниоткуда портал, выплюнувший в темноте кого-то мне на встречу, это предотвратил. Знакомые черные щупальцы, будто пульсировавшие вены пространства, были мне знакомы до болезненных судорог, как и мужчина, что во избежание нежелательного столкновения, успел перехватить меня за плечи.
Такие же горящие в темноте глаза, но уже с зелёным отблеском, и хищный прищур. Знакомый темный бархатный плащ с серебристой вязью и кожаные перчатки, сомкнувшие на плечах, будто наручники. Секунда, и в хлорофилловых прожилках вспыхивает узнавание, затем удивление, а позже гнев.
- Ты! - зло задышали мне в лицо.
- Не я, - отрицательно замотала головой - какая-то бяка упала с моих волос и шлёпнулась на чужие ботинки. Это сейчас была моя надежда на светлое будущее.
А потом в голове испуганно прозвучало: «Попадос!».